home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ГЛАВА 9

Империя. На границе с Конфедерацией.

Созвездие Павлин. Дельта Павлина.

Год 3285-й по земному летоисчислению.


Капитан таможенной службы Рихард Олафссон имел все основания быть недовольным судьбой и считать, что она поступила с ним не совсем справедливо. Да ладно, чего уж там – совсем несправедливо. Назовем вещи своими именами: Рихард был неудачником.

Бывают такие люди – вроде бы все делают, как положено, но при этом получается что угодно, кроме того, что хотелось. Пожалуй, единственной его удачей было то, что он родился в Империи, стране равных (ну, почти – идеал недостижим) возможностей. Да еще и в дворянской семье. Да не просто дворянской – он был прямым потомком одного из тех, кто Империю основывал. Если верить семейным хроникам, его далекий предок был техником четвертого ранга на линкоре Первого Императора, в бытность того еще и не императором вовсе, а поднявшим мятеж адмиралом. В общем, невеликая сошка, но оказался в нужное время и в нужном месте, а для мятежника, как известно, есть всего два варианта будущего – стремительный взлет или плаха. Основателю рода Олафссонов повезло, но вот его потомку, к сожалению, до удачи пра-пра-пра…прадеда было далеко.

В детстве-то вроде все было нормально, не выбивался Рихард из общей статистики. Началось все, когда он пошел служить. Это, кстати, было нормой – дворянин обязан служить, и никак иначе. Нет, специально заставлять никто не станет, но смотреть будут косо, потому что негласно считается, что для дворянина отдать долг Родине так же естественно, как и дышать. Иного варианта перед Рихардом не было, да он, честно говоря, и сам был руками и ногами «за». И вот тут его начали преследовать облом за обломом.

Вначале он не прошел в летное училище, и ведь не в какое-нибудь элитное – в самое, можно сказать, средненькое, даже ближе к концу списка. Но – не прошел, не та, сказали, реакция, и с карьерой пилота космического истребителя пришлось распрощаться. Впрочем, Рихард не отчаялся, и вскоре уже носил погоны курсанта в другом училище, готовящем корабельных механиков.

Увы, буквально за месяц да выпуска вскрылась не такая уж, в общем, криминальная история о его романе с дочкой замначальника училища. Поскольку о свадьбе, учитывая любвеобильность девицы, и речи идти не могло, теоретически последствий не ожидалось. На практике же это означало, что, получив новенькие лейтенантские погоны, Рихард угодил в жуткую дыру на окраине Империи, и служить ему пришлось на ветхом крейсере типа «Корнет», доживающем последние годы перед списанием. С определенной точки зрения, это был плюс – непрерывно занимаясь ремонтом дышащих на ладан механизмов, которые постоянно ломались и требовали непрерывного присмотра, молодой лейтенант получил такую практику, о которой многие его коллеги постарше могли только мечтать. Не зря же те, кто служил на таких вот кораблях, получали впоследствии преимущество при назначении на новейшие корабли. Однако и тут карма Рихарда дала небольшой сбой. Крейсер должны были списывать уже через пару недель, когда пошел вразнос главный реактор, а система аварийного катапультирования не сработала. В подобной ситуации все бегут к спасательным шлюпкам, молясь, чтобы рвануло уже после того, как они отстрелятся от обреченного корабля. А вот Рихард, пренебрегая всеми уставами, побежал в обратном направлении и ухитрился-таки привести в чувство систему ручного управления катапультой. В результате реактор взорвался на порядочном удалении от корабля, но орден бравому лейтенанту вручали уже в госпитале – дозы излучения, которую он схватил, было достаточно на десятерых. Чудом было уже то, что его живым довезли до госпиталя, хотя тут, наверное, гены предков помогли – Олафссоны всегда отличались здоровьем.

Имперская медицина оказалась на высоте, и парень не только выжил, но и не стал инвалидом, однако с флота пришлось уйти. Как сказали врачи, еще одно серьезное облучение – и конец, даже чудо не спасет. Учитывая, что для механиков риск словить дозу всегда был велик, путь в летный состав для Рихарда оказался закрыт наглухо, а при штабе он, ненавидя бумажки, служить не захотел.

Однако в отставке молодой старлей с боевой наградой и отменными характеристиками просидел недолго. Всего через полгода он уже примерял новые погоны, и звездочек на них было даже больше. Озверевшему от безделья отставному офицеру предложили работать на таможне, и он согласился.

У него получалось. Неплохо, хотя и не блестяще, но получалось, да и дома, можно сказать – станция таможенного досмотра висела на орбите родной планеты Рихарда, и после смены он рейсовым челноком отправлялся прямиком в свое поместье. Да и режим не особенно напряжный, сутки на три. Единственно, слегка портило настроение, что по неофициальному табелю о рангах таможенная служба и МВД стояли на ступеньку ниже строевых частей, и это давало право военным космонавтам посматривать на таможенников чуточку свысока. Впрочем, во-первых, к подобному Рихард быстро привык и перестал обращать внимание, а во-вторых, местные хорошо знали, кто он и как сюда попал, и относились к героическому капитану с подчеркнутым уважением. И все вроде бы было хорошо, служба вошла в колею, стала привычной, даже брюшко, несмотря на регулярные тренировки, начало образовываться, и тут случилась абсолютно неожиданная ситуация.

Рано утром, фактически сразу после того, как Рихард заступил на свой пост, на его терминал упало сообщение от капитана патрульного корвета. Тот перехватил вышедший из червоточины грузовой корабль, который, спасаясь от пиратов, рискнул прыгнуть в нее и в результате абсолютно неожиданно оказался в центре Империи. Подобное, как слышал Рихард, случалось и раньше, пусть и редко. Была даже на этот счет типовая инструкция – отконвоировать, провести досмотр, а потом дать волшебный пендаль, чтобы убирался, откуда пришел. Незваных гостей в Империи не любили, хотя, конечно, не до смерти. По правде сказать, время от времени находились умники, которые предлагали не миндальничать с такими, а сразу стрелять, и только потом спрашивать, зачем прилетели. Как правило, к армии эти говоруны не имели никакого отношения, и профессионалы только крутили на такие предложения пальцами у виска.

Соответственно, в скором времени чужой корабль замер на силовых опорах досмотрового ангара, и дежурная группа готова уже была приступить к досмотру, когда случилось ЧП. Лайнер «Кастилия», совершая маневр стыковки, начал торможение при развороте слишком резко. Рихард, наблюдая за этим, только головой покачал – судя по всему, избытком профессионализма экипаж обременен не был. Да и лайнер этот… Ему сто лет в обед, на имперских линиях такие динозавры просто не встречались, а вот многие иностранные компании эксплуатировали подобные корабли чуть не до момента, как с них обшивка от старости слезать начинала. Сделают косметический ремонт – и вперед, а на то, что ресурс двигателей, систем управления и жизнеобеспечения уже вечность, как выработан, деликатно закроют глаза. А ведь корабль – это единый организм. У него, как у человека, почки откажут – а там, глядишь, и мозг умрет. Поймав себя на брюзжании, свойственном профессиональным механикам, Рихард желчно усмехнулся и принялся наблюдать за тем, как швартуется злосчастный лайнер.

А на лайнере, между тем, творилось что-то не то. Его стало раскачивать, маневровые двигатели включались вразнобой и, в результате, спустя несколько минут, движение корабля стало неконтролируемым. Вдобавок, его начало раскручивать вокруг своей оси, а это уже, по мнению Рихарда, было признаком серьезных неприятностей – махину таких размеров сложно раскрутить, но остановить вращение едва ли не сложнее.

Словно в подтверждение его мрачных мыслей, в ответ на запрос диспетчера с лайнера сообщили о неполадках в системе пространственной стабилизации, а секунд через пять и вовсе остановили двигатели – надеялись, очевидно, что силовые захваты таможенной станции сделают работу за них. Увы, это решение было принято слишком поздно, к тому же масса лайнера была вполне сопоставима с массой базы таможенников и, слишком грубая работа с силовыми захватами могла выйти боком. Пытаясь стабилизировать лайнер, станция рисковала сойти с орбиты.

Результат оказался закономерным. Несмотря на все усилия, лайнер смял причалы таможенной базы и проломил ей несколько отсеков. Хорошо еще, что при строительстве учитывалась возможность использования станции как орбитальной крепости третьего ранга, и она имела вполне адекватное силовое поле, частично погасившее удар. Однако проблем аварийный корабль натворил много, нарушив герметизацию и энергоснабжение базы.

В результате до той несчастной посудины руки дошли аж через несколько часов, и усталые таможенники постарались отделаться от нее побыстрее. А через три дня, когда Рихард вновь заступил на смену, ему сообщили о том, что в подсобном помещении возле того самого ангара обнаружены тела пяти человек. Откуда? А хрен его знает, но, учитывая, что с момента, как его покинул вынырнувший из червоточины корабль, блок не использовался и вообще не посещался, источник неприятностей был, что называется, налицо.

Взмокший от злости и предчувствия грядущих неприятностей, Рихард примчался к месту происшествия. Там уже собралась толпа народу, хотя, конечно, толпа – это громко сказано, на базе в смену работало всего-то два десятка человек, включая технический персонал и буфетчицу. Однако все здесь были в полном составе, так что Рихарду пришлось начальственно рыкнуть, чтобы его пропустили. Увиденное его не обрадовало – под слоем ветоши, сейчас уже частично отброшенной в сторону, лежали пять девушек. Совсем молодые, на вид лет по двадцать, ну плюс-минус пара лет, и на удивление хорошо сохранившиеся.

– Господи, совсем ведь молоденькие, – всхлипнула буфетчица, дородная пожилая женщина, единственный среди них штатский человек. Три других женщины, работавших на станции, держались спокойнее, во всяком случае, внешне – и погоны обязывали, и возрастом они были моложе.

– По команде доложили? – поинтересовался Рихард, склоняясь над телами.

– Так точно. Обещают через пару часов быть.

– Что так долго?

– В районе космопорта шторм, сектор закрыт для полетов, а гнать команду с другого порта они не видят смысла. Говорят, если за столько времени никуда не делись, то и сейчас не убегут.

– Ну-ну, – неопределенно отозвался Рихард. Что-то в лежащих его смущало, но что? То, что не начали разлагаться? Так в этом помещении, когда в ангаре нет кораблей, температура почти всегда ниже нуля. Нет, было что-то еще, неуловимо знакомое, но, в то же время, ускользающее от глаз. Рихард потер переносицу, задумался. То, что его насторожило, остальные просто не заметили. В чем разница между ним и подчиненными? Да в том, что он был единственным, кто служил в военном космофлоте, остальные его опыта и подготовки не имели. А если так, то…

– Медсканер сюда, быстро!

– Но ведь делали уже скан.

– Я кому сказал? Бегом! – прорычал капитан, надеясь, что показания этого прибора все же подтвердят его предположения, и не придется извиняться за резкость. Тем не менее, его тон, очевидно, произвел определенное впечатление, поскольку медсканер, квадратная пластиковая коробка с кучей висящих на проводах присосок появился как по волшебству. Быстрыми, отработанными еще в курсантские годы движениями прицепив несколько штук на голове и шее ближайшей девушки, Рихард поменял настройки сканера. Это была новая, не совсем привычная модель, но он справился, а секунд через пятнадцать все присутствующие уже с вытаращенными глазами любовались полученным результатом.

– Это что значит? – хриплым голосом спросил кто-то.

– Это значит, – не оборачиваясь, бросил Рихард, – что кое-кому пора на переподготовку. Живы они, живы.

– А…

– В локальном анабиозе лежат.

– И долго они так будут лежать?

– По идее, не более недели, дальше могут начаться необратимые процессы в мозгу. Правда, могут и не начаться, но лучше не рисковать. Сколько они уже лежат, не знаю, так что быстренько взяли их – и в медотсек. Бегом, бегом, что встали?

Час спустя все пять найденышей уже сидели в его каюте, дожидались следователей с планеты и пили чай. При этом, судя по тому, как девушки налегали на прилагающиеся к чаю бутерброды, голодными они были страшно. Вот только вели они себя не совсем адекватно – словно постоянно чего-то боялись, то ли того, что на них наорут, то ли просто ударят. Во всяком случае, на Рихарда они косились постоянно, и при этом вздрагивали, а то и голову в плечи вжимали, стоило ему сделать резкое движение или что-то сказать. Кончилось все тем, что Рихард плюнул про себя и вышел из кабинета – уж с уничтожением провизии они и без него справятся.

Полицейский бот прибыл чуть позже, чем ожидалось, и были явившиеся на нем криминалисты невероятно деятельны и напористы. Рихарду пришлось даже немного поумерить их пыл, напомнив, что раз нет тела – нет и дела, а раз так, то происшествие уже идет как внутреннее дело таможни. Те, правда, окрысились по поводу ложного вызова – ну да, тут уже было упущение Рихарда, слишком поздно отправившего соответствующие донесения. В общем, неизвестно, какой скандал бы разгорелся, если бы не прибывшие спецы из контрразведки. Те живо развели «младших братьев» по углам ринга, заявили, что забирают дело себе, и велели помалкивать о происшедшем. Полномочия на это контрразведчики имели, и, естественно, препятствовать им никто не стал. Зато потом, когда они, прихватив девушек, убрались, оскорбленные в лучших чувствах, таможенники и криминалисты дружно высказали все, что думают по поводу «этих снобов», и на базе этого не только моментально нашли общий язык и помирились, но и вообще расстались весьма довольные друг другом. Тем более, у Рихарда было в заначке несколько бутылок хорошего коньяку, которые они тут же и приговорили.

А неделю спустя Рихарда вызвали для разговора в неприметное здание, стоящее на окраине столицы планеты. Абсолютно неприметное, офис, каких много, ноль архитектурных излишеств и полная безликость. Именно здесь и располагалось центральное управление государственной безопасности, одним из подразделений которого была контрразведка.

Надо сказать, приняли таможенника максимально вежливо. Не мариновали в коридорах и приемных, а встретили у входа, и молодой человек спортивного вида в неброском, но качественном костюме сразу же провел его до места назначения. А уж там, в небольшом и каком-то на диво уютном кабинете невысокий толстячок, представившийся полковником Сидоровым, сразу взял быка за рога.

Для начала он, выложив на стол ворох трехмерных фотографий, поинтересовался, узнает ли Рихард корабли, изображенные на них. Таможенник опознал гостя, подкинувшего им свинью, без особого труда, хотя как раз те фото, на которых был изображен этот корабль, отличались на диво паршивым качеством и были сделаны с не особенно удачных ракурсов. Как пояснил удовлетворенно хмыкнувший полковник, они были сделаны пилотами истребителей во время преследования корабля, подозреваемого в пиратстве.

Теперь пришел черед Рихарда бессильно развести руками – по этому кораблю у него просто-напросто не было сведений. Полковник успокоил таможенника, объяснив ему, что претензий не имеет – информация и к ним-то попала только вчера, после чего спросил, не заметил ли капитан на этом корабле каких-либо странностей. Рихард, почесав затылок, признался, что особых странностей не заметил, для своего типа – стандартный корабль, со стандартной же, хотя и довольно редко встречающейся модернизацией.

Услышав о модернизации, полковник удивленно приподнял брови и поинтересовался, в чем она заключалась, на что получил исчерпывающий ответ профессионального механика – в двигателях. Дело в том, что на старый корпус были установлены маршевые двигатели на два поколения моложе, чем стояли изначально, благо все гнезда креплений оставались стандартными. Соответственно, и ускорение, которое мог развить корабль, увеличилось почти вдвое, и дальность гиперпрыжков как минимум в три раза. Однако все тут было, что называется, законно, и с формальной точки зрения подкопаться оказалось не к чему.

Узнав о том, что корабль, который предстоит активно разыскивать, имеет теперь еще и чрезвычайно высокую автономность, Сидоров приуныл. Предложив гостю чаю и прихлебывая густой, почти черный напиток, он честно признался, что в нынешней ситуации даже не может себе представить, как ловить столь шустрого пирата. Тем более что неизвестно вдобавок, где его искать. И тут же наткнулся на удивленный взгляд собеседника. Как это неизвестно, а маяк?

Вот тут и выяснилась интересная подробность. Согласно инструкции, корабли, попавшие в пределы Империи через червоточины, подвергались не только таможенному досмотру. В случае, если они вызывали подозрение у работника таможенной службы, на них было положено в тайне от команды корабля устанавливать маяк. Какие подозрения? А черт их знает, про это уточнений не было. Лично ему, Рихарду, подозрительным показался сам факт столь необычного появления чужого корабля поблизости от имперской планеты. Правда, мощность маяка не столь велика, как хотелось бы, и поймать сигнал можно лишь в пределах системы, но все легче.

Полковник, узнав эту новость, тут же повеселел, заверил, что да, у Империи свои люди, равно как и свои корабли, много где имеются, и быстро свернул разговор. Наверное, ему не терпелось передать информацию наверх… Рихард тоже не кипел энтузиазмом находиться в этих гостеприимных стенах дольше необходимого, и только уходя, поинтересовался – а где те девушки, которых он лично реанимировал, и что с ними будет дальше? А то ведь мы в ответе за тех, кого приручаем.

Полковник равнодушно пожал плечами и ответил, что девушки накормлены, напоены, успокоены и допрошены. Больше они его ведомство не интересуют и переданы в лагерь для перемещенных лиц, поскольку ни одна из них гражданкой Империи не является. Рихард кивнул – уж ему-то правила по долгу службы были известны. В случае, если иностранец, не совершивший преступлений, уголовно наказуемых в Империи, помимо своей воли оказывался на ее территории и не имел финансовых возможностей вернуться домой, его отправляли в лагерь для перемещенных лиц, и там он мог заработать себе на проезд. Как? Да мало ли, в Империи всегда было немало мест, где нужны лишняя пара крепких рук и голова на плечах. Многие, кстати, так и приживались потом, получали имперское гражданство… Вот только этим соплюхам придется там несладко.

В общем, домой в тот вечер Рихард вернулся, сопровождаемый оравой из пяти лиц женского пола. Давно он так не краснел, оправдываясь перед родителями, и давно не чувствовал себя нашкодившим мальчишкой.

К его удивлению, мать восприняла ситуацию достаточно сдержано, а отец и вовсе хлопнул его по плечу и сказал, что рад видеть сына взрослым. А гостей… Гостей пускай размещает, поместье большое, места достаточно.

Надо сказать, именно после того случая полоса неудач в жизни Рихарда постепенно сошла на нет. Через месяц после тех событий он получил приглашение работать в имперской службе безопасности – видимо, кому-то там, наверху, очень понравилась предусмотрительность молодого таможенника. На новом месте он пришелся ко двору, сделал карьеру, не головокружительную, но вполне пристойную, и в конце концов дослужился до генерал-лейтенанта. Но это, равно как и его роман с одной из случайных подопечных, закончившийся, в конечном итоге, свадьбой и долгой, счастливой жизнью, совсем другая история. А вот для некоего Хорхе Розеро все только начиналось, хотя сам он этого еще не знал.


Конфедерация. Звездное скопление NGC6231 в созвездии Скорпион.

Звезда RR Скорпиона. Пограничная база «Робинсон-Брава».

Два с половиной года до текущих событий.


База «Робинсон-Брава» на границе протектората Великой Британии и Французского Алжира была непримечательным местом. Даже самый большой грузопоток в скоплении NGC6231, проходящий через подконтрольный транспортный узел, не делал ее более заметной, чем прочие пограничные базы. Разве что патрульных звеньев было побольше, да пилоты дебоши устраивали почаще.

Старослужащие на прибывшее молодое пополнение или как они цинично их окрестили – «свежее мясо» – не обратили внимания, разве что дамская часть удостоилась некоторых заинтересованных взглядов. И то лишь некоторых, потому как обслуживающего персонала женского пола на «Робинсон-Брава» было в достатке, и менять постоянного партнера для местных было чревато лишней нервотрепкой. Перевести на новое место службы – не переведут, а терпеть бывшую пассию, превратившуюся в фурию, мало кто желал.

Впрочем Сашку это вообще никак не коснулось. Если она и удостаивалась взглядов, так или мимолетно-любопытных – что это за попугай к нам прилетел, или недоуменно-саркастических: а у этого индивидуума мозги вообще есть, чтобы на военную базу в таком виде прибыть. Единственно ей, как родной, обрадовался первый лейтенант, в обязанность которого входило во избежание путаницы и повторения назначить желторотым новичкам позывные. Увидев девушку, он с неподдельным счастьем заулыбался и, откинувшись в кресле, довольно воскликнул:

– Хоть с вами голову ломать не придется! – и, сверившись с бумагами, сообщил: – Второй лейтенант Кингстоун, ваш позывной будет Черри[23]. Уж очень оно вашему внешнему виду соответствует.

А дальше потянулись недели и месяцы, заполненные рутиной. Новичков разбросали по звеньям, приписав ведомыми к служащим второй срок конвойщикам, и начали обучение.

Каждую смену, раз за разом, едва начинался разгон установки для открытия перекидного канала, две конвойных пары зависали в стороне и терпеливо ждали, когда из гипера вынырнет очередной дальний грузовоз или каботажник из своих. А потом так же держась параллельно его курсу, сопровождали судно для таможенного досмотра или в заправочный, или как его еще называли на местном сленге «наливной» терминал, если тот следовал дальше.

День за днем было одно и то же. Чуть ниже и правее ведущий, а вокруг бескрайняя чернота космоса. Где-то там позади, едва заметное пятно коричневого газового гиганта, почти неразличимого из-за неяркого света далекого красного карлика – местного светила. В стороне, словно рождественская елка разноцветными огнями, посверкивает небольшая пассажирская станция. За ней, будто пытаясь заслониться, вращается военная – «Робинсон-Брава». Не такая нарядная, как гражданская, однако тоже не лишенная пусть и скупой привлекательности. Слева, параллельно курсу проплывает грузовоз компании «Isaiah-madjestic» с ее ярким логотипом на борту. Словно тут в открытом космосе есть кому это название прочесть. Завтра на его месте может оказаться лайнер «Скай-уолтфри» или тонажник «British Petroleum», а может и контейнеровоз «MSC Napoli». Но неважно кто будет следующим, главное, что все прочее оставалось неизменным. Те же вахты четыре раза по шесть часов, а потом сутки отсыпного и выходной. Те же лица: сменщики, технари в ангарах… даже официантка в кафешке малазийской кухни, куда порой Сашка забегала в свободные дни перекусить вместо столовки, обслуживала одна и та же. Именно от этого однообразия уже через полгода захотелось выть и лезть на стены. К тому же ведущий – капитан Брендон Иванкович – достался ей настолько занудный, что от его размеренных, а главное постоянных нотаций мозги разжижались до кисельного состояния.

В тот момент, когда срабатывал предупредительный сигнал, что разгон через четверть часа, Иванкович начинал методичную проверку драккара, заставляя Сашку выполнять вслед за собой. А то неусыпной заботы техников вокруг корабля было мало!

– Проверить силовую установку, – монотонно начинал он, и тут же сам себе отвечал: – Норма, – и ждал отклика от Александры.

Если отзыв запаздывал, терпеливо повторял, что проверяет. После положительного ответа, следовало:

– Наружные ИК-камеры? В порядке.

– В порядке.

– Поле? Пятьдесят три процента от полного…

Как-то Сашку дернул черт за язык назвать цифры отличные от показаний приборов, и значений капитана. Господи, как он нудел! Как гундел, по третьему разу повторяя свои нотации, что девушка прокляла все на свете. Ту вахту она надолго запомнила!

Поэтому ответ от нее последовал:

– Пятьдесят три процента от полного, – и никак иначе.

Вот и сегодня все как обычно – раздался сигнал в шлемофоне, а спустя ровно пять секунд (Александра с каким-то мазохистским удовольствием бросила взгляд на хронограф, который послушно отсчитывал время) послышался голос капитана: «Проверить силовую установку…».

Девушка отвечала автоматически, уже почти не задумываясь о том, что произносит.

– Норма… Норма…

– В порядке… В порядке…

Абсолютное разжижение мозгов. Не о таком месте службы мечтают курсанты, когда покидают стены академии – им хочется славы, приключений, риска, а не рутины и серости заштатной базы.

Но вот проверка завершена. Сейчас хронометр отсчитает следующие пять минут, которые пройдут в тишине, нарушаемой лишь дыханием пилотов, а потом канал начнет мерцать, раз за разом увеличивая интенсивность свечения, чтобы в какой-то момент ослепительно вспыхнуть и явить черноте космоса очередную уродливую конструкцию, именуемую транспортным безатмосферным пилотируемым кораблем, в простонародье называемом «коробкой».

На этот раз из гипера вывалился транспортник компании «Доу Кемикал»…

В какой момент все пошло не так, Сашка не поняла. Вроде бы стальная трубчатая конструкция, меж связями которой при абсолютном нуле в цистернах находился замерзший до каменного состояния хлор, казалось прочной.

Несмотря на то, что производство опасное, такого барахла как хлор по всей галактике было завались. Его размещали на отсталых планетах, в заштатных секторах и возили зачастую на последней рухляди. Это, как потом они узнали, поломка корабля была чисто технической, от изношенности оборудования, но в тот момент, когда по инерции проплывающий через ворота корабль стал разваливаться прямо на глазах, было не до того.

Предупреждающий крик в шлемофоне раздался со стороны первого лейтенанта Кордобы – второго ведущего – сопровождающего корабль с правой стороны. А потом Сашка увидела, как гигантские стойки, из труб полутораметрового диаметра стали ломаться как спички, а несдерживаемые больше каркасом цистерны, шарами повалились из своих секций.

Первый приказ Иванковича был произнесен все тем же спокойным голосом.

– Выполнить удаление от объекта на пять миль. Вектор: два, пятнадцать на тридцать восемь.

Поначалу Сашка не поняла, что это относится к ней. Она заворожено смотрела, как шарообразные цистерны насаживаются на обломки торчащих труб, словно бабочки на булавки, как проминаются и гнутся, а затем лопаются их стенки. А из них наружу сыпятся желто-зеленые глыбы замерзшего хлора.

– Черри, мать твою растак! Вектор: два, пятнадцать на тридцать восемь. Удаление пять миль. Выполнять приказ!

Теперь приказ капитана звучал не столь бесстрастно.

Девушка, очнувшись, послушно отвела драккар на указанное расстояние, теперь уже безопасно наблюдая за набиравшим обороты крушением.

Эфир заполнился голосами, отдающими команды. Кто-то орал истошно «мейдей» – наверное пилоты грузовоза, другие требовали убрать его от ворот, скоро должен прибыть следующий корабль – на этот раз пассажирский лайнер с семью тысячами душ на борту. И Сашке пришлось, переключить тумблер на одиночный канал, чтобы слышать только пилотов драккаров.

А там в эфире уже слышался мат. Кордоба в несовсем цензурных выражениях докладывал, что на транспортнике сработала автоматика и, едва появилась угроза взрыва, сбросила реактор в космос.

У грузовозов основные двигатели устанавливались сзади, а буксировочные и маневровые – спереди. И автоматический отстрел всегда производился назад, чтобы одновременно придать кораблю дополнительную инерцию и толкнуть вперед, удаляя от опасного соседства. Только вот беда, все произошло не совсем вовремя. Стараясь увести транспортник от ворот, пилоты уже включили маневровые двигатели, и вместо того, чтоб получить толчок в нужную сторону, корабль еще сильнее закрутило, вываливая оставшиеся в нем цистерны в космос, а сброшенный реактор срикошетил от одной из платформ разгонной установки и вернулся назад, интенсивно паря выхлопом – слишком старым и изношенным он был. А судя по количеству отработки, скопившейся в камере, а так же по интенсивности, с которой та рвалась наружу, существовала высокая вероятность, что еще чуть-чуть – и он пойдет в разнос.

Сашка еще успела подумать: «Вот народ убирать-то замается!», - как реактор, хаотично вращаясь, столкнулся с огромной глыбой хлорного льда, и его высокотемпературный выхлоп вмиг испарил едва ли не половину. Через секунду полыхнуло так ярко, что светофильтры, опоздав на какую-то долю секунды, не смогли полностью защитить глаза. Проморгавшись, Сашка увидела эпическое зрелище – возле грузового корабля вспухало зеленоватое подсвеченное изнутри ослепительно-белыми вспышками облако. Тут же запищал радар, зафиксировавший разлет огромного количества металлических обломков. Но, прежде чем девушка успела среагировать, один из них ударил по защитному полю драккара. Хорошо еще, что был он легким, иначе и без того слабая не выведенная на полную мощность защита, могла не выдержать. Но повезло – только тряхнуло знатно, аж зубы лязгнули.

И тут, разорвав какофонию приказов и помех в эфире, прозвучал предупреждающий сигнал – скоро будет открыт канал перехода из гипера, а разгонные ворота вновь начали едва заметно мерцать.

– Бабушку вашу всем полком! – раздался голос первого лейтенанта Кордобы – Пассажирское корыто на подходе раньше срока на полчаса!

И тут было от чего ругаться. При выходе из гиперпространства или при входе в него, объект должен был иметь определенную скорость, которую он будет сохранять на протяжении всего пути. Замедлиться корабль просто не мог – начиналось неконтролируемое выпадение из устойчивого гиперпра в привычную по законам физики реальность. Только выпадение из канала могло происходить частями, кусок тут – кусок там… Вид потом у таких обломков был, словно невидимым ножом отрезали – гладенькие такие, ровненькие, но хаотично расположенные. А возможен был провал в червоточину – эдакое подпространство в гиперпространстве. Ученые до сих пор ломали головы, пытаясь выяснить закономерность их появления, потенциал существования как подпространства в гипере, тогда как они сами при этом являются «природным» гиперканалом… Много еще чего ученые не могли объяснить, а всем остальным приходилось с этим сосуществовать и даже этим пользоваться.

Так вот, скорость в гипере должна была быть или постоянной, или увеличиваться, но ни в коем случае не уменьшаться, и в пределах канала, корабль не имел возможности резко маневрировать. Чтобы изменить курс, необходимо было позаботиться заблаговременно, желательно еще до начала прыжка, загнав все в компьютер и еще «на берегу» просчитав все несколько раз.

И теперь к воротам с той стороны прибывал пассажирский лайнер, который по понятным причинам не имел возможности ни затормозить, ни перенацелиться на другие ворота.

Иванкович быстро доложил на базу о случившемся, а Кодоба, параллельно общавшийся с кем-то из операторов, потребовал, чтобы к месту аварии в течение пяти минут прибыли буксировочные модули. Необходимо было спешно расчистить приемную площадку перед воротами.

– Буксиры будут на месте через двадцать минут, – получил он в ответ.

– А у нас через десять тут лайнер будет! – ярился первый лейтенант.

Но что ему могли сказать с той стороны?! Быстрее возможного отлично защищенные, но медлительные буксиры не прибудут, а лайнер в нарушение правил подошел к переходу раньше положенного, тем самым усугубив и без того непростую ситуацию.

Обломки же грузовоза, разорванные от взрыва и еще целые цистерны, катапультировавшиеся в спасательном модуле пилоты, и по-прежнему парящий наполовину разрушенный реактор, вращались по непредсказуемым траекториям. И было неизвестно, в какой момент замерзшая желто-зеленая глыба столкнется с реактором или попадет под его раскаленный выхлоп, и произойдет новый взрыв. Причем рвануть могло так, что не только от грузовоза и пилотов ничего не осталось бы, но и от самих разгонных ворот. А там, с той стороны, семь тысяч человек на борту…

Дальнейшее промедление было уже смерти подобно.

Сашка едва успела заметить, как драккар ее ведущего выбросил ярко-алые струи огня, и тяжелая машина рванула в мешанину обломков. В оцепенении, невольно опасаясь сделать лишний вдох, она наблюдала, как Иванкович по наикратчайшей, практически убийственной траектории, ведет корабль к кувыркающемуся реактору.

В эфире послышался голос Кордобы.

– Зацепил! Держу!

Сашка касанием сместила обзор на экране, чтобы вся картина происходящего отображалась целиком. Там, среди обломков, зацепив вспомогательным силовым захватом, годным разве что для подтягивания мелких грузов, Кордоба взял на буксир спасательный модуль с пилотами и теперь осторожненько, стараясь не делать резких рывков, вытаскивал из кутерьмы.

Меж тем капитан добрался до реактора. Захватить его пока никак не удавалось, и все что оставалось, так это отклонять хлорные глыбы от струи пара, да выдавливать силовым полем корабля прочь из ледяного скопления.

Девушка прерывисто вздохнула, пытаясь унять волнение. Она понимала, что сейчас ведущие рискуют своими жизнями, спасая всех. А они… Другой ведомый точно так же висел на границе парящих обломков и не осмеливался сунуться вглубь.

Разгонная установка вспыхивала все ярче и чаще, невольно притягивая к себе взгляд. И уже по интенсивности свечения Сашка могла сказать – у них в запасе есть не более пяти минут. А буксиры будут только через пятнадцать, со станции только что доложили об их расстыковке… Нужно было срочно что-то предпринимать. Возле одной из разгонных пластин зависла одна из погнутых цистерн, причем так неудачно, что вывалившийся из гипера лайнер обязательно зацепит ее одним из маневровых двигателей и… Что будет после «и» Сашка уже видела. Его развернет, швырнет на разгонную установку…

И она решилась. Врубив силовое поле на полную мощность и, поставив сигналку на помехи сбоку и сзади, осторожно стала протискиваться меж кувыркающимися кусками металла. Траектория выходила сумасшедшей, как у свихнувшегося шмеля. Рывок вправо, вниз, снова в сторону… Прозвенел зуммер, сообщая, что она зацепила полем какой-то обломок. Опять вверх! Влево!.. Перегрузка накатывала скачкообразно, то вдавливая в ложемент, то заставляя едва ли не повисать на ремнях.

В метаниях прошла почти целая минута, а девушка даже толком не приблизилась к злополучной цистерне. А установка уже мерцала, не переставая, промежутки между вспышками глазом почти не замечались. Следовало торопиться.

Сашка потянула штурвал на себя, а потом, едва успевая, качнула влево – вправо. Драккар послушно задрал нос, нырнул влево, выровнялся. Еще один кувыркающийся обломок остался позади.

Ее танцы заметил оператор с базы. Дав предупреждающий сигнал, он потребовал прекратить самодеятельность и убираться прочь. Однако Сашка проигнорировала его. Заложив еще пару головокружительных виражей, она наконец-то преодолела половину пути. Но впереди оставалось еще столько же.

Время убегало как песок сквозь пальцы. Еще немного, и уже ничего нельзя будет сделать. Установка светилась ровно, без вспышек, а значит, максимум еще пара минут – и лайнер вынырнет из гипера. В том, что его двигатели зацепят цистерну, не оставалось никаких сомнений. Отсюда Сашке это прекрасно было видно. Хлор мгновенно превратившись в газ сдетонирует от выхлопа дюз и если не разворотит ворота сам, то их обязательно разрушит потерявший управление корабль. Те схлопнутся, отсекая невышедшую большую часть лайнера, и у находящихся на борту людей не будет даже тысячной доли шанса уцелеть. Никто просто не успеет добежать до спасательных модулей, если только сию секунду не сидит в них. Жертвы будут огромными! Да и сама девушка, если в ближайшую минуту ничего предпримет, тоже погибнет. Схлапывающиеся ворота штука хитрая – могут как водоворот, затянуть жертву в гипер, а могут просто смять перегрузками кораблик, словно он выполнен из оберточной бумаги, и оставить снаружи.

Чтобы унять невольную дрожь Александра глубоко вздохнула и, выкинув все мысли из головы, положилась только на инстинкты. Если суждено – она выживет и может даже выполнит то, что задумала, а если нет… То одним трупом из семи тысяч больше, одним меньше, какая разница?! Сейчас самым главным было, чтоб не сработала блокировка от перегрузок. Вот тогда у нее будет шанс.

Все что происходило дальше, Сашка толком не запомнила. Разве что в память врезалось как пот застил глаза, а губы, когда они их облизывала, были солеными. Сумасшедшее мельтешение на экране… Постоянные встряски от столкновений… Резкое торможение, до цветных пятен в глазах и резкой боли в груди, и несколько упущенных впустую мгновений, пока она соображала, что это такое огромное, наверное, почти в три раза больше, чем ее драккар, перед ней.

Цистерна была гигантской. Огромный мятый стальной шар, с неприятного цвета льдом внутри. Из разрывов сыпалась мелкая ледяная крошка, радужно искрясь в свете установки.

Прозвучал сигнал, и начался обратный отсчет. Они-то и заставили Сашку критически оценить ситуацию и все ее прежние намерения. С расстояния она не предполагала, что размеры цистерны и ее корабля несоизмеримы, утянуть цистерну сквозь мельтешащие обломки, как сделал это Иванкович, теперь не представлялось возможным. Просто силовой захват не выдержит. Да и за что его цеплять? За лед?

Оставался лишь один вариант. Сняв защитное поле, хотя система управления предупреждающе заверещала и попыталась врубить его обратно, девушка осторожно сманеврировала до самого большого разрыва в обшивке и помалу сдала вперед, пока не уперлась носом корабля в лед. И даже пару раз качнула туда-сюда драккар, чтобы тот понадежнее притерся, а потом осторожно включила маршевые двигатели и увеличивала тягу до тех пор, пока те не вышли на полную мощность.

Поначалу ничего не происходило, но потом шар все же сдвинулся с места и медленно-медленно поплыл вперед. Предупреждающе пискнула система управления, сообщая о перегрузке в ходовой части. Обратный отсчет до открытия ворот миновал пятый десяток и теперь стремительно бежал вперед.

Александра закусила губу, чтобы не закричать и, наплевав на уже вопящую систему управления, перебросила остаточную мощность силовой установки на движки, обесточив все остальное. Только бы все получилось, только бы они выдержали, только бы она угадала с точкой приложения силы! А главное, чтобы оставшийся в хвосте хлор не попал под выхлопную струю. О вращавшихся вокруг обломках, об отсутствии силового поля, без которого ее могло превратить в решето, она уже не думала.

Когда в шлемофоне прозвучало механическое:

– Три. Два. Один. Внимание! Открытие канала. – Она была уже достаточно далеко.

Вынырнувший из гипера лайнер, вспорол усиленной кормой, словно волнорезом, мелкие обломки и мусор. Оттолкнул боками оставшиеся цистерны, словно те были шарами для боулинга, и, получив при этом несколько крупных вмятин, и даже пропоров с одной стороны обшивку и стравив в космос воздух из внутренних отсеков, все-таки благополучно миновал ворота.

Система управления драккара, последний раз предупреждающе взвыв, погасла, оставив его безжизненно болтаться среди обломков. Сашка обмякла в кресле ни живая, ни мертвая, не совсем веря, что уже все позади. Казалось, сердце до сих пор норовит выскочить из груди и стучит где-то в районе горла. В ушах по-прежнему звенело, а перед глазами, несмотря на умершие мониторы до сих пор стояла огромная покореженная цистерна.


Как ее доставляли на базу, девушка сознавала смутно. Разве что опьяняющий глоток воздуха, когда техники откинули колпак, и бледный, но безумно злой Иванкович впереди всех. Это он первым залез извлечь Сашку из кабины, трясущимися руками, отстегнул ремни безопасности и стянул шлем с ее головы. Потом, сжав ладонями ее щеки, он посмотрел в непонимающие глаза и прорычал:

– Идиотка, в следующий раз за такие выкрутасы я тебе башку оторву! – и крепко прижал к себе.


За свой «подвиг» Сашка получила первую награду, месяц отстранения от полетов и дисциплинарное взыскание без занесения в личное дело.


ГЛАВА 8 | Герой чужой войны | ГЛАВА 10



Loading...