home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ГЛАВА 8

Империя. На границе с Конфедерацией.

Созвездие Павлин. Дельта Павлина.

Год 3285-й по земному летоисчислению.


Возвращение на базу снова было триумфальным, и дело было даже не в том, что Демин одержал победу. К победам-то в Империи как раз привыкли, в сознании людей давно и прочно укоренилось, что флот у них победоносный. Но то, что один-единственный корабль нанес врагу урон, сравнимый с действиями целой линейной эскадры, вызывало в глазах людей законную гордость за крутизну своих военных. Так что все было как положено – оркестр, адмирал, лично приветствующий героический экипаж, толпа встречающих… В общем, этот день запомнился Демину, в первую очередь, числом тостов, поднятых в его честь.

Впрочем, последствий утром не было – праздновать на широкую ногу было одной из традиций Империи, поэтому и средства, позволяющие без особых потерь для организма преодолеть неприятные последствия праздника, были хороши. Поэтому, когда Демин подходил к адмиральскому кабинету, он чувствовал себя весело и бодро.

Кольм, обычно спокойный и невозмутимый, как раз заканчивал рычать в монитор. Кого уж он там распекал, Демину видно не было, но сам адмирал лишь рукой махнул в сторону кресла, присаживайся, мол, и выдал:

– … и передай ему, что пить, курить и трахать все, что шевелится – это не круто! Круто на бицепс двести брать и университет лучше всех закончить. Так и передай ему: если за ум не возьмется, то я ему лично внеочередной призыв устрою и палубным матросом на какую-нибудь разваливающуюся шаланду загоню. Пускай космоса похлебает. И чтобы там туалет два дня не смывался!

– Что это было? – с интересом спросил Демин, когда Кольм, закончив разговор, с размаху врезал по клавише отбоя. Был адмирал злым, взъерошенным, и больше всего напоминал сейчас встрепанного воробья. На вопрос командора, заданный по праву старого товарища, он лишь беспомощно махнул рукой:

– Да сын младший совсем от рук отбился. Ты представляешь, мало того, что какую-то заразу подхватил…

– И что? Все мы были молоды, все не без греха.

– Да черт с ней, с заразой, врачи такое, как мне сказали, за три дня лечат. А вот то, что он, придурок, в своем гребаном филологическом институте связался с какими-то болтунами… Ты представляешь, Империя им не нравится, демократию подавай. И чтобы они сами у руля сидели и других жизни учили. Ты знаешь, кто мне позвонил? Лично… – тут Кольм ткнул пальцем наверх. – Он мне сказал, что пока моего сына прощает, но чтобы это было в первый и последний раз, и чтобы я считал это авансом за проделанную работу. Ты представляешь, что я чувствовал? Это еще повезло щенку, что вся информация, касающаяся тебя, меня, и наших семей ложилась на стол Самому, его же товарищей направили по стандарту, как политических.

Демин сочувственно покивал головой – надо сказать, младшенький у бравого адмирала явно не удался. Правда, по стопам отца никто из его детей не пошел, что Кольма несказанно обижало, но и жаловаться было вроде как грешно. Старший отпрыск вовсю пахал на заводе и уже дослужился до зам производства – не бог весть какая карьера, но дело вполне достойное. Дочка вовсю двигала имперскую геологию, по несколько месяцев пропадая на окраинных планетах, а вот младший пошел в гуманитарии. И ладно бы просто учился, а то ведь под влиянием друзей, считающих себя самыми умными, всякими новыми веяниями увлекаться начал. А отец, всю жизнь тянувший лямку и мотавшийся по дальним гарнизонам, сейчас чувствовал себя виноватым, что запустил воспитание отпрыска, и Демин его прекрасно понимал. Понимал, сочувствовал, но помочь ничем не мог.

– Да уж… И ведь, что паршиво, ремнем здесь не поможешь – драть надо, когда младенец поперек кровати помещается.

– Это смотря какая кровать будет, – хищно усмехнулся адмирал. – Все, он через два месяца диплом защищает, и я свою угрозу насчет призыва выполню.

– А ты не забыл, что у нас служба – дело исключительно добровольное? – с некоторым скептицизмом в голосе поинтересовался Демин. – А он ведь может и не захотеть.

– Добровольное, конечно. При условии, что в этом конкретном человеке нет острой необходимости – тогда могут и призвать, а как ты считаешь, могу я, как адмирал, оформить протекцию любимому сыночку? Ладно, это потом, давай к делу. Как у вас там все прошло?

Демин на пару секунд задумался, а потом короткими, четкими фразами, стараясь не упустить ни одной подробности, ввел непосредственное начальство в курс дела. Кольм слушал внимательно, не перебивая, лишь в конце задал пару вопросов, кивнул:

– Все отлично, прошло, как мы и планировали. Надеюсь, истребитель подорвать не забыли?

– Нет, рванул, что надо.

– Это радует. Ну что же, ремонтируйся, дай отдых экипажу, а потом начинаем реализовывать вторую часть концертной программы. Кстати, взгляни, – адмирал включил голографическую карту. – Вот здесь, – он невежливо ткнул в нее пальцем, – имеется маленькая, ничем не примечательная звездочка. Я думаю, тебе придется ее проверить.

– Да? С чего бы?

– За последние полгода в ней пропало четыре автоматических зонда. Командование планировало тишком построить там базу для разведывательных кораблей, послало зонд. По их данным, система необитаема, планет в ней не наблюдается, только мощные астероидные пояса, стало быть, никому она, по большому счету, не нужна и неинтересна. Конфедераты побывали там один-единственный раз, из их архивов, которые какой-то умник догадался продать за сходную цену, наши гении от разведки и извлекли все данные. Решили проверить, мало ли что – а зонд пропал.

– Ну, пропал – и пропал, бывает.

– Бывает, но не четыре штуки подряд. В общем, нас попросили этим заняться, благо твой корабль достанет до системы в один прыжок. Я согласился, одно ведь дело, если вдуматься, делаем.

– Да не вопрос. А что нам за это будет?

– Не волнуйся, сам знаешь, сегодня – мы им, завтра – они нам.

Демин знал, он и ворчал-то больше по привычке и давней традиции. Ну, не положено с радостью браться за то, с чем не справились другие. Однако же и отказываться не принято – и впрямь, поможешь ты – помогут и тебе, так что в результате через неделю «Ретвизан» вновь вышел в открытый космос.

Самое интересное, что первый одиночный рейд линкора послужил идеальным прикрытием для основной операции. После его успеха все, кто хоть что-то слышал об этом корабле, включая и гипотетических невыловленных шпионов Конфедерации (а такие просто обязаны иметься), были убеждены: корабль построен для таких вот рейдов, ими он и будет заниматься. Ну, блажен, кто верует. Тем не менее, именно колоссальная автономность линкора привела его сейчас в систему красного карлика.

Судя по результатам сканирования, здесь и впрямь не было ни одной планеты, да и насчет поясов астероидов разведчики не соврали. Их плотность была исключительно высокой, не зря же именно в этой системе хотели создать базу – найти ее будет как минимум затруднительно, а расположена система удачно. Разведчики, а при нужде и ударные корабли Империи отсюда могли легко дотянуться до любой системы этого сектора, и, соответственно, в случае наступления в этом районе, без усилий дезорганизовать войска противника и парализовать всякую попытку маневра. И то, что эта база формально будет находиться на территории Конфедерации, пожалуй, только плюс – искать ее здесь никто не будет.

Вот только искать, кто или что уничтожило зонды, тоже было сложно. Помимо астероидов, в системе были мощнейшие гравитационные ямы, которые, собственно, и затащили сюда весь этот мусор, а заодно создали такие помехи, что локаторы попросту не могли эффективно работать. Между тем, ни эти ямы, ни сами астероиды при всем желании не могли уничтожить зонды, рассчитанные на длительную автономную работу в практически любых условиях. Однако гадать и терять пару-тройку недель на обшаривание системы не пришлось – помог случай.

Прошло не более получаса после того, как линкор вошел в систему, как Демину сообщили о том, что их вызывает неизвестный корабль. Это было неожиданно, однако в перспективе был шанс разобраться с происшедшим тут максимально быстро. Каково же было удивление командора, когда какой-то хмырь, не включая экрана, весьма развязанным голосом потребовал немедленно следовать за ним, а не то он «размажет тебя, купец толстозадый, по всему космосу». Похоже, этого джентльмена, кем бы он ни был, как и командование противника неделю тому назад, ввели в заблуждение габариты корабля. Учитывая же, что у пиратов редко были хорошие системы наблюдения и распознавания, ничего удивительного в том не было.

Появление шального пирата, вдобавок, пальнувшего по линкору, очевидно, для устрашения, чем-то легким и нестрашным, вызвало у экипажа сразу две эмоции – смех и предвкушение. Смех потому, что пиратский корабль был маленьким и древним. Интересно, как сто лет назад устаревший корвет[22] будет «размазывать» линкор? Ну а у предвкушения была намного более глубокая и меркантильная причина.

Дело в том, что пиратство существовало практически всегда, и всегда с ним боролись, когда успешно, а когда и не очень. Причем, что характерно, как и в случае с любой другой преступностью, с пиратством лучше боролись страны, имеющие сильную центральную власть. Пока в Конфедерации правительство спорило с правозащитниками, уточняло в конституционном суде и согласовывало с парламентом, мздоимство которого давно стало притчей во языцех, как можно наказывать пиратов, а как нельзя, в Империи решили вопрос максимально просто. Личным указом императора пираты объявлялись вне закона, а их уничтожение всеми способами – государственной политикой. При этом победителю, будь он военный или гражданский, помимо солидной премии отходило в качестве трофеев половина имущества пиратов, и налогами оно не облагалось.

Пираты вначале не поняли, что произошло, а когда сообразили, что из охотника превратились в дичь, было уже поздно. Теперь не они искали встречи с купцами, а, напротив, сами купцы видели их желанной добычей, тем более что с покупкой оружия в Империи проблем никогда не было. Снятые с вооружения артиллерийские системы купцы приобретали с удовольствием, притом, что это оружие практически всегда было мощнее и совершеннее того, которое могли позволить себе пираты. Ну а в свете новой политики оружие стало продаваться еще дешевле, и вскоре оказалось, что пиратские корабли уже даже не успевают приблизиться к объекту атаки – их расстреливают раньше. Более того, купцы начали сбиваться в группы и сами атаковать пиратские базы. В общем, проблема пиратства исчезла менее чем за десятилетие.

Императору тогда оставалось только потирать руки – одним выстрелом он убил сразу двух зайцев. Во-первых, решил проблему с пиратством, а во-вторых, обеспечил страну массой неплохо вооруженных кораблей, которые, при нужде, можно было использовать как военные транспорты или, при желании, даже в качестве вспомогательных крейсеров. Впрочем, к борьбе с пиратством военные тоже приложили руку – трофеи, а значит, и дополнительный заработок, интересовали их ничуть не меньше, чем бизнесменов от космоса.


В общем, в центральных районах Империи пиратов теперь было днем с огнем не сыскать, а на периферии – тем более. Там народ традиционно был настолько суров, что гоняли пиратские корабли вениками. А вот в Конфедерации пиратов хватало, да и в других государствах тоже. Правда, только потому, что большинство из них не имело сил самостоятельно справиться с угрозой. Имперцы же в чужие разборки не вмешивались – им хватало того, что на имперские корабли предпочитали не нападать. Во-первых, имперские транспортные суда как ходили с пушками, так и продолжали ходить, а во-вторых, если с транспортом что-то случалось, за него следовало отмщение, и виновных в гибели имперских граждан ждало неминуемое наказание. Иной раз проходили десятилетия, но их все равно находили, где бы те не прятались, и смерть не была спасением – в этом случае имперцы мстили родственникам. Точно по той же причине практически невозможно было найти рабов из Империи – по ее законам сам факт обладания такими рабами был основанием, чтобы виновного ждала смертная казнь, и то, что он не является гражданином Империи, и вообще к ней не приближался, смягчающим обстоятельством не являлось. Граждане Империи неприкосновенны – это вдалбливалось в головы соседей терпеливо и упорно.

Тем не менее, на границах пираты встречались – как правило, это были или глупые, или недостаточно расторопные капитаны, не успевшие вовремя сбежать, когда имперские корабли, к примеру, захватывали систему или учиняли карательный рейд. Еще они частенько крутились вблизи окраинных планет, маскируясь под обычных, мирных торговцев и всеми силами пытаясь не нарушить закон. Если же это не удавалось… Ну, их имущество пополняло и без того солидный бюджет имперских космонавтов, причем иной раз, помимо раритетного оружия, которое могло пригодиться разве что музеям, попадались и впрямь ценные вещи. К примеру, несколько тысяч тонн урановой руды или, как вариант, действительно какой-нибудь антикварный звездолет первооткрывателей космоса. Правда, с точки зрения технологий особого интереса он не представлял, но ученые за него все равно чуть не передрались, а музеи устроили целый аукцион, в результате которого раритет ушел с молотка за баснословную сумму.

Впрочем, чаще попадались самые обычные корабли, которые также становились трофеями и шли с молотка. У того же Демина имелась вполне приличная яхта, которая была в своем бурном прошлом самым настоящим пиратским кораблем. Командору она досталась после захвата небольшой, но исключительно богатой пиратской базы, и была его долей трофеев. Можно было продать, но – зачем? Командор и без того был не беден – в Империи ценили своих офицеров и хорошо платили за службу, поэтому Демин рассудил, что в будущем, когда он выйдет в отставку, собственный корабль может и пригодиться.

В результате, сейчас экипаж «Ретвизана» рассматривал пирата, как добычу, и был оскорблен в лучших чувствах, когда тот, сообразив, что вместо верблюда с товаром наткнулся на боевого слона, бросился наутек. «Ретвизан», в свою очередь, неспешно развернулся и двинулся за ним.

Однако все пошло не совсем так гладко, как предполагалось. Для начала, пират, безостановочно требующий от «купца» замедлить ход и принять на борт абордажную группу, подавился словами прямо на середине фразы – очевидно, понял, наконец, на кого посмел неосторожно поднять лапу. После этого он развернулся, да так лихо, что на линкоре дружно удивились – теоретически его посудина должна была после такого маневра развалиться, однако почему-то она не только осталась цела, но и драпала с приличным ускорением. Линкор так лихо разгоняться не мог – огромная масса была медлительна по определению. Зато он двинулся за пиратом, спрямляя курс – там, где пиратский корвет вынужден был маневрировать, огибая астероиды, «Ретвизан» просто отбрасывал их силовым полем или, если они были слишком велики, предварительно расстреливал из орудий. И, когда уже казалось, что пирата вот-вот настигнут, по силовой броне корабля растеклась огненная клякса.

Кто бы ни был у пиратов за наводчика, он все сделал очень грамотно – сидел тихонько, подпустил имперца вплотную, и попал с первого выстрела. И все же одну-единственную ошибку он допустил, и заключалась она в том, что пират вообще открыл огонь.

Выстрел из устаревшего плазменного орудия в упор мог разнести вдребезги корвет или эсминец, вывести из строя крейсер или нанести повреждения, скажем, линкору, построенному на стапелях Конфедерации. Но против имперского великана такое орудие оказалось бессильно, и дистанция тут роли не играла. Зато на линкоре отреагировали мгновенно – бросив погоню за шустрым корветом и всадив в него пару снарядов, чтобы не так шустро уплетывал, они моментально перенесли свое внимание на астероид, с которого велся огонь. В результате, второго выстрела орудие, пускай и старое, но приличного калибра, сделать не успело. Удар! – и оно превратилось в оплавленный кусок металла, торчащий прямо в центре быстро остывающего озера из расплавленного камня. С корветом, правда, малость перестарались, хватило бы и одного выстрела – после второго попадания корвет эффектно взорвался, на миг осветив пространство яркой вспышкой. Однако сейчас имперцы уже сканировали астероид и, судя по имеющимся в нем пустотам, он вполне мог оказаться пиратской базой, а значит дивиденды сулил куда большие.

Линкор завис над разбитой артиллерийской позицией. Сканеры быстро составили план тоннелей – ну да, явно искусственные, в природе не встречается такой четко спланированной структуры. Хорошо сделано, качественно, но одно слабое место Демин уже обнаружил – все имеющиеся на пиратской базе выходы оказались залиты расплавленным камнем. Похоже, те, кто строил базу, имели опыт разработок полезных ископаемых на астероидах, но в вопросах обороны были дилетантами. Строй базу он сам – и огневых точек, и выходов было бы намного больше, плюс они не были бы сгруппированы. Здесь же имелся один большой выход, похоже, выполняющий роль причала для небольших звездолетов, два совсем небольших, не более метра в диаметре, очевидно, технических, и еще один, тоже малых размеров, возле башни. Ну, там смотреть было уже и вовсе не на что, технические не было смысла вскрывать, а вот с причалом стоило повозиться – лучшего места для высадки десанта и не придумаешь.

Десантные боты еще только отваливали от линкора, когда Демину доложили о еще одном корабле, находящемся на приличном удалении от базы. Скорее всего, это тоже был пират – в противном случае, что ему здесь делать? Демин не стал особо мудрствовать – корабль был невелик, вряд ли мог нести серьезное вооружение, и значит, пары новейших «Кальмаров» было при любых раскладах достаточно, чтобы его перехватить, а случись нужда – уничтожить. Хотя, конечно, пират дураком не был – отрубил практически все источники излучения, даже радары, похоже, работали в пассивном режиме. Если бы не привычка управляющего сейчас радарным постом лейтенанта четко следовать предписанной уставом процедуре, вообще хрен бы засекли. Ну что же, пускай он теперь попытается уйти от истребителей – пилотам тоже стоит потренироваться в перехвате малых и высокоманевренных целей.

Пока рванувшие в погоню за неизвестным кораблем пилоты «Кальмаров» развлекались, остальные тоже времени даром не теряли, создав вокруг линкора защитный ордер. Разумеется, вряд ли кто-то мог здесь всерьез угрожать «Ретвизану», но Демин не хотел рисковать. Конечно, он не был трусом, однако считал, что разумная осторожность еще никому не вредила.

Тем временем десантные боты, наконец, коснулись поверхности астероида, и из них стали высаживаться главные действующие лица предстоящего шоу. Закованные в тяжелую броню, они казались неуклюжими, хотя, на самом деле, в таких скафандрах можно было и танцевать, и заниматься гимнастикой. Следом за ними неспешно выходили боевые роботы – тоже на вид тяжелые и неуклюжие. Кстати, они и впрямь уступали людям в маневренности, зато были отлично бронированы и несли мощное вооружение. Такие машины могли и обеспечить десанту огневую поддержку, и прикрыть отход, закрыв людей своими бронированными телами. Главное же, роботов было не жаль – военные заводы еще наштампуют, это не люди, которых, случись что, не воскресишь.

Все работали четко, как на учениях. Саперная группа разместила над люком вибрационные заряды – их в свое время разработали для горнопроходческих работ, но военные быстро нашли для них более интересное применение. Бесшумно и плавно разлетелись в пространстве огромные куски камня, обнажив бронированные створки. Дальше по законам тактики было положено устанавливать вышибные заряды, но военные, как это часто бывает, нашли свой вариант. Лазерные установки ближнего боя на миг исчеркали пространство голубоватыми лучами – и броневые створки, защищающие причал, оказались распороты по периметру. Секунду ничего не происходило – а потом они, оставляя за собой след, похожий на хвост кометы, вылетели наружу.

Все же пираты были и остались любителями. О том, что воздух из помещений, которые скоро превратятся в поле битвы, надо или стравить, или откачать во избежание образования ударной волны, они даже и не подумали. На этом, в принципе, строился расчет Демина, и он блестяще сработал. Давлением воздуха не только выбросило наружу тяжелые броневые плиты, но и выкинуло вслед за ними часть защитников базы. Десантники, естественно, не стали теряться и воспользовались щедрым подарком судьбы. Пока оказавшиеся в космосе пираты болтались в пространстве, и те из них, кто догадался надеть скафандры и поэтому были еще живы, пытались сообразить, что произошло, атакующие расстреляли их всех, как уток в тире, а в это время боевые роботы уже входили на станцию.

Их встретил огонь ручных лучеметов и пары устаревших зенитных турелей, которому, вообще-то, положено было оказаться сокрушительным, но вследствие понесенных обороняющимися потерь, получился он редким и неуверенным. Пираты удачным выстрелом зенитки смогли подбить одного робота и нанести повреждения еще трем, но потом их банально задавили огневой мощью. В принципе, на этом организованное сопротивление закончилось, и дальнейшие стычки носили эпизодический характер, тем более что захлопнулись воздухонепроницаемые перегородки, отрезая пиратов друг от друга. Дрались они на удивление упорно, но бестолково, и оказать серьезного сопротивления хорошо обученным и вооруженным десантникам не смогли.

Когда Демин ступил на причал, здесь уже была восстановлена атмосфера. Пробоину затянули тонкой прозрачной изолирующей пленкой, способной выдерживать большие перепады давления и сохранять герметичность. Разумеется, выстрел из лучемета такая пленка не держала, но этой задачи перед ней и не ставили. Главное – нормально герметизировала.

Командор внимательно осмотрел причал, усмехнулся и, не оборачиваясь, сказал Муромскому, следовавшему за ним по пятам неотступно, как пришитый:

– Ну что же, будем считать, что причина исчезновения зондов нам известна. Наверняка эти дурики перехватывали. Проверить, конечно, не мешает, но, думаю, так и есть.

– Да, скорее всего, – кисло поморщился каплей, который, может быть, и не капитан-лейтенантом был вовсе. Во всяком случае, мундир на нем сидел, как на корове седло, а привычка отдавать приказы была различима невооруженным глазом. Демину не так давно пришлось даже несколько раз ставить Муромского на место – кем бы эксперт ни был на самом деле, на линкоре первый после Бога он – командор Демин, и его приказы исполняются, а не обсуждаются. Тем не менее, отношения оставались натянутыми, особенно учитывая, что у мелковатого и худого Муромского рядом с Деминым стремительно прогрессировал комплекс неполноценности. Да и не лежала у него душа к выполнению задания, это было видно невооруженным взглядом. Хорошо еще, эксперт понимал, что приказы не обсуждаются, и работал без огонька, но на совесть.

– Рад, что наши мнения совпадают…

На этом их прервали – подошел командир десантной группы, четко по уставу отрапортовал о достигнутых результатах и продемонстрировал пленных. Их было трое – маленький седой азиат и два крупных мужика разной степени побитости. Эти двое особого интереса, на взгляд Демина, не представляли – типичные быки, приложение к лучемету, которым мышцы заменили даже бывшие у них от рождения зачатки мозгов. А вот узкоглазый дядя был персонажем куда более интересным. Демин коротко мигнул в его сторону, и ухмыляющийся особист, подхватив клиента за шиворот, поволок его к себе.

Десантник между тем стоял и переминался с ноги на ногу, что в исполнении этого крупного, на голову выше Демина, мужчины, к тому же, в боевом скафандре, выглядело несколько комично. Командор недоуменно посмотрел на него, а потом спросил:

– И что ты мнешься?

Десантник указал глазами на Муромского. Демин понимающе усмехнулся, поморщился:

– Ничего страшного, говори.

– Думаю, это вам лучше будет увидеть самому. После зачистки помещений ребята начали беглый осмотр, но наткнулись на нечто такое, что решили позвать вас.

Командор медленно кивнул – с этим капитаном они прошли две войны, и парень, начинавший у него рядовым десантником, ни разу не подвел. Если он говорит, что стоит взглянуть – значит, надо взглянуть. Отдав пару распоряжений остальным присутствующим, не то, чтобы очень нужных, а так, дабы не забывали, кто тут главный, он, в сопровождении Муромского и нескольких десантников, двинулся вглубь астероида.

Если раньше Демин подозревал, что здесь может быть небольшая пиратская база, потом убедился, что они нашли хорошо укрепленную и крупную, то теперь… Теперь он понял, что нашел не только базу, но и подпольный завод, на котором, как он прикинул, трудились до полутысячи рабов и проживали не меньше сотни пиратов с семьями.

Ближе к входу, но за герметичными переборками расположились сборочные цеха крупноблочных элементов и трудившиеся там рабы, похоже, не имели какой-либо квалификации. Это все они осмотрели мельком, потому что капитан тянул их вперед. Но чем дальше они шли, тем страннее и страшнее было увиденное, а Демин наконец начал понимать, почему так дергались его парни.

Дальше находились цеха, где штамповали, паяли или еще как делали маленькие не более ногтя большого пальца неясного назначения блоки. Приданный им в усиление Муромский, едва заглянув в один из цехов, где ныне запертые в штреках бедолаги собирали эти блоки, сделал стойку, словно охотничья собака и потребовал прочесать базу от входного шлюза до последнего закутка, стараясь просмотреть все едва ли не под микроскопом. Вот тут командор возражать не стал; непонятные механизмы – это его вотчина, а значит, ему решать, как поступить лучше. Демин разве что продублировал приказ, а то приученные к строгой субординации десантники могли послать эксперта куда подальше. Впрочем, Муромский его уже не слушал, сам намереваясь возглавить проверку помещений, но командир десантной группы его остановил:

– Это не основное, там дальше похуже и… все более жутковатое, что ли, – добавил он нехотя после небольшой паузы, и направился в один из боковых тоннелей.

Демину не осталось ничего иного, как сделать недовольному Муромскому приглашающий знак, а самому двинуться следом.

Тоннель вел недалеко, буквально через пару поворотов они вошли в очередной цех, где непонятные ранее блоки вживляли в человеческие органы, находящиеся в биокамерах. Генетики еще на заре экспансии галактики научились выращивать из стволовых клеток недостающие органы, и даже умудрялись вживлять имплант-протезы, если по каким-то причинам невозможно было восстановить исходную часть тела. Однако научиться соединять часть человека и механизма, причем так, что непонятно было, где заканчиваются ткани и начинается холодный металл… Такое Демин видел впервые, но все же не придал особого значения. А вот у Муромского от открывшейся перед ним картины глаза загорелись, а на лице появилось такое предвкушение, что командору подумалось – вытаскивать эксперта с этой базы придется силой.

Но командир десантной группы направлялся дальше.

Преодолев штрек, где содержались женщины-рабыни для продажи, они вскрыли мед-блок, и у Демина, прошедшего не одну военную компанию и повидавшего всякое, волосы на голове зашевелились. Он понял, зачем нужны такие заменители.

Недаром охранники так яростно отстаивали свои позиции и не сдавались в плен. То, что увидели имперцы, по их законам тянуло на что-нибудь жутко болезненное, вроде медленного четвертования.

В прозрачных стерильных боксах, а то и просто посаженные в клетки в медблоке, находились люди, а точнее остатки или подобие людей, сращенные с этими самыми запчастями. Муромский тоже поначалу обомлел от увиденного, весь его прежний азарт пропал и он, кое-как стряхнув оцепенение, пошел, как в кунсткамере, рассматривать экспонаты. Демин двинулся следом.

Самым безобидным оказался чернокожий раб, конечности которого вросли в прутья решетки. От плеч и бедер кожа его светлела, постепенно переходя в металлизированную, а потом от того места, где должны были начинаться коленные и локтевые суставы полученный металл становился прутьями решетки, в которую несчастный был заключен. Зрелище было сюрреалистическое. При этом мужчина находился под кайфом. Может, это было для него и лучше, сейчас он не понимал, что с ним сотворили. Но дальше было хуже. На столах лежали отдельные от тела конечности, которые конвульсивно сокращались. В боксах находились тела, которые в той или иной степени роботизировали.

Создание киборгов было разрешено международной конвенцией только в том случае, если продлить жизнь пациенту по-другому было невозможно. В противном случае экспериментаторов ждало суровое наказание, и Империя, будучи одним из гарантов соблюдения конвенции, тщательно следила, чтобы ни один виновный не ушел без дырки во лбу. Однако для пиратов таких ограничений не существовало, и те, кто попал к ним в руки, явно не по своей воле стали такими. Когда в современной медицине недостающие органы или части скелета заменяли искусственными, их прикрывали живой плотью, позволяя людям нормально существовать, а здесь этим никто не озаботился, даже более того – неживое выставлялось напоказ, словно живое было ненужной частью.

Конечно, в мобильных госпиталях на линии фронта можно было увидеть вещи и покруче, однако последний экспонат этой комнаты ужасов заставил мужчин содрогнуться и с трудом удержать рвотные позывы. Они с Муромским воочию увидели, как происходит сращивание живого организма с металлизированной частью. Подопытный был привязан к хирургическому столу и находился в сознании, однако ни двигаться, ни кричать он уже не мог, только жилы на шее натянулись как канаты. Ступни рук и кисти ног уже оказались заменены металлическими протезами, однако плавного перехода, каковой наблюдался раньше, меж ними не было. Там находилась освежеванная плоть, сочившаяся сукровицей, местами уже подсохшая, а на все это наползал металл, сращиваясь с волокнами и нервными окончаниями. Происходящее доставляло подопытному невыносимые страдания. Но и это не было самым кошмарным. Человек был выпотрошен, причем внутренности не были удалены совсем, они лишь были вынуты из брюшной полости, но не отсоединены и с аккуратной хирургической точностью разложены по сторонам. Крови не было, лишь небольшое количество лимфы, да странный прозрачный гель, покрывающий внутренние органы, не позволяющий им высохнуть. Горло у жертвы эксперимента тоже было вскрыто, а связки удалены. Наверное, чтобы «пациент» не раздражал врачей своими криками.

Когда Муромский попал в поле зрения раба, тот стал бешено вращать глазами, потом задергался, а из глаз побежали слезы. И Демин не выдержал. Достав из кобуры лучемет, он молча выстрелил искалеченному пациенту в лоб. Муромский попытался было возмутиться, но, натолкнувшись на совершенно бешеный взгляд командора, предпочел заткнуться.

Однако это было еще не все. Чуть дальше обнаружились загоны. Именно загоны, потому что иначе помещения, в которых держали набитых, как сельди в бочку, людей назвать было нельзя. Держали их отдельно – мужчин, женщин, детей… Если с мужчинами и детьми ничего особенного не происходило, то с женщинами, сидящими в большой, судя по форме стен, явно природного происхождения пещере, сразу же прозванной десантниками гаремником, явно было что-то не то. Что не то? А хрен его знает! Перегруженные впечатлениями мозги уже отказывались адекватно воспринимать новую информацию.

Тогда Муромский, нервы которого оказались крепче, чем у закаленных десантников, отдал распоряжение выгнать всех женщин из гаремника, чтобы все убедились – у каждой пятой та или иная часть тела была заменена на искусственную.

Не-е-ет, за подобное четвертования было мало – пожалуй, они заслуживали гильотинирования! Медленного. По два сантиметра. Начиная с пяток.

Именно в тот момент, когда Демин мрачно размышлял, во что он сию секунду превратит пленных, астероид содрогнулся. А потом еще раз и еще. Вылетела тонкая переборка между помещениями. Какой-то десантник прямо в скафандре спиной вперед пролетел через все помещение, с лязгом впечатался в стену – и все закончилось. Несколько секунд Демин, каким-то чудом удержавшийся на ногах прислушивался, но ни свиста уходящего воздуха, ни лязганья герметизирующих отсеки люков не услышал, а значит, серьезных повреждений база не получила.

Когда все утихло, выяснилось что произошло. Сама база уцелела, а вот лаборатории, увы, превратились в груды искореженного металла. Воняло горелым пластиком, где-то искрило – похоже, сработала автоматическая система подрыва. Хорошо еще, взорвались только лаборатории и склады готовой продукции, а реактор, системы жизнеобеспечения и отсеки с продовольствием и водой остались целы. Разом лишившийся всей своей невозмутимости и потерявший остатки вальяжности Муромский едва не ползал среди руин, отыскивая каким-то чудом уцелевшие фрагменты образцов запрещенных технологий. Демин, скрипнув зубами, распорядился десантникам присматривать за капитаном, зашагал в сторону причала, к особисту.

Тот, не принимавший участия в экскурсии, был отвратительно бодр и весел. И Демин, лишь мрачно зыркнул на него, спросив:

– Яков Павлович, ты со своего клиента матрицу памяти снял?

– Да, разумеется.

– То есть, больше эта сволочь тебе не нужна?

– Нет, зачем мне теперь эта обезьяна? Все, что надо, мы получим непосредственно с матрицы. Кстати, он здесь был самым главным…

– Ну и замечательно. Давай его сюда.

Особист лишь пожал плечами, но приказ выполнил беспрекословно. К его удивлению, командор схватил хлипкого узкоглазого за шкирку, как щенка, и поволок его по коридорам. Пират вначале не сопротивлялся, потом, видимо, понял, куда его тащат, взвыл и попытался укусить Демина за руку. Демин, недолго думая, ткнул его кончиками пальцев в солнечное сплетение, заставив моментально задохнуться, хватать ртом воздух, и продолжил свой путь. У двери мужского загона он на пару секунд остановился, но не для того, чтобы передумать, а чтобы открыть неудобный примитивный замок. Размахнулся – и как тряпичную куклу зашвырнул пирата внутрь, а потом негромко, но внятно сказал: «он – ваш», и захлопнул дверь.

Секунду ничего не происходило, а потом раздался отчаянный, слышимый даже сквозь стены и сменившийся бульканьем вопль разрываемого на части пирата.


Улетая с астероида, они оставили все как есть. Если рабы смогут, выберутся сами, если не повезет – такая уж их судьба. Обязанность по спасению и транспортировки их до родины не входила в задачи «Ретвизана». Хотя, если разведчики все же создадут здесь что-нибудь, то, возможно, они помогут оставшимся на пиратской базе.


NGC 6165. Эмиссионная туманность в созвездии Наугольник.

Год 3285-й по земному летоисчислению.


Хорхе Розеро не любил Империю, точнее имперцев, за их законы, а так же за неукоснительное их исполнение. Если они сказали, что пиратов надо уничтожать, то они уничтожают. Но ведь Хорхе не пират. Точнее не совсем пират. Пираты это те, кто грабят, убивают, забирая нажитое, тогда как он всего лишь делец теневого бизнеса. Однако ни имперцев, ни их законников такие нюансы не волновали. И сейчас он клял себя последними словами за то, что не убрался из этой дыры хотя бы на час раньше. А еще при этом одновременно молился Мадонне, чтобы имперцы не засекли его корабль. Команда горячо поддерживала своего капитана в молитвах, а так же помогала сделать невидимку из корабля, отключив все возможные источники излучения. Ведь поймай их имперцы сейчас, на борту у него найдут полцентнера дури и пять девиц, погруженных в стазис-сон. За это его по голове не поглядят, и даже больше того, эту самую голову оторвут, не вдаваясь в тонкости, что этих девиц он купил за свои кровные денежки, а не украл, совершив грабительский рейд на какую-нибудь планету.

А больше всего он опасался, что имперцам известно какого пассажира он совсем недавно подвозил. И вот тогда!.. Вот тогда лучше пусть ему оторвут голову за наркоту и работорговлю.

Между тем линкор, подавив артиллерию пиратов, начал высаживать десант. Хорхе очень хорошо знал, что будет дальше – видел несколько раз фильмы, причем не игровые, рассказывающие о доблести имперских десантников, а документальные. Сейчас закованные в боевые скафандры, сопровождаемые роботами огневой поддержки, солдаты вскроют шлюзы и начнут убивать всех, кто не догадается поднять руки. Остановить их попросту нечем – у старого Хе вряд ли найдется оружие, способное в мах проломить десантную броню. В общем, повезло еще, что он успел отойти от базы до того, как имперский линкор вошел в систему.

Однако везенье оказалось недолговечным – с имперского корабля явно что-то заметили. Во всяком случае, две точки, очевидно, боты, неспешно выплыли из ангаров линкора и двинулись в направлении «Кимберли». Ну все, пора было делать ноги, и пиратский корабль дал полный ход. Короткая вспышка перед носом, совсем недалеко – линкор выстрелил поперек курса, требуя лечь в дрейф. А вот не дождетесь – про имперских особистов среди пиратов ходили байки, больше похожие на сценарии фильмов ужасов. Двигатели содрогнулись, и пришпоренный корабль рванул прочь на форсаже. Плевать, что износ увеличивается в разы – тут бы живыми остаться.

Линкор больше не стрелял, зато боты, которые, теоретически, должны были отстать, напротив, приблизились, и только сейчас Хорхе с ужасом понял, что ошибся. Это были не боты, медлительные и неуклюжие – следом за ним шли два истребителя. Силуэты их были незнакомы Хорхе, но в этом не было ничего удивительного – в Империи постоянно создавали какие-нибудь разрушительные новинки. Два тяжелых истребителя… Для «Кимберли» за глаза хватило бы и одного. Хорхе виртуозно матернулся, с трудом подавив волну нахлынувшего страха, а потом лихорадочно прикинул, каковы его шансы смыться отсюда. Систему он в свое время успел неплохо изучить, и знал, что совсем рядом имеется скопление червоточин. Правда, куда они ведут, было неизвестно, но прыжок через них дает шансы пятьдесят на пятьдесят, а имперцы – это смерть без вариантов…

Он успел. Истребители уже начали пристрелку, когда «Кимберли», разогнавшись, нырнула в спасительный прыжок. Корпус корабля вздрогнул, звезды на экране мигнули – и сменились, мгновенно сложившись в созвездия совсем иных очертаний. Ну что же, им снова повезло.

Пискнул бортовой компьютер, определившись с координатами. Хорхе взглянул на экран – и перекрестился. Судьбы сыграла с ним недобрую шутку. Червоточина вывела его туда, где он меньше всего хотел бы оказаться – прямо в центр Империи.

Первым желанием Хорхе было рвануть куда подальше. Кто-нибудь другой на его месте так бы и поступил, но Хорхе понимал, что попытка к бегству создаст проблемы, однако не спасет. Имперцы наверняка уже засекли его – это где-нибудь в окраинном мире, где радары не такие мощные и многочисленные, были шансы остаться незамеченными, но центральные, стратегически важные планеты контролировались плотно. Наверняка какой-нибудь корвет уже изменил курс и идет к нарушителю спокойствия. Попробуешь сделать ноги – откроет огонь, инструкции на такой случай у их командиров были четкие и недвусмысленные. И потом, куда бежать? Стандартные точки перехода контролируются, прыгать из другого места – так отследить и вычислить курс дело нескольких минут, и на той стороне «Кимберли» уже будут ждать. Снова в червоточину? Так ведь риск… И потом, червоточину-то еще найти надо. Та, из которой выпрыгнул его корабль, закрылась за его спиной, нормальное явление, да и не закройся она – под огонь имперского линкора Хорхе не полез бы ни за какие коврижки. Стало быть, надо искать другую. Хорхе тщательно изучал системы, в которых ему доводилось бывать раньше, и там смог бы без проблем найти желаемое, но здесь… Здесь его найдут и уничтожат намного раньше. В общем, абсолютно безвыходное, на первый взгляд, положение.

Но Хорхе всегда помнил: даже если вас съели, можно найти как минимум два выхода. Поэтому, как только прошел короткий и яркий приступ паники, он тут же начал искать варианты. Нашел ведь, что интересно, причем сразу же. И что, спрашивается, паниковать? Здесь вряд ли знают, кто он такой – Хорхе тщательно скрывал свою незаконную деятельность. Ну а раз не знают – то можно самому изобразить жертву пиратов, которому пришлось идти на риск, лишь бы не попасть к ним в лапы. В подобных ситуациях имперцы были достаточно лояльны, как минимум, стрелять не станут, а дадут возможность уйти. Тем более, планета, к которой была приписана старушка «Кимберли», формально была независима и ни с кем не воевала. Имперцы не любили нейтралов, но к букве закона относились с большим уважением. Нет войны – стало быть, и стрелять не будут. Вот если бы явился кто-то из Исламского Союза или Конфедерации… С ними, правда, тоже официальной войны не наблюдается, но конфедератов и расстреляли бы неофициально, без отражения в прессе.

Повернувшись к сидящему в соседнем кресле старпому и по совместительству боцману (а что поделать, на таких скорлупках, как «Кимберли», держать и того, и другого непозволительная роскошь), Хорхе в двух словах объяснил ему свой план. Клаус, выслушав идею, пару секунд раздумывал, затем кивнул – умом он не блистал, но капитану, а в особенности его чутью, верил.

Невысокий, но широкоплечий, почти квадратный, он был одним из тех немногих, которым Хорхе не боялся доверить спину. До экипажа идею капитана донес именно он, вразумив сомневающихся видом тяжелого кулака у носа. А еще через десять минут на связь с ними вышел имперский корвет.

Увидев на экране лицо его командира, Хорхе едва не взвыл от злости. Мальчишка, щенок. Такой просто в силу молодости может начать выслуживаться и, проявляя неуместное сейчас рвение, полезет, куда не надо. Хотя, с другой стороны, и провести его будет проще, так что жаловаться на судьбу, возможно, и не стоило.

Так и получилось. Выслушав сбивчивый рассказ испуганного капитана неизвестно откуда явившейся каботажной лоханки, молодой капитан-лейтенант только поморщился брезгливо и без интереса приказал следовать к таможенной базе. Это было совсем не то, что хотел бы услышать от него Хорхе, но его просьба разрешить покинуть систему и следовать по своим делам вызвала лишь сказанный раздраженным тоном приказ героям Ташкентского фронта не умничать, а идти, куда сказано. Что такое Ташкентский фронт, Хорхе не знал, зато ему было известно, что в Империи это одно из самых страшных оскорблений. А раз так, значит, можно считать слова имперского офицера последним и крайне недвусмысленным предупреждением, за которым, вероятнее всего, последует залп.

Делать нечего, пришлось тащиться к таможенникам, где дежурный офицер с неприятным, чуть одутловатым лицом сразу же приказал загонять корабль в досмотровый ангар. Хорхе уже собрался по выработанной годами привычке сунуть ему взятку, но вовремя одумался – в Империи военнослужащим, включая таможенников, судебных исполнителей, полицейских и вообще всех, носящих мундиры, платили неприлично много, но и наказания за проступки были суровыми. Особенно это касалось таможни и полиции, то есть тех, кто должен обеспечивать спокойствие жителей и недопущение в страну всякой дряни. Хорхе и за десять лет не сумел бы собрать денег, которые оказались бы соблазнительным кушем, и сподвигли таможенника на нарушение. Где-нибудь на периферии это, быть может, и сработало бы, но не в центре Империи. Здесь с взяточниками разговор короткий – конфискация имущества и пожизненное заключение. В особо крупных размерах – публичный расстрел, а то и еще чего похуже. Контроль в Империи был поставлен серьезно. Да и сама попытка дать на лапу моментально превратила бы Хорхе в преступника, и стоило помнить – в Империи к преступникам-иностранцам относились жестко, если не сказать, жестоко. Так что пришлось стиснуть зубы и выполнять распоряжение.

Надо сказать, теперь Хорхе было чего бояться вдвойне – на борту имелось груза как минимум на два смертных приговора. И если бы военные его просто расстреляли, то тут будет суд и показательная казнь. Избавиться же от товара сразу после входа в систему он не догадался. Теперь же было поздно – вначале его отслеживал корвет, а здесь, вблизи таможенной базы, космос наверняка контролировался столь плотно, что нечего было и думать выбрасывать груз. Засекут моментально.

Правда, груз наркотиков невелик и тщательно спрятан, так что, если не станут копать всерьез, есть шанс пережить досмотр, отделавшись разве что парой миллионов сгоревших нервных клеток. Вполне логично, кстати, что усердствовать не будут, раз уж он хочет как можно быстрее покинуть Империю. Но вот что делать с живым товаром? Погруженные в стазис-сон девчонки так и лежали в каюте, перепрятать их было просто некуда, а работорговля – смертный приговор всему экипажу, без вариантов. И не посмотрят, что они занимались этим вне пределов Империи, к таким мелочам как границы в подобных ситуациях они относятся без малейшего пиетета.

Однако тут Хорхе несказанно повезло. Едва «Кимберли» замерла на силовых опорах, и к ней неспешно двинулись четверо в имперских мундирах, дико взвыла сирена. Как оказалось, на крупном иностранном лайнере, собирающемся пришвартоваться к внешнему причалу, вышла из строя система пространственной стабилизации. Лайнер, был старым и дряхлым, и в отличие от военных кораблей его системы не дублируются многократно и не имеют тройного запаса прочности. В результате вся эта туша навалилась на причал, смяла его, нарушила герметизацию и энергоснабжение. Словом, дел лайнер натворил изрядно, но это стало известно Хорхе уже потом. Сейчас же он знал только, что умчавшаяся прочь досмотровая команда и вышедшее из строя энергоснабжение, то есть почти наверняка на некоторое время нефункциональные камеры наблюдения – это шанс. И экипаж «Кимберли» этим шансом воспользовался, вытащив в рекордные сроки компрометирующий его груз наружу и запихав тела за какие-то ящики до того, как на базе восстановили порядок.

Досматривали «Кимберли» и впрямь на скорую руку – таможенникам, в свете случившегося, было не до занесенной к ним непонятно каким ветром старой калоши. Просто осмотрели помещения, заправили по баснословным, вдвое большим, чем для имперских кораблей ценам, топливом и посоветовали валить, куда глаза глядят. Чем быстрее – тем лучше. Хорхе щедрым предложением немедленно воспользовался, а брошенных им девушек обнаружили только через три дня, когда его корабль, нигде не задерживаясь, уже покинул территорию Империи и затерялся в космосе.


* * * | Герой чужой войны | ГЛАВА 9



Loading...