home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 18.


– Ты готова? – Горевски беззаботно крутил в руке бокал и загадочно улыбался.

Со стороны, в сумраке, расцвеченном лишь огненными мотыльками свечей, могло показаться, что соблазняет.

Лишь мы вдвоем знали, что случай был совсем не тот.

Хотелось ответить: «Нет», но вместо этого кивнула. К чему оттягивать неизбежное, если решение принято.

Слава оказался на высоте. Не имея всей информации, он предусмотрел практически все.

Единственная его промашка – Сои. О том, что та является дочерью Исхантеля, ему не было известно, пока эта догадка не возникла у меня. Но вот убедился он в родственной связи девушки с самаринянином раньше. Возможности его службы оказались лучше, чем у Вано.

Так из основного варианта, где он ловил дипломата на меня, я временно стала запасным, чтобы вновь вернуться в прежний статус.

Рисковать Сои было слишком даже для его неразборчивости в методах достижения поставленных перед собой целей.

Рисковать мною под видом Сои – как раз в его духе.

Похоже, этот момент он тоже в своих планах учитывал, потому и держался в тени, выставляя на первый план Воронова со своим СБ да Валанда с военной разведкой.

В использовании Ровера в подобном же качестве я была не столь уверена, но не исключала. Дружба – дружбой…

Хотя… когда речь шла о доверии, присутствие на Зерхане моего шефа было вполне объяснимо.

– Да ладно, – усмехнулся Валесантери, не упустив моих колебаний, – выкрутимся. Иштван будет с нами.

Оставалось только тяжело вздохнуть. Столько откровений за эти несколько дней…

После каждого задания мне приходилось заново учиться жить мирно. Что будет после этого, я предпочитала даже не думать.

Мысли прошли фоном. Поздно жалеть себя, когда пришла пора действовать.

Подмигнув с ухмылкой Горевски, дала команду на сброс данных. Если Шторм оказался прав в своих расчетах, то времени, чтобы закончить ужин, у нас было немного.

– За нас? – Я подняла свой бокал.

– За тебя! – качнул он головой. – Работать с тобой одно удовольствие…

Фыркнула, представляя, как все происходящее могло выглядеть с его стороны.

Не так уж и кошмарно, если не судить предвзято. Все свои выводы я делала практически на пустом месте. Больше способность замечать нюансы да интуиция, чем выверенный анализ. Ошибки были неизбежны, но ни одна из них не стала фатальной.

Но этот стиль общения не предусматривал подобных оценок.

Проведя кончиком языка по кромке бокала, невинно поинтересовалась:

– Тебя умиляла моя наивность?

Валесантери пришлось на мгновение опустить ресницы, пряча за ними вспыхнувший азарт.

– Еще бы! Было весело наблюдать, как парни заблуждаются на твой счет. Даже Виктор, на что имел все данные, но и тот попался в ловушку, поиграл во флирт.

Взглянув с хитринкой, пригубила вино.

– Баба есть баба?

– Скорее, – все с той же едва заметной усмешкой поправил он меня, – СБ есть СБ! А еще и разведка за спиной… – Закончил неожиданно серьезно: – Сожрут его за эту операцию. Не один полковник, так другой.

С Вороновым я не была знакома, могла только поверить Валесантери на слово, а вот от Шторма чего-то подобного вполне ожидала.

Облажался Шаевский с Валандом, не распознал в нем вовремя особый отдел, потому и вынужден был передать главенство. Слава таких оплошностей своим волкодавам не прощал. Не самый главный пласт его игры, но сам факт для него являлся принципиальным.

Противостояние… На кону тысячи жизней, но они все равно продолжали тянуть одеяло каждый на себя.

Это было не мое дело. Разберутся. Нам предстояла опасная авантюра, как раз в духе Горевски. Грех от такого отказываться.

– У меня уже есть планы на его счет, – загадочно протянула я, вызвав его явную заинтересованность. Томить не стала. – Хочу предложить Роверу забрать Виктора к нам.

Не подними мой визави этот вопрос сам, предпочла бы не затрагивать его сейчас, но… эта операция протянула между нами невидимые глазу нити. Все закончится, а они останутся. И с этим ничего не поделаешь.

Раньше говорили: «Мы стояли плечом к плечу».

Улыбка Валесантери была кривой.

– Шторм будет в ярости, но согласится. – Подумал, смешливо хмыкнул. – И даже Воронова уговорит отдать. Лишь бы ты его простила.

Грозно сдвинув брови, надменно полюбопытствовала:

– Считаешь, что мне этого будет достаточно?!

Тот, рассмеявшись, откинулся на спинку стула.

– Пригласишь на развлечение?

Хотела ему ответить, но не получилось. Два сообщения, одно за другим, пришли не на комм, а на полевой интерфейс.

Сначала от Ромшеза: «Принято. Перехват», затем от шефа: «Не отступать и не сдаваться», – девиз маршалов.

От Валанда ничего не было.

Хотелось бы мне знать, что это значило.

Думать было поздно.

Тряхнув головой – так казалось легче избавиться от всего, что не имело отношения к настоящему, сделала еще один глоток и отставила бокал.

– Началось!

Тот не торопясь продолжал смаковать вино.

– Минут двадцать у нас еще есть.

– Хочешь сказать, что еще успеешь поведать, как ты попал в загребущие Славины руки? – от язвительности я не удержалась.

Валесантери, избавившись от бокала, наклонился над столом.

– Почему бы и нет! – Вышло очень интимно. Из нас получилась бы неплохая пара… напарников. Откинувшись опять на спинку стула и сложив руки на груди, начал рассказ. Лицо одухотворенно-спокойное, а в глазах плясали чертенята, заставляя насторожиться. – Жили-были четыре друга. Аджи Горевски, Эдмон Мирайя, Владимир Шторм и… Люсий Лазовски.

С трудом, но мне удалось сохранить видимость бесстрастности. А так хотелось засмеяться в голос!

Оценив мою выдержку кивком, Валесантери продолжил:

– Жили они в одном дворе, учились в одной школе. И бредили все славой великих воинов. Но судьба решила преподнести им парочку сюрпризов. Для развлечения.

– Это ты о том, что твоему отцу предложили технический факультет?

Тот помедлил с ответом, потом качнул головой. Показалось, что обиженно.

– Он познакомился с моей мамой. – Заметив тень огорчения, мелькнувшую в моих глазах, улыбнувшись, пожал плечом. – Впрочем, это произошло в один день, так что ты не слишком ошиблась.

На этот раз удержаться оказалось труднее. Но я справилась.

– Вторым оказался Эдмон Мирайя?

Тот опять качнул головой.

– Шторм. За отцом нашего полковника присматривали еще в школе. Он рано начал демонстрировать свои аналитические способности. Но для него все закончилось трагически. Погиб, когда Славке было лет двенадцать.

– Славке? Лет двенадцать? – переспросила я, соображая, что именно стоит за его оговорками. Если я правильно поняла, то должна была знать Шторма раньше, чем мы познакомились с ним на крейсере Орлова. – А сколько тогда тебе было лет?

Он улыбнулся.

– Я на шесть лет его младше. А ты была тогда еще совсем малявкой. – Посмотрев на меня, когда я скептически ухмыльнулась – разница всего в два года, добавил: – Для нас. – Продолжил уже о Шторме, поясняя, почему я не связала некоторых знакомых родителей со своими знакомыми. – Да и жил он с матерью, ее фамилию и носил. Это, уже поступая в Академию, сменил. В честь отца.

– Так это ему сейчас…

– Сорок два, – подтвердил Валесантери, едва ли не смеясь. Я бы на его месте хохотала в голос. – Едва ли не самый молодой полковник. Ты думаешь, чего у них с Вороновым так не сложилось? Тот старше его на десять лет.

– Хорошо, – угрюмо пробормотала я, понимая, что гнать меня надо из маршальской службы. Все-то я знала, только не то, что находилось под носом, – с этими понятно. А Ровер?

– А Ровер? – протянул он задумчиво, словно к чему-то прислушиваясь. – Это отдельная история, я тебе расскажу ее позже.

– Что?! – Расслабленной я только выглядела.

Ответом на мой вопрос вдалеке, в той стороне, где находился космопорт, взметнулось в потемневшее небо алым. Затем еще раз, еще… Небоскреб дрогнул, словно недовольно отзываясь на происходящее там, и только потом до нас донесся тяжелый гул взрывов.

Завыли сирены. Далеко… ближе… Кто-то закричал. Надсадно, не скрывая рвущегося из груди ужаса.

На игры это уже не было похоже.

Я машинально вскочила, но тут же остановилась, лишь наблюдая за тем, как остальные посетители ресторана бегут к противоположному от нас краю.

На их месте я бы поторопилась домой.

Хотела поздравить Горевски с удачным отвлекающим маневром, но Валесантери явно не разделял моего восторга. Его лицо было напряженным. Что-то шло не так… Или… это было только начало?

Этот факт прокомментировать я тоже не успела. Еще одно зарево, теперь немного правее, как раз там, где… находилась наземная база пограничников.

Подумать, входило это в планы Шторма или нет, я опоздала. Реплика Горевски прозвучала как приказ:

– Комм на стол, уходим!

Подчинилась беспрекословно. Мне предстояло стать приманкой и привести Исхантеля в ловушку. Для этого необходимо выбраться из того хаоса, который вот-вот должен был начаться.

Команда на разблокировку браслета, вторая активировала систему безопасности. Несанкционированный доступ инициирует самоуничтожение.

– Где твой кар?

Мы с Горевски стояли уже у самого края.

Действовал он быстро. На то, чтобы перерезать плазменным ножом два тонких стержня, обвитых зелеными плетями, Валесантери хватило по секунде на каждый, еще с десяток – чтобы поглотитель разорвал пленку защитного поля.

– Здесь. – Воздух перед нами бледно-голубыми линиями расцвечивала карта района. Двинув рукой, тронула пальцем пустоту между прямоугольником здания и похожим на кляксу пятном парка.

Поведя взглядом из стороны в сторону – фиксируя ориентиры, Горевски резким движением подтянул меня к себе. Щелчок, и талию опоясала жесткая лента антигравитационного пояса.

Шторм тоже любил… сюрпризы!

– Тогда… прыгаем, – усмехнулся Валесантери, словно откликаясь на мелькнувшую в моей голове мысль. Когда я дернулась, скорее от неожиданности прозвучавшего предложения, чем от страха, иронично уточнил: – Кстати, я забыл спросить: ты высоты боишься?

Я высоты не боялась. Сдвинув предохранитель коррекции, первой бросила тело вниз.



*  *  * 

– Ты превзошел себя, – равнодушно произнес Геннори, глядя Вячеславу в глаза.

У того даже мурашки поползли от такого взгляда.

Впрочем, полковник догадывался, что на этот раз он скорее всего переступил некую черту, до которой еще можно было все оправдать.

Надеялся, что Лазовски поймет. Поймет, как уже понимал, когда он использовал его сотрудников в своих играх. Ничего не объясняя, полагаясь только на веру друга в то, что ради малой цели он не будет рисковать пусть и хорошо подготовленными, но все же не относящимися к военному ведомству людьми.

– По-другому не получалось, – грустно хмыкнул Шторм, догадываясь, о чем думает сейчас собеседник.

Точнее… о ком.

Вот это и напрягало. Он знал, какое место в жизни Геннори занимала эта женщина. Знал, но был вынужден втянуть ее в эту операцию. Она идеально подходила на роль приманки для самаринянского жреца.

А то, что им оказался Исхантель… совпадение, которого он, Вячеслав Шторм, хотел бы избежать.

Не все было в его силах.

Была еще одна причина, но… полковник надеялся, что Ровер о ней не догадается. Сводником он себя как-то раньше не представлял.

– Надеюсь, ты учел все!

Лазовски и Шторм были похожи.

Не внешностью. Помощник директора Службы Маршалов отличался аристократизмом и безупречностью во всем.

Куратор Службы внешних границ выглядел попроще, что не отменяло его привлекательности для прекрасного пола.

Чего стоили одни усы! Знаменитые усы Вячеслава Шторма! Он и без них был весьма ничего, а уж когда те красовались на его лице…

Благодаря им или кажущейся безобидности полковника женщин, желавших заграбастать себе перспективного в плане будущей жизни офицера, было немало.

Тот от общения, часто довольно близкого, не отказывался, умудряясь обставить последующее расставание так, что ни одна из пассий не оставалась в претензии.

Заставить о себе вспоминать с загадочной улыбкой на устах он умел.

Но все это была лирика. Единственной спутницей, которой Шторм никогда не изменял, была Служба. Именно так, с большой буквы и с невообразимой пылкостью впервые влюбленного юноши.

Лазовски же внимание барышень притягивал лишь с эстетической точки зрения. Смотреть на него было приятно, но не более. Все отмечали его ум, изящные манеры, способность поддерживать разговор, но редко кто отваживался воспринимать как мужчину.

Это не мешало им вздыхать по нему, представляя, каким надежным мужем он мог бы стать, стремиться оказаться рядом и… отступать, осознавая, насколько недостижимым идеалом тот является.

У него же был пример перед глазами – родители, так что ни в юности, ни позже Геннори по мелочам не разменивался. Ждал, когда встретит ту, единственную…

После Самаринии уже ни о чем таком не думал, пока однажды не понял, что любит.

С тех пор, как до него дошло, почему при виде Элизабет его замкнутость становится более заметной для окружающих, прошло уже лет восемь. А ситуация так и не менялась.

Сама Мирайя об этом даже не подозревала. Геннори очень постарался, чтобы именно так все и произошло. Портить ей жизнь он не собирался.

Шторм и Лазовски были разными, похожими их делали профессионализм и безграничное самообладание. Вот только полковник в ситуациях, когда без отстраненного спокойствия не обойтись, напоминал утрамбованную в пробирку бурю, а маршал – глыбу льда.

Ничто из этого не мешало им дружить последние сорок лет. Вполне возможно, дружили они и раньше, просто не осознавая этого. Слишком малы были, чтобы соотнести стоявшие рядом коляски и те отношения, которые связывали их родителей, а потом перешли по наследству и к ним.

Когда погиб отец Славки, а его мать отказалась от фамилии мужа, чтобы избавить сына от влияния судьбы, Люсий Лазовски стал единственным в их окружении, кто понял ее и поддержал.

Ну а юный Геннори…

Геннори просто всегда был рядом.

Для него Вячик (именно таким было детское прозвище теперь знаменитого в определенных кругах полковника) так и остался Вячиком. Их даже называли братьями – не было дня, чтобы они расставались. Они прекрасно дополняли друг друга. Не изменил этого факта и переезд Славки, когда его мать снова вышла замуж, всего год и побыв вдовой.

Когда один сделал выбор и подал документы в Академию контрразведки, второй последовал за ним. Специализация у них тоже была одна на двоих.

А вот на четвертом курсе Геннори решил проявить характер и вместо секторов скайлов, демонов и стархов избрал Приам и Самаринию. Но так оказалось даже интереснее.

Первая длительная разлука – стажировка, как предупреждение, что взрослая жизнь будет у каждого своя. Оба только усмехнулись – будущий Ровер тогда еще умел смеяться.

Расстояние не помеха, когда знаешь, что друг где-то есть и не забывает о тебе.

Лейтенантские нашивки и очередной выверт судьбы, которая свела их однажды: майор Орлов забрал молодых офицеров к себе во вновь создаваемую службу. О ней мало что было известно, но им оказалось достаточно имени командира, чтобы избавиться от сомнений.

А четыре года спустя группа, в которую входил и Лазовски, исчезла во время операции в столице Приама. С его шейхом та была согласована, появление самаринян на его территории Тиашину не очень нравилось, так что проблему искали не среди местных.

Расследование вел Шторм, он же и вышел на след жрецов, в руки которых попала команда.

Перехватить не успели. Ни в секторе Приама, ни на подходе к Самаринии.

Орлов, уже ставший подполковником, был в ярости, Шторм…

Что чувствовал в те дни Шторм, он не рассказывал никому. Даже Геннори. Именно тогда он поклялся самому себе, что если будет нужно – костьми ляжет, но ни одна его операция, сколько бы их ни было, не закончится провалом.

До сих пор ему удавалось выполнять данное слово.

Упертость, жесткость, риск на грани, отсутствие в лексиконе даже намека на «невозможно», извращенная хитрость, паучья хватка…

Его не любили, но Шторма это не беспокоило раньше, не трогало и теперь. Для него главным было другое – он своих не бросал. Каждый, кто попадал под его крыло, мог быть уверенным в том, что за него будут биться до конца.

А уж какими способами он этого достигнет…

Он умел выжимать из сотрудников все, на что они были способны. Себя полковник Шторм тоже не щадил.

Стал он таким в те полтора года.

Не было ни одного дня, чтобы Шторм и Орлов не пытались вытащить своих ребят. Угрозы, шантаж, игра на опережение…

Не только с самаринянами. Давить приходилось и на своих. В Штабе Объединенного флота Галактического Союза этих четверых были готовы списать на допустимые потери.

Помогли скайлы. Тогда на контакт с ними начальник Шторма вышел едва ли не в первый раз. Рисковал, но… оно того стоило.

Теперь стало понятно, что стоило – две расы прекрасно находили общий язык по многим вопросам. Тогда же Орлова едва не отдали под суд за самоуправство.

Вернуть смогли только одного – Геннори. Трое, несмотря на подготовку, не продержались и месяца, предпочтя смерть физическую смерти собственного «я».

О том, кто помог им лишить себя жизни, знали лишь четверо. Сам Лазовски, Шторм, Орлов и тот скайл, который почти два года залечивал ментальные раны Ровера. Таким был оперативный псевдоним Геннори, который последовал за ним и в маршальскую службу.

С разумом справился, да там и не оказалось значительных повреждений – спасли мощные блокирующие воздействие способности, а вот с эмоциональной составляющей личности оказалось все сложнее. Чувствовать тот не разучился, проявлять их больше не мог, словно забыв, как именно надо смеяться, радоваться…

Он – выжил, это была цена.

– Не доверяешь мне, поверь ей, – отозвался Шторм, глядя на друга с экрана.

Внешне был, как обычно, спокоен и собран – усталость не в счет, но внутренне…

Лазовски вздохнул и отвел взгляд. Он едва ли не единственный, кто видел, чего стоили Вячеславу его операции. Чтобы добиться победы, жертвовал тот в первую очередь собой.

Догадавшись, что друга бесстрастностью обмануть не удалось, тяжело вздохнул.

– Хочешь, я с ней поговорю?

Дело было не только в Элизабет. Будь на ее месте другой сотрудник Лазовски, тот реагировал бы так же. Для него Служба Маршалов стала началом новой жизни, символом возрождения.

О возвращении побывавшего у самаринян офицера в разведку речи не шло. Опасались запоздалых последствий общения со жрецом полного посвящения, для которого Геннори стал объектом изучения.

Скайлы гарантировали, что тех не будет, но кто бы их стал слушать?! Сами выглядели диковинками, неизвестно, чего ждать.

Орлов не оставил и тут. Проанализировав, где подопечный сумел бы принести большую пользу, нашел такое место.

Вот так Лазовски стал сначала начальником отдела оперативного поиска Службы Маршалов, а затем и помощником директора.

Их дружба на этом не закончилась. Да и совместная работа – тоже. Первое, что сделал Лазовски на новом месте, – наладил связи со спецслужбами, правильно рассудив, что смогут друг другу помочь.

Теперь в этом уже никто не сомневался, а вначале не обходилось без поддержки того же Шторма, умевшего убеждать даже тех, кто был с ним не согласен.

Старался тот и ради себя тоже, но такого подхода от друга не скрывал.

Лазовски и не обольщался. Столкнувшись с феноменом нового для себя Шторма, быстро осознал, чем это ему грозит. Принял сразу. Не из благодарности – об этом даже мысли не возникло, просто сам считал так же.

Не ошиблись оба. После одного из мероприятий, проведенных с участием Службы Маршалов, контрразведки и военной разведки, Шторм досрочно получил майора, после другой, опять же раньше времени, – подполковника. Лазовски от должности директора отказался, предпочтя остаться в том кресле, которое занимал.

Эта операция обещала стать венцом работы и того, и другого. Еще бы понять, чем станет для них…

– Она должна знать, на что идет, – жестко произнес Лазовски и отключился, не дождавшись ответа Шторма.

Что это значило, Вячеслав догадался и без слов. Ему придется очень постараться, чтобы друг сумел забыть, кем именно он рисковал.



*  *  * 

«До» и «после» отделяли друг от друга минут пятнадцать. Столько потребовалось, чтобы спуститься с небоскреба вниз и выйти из зоны, грозившей нам неприятностями, а всем остальным – осознать, что произошло нечто, не вписывающееся в их представление о спокойствии и размеренности бытия.

Город уже не жил своей жизнью. Паники еще не было, но некая взбудораженность ощущалась явно. Во мне это отзывалось тянущей болью в груди, желанием закрыть глаза и прижаться к… Валанду.

Из двоих – Ровера и Марка – первого я считала более надежным, но мысли искать защиты у его тела у меня даже не возникало. Как-никак, а божество, хоть и начало демонстрировать человеческие качества.

Воспоминание о Валанде мелькнуло и пропало. Я беспокоилась. Наверное, он – тоже.

Факт, не более того. Грустный, полный невысказанных слов, несбывшихся и несбыточных надежд, вопросов, на которые нам обоим трудно будет найти ответы, когда все, что нас связало, станет прошлым, но факт. Да к тому же не имеющий права на то, чтобы хоть как-то влиять на решения, которые придется принимать.

– Сюда! – тронула я Валесантери за рукав, показав на маленькую улочку, почти незаметную в густо обрамляющем ее кустарнике.

Этот район Анеме относился к респектабельным, но в свое время я уделила внимание и ему. Причиной стал как раз отель «Шалона», ресторан которого мы так экзотически покинули. Репутация у него была не то чтобы испорченной, но подпорченной – точно. У службы порядка давно имелись подозрения в законности некоторых сделок, которые заключались за закрытыми дверями его номеров. Доказательств не находилось.

Уточнять, уверена ли я в своих словах, Горевски не стал. Молча свернул следом за мной. Впрочем, выхода у него не было. Либо послушать меня, либо устроить показательные выступления с группой разудалых молодчиков, шедших навстречу. Вряд ли по нашу душу, скорее уж почувствовали, что запахло жареным, но рисковать не стоило. Настроены они были явно агрессивно.

Вести Валесантери по дорожке я не стала, срезала путь через газон.

– И правда ближе, – чуть слышно пробурчал он, когда мы оказались на площадке для отдыха. Стволы деревьев не скрывали стоянку, находившуюся метрах в ста от нас. И добавил ехидно: – Осталось попасть внутрь?

Намекал он на то, что зашли мы с тылу. Ограждения не было, но присутствовало защитное поле.

На террасе небоскреба его это не остановило.

– Какие проблемы?! – фыркнула я, отметив, что с Горевски любое серьезное мероприятие грозило превратиться в балаган. – Вы просили карету?

Щелкнув пальцами, через полевой интерфейс дала команду управлению кара снять маскировку и снизиться. Висел он как раз над нами. В отличие от Валесантери я его не только «видела» все это время, но и вела к точке встречи.

Машина приказ выполнила. Точно так, как мне и требовалось. Зависла в метре от земли рядом с ажурной деревянной скамеечкой.

– Я мог бы и подсадить, – продолжая выражать недовольство, проворчал Горевски, как только дверца поднялась, и широким жестом предложил первой взойти на борт.

Улыбнувшись – его усилия стоили того, чтобы их оценить, воспользовалась предложением.

Когда Валесантери опустился на пассажирское место, я уже успела просмотреть журнал. В ответ на вопросительный взгляд качнула головой.

Не говорить же ему, что подспудно ждала весточки от Марка… Ее не было.

– И куда требуется нас доставить? – ехидно поинтересовалась, пытаясь скрыть разочарование.

Умом понимала, что все лишнее необходимо выбросить из головы, но рефлексы подводили.

Цена за любовь?!

Вопрос требовал ответа. Хотя бы самой себе. Любила ли я Марка настолько, чтобы платить?

Я знала одно: что угодно, но только бы он выжил в этой заварушке!

– К базе, – вздохнул Валесантери, не смотря в мою сторону. Ожидал, видно, что это известие не станет для меня приятным.

Кое в чем он был прав. Но лишь кое в чем…

– Ты не хочешь поделиться подробностями? – Вместо того чтобы ввести данные, я откинулась на спинку сиденья и демонстративно деактивировала систему управления. Аварийка продолжала действовать, удерживая кар в воздухе и освещая салон до легкого сумрака.

Ожидала комментариев в его духе, но Горевски склонил голову, устало провел ладонью по лбу. Пальцы замерли на висках, массируя их.

Похоже, не только мне хотелось расслабиться.

– Я тоже всего не знаю, – повернулся он ко мне, убрав руку от лица. – План корректировался несколько раз, вариантов с десяток. Все по обстоятельствам.

Я хмыкнула. Прописные истины!

– Догадываюсь. Но без таких подробностей я обойдусь.

Сдаваться Валесантери не был намерен. Кинул взгляд на дисплей комма, произнес, словно ни к кому не обращаясь:

– Через сорок пять минут мы должны быть на точке.

Наклонилась в его сторону, тоже посмотрела на дисплей… его комма.

– Если ты не будешь медлить, то мы успеем.

Проняло. Усмехнувшись, заметил вскользь:

– Теперь я понимаю, почему Слава тебя побаивается.

– Не поэтому, – равнодушно бросила я, не купившись на грубую лесть. – Я жду.

Тот начал не сразу, еще пару минут пытался буравить меня взглядом, рассчитывая, что поможет. После долгого общения с Ровером этот трюк не работал.

– Мой анализ близок к твоему. – Вздох был коротким. Кажется, он еще продолжал рассчитывать, что я сдамся. – Сначала беспорядки в Анеме. Космопорт. Станция привода, малый транспорт. Частично – посадочные столы. База погранцов. Точечно, по списку сотрудников, служба порядка и помощники губернатора. Сам губернатор. Склады конфиската с дурью и оружием. Башня дальней связи. Выборочно жилые районы. – Я кивала в такт акцентам, которые он делал. Валесантери был прав, все это было и в моих расчетах. – Затем волна должна уйти на периферию, в промышленный сектор. К утру добраться до Сомту. Через сутки – Корхешу. Дальше… Дальше – полная неопределенность. Где-то в промежутке прорыв несколькими кораблями вольных. Ну и соответствующее освещение происходящего.

С этим я тоже угадала. Своей первой статьей нарушила планы Исхантеля, добавив несколько часов мира. Немного…

Это смотря как судить!

– А пока власти будут разбираться с этим бедламом, отдельная команда соберет отмеченных кодом женщин.

Мою реплику Горевски проигнорировал.

– Точного времени операции не знал никто из тех, на кого мне удалось выйти. Ничего конкретного. По сигналу. А что? Как? Когда ты выяснила, что Сои – дочь Исхантеля, кое-что начало проясняться. Валанд сказал, что девушка – уникальна. И она нужна самаринянину.

Это была хорошая фраза. И едва ли не самая важная. Для них, для меня, для Исхантеля. Единственное слабое место, единственный крючок, на который его можно было поймать.

Об этом знали мы. Но и он – тоже.

Думаю, Шторм этот момент не упустил.

Горевски собирался продолжить, но я подняла руку, прося его помолчать.

Сказав, что наша задача – не только предотвращение бунта, но и захват жреца, Слава дал предпоследнюю подсказку. Валесантери только что добавил недостающую.

– Отвлекающий маневр и опережение…

Я не спрашивала, просто озвучивала свои мысли. Но он счел необходимым подтвердить.

– Ты в «Шалоне», в качестве отвлекающего маневра, и взрывы как опережение.

Даже во второй раз вполне могло сработать.

Впрочем, в данном случае первая схема, по которой мы вытащили Сои из резиденции, была усовершенствована добавочным звеном – введением в заблуждение. Разделяй и властвуй…

Имитацией начала операции они сумели сбить с толку тех, кто играл в ней роль расходного материала. Моим неожиданным исчезновением и подрывом базы – самого организатора.

Оставалось дать Исхантелю надежду и заставить прийти туда, где его будут ждать.

Звучало так просто, если не помнить, кто будет противником.

Проведя ладонью над сканером, разблокировала систему. Луч виртуального захвата раскрылся веером, вытянулся эллипсом, вбирая меня внутрь себя, и погас, зафиксировавшись сиянием на ладонях.

– У меня осталось два вопроса. – Введя в полетную карту пункт назначения, кинула на Горевски быстрый взгляд. – Где сейчас Сои и каким образом Валанд собирается превратить меня в нее?

Валесантери попытался поискать ответ на потолке, но у него не получилось. Кар гоночный, достаточно чуть приподнять голову, как упираешься взглядом в обшивку.

Пришлось удовлетворять мое любопытство тем, что знал.

– Про девушку мне ничего не известно. Но уверен, что на базе ее нет. А вот с тобой все очень просто. – Он протянул руку, коснулся кончиками пальцев моего запястья. – Усилитель с ее ментальным слепком. – Потом усмехнулся. – Только я тебе ничего не говорил, это сверхсекретные разработки.

Смеяться, посчитав за шутку, я не стала. Шуткой это не было. А вот высказаться хотелось. Грубо.

Вместо этого тронула виртуальный штурвал, повела на себя, поднимая машину. Система отреагировала, подключив полный обзор и выведя все сканеры на активный поиск. Единственное, что так и осталось слепым, – поле внешнего канала связи. Как намек, что действовать придется самим.

Продолжительность полета я рассчитала точно. Заранее представляла себе и действие служб порядка, и поведение жителей города.

Побегут только те, кто сумеет хотя бы приблизительно догадаться о причинах происходящего и оценить масштаб будущих неприятностей. Таких окажется не много. Остальные будут либо рассчитывать на собственную неуязвимость, либо на то, что пронесет. Но появятся у них эти мысли хорошо, если к утру. Пока… Пока они будут смаковать подробности, наслаждаясь теми чувствамии, которых никогда не испытывали.

Непреодолимое стремление людей к острым ощущениям… Проклятое наследие предков!

Новостные ленты Зерхана только способствовали развитию событий именно по этому сценарию, выдавая противоречивую информацию. Единственное, на чем сходились все, так на прозвучавших взрывах. Дальше шла неразбериха.

Версии, слухи, попытка непонятных специалистов объяснить случившееся, основываясь далеко не на собственном опыте, а на тех скромных теоретических знаниях, которые они имели. Скорее уж в дело пошел принцип: чем страшнее…

Самым безобидным было предположение о серьезном сбое генераторов антигравитационных подушек, вызвавшем каскад более мелких проблем. Из более трагичных и близких к реальности – попытка некими силами захвата космопорта.

О базе пограничников тоже упоминали. Но не о причинах. Их затмевали сообщения, что она уничтожена полностью.

Очень хотелось зарычать – ни предупреждений оставаться дома, заблокировав двери и окна, ни известий о закрытии опасных районов, но я продолжала молчать, выискивая хоть что-то полезное.

Полезного не было. Надеюсь, Валанд и Солог знали, что делали.

– У тебя есть зацепки за сеть службы порядка? – поинтересовалась я у Валесантери. Терпела с вопросом долго, тот вроде как дремал. Глаза – закрыты, дыхание – размеренное.

– Сейчас все небезопасные, – отозвался тот, не шевельнувшись. Не дремал. – Лучше не лезть.

Суть моих опасений он понял правильно.

– Вслепую, – протянула я равнодушно. Мне было бы не стыдно признаться, что страшно. Только не перед кем. Горевски, как мне казалось, и так прекрасно это знал. – И надолго?

Прежде чем ответить, Валесантери открыл глаза и, насколько это было возможно в довольно компактном салоне, потянулся. Повернулся ко мне, посмотрел понимающе.

– Чем сильнее мы вымотаем Исхантеля, тем легче Валанду будет его взять.

Комментарии были излишни. Горькая правда жизни…




Глава 17. | Недетские игры (СИ) | Глава 19.



Loading...