home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 21

Прошло две недели, приближалось Рождество. За это время Гарри ни разу не попытался вступить с Оливией в интимные отношения. Она вообще редко видела своего молодого мужа. Он возвращался домой поздно, иногда за полночь, несколько часов спал в своей гардеробной, а утром, около шести, опять уезжал. В выходные младший Кроуфорд тоже пропадал на службе.

Оливия мысленно оправдывала супруга, зная, что война набирает обороты. Немецкая подводная лодка уже потопила британский военный корабль, и из поместья с каждым днем исчезало все больше молодых мужчин — надо было пополнять учебные батальоны.

Оливия надеялась, что на Рождество, когда Гарри получит два выходных, они проведут какое-то время вместе и, по крайней мере, обсудят их странные отношения.

По счастью, в поместье у нее было много дел, так как количество мужчин-работников постепенно убывало. Билл уже не мог помогать Джеку, и Оливия на пару с садовником ухаживала за огородом и поливала цветы в теплице. Работая на свежем воздухе, она почти не думала о своих проблемах: мысли словно цепенели от холода. Но порой ей было трудно сохранять бодрое и веселое расположение духа. Самое печальное, что она не могла ни к кому обратиться за советом, в котором так нуждалась.

Адриана чувствовала настроение своей молодой невестки, но объясняла это тем, что девушка редко видится с мужем в первые недели совместной жизни. Она предложила Оливии перед самым Рождеством устроить домашнюю вечеринку и позвать в гости лондонских друзей девушки.

Даже Гарри пришел в восторг от этой идеи.

— По-моему, отличная мысль, милая. Ты наверняка пригласишь Венецию. Эта девушка развеселит любую компанию. А как насчет того поэта... Арчи? И Ангуса, твоего шотландского приятеля?

Друзья Оливии приехали в Уортон-Парк, полные жутких историй про Лондон и скорое введение карточной системы. Венеция, затянутая в строгую форму женской службы ВМС, сообщила Оливии, что проходит обучение, но по причине крайней секретности не может ничего об этом рассказывать.

После обеда обе девушки уединились в библиотеке и, сев у камина, предались традиционной беседе с глазу на таз. Венеция придирчиво оглядела Оливию.

— Знаешь, милая, для сельской жительницы ты выглядишь неважно. Может, ты уже в положении, а? — усмехнулась она.

Шутливый вопрос Венеции больно задел Оливию. На глазах у нее выступили слезы.

— О Боже! Прости меня, милая. Я сказала что-то не то? — всполошилась Венеция.

— Нет... да... ох, Венеция, все так ужасно! Даже не понимаю, как это выразить словами.

Венеция подошла к подруге и обняла ее за плечи.

— Не знаю, что случилось, но уверена: все не так плохо, как тебе кажется. Ты ведь не болеешь, милая?

— Нет, не болею... Я... Дело в том, Венеция, что я... до сих пор девственна!

Венеция удивленно взглянула на нее:

— Как это? Ох, милая, пожалуйста, расскажи. Может, я сумею помочь, — ласково попросила она.

Запинаясь и срываясь на плач, Оливия поведала свою печальную историю.

— Ничего не понимаю, — пробормотала Венеция. — Большинство мужчин всю жизнь пытаются получить то, что Гарри мог бы свободно брать от своей жены каждую ночь.

— Не надо! — вскричала Оливия. — Я все знаю. Только не знаю почему.

— Ты спрашивала его об этом?

— Нет. Все время твержу себе, что должна с ним поговорить, но... никак не могу решиться.

— Ты обязана это сделать, милая, потому что такая ситуация ненормальна, — с нажимом произнесла Венеция. — И потом ты такая красавица! Трудно представить, что какой-то мужчина смог бы противиться твоим женским чарам.

Оливия слабо улыбнулась:

— Спасибо, Венеция, но я действительно не знаю, что и думать. Моя свекровь то и дело намекает про будущего наследника Уортон-Парка, но я-то прекрасно понимаю, что ее мечты несбыточны. Возможно, — она вздохнула, — я просто не в его вкусе.

— Не говори глупости! — возмутилась Венеция. — Ты не можешь не нравиться мужчинам. Скорее всего, это проблема твоего мужа, а не твоя. Постарайся это запомнить. — Она задумчиво прошлась по библиотеке, потом остановилась и обернулась к Оливии. — А что, если он трусит? Тогда тебе ничего не остается, как только самой на него запрыгнуть.

— О Боже, нет! Я не могу!

— Если остальное не помогает, — Венеция зевнула, — ты можешь утешиться тем, что он вряд ли пробудет здесь слишком долго. В стране полным ходом идет мобилизация, и твой Гарри, скорее всего, скоро отправится морем во Францию. А ты, — она усмехнулась, — заведешь себе любовника. В конце концов, замужней женщине любовник необходим. А сейчас, дорогая Оливия, я пойду спать. Я нашла себе нового сердечного дружка, с которым пропела в Лондоне слишком бурную ночь, и теперь просто валюсь с ног. Мы продолжим разговор завтра утром. Поверь, ты здесь ни при чем. Спокойной ночи, милая. Сладких тебе снов!

Оливия задумалась над словами подруги.

«Может, Венеция права, и Гарри просто очень робок? Тогда действительно остается только одно — самой на него запрыгнуть».

В этот вечер она надела свой самый красивый пеньюар и, не дожидаясь, пока ослабеет решимость, прошла через гостиную к гардеробной Гарри. Но, открыв дверь, девушка увидела, что его кровать пуста. Часы на прикроватном столике показывали, что время перевалило за полночь.

«Странно... Куда же он подевался, ведь мы вместе встанем и из-за обеденного стола?»

Оливия вышла из комнаты, пересекла лестничную площадку и на цыпочках спустилась на первый этаж.

Свет нигде не горел. Сейбл уже закрыл входную дверь, и это означало, что все домочадцы спят. Оливия двинулась через парадный холл и остановилась, заметив луч света, пробивающийся из-под двери библиотеки.

Подкравшись поближе, девушка тихо повернула ручку, отворила дверь и... остолбенела. Оливия едва сдержала крик. Гарри стоял у камина спиной к ней и обнимался с Арчи. Глаза поэта были закрыты, он страстно целовал ее мужа, не догадываясь о присутствии непрошеной гостьи. Постояв на пороге несколько секунд, она почувствовала, как к горлу подкатила тошнота, и, зажав рот ладонью, бросилась к ближайшему туалету.

Проведя почти бессонную ночь, Оливия забылась только под утро и очнулась, опустошенная, к сочельнику. Слава Богу, у нее появилась возможность отвлечься: она взялась помогать Адриане украшать елку, срубленную на территории Уортон-Парка и установленную в парадном холле. Где-то вдалеке играло радио — передавали рождественские гимны, и все, кроме Оливии, были преисполнены праздничного веселья. Девушка изо всех сил старалась держаться, больно кусая губы, чтобы не разрыдаться от горя.

Венеция, Арчи и Ангус собирались возвращаться в Лондон. Оливия спряталась наверху, у себя в спальне. Мысль о том, чтобы встретиться с Арчи и завести с ним вежливую беседу, была ей невыносима. Венеция отправилась на ее поиски.

— Милая, я за тебя сильно волнуюсь. Ты сегодня сама не своя. Если понадоблюсь, ты знаешь, как меня найти. — Венеция поцеловала Оливию на прощание.

— Спасибо, — выдавила Оливия.

Она не могла заставить себя рассказать подруге о том, что увидела прошлой ночью.

Каким-то образом ей удалось пережить этот день и традиционное открывание подарков, которое состоялось после обеда. При первой же возможности она ушла к себе и легла в постель, разбитая и несчастная. Пытаясь согреться, свернулась калачиком под одеялом: холод пробирал до костей.

Час спустя в спальню вошел Гарри.

— Милая, ты не спишь?

Оливия не ответила. Гарри обогнул кровать, и она почувствовала, как он нагнулся к ее лицу.

— Нет!!! — закричала Оливия, резко сев в постели. — Не прикасайся ко мне!

— Что случилось? — Гарри отступил назад, потрясенный ее реакцией.

Она спрыгнула с кровати, охваченная желанием убежать куда подальше.

— Да, я по глупости вышла за тебя замуж, и с этим уже ничего не поделаешь! Но прошу тебя, дай мне слово, что больше никогда до меня не дотронешься! Ты... мне противен!

Оливия прошагала к камину, дрожа от холода и гнева. Гарри озадаченно пошел за ней.

— Милая, ради Бога, успокойся! Не понимаю, о чем ты.

Она посмотрела на него в упор. В ее взгляде читалось отвращение.

— Я видела тебя с ним, — выплюнула она. — Вчера ночью, в библиотеке.

Гарри отвел глаза, посмотрел куда-то вдаль, потом кивнул:

— Понятно.

— Все эти недели я ломала голову, почему ты не испытываешь желания к своей жене и не занимаешься с ней любовью, как положено супругу. Почему ты ни разу даже не попытался ко мне прикоснуться. Я была в полном отчаянии, думая, что все дело во мне — что я как-то не так себя веду. А оказывается, — Оливия невесело рассмеялась, — я тебе вообще не интересна, потому что у меня другой пол!

Гарри тяжело опустился в кресло у камина и обхватил голову руками. Она смотрела на него без всякого сочувствия.

— Я страшно виноват перед тобой, Оливия. Тебе не следовало видеть то, что было вчера ночью...

— А тебе не следовало делать то, что я видела вчера ночью! Как ты мог, Гарри? В этом доме! Ведь туда мог зайти кто угодно...

— Клянусь, это случилось со мной впервые и больше не повторится. Я... мы... были пьяны... и потеряли голову...

— Только не надо оправдываться, Гарри! — Оливия в отчаянии заломила руки. — Ты что, в самом деле не можешь устоять против объятий другого мужчины? — Она изо всех сил сдерживала себя, чувствуя, что находится на грани истерики.

— Дорогая...

— И не называй меня «дорогая»! Я не твоя «дорогая», это он твой «дорогой»! — Оливия разрыдалась, подошла к кровати и опустилась на край матраса. — Как ты мог быть таким жестоким, Гарри? Как ты мог на мне жениться, зная, что я тебе не нужна?

— Я не знал... не знаю... Оливия, может, ты не понимаешь, но в школе...

— Мне плевать, что было в школе! — Она брезгливо взглянула на него. — Сейчас ты семейный человек, у тебя есть жена! Как ты мог позволить мне загубить свою жизнь с тобой, если тебя привлекают мужчины, и ты никогда не сможешь меня полюбить? Я знаю, что ты робок, Гарри, но только сейчас поняла, какой ты жестокий.

— Пожалуйста, выслушай меня, Оливия! Я действительно испытываю к тебе нежные чувства. А после вчерашней ночи я понял, что... то, что ты видела... это не для меня, поверь!

— О да, теперь, когда тебя застали на месте преступления, это самое лучшее, что ты можешь сказать! — бросила девушка. — Ведь ты прекрасно понимаешь, что за такие дела тебя могут с позором выгнать из армии. А твои бедные родители? — Она покачала головой. — Твоя мама все время спрашивает у меня, когда я рожу вам очередного наследника. Ох, Гарри, — выдохнула Оливия из последних сил, — как мне все это выдержать?

— Пожалуйста, не плачь, дорогая! — Он попытался к ней подойти, но она выставила перед собой руки.

— Я сказала, не прикасайся ко мне!

Гарри вновь отступил к креслу. Какое-то время они сидели молча.

— Знаешь, Оливия, — наконец заговорил Гарри, — нет ничего странного в том, что мужчины иногда борются со своей природой. После вчерашней ночи я точно понял, кто я такой. И если ты мне позволишь, я заглажу свою вину, докажу состоятельность нашего брака. Конечно, прошлой ночью я вел себя неправильно, но я действовал из лучших побуждений. Пожалуйста, дай мне объяснить, как...

— Прошу тебя, — Оливия содрогнулась, — избавь меня от подробностей. Я не горю желанием вступать в твой грязный мирок. — Она протяжно вздохнула. — Думаю, когда мы с тобой успокоимся, то обсудим, что делать дальше. Не знаю, смогу ли я с этим смириться. — Она посмотрела ему прямо в глаза. — Если я не смогу, ты дашь мне развод, Гарри?

— В нашей семье никогда не было разводов! — На его лице отразился неподдельный ужас.

— Возможно, потому что в вашей семье никогда не было гомосексуалистов! — Она четко произнесла это слово и с удовольствием увидела, как Гарри вздрогнул.

— Пожалуйста, Оливия, не надо! — взмолился он. — Поверь, я не такой! Да, какое-то время я думал, что у меня другие наклонности, и мне надо было это проверить. Но поверь, милая, я нормальный! Сегодня в моей голове многое прояснилось. Вот почему я пришел к тебе сейчас: хотел наконец-то исполнить супружеский долг.

— Как благородно с твоей стороны, Гарри! — Оливия внезапно почувствовала усталость. — Но я тебе не верю. Сомневаюсь, что ты испытываешь ко мне нежные чувства, и жалею, что когда-то в тебя влюбилась. А теперь прошу: давай закончим разговор. Завтра еще один трудный день, и мне надо хоть немного поспать. — Она вопросительно взглянула на мужа: — Ты можешь мне кое-что пообещать?

— Все, что угодно, Оливия, дорогая!

— Пообещай, что не подойдешь ко мне близко и не дотронешься до меня до тех пор, пока я не решу, что нам дальше делать.

— Хорошо, — печально согласился Гарри, — я все понял.


Глава 20 | Цветы любви, цветы надежды | Глава 22



Loading...