home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава шестая

Бапу-сагиб

Унылое вечернее небо тяжело висело над головой, словно отражало настроение Моргана. Путешествие было долгим и утомительным, а поезд гораздо более грязным и неудобным, чем в прошлый приезд. Не смогла поднять его настроения и дорога от Индора – ухабистая, протянувшаяся мимо маленьких безжизненных деревьев. Думал же Морган о вещах достаточно непристойных, а также о своих постоянных поражениях, и потому, когда машина проехала мимо лежащей на обочине дохлой коровы, вокруг которой резвилась стая стервятников, он воспринял это как предзнаменование. Вот как все закончится.

Едва выехав из Бомбея, Морган принялся размышлять о том, что ждет его впереди. Он принял пост при дворе магараджи. Обязанности его были неопределенными, возможности – незначительными. Он полагал, что никакой пользы Их Высочеству от него не будет. Гораздо больше беспокоила его перспектива неприятностей определенного свойства. Ступив на берег, он сразу стал жертвой собственных сексуальных фантазий, весьма сильных; и теперь, после Египта, чувствовал, что почти способен претворить их в реальность. Но это была прямая дорога к катастрофе; он не мог – не имел права проявить слабость. Он сказал себе, что по меньшей мере не может стать источником неприятностей. Но себе Морган уже не верил, а потому разлагающийся труп коровы говорил громче и определеннее, нежели его внутренний голос.

Мрачное настроение не отпускало Моргана весь путь в Девас. Но когда он прибыл в Новый Дворец, то увидел магараджу, который, встречая его у парадных дверей, подпрыгивал от веселого нетерпения.

– Морган! Морган! Как радостно снова видеть вас! – почти кричал он. – Я вас заждался. Давайте немедленно дадим телеграммы, чтобы оповестить всех о вашем приезде. Дадим телеграмму Малькольму. И вашей матери. Потом найдем для вас индийскую одежду и отправимся на вечеринку. Где мой секретарь?

Магараджа был без головного убора, а его лицо, хотя он и сделался старше на восемь лет, напоминало лицо проказливого ребенка. Морган развеселился.

Ему стало еще веселее, когда его отвели наверх, в его комнаты, и одели в джодпуры, шелковый жилет и алый тюрбан, а потом отвезли на экипаже в кавалерийские казармы, посмотреть пьесу, исполняемую странствующей труппой актеров. Пока его бедра выдерживали это, Морган сидел на полу, но потом пересел на стул у стены. Шум, мелькание красок и странность происходящего убедили его в том, что он наконец в Индии. Знать, что он является единственным белым в радиусе двадцати миль, было и беспокойно, и одновременно комфортно.


* * * | Арктическое лето | * * *