home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 16.


Как только я доложилась более подробно, нисколько не удивившись присутствию на «закрытой вечеринке» и Руми, меня вежливо попросили помочь Ромшезу и Вано.

Вроде и понятно, что нашли причину избавиться – ну не боец я, полевик. С другой стороны, эта парочка больше работала по добыванию информации, а не по ее обработке, я же была аналитиком. Без умения сводить воедино разрозненные факты не проходило ни одного поиска.

Посчитав, что все правильно – каждый делает то, что умеет, я до рассвета играла данными, не переставая задаваться вопросом, откуда Горевски удалось все это выкопать? Сутки, как он исчез из резиденции губернатора, а улов такой, что подступала черная зависть.

Версии были. И про эмпатию, которая в некоторых случаях выглядела опаснее ментальных техник, и про старые связи. Неплохо бы спросить, чтобы оценить собственную интуицию, но для этого нужно хотя бы встретиться. Место и время я помнила. Вечер. Восемь. «Шалона». Весьма высокого уровня ресторан в одноименном отеле за охранной зоной космопорта.

Последние данные отправила Роверу в восемь утра. Больше выжать из известного уже не могла. Но и того, что удалось, вполне хватало понять – остановить не получится, только локализовать, не дать расползтись по планете, став приговором уже не прогнозируемым тысячам, а их сотням.

Оружие на Зерхане было. И не только на складах гвардии, эти особых опасений не вызывали, а вот конфискат и то, что находилось «на руках»… В хранилища изъятого Ромшез уже внедрил свои коды, обещал удержать если не все, то большую часть, но оставалось ввезенное на планету, минуя систему учета.

Дипломаты Самаринии появились девять стандартов назад, год спустя Эйран стал губернатором. Прошло еще четыре, и миссию возглавил Исхантель. Сои тогда исполнилось четырнадцать…

Знал ли он о дочери или это была всего лишь случайность, ставшая началом того, что мы имели сейчас? У меня не было ответа на этот вопрос, только догадки. Гормональный всплеск взросления всегда сопровождается спонтанным усилением ментальных возможностей.

Первые признаки активной контрабанды оружия проявились два года назад. Об этом говорила статистика службы охраны порядка. Затем спад, в который я не очень-то и верила. Кривая держалась на одном уровне, но оказалось достаточно разложить ее на составляющие, чтобы сделать соответствующие выводы. Вместо армейских образцов в сети все чаще попадались запрещенные экземпляры.

Вот только тревогу никто почему-то не поднимал. Не замечали очевидного или просто не хотели видеть?!

Думаю, Ровер знал ответ, только делиться не собирался.

Вспомнила я шефа вовремя, только и успела закончить мысль, как он появился в помещении, которое до нашего заселения сюда было учебным классом.

– Четыре часа на отдых. Базу не покидать.

Относилось это ко мне. Еще один парадокс. Командовал вроде как Валанд, но… не мной.

Форма охраны порядка не лишила Ровера аристократического шарма, но более четко показала то, что не бросалось в глаза, пока он был в цивильном. Запертый в стены кабинета Лазовски продолжал оставаться оперативником.

– Пожелать удачи? – съехидничала я, намекая на явную дискриминацию. Сон не помешал бы и ему.

Какую роль Странник играл в баре, я просчитала по косвенным признакам. Кроме исчезнувшего вместе со спутницами Горевски, я не заметила ухода еще одного посетителя. Того самого, который скорее ел, чем пил. Видела лишь профиль, его-то и было проще всего подправить до полной неузнаваемости. Сканер не обманешь, но при визуальном контакте избежать интереса легко.

– Еще навоюешься, – правильно разгадал подоплеку моих слов Ровер. – А удача нам всем не помешает.

Спорить я не стала ни с одним, ни с другим. На тонизаторах долго не продержишься, да еще и неизвестно, когда они будут нужнее. Пока еще не грянуло, стоило воспользоваться возможностью и избавить мозги от лишнего напряжения.

Поверив в обещание Ромшеза разбудить, если вдруг произойдет что серьезное, буквально доползла до отведенной мне комнаты. Сменила один костюм на другой – тренировочный, проглотила капсулу со специфичным адаптогеном. В его состав входили вещества, которые первыми обеспечат эффект от приема стимуляторов. Понадобится – не будет такой жесткой отдачи после издевательств над собственным организмом, нет… использую для чего-нибудь более приятного.

Пока укладывалась, про Марка вспомнила лишь раз. Я беспокоилась, но верила, что если он и будет рисковать, то взвешенно, не позволяя азарту взять верх над собой. До выполнения поставленной перед ним задачи было еще далеко, он был обязан пройти весь путь до конца.

Проснулась сама, табло показывало, что свой запас я не исчерпала. Предчувствие?

Откликаясь, пискнул комм. Код был неизвестен, но на дисплее подмигивал и второй значок – Ромшез взял вызов под контроль.

Тряхнув головой, чтобы хоть немного привести волосы в порядок, активировала связь.

Сохранить спокойное выражение лица удалось с трудом. Увидеть Таисию Эйран я не ожидала.

– Мне нужно с вами поговорить. Очень вас прошу…

Во взгляде женщины не было той надломленности, которую я запомнила по встрече в резиденции губернатора. Боль, надежда, опасения… В свете новых фактов объяснить ее состояние казалось несложно.

Приказ звучал однозначно – базу не покидать, но кто же знал…

– Где?

Облегчение было настолько очевидным, что заставляло сомневаться в правильности собственного решения. Я не забывала, кто был отцом ее дочери.

Подстава? Вполне могло быть и так.

– В «Самивали». Там на втором этаже есть бар…

Крупнейший торговый центр в Анеме. Сканеры, охрана, неподалеку отделение службы порядка. Для ловушки слишком прямолинейно, но исключать не стоило.

– Через сорок минут буду, – отрезала я. Если не согласится…

Таи кивнула и отключилась, а я тут же вызвала Ромшеза.

Незаметно, чтобы тот был доволен новым поворотом событий, но запрещать прогулку вроде как не собирался.

– Валанд на связи?

– Лазовски дал добро на контакт. – Истер бросил на меня только один взгляд, я была меньшей из его забот. Глаза были шальными, этот уже использовал возможности своего организма, сидел на подпитке. – Кар на стоянке. Систему «взял», доступ к твоему интерфейсу получил.

Коротко и ясно. Без разрешения и дыхнуть лишний раз не смогу.

После всего, что довелось узнать за последний день, я геройствовать и не собиралась. Очень четко понимала, что это не мой уровень.

На встречу я опоздала минут на десять. Появилась раньше, но, воспользовавшись подсказками Ромшеза и обходя местную сеть наблюдения, кружила поблизости. Пыталась визуально выявить возможную засаду.

Логика происходящего убеждала, что вероятность такого развития событий высока, интуиция молчала, намекая, что я заразилась всеобщей паранойей.

Когда подошла и присела напротив, Таисия даже не вздрогнула, хоть и казалась ушедшей в себя. Кружка с местным напитком, напоминавшим глинтвейн, была полной и, судя по температурным датчикам, давно остыла.

– Вы ведь уже знаете, что Шамир ей не отец?

Я кивнула. Если Таи просто нужно было выговориться, тоже неплохо. Исхантеля на этой планете лучше всех знала только она. Жаклин была не в счет.

– Мы познакомились на Приаме. Это был подарок от родителей на окончание института. Они погибли за год до этого, трагическая случайность, а оплаченный ими заказ на путешествие остался.

Я сидела так, чтобы видеть и огромные окна, смотрящие на море, и вход. Да и сканеры держали все вокруг, создавая ощущение уверенности в ситуации. Но все равно где-то под сердцем скребло. Тихонечко так, словно само сомневалось в том, о чем подсказывало.

– Он был в той же группе туристов, что и я. Симпатичный, но какой-то беззащитно-одинокий. Я тогда даже представить себе не могла, что это всего лишь маска, попытка поймать на сочувствие. – Она подняла на меня взгляд. В нем не было ненависти к Исхантелю, только дикая усталость. Вот только жалеть ее я не имела никакого права. Помочь, если смогу, – да, жалеть – нет. – Я сама подсела к нему, первой завела разговор. Полтора месяца пролетели, как один день. Счастье было невообразимым, похожим на сон. О том, что он самаринянин, я так и не узнала. Он предложил мне выйти замуж, я согласилась. – Я промолчала. Союз признает браки, заключенные на Приаме, да и не только там. Мне доводилось видеть статистику, сколько вот таких скороспелок пытались потом вернуться домой, оказавшись бессильными перед чужими законами. – Он исчез через несколько дней после этого. Его тело нашли. Сказали, что он оказался не в то время и не в том месте. О том, что беременна, поняла уже на Зерхане.

– С господином Эйраном познакомились на корабле?

Удивление в ее глазах мелькнуло и пропало.

– Да. Я была не в себе, Шамир постоянно оказывался рядом. Когда родилась Сои, признал ее своей дочерью. Других у нас не получилось, а ее он любит.

Ни о каких случайностях речь больше не шла. Исхантель знал, что когда-нибудь они встретятся. Таисия была заклеймена, хоть и не догадывалась об этом. У нее могли быть только его дети, ментальная настройка.

Все было еще хуже, чем я думала. Эта женщина была во власти жреца в значительно большей степени, чем находившаяся у нас Сои. Удивительно, что ей все еще удавалось держаться.

– Когда он представлялся мужу, я его не узнала. Да – похож, но в этом было столько властной силы, что у меня даже мысли не возникло связать его с тем. И только когда увидела рядом с дочерью…

Она не закончила, постарев в одно мгновение, исчерпав на этот рассказ остатки сил.

Женщина-воин, отдавшая себя. Осталось понять, ради кого.

– Что я должна сделать?

Она не шелохнулась, но ответила, чуть слышно произнеся:

– Он ни перед чем не остановится, чтобы забрать Сои. Постарайтесь спасти ее. – Она секунду помолчала, потом, поставив кружку на стол, протянула мне слот. – Здесь все, что я знаю. Вам это пригодится.



*  *  * 

Долг и… долг.

Когда собственный мир рушится, имеет ли значение гибель чужого?!

Ему был известен ответ, но звучал он не столь категорично, как было принято.

Или в этом и было его предназначение? Не то, которому он следовал, выполняя волю эклиса, – несущее совершенно иной смысл. Открытий, откровений, изменений…

Будь он ребенком, спросил бы у деда, в отличие от отца того никогда не смущали столь неоднозначные вопросы. Но то время безвозвратно ушло, да и самого деда уже давно не было в живых.

Все чаще он сожалел об этом, понимая, кем тот являлся для него. Уникум, умеющий мыслить настолько неоднозначно, что выводы, которые он делал, сбивали с толку. Изгой, для которого не находилось места в их обществе. Интеллектуал и воин. Не имеющий дара, но сумевший пройти путь до полного посвящения, используя совершенно иные способности и не вызвав ни у кого подозрений, пока не признался сам.

Странно, но смерть старшего родича никогда раньше не пробуждала у него беспокойства, Риман принял объяснения сразу и безоговорочно, но вот теперь…

А может, это было предопределено? Заложенное в далеком прошлом обязано было рано или поздно прорасти?

Такие размышления сейчас, когда все было готово к решающему дню, казались предательством по отношению к самому себе. Но они, словно измываясь над ним, продолжали возвращаться, лишая так необходимой ему четкости восприятия.

Дверь в комнату для ментальных тренировок бесшумно открылась, но Исхантель не вздрогнул, лишь взгляд раздраженно потемнел. В мгновения сомнений он предпочитал оставаться один.

Насколько это было возможно…

Чуть покосился в сторону вошедшей женщины, надеясь, что она, ощутив его недовольство, все-таки отступит, уйдет, дав ему возможность вернуть себе внутреннее спокойствие.

Не отступила и не ушла, направилась к нему, прекрасно осознавая, что может быть за непослушание.

Впрочем, известно ей было и другое: жрец нуждался в ней. В той части собственного «я», ради которого однажды рискнул собственным будущим.

– Что тебе? – холодно произнес Исхантель, когда Жаклин опустилась на пол у его ног.

Не униженно или подобострастно, без слепого восхищения, но каждым движением говоря: «Это было мое решение, и я готова ответить за него».

Как и он за свое…

– Таисия покинула резиденцию, мой господин, – прижавшись щекой к его колену, прошептала Жаклин.

Не та помощница главы миссии, высокомерная, больше похожая на ледяную статую, чем на живое существо, какой ее знали на Зерхане, другая. Нежная, ранимая, преданная…

Символ самоотречения и постоянное напоминание о совершенных ошибках.

Жаклин была второй, Таисия – первой.

Ни о той, ни о другой он не жалел, хоть и был вынужден за них расплачиваться.

– Наш новый друг готов? – он склонился к женщине, провел ладонью по ее волосам.

Непрошеная ласка заставила Жаклин замереть в ожидании продолжения, но резкий рывок тут же вырвал ее из мелькнувших иллюзий.

Наказывая ее за проявленное желание, он наказывал себя. За слабость.

– Да, мой господин. – Несмотря на боль, она улыбнулась, чувствуя, как возвращается в его сердце решимость. Исхантель мог как угодно жестко блокировать внешние связи, но это не мешало ей ощущать то, что он умело скрывал, пользуясь своими немыслимыми даже для самаринян возможностями. Она была его частью. Крошечной, измученной борьбой с самой собой, часто забываемой в самых дальних уголках сознания, но частью. – Он сделает все, как вы хотите.

Отпихнув Жаклин, Исхантель отошел к столу. Провел кончиками пальцев по шару из черного инурина. Камень откликнулся на тепло чуть заметным сиянием. Символ рода. Дед, словно предчувствуя свою смерть, отдал артефакт ему, а не отцу.

Это что-то значило?

– Приведи его сюда.

Женщина поднялась, но вместо того чтобы покинуть комнату, подошла вплотную к Риману, пересекая ту линию, которая могла стать надеждой на спасение.

– Она лишила тебя уверенности.

Удар был сильным и неожиданным, но Жаклин успела сгруппироваться, смягчив падение. Опоздала только подняться, Исхантель опередил, жестко ухватив за горло и прижав к стене.

– Ни-ког-да… – произнес медленно и не скрывая гнева, который позволял себе только с ней. Как знак доверия и близости? – Никогда не говори так об этой женщине! Поняла?!

Вместо того чтобы покорно опустить ресницы, Жаклин продолжала смотреть ему в глаза. Видела, как начинает теряться в дымке его лицо, понимала, что он вполне может сжать ладонь сильнее, окончательно лишая последнего шанса еще раз вздохнуть, но продолжала смотреть.

Если хотела быть с ним, должна была сопротивляться. Как только она сдастся…

Ее любить иначе он не умел.

– Иди, – тяжело вздохнув, избавляя себя от вспыхнувшей ярости, Исхантель отбросил Жаклин к двери.

Слышал, как она судорожно хватала ртом воздух, но продолжал смотреть в другую сторону, возвращая пустоту в свою душу.

Получалось плохо.

Мирайя сумела вновь пробудить зверя, которого когда-то удалось усмирить Таисии.

Желание плотского удовольствия и предвкушение. Потребность обладать, видя в глазах женщины ответную страсть. Ощущать ее необузданность, ловить стоны…

Кто-то мог считать это слабостью, он же, познав однажды сладость укрощения, не был готов забыть, отступить, не насладиться ею вновь и вновь.

Жаклин повезло, она попала в его руки, когда память о зерханке, которую вопреки традициям и правилам назвал своей женой, была еще жива. Потому и дал ей пусть и не выбор, так хотя бы его иллюзию.

Решала женщина сама, это была плата за преданность, которую она проявила. Четко осознавая собственное предназначение и понимая, чем станет для нее отказ от его предложения.

Недостаточно чистая генная карта лишала ее всякого будущего в Храме.

Жаклин смогла бы прожить и за его стенами. Работы в поле должна была избежать, достаточно образованна, чтобы использовать ее на производстве. Через несколько лет короткий союз с подобранным генетической комиссией партнером. Если потомство окажется удачным и его отклонения от эталона будут менее выражены, чем у родителей, то через три года, как только первого ребенка заберут в интернат, родит снова. Три мальчика – освободят от тяжелой работы.

Эклис не оставил планов сделать свой мир силой, с который бы считались в галактике, потребность в низших воинах была велика.

Жаклин, взвесив все, о чем он ей рассказал, предпочла слияние, став его отражением. Не догадываясь, что ее решение было именно тем, которое он и хотел получить.

Плата – да, но не сам выбор, а лишь возможность верить в то, что он был.

Римана лишили и этого…

Долг… долг и долг!

Род Исхантеля был не просто древним, он брал свое начало с первых союзов переселенцев и исконных самаринян. Его предки были среди тех, кто вдохнул в почти забытые культы трех богинь новую жизнь, кто на развалинах старых устоев возродил почти исчезнувшее могущество жрецов, кто возглавлял Верховных, примерял на себя тиару эклисов.

Он мог бы продолжить череду славных имен. Мог, но… не продолжил.

Цена за испытанное чувство. За ошибку.

Он должен был ее забрать с собой или убить.

С одним – опоздал, другое – не сумел. Или… не захотел?

– Мой господин…

Дверь опять приоткрылась, вырывая его из так ненужных сейчас воспоминаний.

Мгновение на то, чтобы забыть, вычеркнуть, стать собой.

Прошлого больше не существовало. Операция на Зерхане должна была вернуть ему все, что он потерял.

И дочь, которую он продолжал чувствовать живой, и… Храм, принадлежащий ему и по праву, и по силе.

Оборачивался Исхантель не торопясь, ослаблял блоки – тоже. Офицер был сломлен, «давить» больше не имело смысла. Да и не хотелось.

Мужчины – слабы. Прямолинейность, скорее жесткость, чем твердость в своих принципах делала их легкой добычей. Имея силу, сломать нетрудно, Римана же интересовала острота испытанных ощущений, азарт, борьба… риск.

Лишь одному из них на его памяти удалось избежать своей участи. Но то была отдельная история, память о которой отзывалась в душе смесью горечи и восторга. Такой враг – почет, даже если победить не удалось. Делает сильнее, заставляет переступать через себя и идти дальше, к новой встрече.

Судя по тому, что сказал этот офицер, она обещала состояться раньше, чем он ожидал.

Подошел к Левицкому, отмечая и измученные, заострившиеся черты лица, и бессмысленный взгляд, в котором лишь мелькнула тень узнавания, чтобы тут же вновь подернуться дымкой приближающегося безумия.

Еще не оболочка, лишенная разума, но уже и не человек.

– Пойдешь с ней, – он кивнул в сторону застывшей за спиной офицера Жаклин. – Она даст тебе оружие. Ты должен убить Таисию. Повтори!

На последнем слове Левицкий вздрогнул, в глазах показалась осмысленность.

Отметив ее появление, Исхантель внутренне подобрался.

Вновь произнес, уже другим тоном. Играя обертонами и вкладывая в каждый звук диры команды подчинения.

– Повтори!

Левицкий качнулся, словно подхваченный ментальной волной, тонкая струйка крови проложила дорожку от носа по губе и к подбородку.

– Должен убить Таисию. – Голос был тихим и безжизненным.

А ведь казался…

Исхантелю хотелось скривиться от брезгливости, но не трупу же показывать то, что ты чувствуешь?!



*  *  * 

Я уходила, не оглядываясь и даже не пытаясь понять, что именно она задумала. Попробуй представить, на что может решиться доведенная до отчаяния мать. Если бы могла, вернулась и пошла вместе с ней.

А я не могла! Ее жизнь и моя жизнь… И как приказ, который невозможно не выполнить: вечер, восемь, «Шалона».

Людей я практически не замечала, взгляд слепо фиксировал улыбки на лицах, нарядные одежды, пробегающих мимо детей.

Никогда мне не доводилось сталкиваться с таким масштабом, психологически я оказалась к нему не готова. Выполнять конкретные задачи – да, принять на себя реальность – нет.

Вчера было легче. Сегодня, окунувшись в ворох аналитических данных, я до мельчайших подробностей прочувствовала сложившуюся ситуацию. И, что было важнее, примерила ее на себя, ощутив каждым из тех, кто будет в нее втянут.

Это была грубая ошибка. Ровер лишал маршальского звания и за меньшее.

Навстречу попался служащий в форме внутренней охраны комплекса. Окинул внимательным взглядом, в глазах застыл вопрос.

Так дальше продолжаться не могло… Полная потеря самообладания!

Вымученно улыбнулась, коснулась пальцами виска – болит голова. В ответ кивнул, жестом показал в конец длинного коридора, напротив которого мы как раз и встретились. На повороте светящийся указатель – медицинский пункт.

Опять улыбнулась, качнула головой и ладонями сделала плавное движение – доберусь до кара, лекарство там. Такой вариант его вполне устроил. А может, просто торопился.

А вот меня… Каждый следующий шаг давался тяжелее, чем предыдущий.

Я не должна была оставлять ее одну!

Я не имела права ввязываться еще и в эту историю!

Спрашивать, что мне делать, я тоже не могла…

Как спускалась вниз, в памяти не отложилось, «прозрела», оказавшись в большом холле первого этажа. Рядом журчал фонтан, играя разноцветными струями. А вокруг разговаривали, молчали, куда-то шли, погруженные в свои заботы, смеялись… Взрослые и дети.

Не могла, не должна была, не имела права…

Все правильно, кроме одного. Таисия собиралась идти до конца, осознавая, что выбора у нее нет. У меня выбор был, только я из всего многообразия возможностей увидела лишь две.

Развернулась я резко. Передумать больше не боялась, только бы догнать упущенное время. Одна надежда, что Таи покинула кафе не сразу после меня.

Пока поднималась наверх, потребовала у Ромшеза код допуска к сканерам службы охраны, полевой интерфейс позволял контролировать внутреннюю систему безопасности. Получила его тут же. Ни вопросов, ни высказанного требования немедленно вернуться на базу.

Удивиться не успела, настроечная таблица полыхнула алым, разбилась на квадраты.

Моя отметка, блюстители порядка, Таисия, идущая к одному из боковых выходов – он был ближе к стоянке каров…

Я не видела причины для тревоги!

С выводом поторопилась, красным вспыхнула отметка, одна из тех, что двигались навстречу жене губернатора. Номер комма, высветившийся рядом с ней, был мне знаком.

Левицкий!

Рыкнув Ромшезу, который все это время оставался на связи: «Убери местных», бросилась наперерез Стасу. Впрочем, Стасом он скорее всего уже не был.

Поворот, еще один! Кто проектировал этот центр?! Придумать такое в трезвом уме казалось проблематично!

Еще одна отметка, и тоже в тревожных тонах. Внутренний взгляд скользит по плану, приводя к неутешительному выводу: идет грамотно, имея возможность полностью отрезать путь назад. Код неизвестен или не определяется. Второе – хуже, сразу возникала мысль о технологиях самаринян.

Остается только вперед. Если Левицкий не с нами… Я знала, что, если понадобится, буду стрелять на поражение. Еще бы забыть, что именно он когда-то спас мне жизнь.

Перед очередным поворотом быстро оглянулась. В этом ответвлении было не столь многолюдно, да и спешащая женщина не являлась столь уж редким явлением, чтобы слишком привлекать внимание, так что достать парализатор и спрятать его за пояс, прикрыв полой пиджака, я сумела незаметно. Перевела заряд на средний, играть в гуманность будет некогда.

Это оружие было не единственным. Шесть микроампульных зарядов в браслете комма, еще четыре – на запястье правой руки. Два из них стоило применять только в крайнем случае, каждый рассчитан на площадь в триста квадратных метров и предназначался для открытой местности. В помещении концентрация вещества будет такой, что вырубит всех часов на двенадцать.

У Службы Маршалов свои разработки, некоторыми мы предпочитали не делиться даже с вояками.

Отсчет, сканер выдал картинку с идущим мне навстречу охранником. Просила ведь…

Я была несправедлива к Ромшезу – ему только моих проблем и не хватало, но при всей отвратительности происходящего хотелось чего-нибудь положительного.

Совпадение? Стечение обстоятельств?! Служащий оказался тем самым, которому я жаловалась на головную боль.

Увидев меня, заметно напрягся. Не самый плохой вариант, обстановку он чувствовал.

Не сбавляя шага, чуть отвернула голову.

Произнесла: «Операция особого отдела. Закрыть сектор», – и приподняла волосы, демонстрируя О-два.

Мысль о том, что он обречен, мелькнула и пропала. Зато появилась другая: это все-таки была ловушка. Не столь очевидная на первый взгляд, но ловушка. Кто-то очень хорошо знал, что Таисия с просьбой сберечь дочь обратится именно ко мне. Знал он и другое: Сои жива, и я – та, кто может привести к ней.

Ворожить на имена не стоило. Исхантель. Других кандидатур я не видела.

Значок подключения, символ Ровера. Вместо облегчения обдало волной холодной ярости. Лазовски был ни при чем, просто вспомнила про Шторма. Догадывался ли он, чем обернется его игра в угадайку?! Была уверена, что и эти мгновения были им просчитаны.

А моя способность справиться с ситуацией?

Вопрос относился к риторическим. Желание ощутить, как ладонь оставляет след на щеке Славы, было столь велико, что иной вариант я даже не рассматривала.

– Поддержка, две минуты. – Голос Странника в этом адреналиновом мареве прозвучал отрезвляюще спокойно.

Смешной!

Говорить ему об этом не стала. Какие две минуты?! Таи я должна была увидеть через двадцать секунд. Еще шесть-восемь, и рядом с нами окажется Левицкий. И пять на решение: друг он или враг, потом принимать его будет поздно.

– Активировать управление каром, иду по нулевой схеме.

Возражений не последовало. Впрочем, я их и не ждала.

Последний поворот, Таисия, замерев, стояла у эскалатора и смотрела вниз. Между нами сорок метров… Слишком много народа, слишком…

Приподняв руку, дала команду на включение нейродатчиков. Выстрела не заметил никто, ампула вошла ей точно в шею. Тая дернулась, глубоко вздохнула, начала падать…

– Женщине плохо! – вскрикнула я, успев подхватить обмякшее тело и отодвинуть под защиту ажурных перил, огораживающих террасу второго этажа. К ней тут же подскочила молодая девушка, еще одна… мужчина…

Все это я заметила, пока выпрямлялась и делала шаг навстречу Левицкому. Тот предпочел подниматься по лестнице.

Шесть метров. Он не мог меня не заметить, но смотрел мимо. Туда, откуда пришла я. Оглядываться не стала, вторая отметка приближалась как раз с той стороны.

Закаменевшее, осунувшееся лицо, заострившиеся скулы…

– Стас, – буквально выдохнула я, не в силах принять то, что увидела.

– Под контролем. Стреляй!

Ровер наблюдал за происходящим моими глазами и имел право отдать этот приказ, я же должна была его выполнить. Беспрекословно.

Должна была, но… не выполнила.

Мгновение замешательства стало фатальным. Бессмысленный, мертвый взгляд в мою сторону, рука приподнялась, натягивая рукав пиджака.

Волновик! Не зря я вспоминала про запрещенное оружие.

– Стас! Нет! – Кричать я не могла, вокруг были люди. Но я кричала. Глазами, сердцем…

Выстрелить первой не успевала, если только гипокрином, прямо в пол. Антидот впрыснется под кожу, я под действие не попаду. Вещество без цвета и запаха, Левицкий достаточно далеко, чтобы не услышать шипение высвобожденного газа.

– Нет… – чуть слышно повторила я, умоляя всех богов, если они существовали, чтобы дали ему шанс. Дали шанс мне.

– У-хо-ди… – Проблеск сознания был коротким, но таким острым, что его боль пронзила и меня.

Я не знала, чего это ему стоило, но он все еще боролся. С самим собой, с тем, кто попытался забрать его душу.

Шаг назад, не отводя от Левицкого взгляда, пытаясь через эту протянувшуюся между нами ниточку дать те силы, которых ему так не хватало.

– Держись! – шепотом, чтобы не нарушить хрупкое равновесие, которое позволяло всем нам еще существовать.

– У-хо-ди, при-кро-ю, – все так же, одними губами.

Возможно, это была еще одна грубая ошибка, но я ему поверила.

– Я помогу ей, – собрав все самообладание в кулак, улыбнулась склонившейся над Таисией девушке, продолжая не отводить взгляда от Стаса. – Это моя подруга, ей нужно на воздух.

Объяснение было наивным, но ничего другого в голову просто не пришло. О том, что могли и не принять, я старалась не думать.

Таи была крупнее меня, но я подняла ее рывком. Корсет привычно взял часть нагрузки на себя, позволив подпереть женщину плечом. В сознание она уже пришла, но пока еще плохо контролировала тело.

– Вы решили покинуть меня и на этот раз, госпожа Мирайя?!

Исхантеля присутствие людей на террасе нисколько не смущало. В его эмоциях мне трудно было разобраться, но была уверенность, что он наслаждался и самим моментом, и тем страхом, который невольно вызывал. Вокруг нас сразу образовалось свободное пространство.

– У-хо-ди! – прохрипел Левицкий, с трудом, словно преодолевая сопротивление, но делая шаг в сторону жреца.

Одно слово! Приказ, отданный мне.

Рывок, и я вместе с Таисией уже на ленте эскалатора. Бегом, насколько это возможно, вниз. Мы – мишень. Те, кто рядом с нами, тоже.

Не думать о том, что происходит наверху; не слышать, как самаринянин произносит мое имя, как стонет, вырываясь, Таи; не чувствовать, как звуковая волна, отражаясь от стен, бьет по ушам…

– Забери их!

Я опять упала на руки Марку, но на этот раз он не прижал меня к себе, а вместе с ношей перебросил подскочившему Виктору. Николя перехватил Таи, потащил к выходу, до которого оставалось всего несколько шагов…

Интересно, а если бы они не подоспели, я сумела бы их преодолеть?

На этом месте стоило бы потерять сознание, предоставив мужчинам возможность самим разбираться со всем, что я натворила.

Так бы, наверное, и сделала… не будь я маршалом.

В нашей службе привыкли идти до конца.




Глава 15. | Недетские игры (СИ) | Глава 17.



Loading...