home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Львиные мины и картофель

После ленча с Мойрой Пиппе приснился сон: она шла по опустевшему мини-моллу, жуя комок жвачки, которая давно потеряла вкус. Эскалаторы стояли, металлические ворота магазинов были опущены. Вытащив жвачку изо рта, Пиппа стала искать, куда бы ее выбросить. Заметила урну, избавилась от надоевшего комка и принялась гадать, как уговорить продавцов открыть табачный киоск, когда из-за спины послышался хриплый свист. Обернувшись, она увидела огромного льва, спокойно слизывавшего с пола клубничное мороженое. Его грива была жесткой, словно щетка: длинные золотистые волоски сбились в рыжеватый войлок. Пиппа до смерти перепугалась.

Лев не обратил на нее ни малейшего внимания. Он вскочил в огромную кадку с искусственной пальмой, присел, округлил спину и, мелко тряся задними ногами, испражнился в искусственную землю. При этом вид у него был такой виноватый, что Пиппе стало жаль незадачливого зверя. Сделав черное дело, лев спрыгнул с кадки — скорее забыть о своем унижении! — и направился к застывшему эскалатору. Движения плавные, стелющиеся: он вновь стал непобедимым хищником. В кармане очень кстати обнаружился полиэтиленовый пакет, и Пиппа, приблизившись к пальме, проворно убрала огромную мину — точно так же, как тысячи раз убирала за пятнистым корги по кличке Мило, выгуливая его в Грамерси-парке. Бедняга Мило сдох от пневмонии в 1986 году.

— Миссис Ли? — послышался мужской голос из табачного киоска.

Пиппа подошла к металлическим воротам и заглянула внутрь.

— Можно сигареты? — обращаясь неизвестно к кому, попросила она.

— Какие вам?

— Вон те, в белой пачке.

Крис Надо, дежуривший за прилавком круглосуточного магазина Мэриголд-виллидж, наблюдал, как облаченная в ночную сорочку Пиппа держит в руках большую картофелину, которую, обернув руку тонким пакетом, достала из контейнера.

— «Мальборо лайте»? — услужливо подсказал он.

Пиппа не ответила. Перегнувшись через прилавок, Крис осторожно коснулся ее руки. В Пиппином сне металлические ворота неожиданно завибрировали, и этого оказалось достаточно, чтобы ее разбудить. Она озадаченно взглянула на ночнушку, свои босые ноги, картофелину в пакете, а затем на Криса. В глазах мелькнули тревога и удивление — Пиппа неожиданно сообразила, в чем дело.

— Боже! — чуть слышно пробормотала она.

— Хотите, отвезу вас домой? — предложил Крис.

Пиппа кивнула и отдала ему картофелину.

Когда доехали до дома, сквозь ночную мглу забрезжил свет, как капелька краски, подцвечивающая воду в стакане. Робко запела какая-то птица. Пиппа явно не спешила выходить из машины.

— Миссис Ли! — позвал Крис. — Пиппа! Тактичность молодого человека растрогала Пиппу, по щекам покатились слезы.

— Извините! — пробормотала она. — Вам незачем на это смотреть! Сначала ваша мать, потом я…

— Нет, ситуации принципиально разные.

— Дело в том, что у меня лунатизм. Видимо, с недавних пор… У меня… явно какие-то проблемы. А самое странное…

— Что? Ну, говорите!

— Я как в молодость вернулась… Круг замкнулся.

— По здешним меркам вы действительно молоды!

— Речь о другом! В молодости я всегда находилась в центре драматических событий, потом повзрослела, обзавелась семьей и перестала быть в центре. Ну, знаете, отошла в сторону, уступила место другим: когда появляются дети, такое происходит сплошь и рядом. Я даже привыкла… А теперь опять случилась престранная история, в которой я главная героиня. Чувствую себя полнейшей идиоткой, хотя понимаю, ситуация банальная — миллионы американцев в этот самый момент смазывают туфли сливочным маслом. Крис засмеялся, а вслед за ним и Пиппа.

— Вы очень необычный человек, — проговорил Надо.

— Нет, вовсе нет, — покачала головой Пиппа. — Это я и пытаюсь объяснить! Необычно то, что я совершаю странные поступки!

— Можете мне доверять.

— Пожалуй, не стоит никому рассказывать о сегодняшнем… инциденте.

— Без проблем.

Надо же, какие у парня глаза: темные, словно озерные глубины, сияющие по-детски беспомощной честностью.

— Спасибо. И доброй ночи! — Выбравшись из пикапа, Пиппа захлопнула тяжелую дверцу.

Герб спал. Абсолютно голый, ногами взбил простыни, а руки широко раскинул, выпятив поросшую седыми волосами грудь. Совсем как жертва кораблекрушения, совсем как Одиссей на побережье Итаки! «Вот только для Герба приключения закончены», — с грустью подумала Пиппа. Она искренне желала, чтобы будущее не было таким предсказуемым, чтобы эта кровать не превратилась в смертный одр, чтобы в спальне подольше не появлялись капельница с морфием и круглосуточная сиделка с журналом. Гербу восемьдесят. Сколько ему осталось?

Открыв глаза, Герб увидел склонившуюся над ним Пиппу.

— Из-за чего плачешь? — раздраженно спросил он, без труда прочитав ее мысли, затем перевернулся на другой бок и снова заснул.

Пиппа знала, что он прав. Ей нужно взять себя в руки, а еще нужно сходить к врачу, и таблетки, скорее всего, нужны. Сама мысль о них вызывала отвращение — Пиппа даже аспирин старалась не принимать. Но ведь, господи, она во сне машину водит!.. Решено: за завтраком она поговорит с Гербом. Объяснит ситуацию, муж даст дельный совет, и она по обыкновению ему последует.

Сон пропал, поэтому она приняла душ, оделась и сварила кофе.

Около девяти на кухню спустился мрачный Герб, глотнул кофе и с отвращением поморщился:

— На вкус как моча!

Не сказав ни слова, Пиппа взяла его чашку, вылила кофе и смолола новую порцию зерен. Герб сидел мрачнее тучи и, когда она снова поставила перед ним чашку, осторожно пригубил напиток.

— Давай купим новую кофеварку!

— Эта же новая!

— Нужно выбрать такую, в которой можно сварить приличный эспрессо. Нам вполне по карману: мы всю недвижимость продали!

— Хорошо, посмотрю. Наверное, в «Консьюмер рипортс»…[14]

Не дослушав, Герб взял чашку и ушел на диван читать газету. Пиппа знала: когда супруг не в духе, его не стоит дергать.

— Собираюсь в магазин, ты что-нибудь хочешь? — осторожно спросила она.

— Нет, спасибо!

— Тогда увидимся за ленчем.

Выходя из дому, Пиппа мысленно набросала список покупок. Нужны дыня, если удастся найти спелую, и прошутто. На подъездной аллее стояла машина Герба. Стоп, а где ее машина? Угнали? Лишь через несколько секунд Пиппа вспомнила, что она припаркована у круглосуточного магазина. Господи, а ключи наверняка в замке зажигания! Собравшись вернуться в дом, Пиппа остановилась. Герб взбесится, если узнает про машину! Он и без того мрачнее тучи… Как же добраться до магазина? Пешком? Нет, на улице слишком жарко, да и Герб может увидеть, когда поедет в офис…

Обогнув дом, Пиппа взглянула на противоположный берег пруда. Желтый пикап Криса застыл на подъездной аллее. Интересно, во сколько начинается его смена? Времени-то всего десять… Да и что сказать Дот? Пиппа решительно зашагала к дому Надо. Если откроет Дот, она притворится: мол, заглянула просто так, поболтать, — если же нет…

Вот и дом! Керамический мухомор отбрасывал на лужайку кроваво-красный отблеск. Машины Дот видно не было, а Джонни — Пиппа хорошо запомнила — по утрам ходил в клуб судомоделирования. Чувствуя, как в животе образуется тугой узел, она позвонила. Мертвая тишина. Попробовала толкнуть дверь — заперто.

Посмеиваясь над своим положением, Пиппа подкралась к раскрытому окну Криса и заглянула внутрь. Парень спал. Пришлось царапнуть стекло ногтем. Даже не пошевелился! А если постучать? Крис замотал головой, точно желая избавиться от неприятного звука, потом резко сел и посмотрел в окно.

— Крис, это Пиппа! Извините, за беспокойство!

Парень протер глаза, потом развернулся и опустил ноги на пол. Одетый в футболку с крупным «Что?», он прикрывал бедра простыней.

— Подожду у двери! — объявила Пиппа и вернулась к главному входу. Как же неловко, даже самой не верится!

Крис явно не спешил. Наконец послышались шаги, и дверь распахнулась. Парень был полностью одет, но выглядел усталым.

— Извини… — снова сказала Пиппа. Наверное, пора перейти на «ты».

— Вс-се в порядке, — заплетающимся от сна голосом ответил он. — В ч-чем дело?

— Моя машина… Она осталась у магазина, боюсь, и ключи в замке зажигания. Теперь… теперь даже не знаю, как туда добраться, если только ты не поможешь…

— Ладно, — бросил он и двинулся к пикапу.

Пиппа быстро его нагнала:

— Прости, не следовало тебя будить! Ужасно, из-за меня ты не выспался…

— Не волнуйтесь.

Несколько минут — и они на месте. Машина стояла у входа, ключи действительно оказались в замке зажигания.

— Спасибо! — воскликнула Пиппа. — Спасибо тебе огромное!

— Не хотите позавтракать? — зевая, предложил Крис, и Пиппа поняла, что не на шутку проголодалась.

Они отправились в каменный «Френдлис», находившийся на территории Мэригодд-виллидж, и Пиппа заказала яичницу с беконом.

— В моей жизни наступил довольно необычный момент, — проговорила она.

— В моей тоже.

— Правда?

— Уволенный с опостылевшей работы, я возвращаюсь домой и застаю жену с лучшим другом.

— Ужасно! — ахнула Пиппа.

— Субботним вечером в Вендовере, штат Юта, я рвал и метал… а потом задумался. Может, та черная полоса выпала неспроста, может, есть причина…

— Неужели? И какая?

— Я настоящий кретин.

Пиппа засмеялась, но вскоре поняла: Крис говорит серьезно.

— Почему — не знаю, наверное, я всегда таким был.

— Хм…

— А как насчет вас? Почему вы в два часа ночи пытаетесь купить картофель?

— Понятия не имею, — честно призналась Пиппа. — С тех пор как мы сюда приехали, я… со мной что-то не так. Я отдаляюсь от Герба и нашей совместной жизни, словно наблюдаю за ней, за нами с высоты птичьего полета. Трудно сказать, пожалуй, дело в кризисе самоопределения — порой смотрк: в зеркало и думаю: «Кто эта женщина?» А потом спохватываюсь: «Господи, это же я!» Шок сильнейший, словами не передать… Тем не менее лунатизм это не объясняет.

Надо молчал, буравя Пиппу пристальным взглядом, и она почувствовала, как к шее и щекам приливает кровь. Боже, да у нее вся грудь в пятнах!

— Может, подобным образом ваш мозг пытается что-то сказать? — с непроницаемым, как обычно, лицом предположил Крис. В вырезе старой растянутой футболки просматривались вытатуированные крылья Христа.

— Наверное, больно делать татуировку?

— Уже не помню.

— Мой отец был священником, — объявила Пиппа.

Крис кивнул и взялся за еду, внимательно изучая содержимое тарелки. Воспользовавшись паузой, Пиппа стала его разглядывать. Лицо узкое, фактически клиновидное — щеки словно резцом срезали, — сломанный нос, потрескавшиеся губы. Левая рука загораживала тарелку: моя, мол, не лезьте.

— В свое время я пытался поступить в семинарию, — наконец сказал Крис.

— Священником стать хотел?

— Я хотел, а вот в семинарии меня не захотели.

— Призвание-то осталось?

— Нет, только эта татуировка.

— Ее можно свести.

— Тогда придется содрать кожу! Тем более татуировка для меня как сувенир.

— Ты потерял веру?

— Скорее сообразил, что не все на свете поддается объяснению.

— Расскажи о себе, пожалуйста! — выпалила Пиппа и тут же принялась гадать, не допустила ли она бестактность.

Крис откинулся на спинку стула и посмотрел на нее, словно вычисляя оптимальную степень откровенности.

— Ладно, — проговорил он и начал рассказывать.


предыдущая глава | Частная жизнь Пиппы Ли | cледующая глава