home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Куклы и мужья

В детских играх я всегда была домохозяйкой, маленькой мамой: ловко орудовала игрушечным пылесосом, прижав к груди наспех одетую куклу, или аккуратно записывала сообщения по розовому телефону для «мужа», героя моих фантазий по имени Джои. Секс с Джои напоминал алгоритм или быструю разминку: лечь — ножки в стороны — вместе — встать — и снова к игрушечному пылесосу. Если не изменяет память, то, что сексом занимаются лежа, я выяснила у подружки Эми, которая в девять лет уже обладала хм… определенной информацией.

— Знаешь, какое слово самое грязное на свете? — спросила Эми однажды, когда мы играли в темном коридоре на втором этаже нашего дома.

— Нет, какое?

Эми стояла у окна и задумчиво крутила голову моей куклы. Блестящие каштановые волосы до пояса, миндалевидные васильковые глаза — мечтательным видом она напоминала девочку из начала прошлого века.

— Трахаться, — коротко ответила Эми, а затем развернулась к окну посмотреть на старшего брата Энди, который стриг городскую лужайку.

Семья Эми была куда обеспеченнее нашей, тем не менее ее старшие братья летом работали, «чтобы сызмальства знать цену деньгам». Я оглядывала подругу со спины: она словно застыла, держась за перекрестье оконной рамы. Темно-голубое платье схвачено на талии ремешком, плиссированный подол закрывает колени, чуть тронутые загаром ножки перекрещены — Эми казалась воплощением красоты и элегантности. Такая привлекательная, милая, уверенная в себе — само совершенство. Я рядом с ней чувствовала себя лягушкой: невысокая, с унылым, безжизненным лицом, тусклыми соломенными волосами и блеклыми серыми глазами. Как-то вечером я приспустила низ купальника, и Эми задумчиво посмотрела на мой мускулистый живот: от пупка спускалась светло-русая дорожка.

— Понимаешь, что это означает? — спросила подруга, показав на нее.

— Нет, а что?

— Сидя у мамы в животе, ты была мальчиком буквально до последнего момента!

Я взглянула в зеркало на свои широкие плечи и узкие крепкие бедра, которые казались совершенно не девичьими.

— Ты мальчишка! — засмеялась Эми.

Я тоже захихикала, хотя горло судорожно сжалось. В следующую секунду я толкнула ее на постель, мы с истерическим визгом и хохотом начали бороться, а потом повалились рядом, приводя в порядок дыхание. Я приподнялась на локте. У Эми на одном из передних зубов имелась щербинка, поблескивающая сквозь приоткрытые губы.

— Раз я мальчишка, значит, могу стать твоим мальчиком, — заявила я.

— Нет, не можешь! — отмахнулась Эми.

— Если согласишься, потом, когда заведешь настоящего парня, будет проще.

Подруга на секунду задумалась.

— Только мы никому не скажем! — сощурившись, проговорила она.

— Думаешь, я идиотка, да? Или сумасшедшая? — подозрительно спросила я и, придвинувшись совсем близко, поцеловала Эми. Ее губы были холодными и шершавыми. Захихикав, она отстранилась, но потом снова подставила губы.

Тем летом мне досталось еще несколько поцелуев, к тому же Эми дважды позволила на нее лечь. Как мне понравилось подминать под себя девочку! Хотя она вырывалась… Однажды, повалив Эми на кровать, я с удивлением прочла на ее лице тревогу. Она явно обрадовалась, услышав на лестнице голос Сьюки.

Прошли годы. Эми росла на редкость умной и училась на отлично по всем предметам, кроме истории, которую по каким-то причинам ненавидела. Я школой особо не интересовалась. Слова в учебниках казались такими далекими от жизни! Я усваивала их нехотя, словно черствый хлеб. С Эми мы теперь виделись реже: она день-деньской торчала в библиотеке со своими умниками друзьями. Сидела за одним столом с этими ботаниками — спина прямая, как у принцессы, темные волосы ниспадают блестящей волной — и часами занималась под восхищенным взглядом хрипящей библиотекарши миссис Андервуд. Докурившись до астмы, библиотекарша даже на работу брала большой кислородный баллон.

Поцелуи Эми растаяли в дымке детских воспоминаний. Теперь шансы поцеловать ее казались не реальнее, чем полететь на «Боинге-747». Я даже не знала, как подступиться и с чего начать. Мне исполнилось тринадцать, и, должна сказать, взросление шло полным ходом. Маленькая, безупречной формы грудь выросла чуть ли не мгновенно — братья потеряли покой, а мама в срочном порядке купила несколько бюстгальтеров. Папа заметил перемену лишь через несколько месяцев. До сих пор помню изумление, отразившееся на лице Деса, когда я нагнулась забрать его тарелку и он понял, что случилось. Я была невысокой, гибкой, с аккуратными женственными ладонями и кошачьим личиком. «Вылитый котенок», — говорили все, глядя на мои широ кие скулы, миндалевидные глаза и губки бантиком.

А еще на мою томность. Я могла полдня пролежать на диване в каком-то ступоре, а потом стрелой вылететь за дверь в микроскопических шортиках. Напрасно Сьюки кричала мне вслед, умоляя вернуться и надеть что-нибудь поприличнее.

Я, как уже говорила, чуть ли не с колыбели была весьма сексуальной штучкой. В восемь научилась испытывать оргазм, плавая брассом, что поочередно наградило меня членством в школьной команде по плаванию и стройными бедрами. К началу подросткового возраста я, на практике невинная как младенец (ни разу не целовалась ни с одним мальчиком!), баловалась фантазиями об абстрактном Мистере Совершенство, воспылавшем ко мне запретным чувством. Сверстники не представляли для меня ни малейшего интереса, хотя большинство из них мечтало его привлечь. Нет, я грезила о том, с кем не придется играть в соблазнение. Но я забегаю вперед… Итак, сейчас мне тринадцать, у бабушки Салли нашли тромбоз, и Сьюки отправляется в Делавер.


предыдущая глава | Частная жизнь Пиппы Ли | cледующая глава