home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава шестая

— Зачем ты это делаешь? — спросил Дуги. Камелия мыла окна, а он подошел сзади, прижался к ней и схватил грудь обеими руками.

— Окна грязные, — решительно сказала она. — В них ничего не видно.

— Раньше, до тебя, я никогда не вставал днем, не говоря уже о том, чтобы выглядывать в окна, — усмехнулся Дуги, пощипывая ее соски и пряча лицо в ее волосах. — Может, лучше займемся любовью?

— Ты когда-нибудь думаешь о чем-нибудь другом? — Камелия бросила тряпку в корзину. Дуги заводил ее даже тогда, когда просто был рядом. Но сейчас она думала над тем, как сделать комнату более уютной, особенно теперь, когда наступали холода. С их первой встречи прошло уже около двух с половиной месяцев. — Нам надо покрасить комнату, сделать ее красивой. Днем здесь просто ужасно.

Камелия тщательно убрала комнату, используя огромное количество хлорки и других моющих средств. Хотя кухня и стала выглядеть намного лучше, в комнате изменения были почти незаметны. Камелия мечтала о том, как покрасит стены в белый цвет, а на пол положит оранжевый ковер, о больших подушках и картинах на стене. Все же Камелия внесла кое-какие изменения: накрыла страшный борт кровати красной скатертью, повесила китайский фонарик на лампочку, чтобы немного приглушить свет, а два больших плаката со знаками зодиака закрывали самые ужасные пятна на стенах. Но все равно этого было мало.

Дуги расстегнул молнию у нее на джинсах и запустил руку внутрь, перебирая пальцами волосы внизу.

— Зачем красить стены, если вместо этого я могу тебя ласкать, — прошептал он. — Я лучше буду смотреть на твой зад, чем на стены!

После первой ночи с Дуги жизнь Камелии перевернулась с ног на голову. Если бы она сама поговорила с мисс Пит в тот вечер, а не передавала сообщение о том, что она у Сьюзан, возможно, она все еще жила бы в Арчвей-Хаус и работала в «Питер Робинсонс». Но мисс Пит что-то заподозрила, увидев записку Розы. Она позвонила миссис Коннор, матери Сьюзан, и узнала, что Камелии там не было.

Когда следующим вечером Камелия пришла домой, мисс Пит вызвала ее в гостиную для серьезного разговора.

— Только не ухудшай свое положение еще большей ложью, — выпалила она, когда Камелия пыталась оправдаться тем, что Роза оставила не то сообщение. — У меня большой опыт общения с подростками, и я знаю, что ты не была ни у одной из своих подруг. Ты провела ночь с мужчиной. Более того, ты не вышла сегодня на работу.

Если бы мисс Пит только прочитала лекцию об опасности забеременеть, о венерических заболеваниях и о том, что глупо вступать в интимные отношения с едва знакомым мужчиной, Камелия, возможно, перестала бы думать, что эта пожилая женщина заботится только о своей шкуре. Но мисс Пит заявила, что если этот парень не придет в Арчвей-Хаус, чтобы познакомиться с ней, тогда Камелия будет сидеть под замком целый месяц.

— Если он хороший парень и заботится о тебе, то не будет возражать, — строго сказала мисс Пит, давая понять, что на меньшее она не согласна. — Тебе только семнадцать, и я отвечаю за твою безопасность, пока ты здесь живешь.

Камелия не могла смотреть мисс Пит в глаза. Она молча уставилась в потолок, отказываясь даже извиниться, а не то чтобы согласиться с предъявленным ультиматумом. Она не могла представить, как длинноволосый Дуги, в узких штанах и ковбойских сапогах, вежливо ожидает в холле встречи с их комендантом. Для него это было бы все равно, что работать на стройке или ходить в церковь.

На следующий день Дуги ждал Камелию после работы. Он был похож на рок-звезду в черной безрукавке и обтягивающих джинсах с большим ремнем.

— Что происходит? — спросил он сердито. — Вчера вечером я позвонил в общежитие, хотел поговорить с тобой, но какая-то женщина сказала, что я должен прийти познакомиться с ней. Что она о себе возомнила?

Камелия рассказала обо всем, что произошло. У нее было ужасное настроение. Мисс Пукридж отчитала ее за то, что она не пришла на работу, а Камелия не смогла придумать объяснения.

— Уходи из общежития, — решительно сказал Дуги. — Эта старая карга не имеет права приказывать тебе, с кем встречаться, а с кем нет. Я и не подумаю к ней идти.

Камелия не могла собраться с мыслями. С одной стороны, она была уверена, что влюблена в Дуги, а с другой — внутренний голос говорил ей, что надо все хорошенько обдумать, прежде чем бросаться в омут с головой. Она так мало знала о Дуги, а его образ жизни был таким странным.

— Не мог бы ты надеть что-нибудь приличное и прийти туда хотя бы один раз? — спросила Камелия. — Для меня это очень важно.

— Я не понимаю, для чего, — усмехнулся презрительно Дуги, — она только посмотрит на меня и решит, что я тебе не пара. Она синий чулок, я знаю об этом, хотя даже ее не видел. Как ты решишь, так и будет. Или ты переезжаешь ко мне в нору и будешь моей цыпочкой, или давай расстанемся прямо сейчас.

Он повернулся и пошел сквозь толпу, идущую к станции Оксфорд-Серкус. Камелия посмотрела на его узкие бедра, черные волнистые волосы, сияющие в лучах вечернего солнца, и почувствовала, что слабеет от страха его потерять.

— Дуги! — окликнула она, локтями пробивая к нему дорогу через толпу. — Не уходи вот так!

Камелия догнала его только на улице Риджент-стрит.

— Пожалуйста, не сердись на меня! — взмолилась она, хватая его за руку. — Я хочу быть твоей девушкой. Просто мне немного страшно.

— Чего ты боишься? Я только хочу, чтобы нам было весело.

Камелия хотела признаться, что переживала по поводу того, что мисс Пит и мисс Пукридж разочаровались в ней, но знала, что Дуги будет только насмехаться над этим.

— Я не знаю, — сказала она тихо. — Просто после нашей встречи все пошло наперекосяк.

Дуги взял ее за руки и притянул к себе. От него приятно пахло, он был горячим, а черные глаза чуть не испепелили Камелию.

— Я позабочусь о тебе. Ты должна быть со мной.

Он целовал ее страстно и долго, не обращая внимания на любопытные взгляды прохожих. Когда он наконец отпустил ее, то взял ее лицо в обе руки.

— У тебя же в эту субботу выходной? — проговорил он. — Собирай вещи, бери такси и приезжай ко мне. Ты говорила, что любишь меня, так докажи это.

Всю неделю Камелия была словно в бреду. Сьюзан и Кэрол уговаривали ее не спешить, Маделин же, наоборот, подбадривала.

— Иди к нему, если ты этого хочешь, — сказала она убежденно. — Мисс Пит такая же, как и мои родители, — она не хочет, чтобы кому-нибудь было хорошо и весело. Может быть, ничего и не получится, но ты будешь жалеть, если не попробуешь. В Бирмингеме мне пришлось бросить парня по имени Колин из-за того, что родители не одобряли мой выбор. С тех пор еще никто мне так не нравился.

Камелии не хватило смелости поставить в известность мисс Пит или даже попрощаться с ней. Увидев, как в субботу утром мисс Пит уходит в магазин за покупками, Камелия упаковала свои вещи в чемоданы и поймала такси. Роза, Маделин и Венди обняли ее и просили не пропадать, но по их глазам было видно: они знали, что больше не увидятся с ней.

Камелия не думала о том, что означает этот переезд к Дуги. Ее больше волновало то, как она будет стирать свои вещи и где их сушить. Вскоре она узнала, что стиль жизни Дуги не похож на тот, к которому она привыкла.

В его жизни не было рутины, время для него ничего не значило. Когда он уставал, то спал, вставал тогда, когда хотел, ел на ходу и ненавидел конформизм.

Иногда Дуги был на удивление внимателен. Над нишей он приделал перекладину, на которой Камелия могла бы вешать белье. Через четыре дня после переезда он нашел врача, который выписал Камелии противозачаточные таблетки. Стоило ей только пожелать чего-нибудь — шампунь или банку кофе, как Дуги тут же это приносил.

Не прошло и двух недель после переезда, как Камелию уволили из «Питер Робинсонс». Она опаздывала на работу четыре дня подряд, приезжала с темными кругами под глазами. Она оправдывалась, говорила, что больна, но не смогла предоставить справку, и тогда ее рассчитали.

Дуги обрадовался.

— Я научу тебя, как зарабатывать в три раза больше, чем они тебе платили, — говорил он, смеясь над ее заявлениями о том, что ей нужны собственные деньги. — Не волнуйся, крошка, жизнь — это не только работа.

Позже Камелия узнала, что его слова были истиной. Как только прошло беспокойство, она поняла, что жизнь — это вечный праздник. Летом они курили марихуану, слушали рок-музыку, занимались любовью, вечера просиживали в парках с друзьями Дуги, гуляли по бутикам на Карнаби-стрит, а ночью посещали клубы и бары.

Друзья Дуги были такими, какой хотела быть Камелия. Они много смеялись, со знанием дела говорили об экзотических странах, музыке и поэзии. Они не принимали никакой формы власти. Только любовь и ощущения имели для них значение. Камелию тронуло то, как они приняли ее в свою компанию — в длинные обсуждения, сумасшедшие одежды и загадочную идеологию.

Камелия заволновалась, когда узнала, что деньги, которыми Дуги сорил направо и налево, поступали от продажи наркотиков, но потом даже стала гордиться этим.

Днем они были одной из пар «детей цветов». Их невозможно было отличить среди тысяч таких же парней и девушек, гулявших по Вест-Энду. Но с наступлением темноты Дуги надевал вельветовые штаны, прозрачную рубашку, кожаные ботинки и становился «деловым человеком», которым все восхищались. С ним искали встречи, его уважали. Камелия была его украшением, его правой рукой. Но она также отвлекала внимание и следила за тем, чтобы был продан каждый пакетик с наркотой, спрятанный в ботинках, складках брюк и в карманах. Пояс с деньгами Дуги носил под рубашкой.

Походив вместе с Дуги из одного клуба в другой, Камелия стала понимать разницу между словами «туристы» и «головы». Первые платили двойную цену, последние же могли быть опасны, если товар окажется не очень хорошим. Камелия научилась определять особенности наркотиков и попробовала все их виды, возбуждающие и успокаивающие: «черный африканец», «ливанское золото», «марокканец», «отрава дурбан», ЛСД и травку. Она могла определить переодетого полицейского на расстоянии ста метров и ускользала от них так же быстро, как и Дуги.

Они вертелись повсюду: в «Клубе 100» на Оксфорд-стрит, в «Цилиндре» и в «Сцене», но в основном ходили в «НЛО» и в «Центр Земли», заглядывая по пути в «Давай Виски» и в «Дискотеку». Лондон шумел, молодежь съезжалась со всех уголков Англии и из других стран. Когда лето 67-го года постепенно перешло в осень, Камелия почувствовала, что толстая некрасивая девочка из Рая исчезла навсегда. Пару раз она пыталась рассказать Дуги, каково ей было тогда, но он говорил, что только настоящее и будущее имеет значение, а прошлое умерло, так же как и ее мать. Эти слова немного задели Камелию, ей хотелось поделиться с ним всем. Но потом она стала думать как Дуги, только иногда вспоминая Бонни. Теперь, когда жизнь Камелии тоже стала не очень-то безупречной, она начала лучше понимать свою мать.

Мисс Пит, подруги из Арчвей-Хаус и даже работа в «Питер Робинсонс» остались в далеком прошлом. На этот период своей жизни Камелия смотрела с ностальгией, но и с облегчением, так как больше не нужно было жить по чужим правилам. Иногда она вспоминала о Берте Саймондзе. Он-то уж точно не одобрил бы ее теперешний образ жизни. Но она не могла поговорить об этом с Дуги. Он не поймет, почему мнение какого-то полицейского так важно для нее.

Камелия Нортон была красавицей, так говорили все вокруг. Она была влюблена, в кармане всегда водились деньги. Наконец-то она была «кем-то» — она достигла своей цели.

Дуги советовал ей надевать короткие замшевые мини-юбки, блузы с глубоким вырезом, которые открывали ее высокую грудь, красные индейские платки на голову и звенящие серебряные украшения. Он хотел, чтобы другие мужчины желали ее: это поднимало его престиж, а Камелии было приятно находиться в центре внимания.

Конечно, это восхитительно — быть «цыпочкой» Дуги, видеть зависть других девушек, блистать в лучах его славы. Но больше всего Камелия любила бывать с ним дома наедине. Впервые в своей жизни она почувствовала, что в ней нуждаются. Когда Дуги баррикадировал дверь и заключал Камелию в свои объятия, все мучавшие ее до этого страхи и опасения испарялись.


…В то время как пальцы Дуги проникли глубже в джинсы, энтузиазм Камелии по поводу мытья окон сразу же исчез. Когда он развернул ее, чтобы поцеловать, она бросила тряпку и жадно ему ответила.

Дуги обычно был скуп на поцелуи. Но сейчас она крепко держала его, просовывая язык между его губ и прижимаясь к нему. Камелия почувствовала, как он стянул с нее джинсы и подтолкнул ее так, чтобы она оперлась о подоконник.

Камелии было трудно понять его желание заниматься любовью в разных позах. Ей казалось неестественным делать это, прижавшись к стене, на полу, на кресле, в то время как пустовала прекрасная кровать, на которой можно было лежать. Но, в конце концов, Дуги был неординарным во всем, и Камелия быстро поняла, что если она хочет быть ему интересной, то должна успевать за ним.

Дуги стал на колени и снял с нее джинсы и трусики. Казалось, на этот раз его единственным желанием было доставить ей удовольствие. Он схватил ее за бедра, раздвинул пальцами половые губы, лукаво взглянул на нее и прильнул к ней языком.

Такого Камелия не ожидала, и все сопротивление исчезло. Она наклонилась к Дуги, запустив пальцы в его темные кудри и наблюдая, как движется его длинный язык, и застонала от удовольствия.

— Ты хочешь кончить? — спросил Дуги, остановившись на мгновение и ухмыляясь ей снизу, а затем засунул в нее пальцы.

Камелия смогла только кивнуть и притянуть его ближе.

Дуги внимательно посмотрел на нее, его рот был влажным, а в черных бездонных глазах застыло злорадное выражение.

— Тогда пообещай мне, что потом ты украдешь кое-что из магазина, — сказал он. — И никаких отговорок, как раньше.

Камелия сразу поняла, что ее загнали в угол. Дуги начал все это не из-за страсти, он просто хотел утвердить свою власть над ней. Ей стало стыдно. Она почувствовала себя беспомощной.

— Я обещаю! — проговорила она и, запрокинув голову, ударилась о стекло. — Все, что ты скажешь!

За последние два года Камелия очень сильно изменилась внешне и внутренне. Но за последние несколько недель Дуги тоже поработал над ее характером, заставляя думать так же, как он. Она презирала обычных людей за их размеренную жизнь, игнорировала церковь и закон, считая все это очередными ловушками. Камелия научилась верить в то, что наркотики приносят осознание, что работают только дураки, а сексуальные эксперименты очень важны, если хочешь найти себя.

Но Камелии не доставляли удовольствия фантазии, которые приходили ей в голову, когда они с Дуги занимались любовью. Иногда она очень стыдилась, что вместо того, чтобы любить только его одного, она представляла, как три или четыре мужчины по очереди занимаются ею, как она лежит связанная без чувств, а викарии, врачи и даже дантисты по очереди овладевают ею в диких эротических ситуациях. Иногда Дуги выдумывал разные истории, как будто она была ученицей, а он учителем, и они занимались такими вещами, при воспоминании о которых Камелия краснела.

Сейчас она представляла, что кто-то смотрит на них из окна напротив. Как клерк в костюме мастурбирует, глядя, как она тает под языком Дуги.

Ей нравилось смотреть, как Дуги закатывает глаза, когда лижет ее. Время от времени он смотрел на нее, чтобы увидеть ее реакцию, вставлял пальцы внутрь и улыбался от ее стонов. Она боялась, что он остановится, как он уже сделал однажды: довел ее почти до безумия, а потом встал и ушел, заставляя ее умолять продолжить. Иногда он бросал ее на пол, с силой входил в нее и кончал через два-три толчка, а потом поднимался и уходил, даже не поцеловав. Но были и такие моменты, когда он думал только о ее удовольствии. Он часами играл с нею, ласкал ее, пока она не кончала несколько раз подряд, после чего они спали, обнявшись.

Сегодня Дуги не дразнил ее и не был грубым. Он шире раздвинул ее ноги, используя пальцы и язык и доставляя ей мучительное удовольствие. Камелия видела кончик его пениса, который выглядывал из расстегнутых джинсов. Воображаемый мужчина сразу исчез, как только она посмотрела на нежное возбужденное лицо Дуги.

Камелия кончала, вонзая ногти ему в плечи и крича в экстазе. Когда она все еще дрожала от оргазма, Дуги развернул ее, наклонил и вошел сзади. Теперь ей надо было держаться за подоконник, чтобы не упасть, в то время как он крепко держал ее бедра и почти вколачивался в нее.

— Тебе же нравится мой член? — закричал он.

— Да, — слабо ответила она, желая, чтобы он не был так жесток.

— Ты чувствуешь его? В тебе застряло двадцать сантиметров мяса!

Дуги кончил с ревом, наклонился вперед и так грубо схватил Камелию за грудь, что она закричала от боли. На голой спине она почувствовала его холодный пот. Дуги замер и навзничь упал на кровать. Камелия тоже легла и свернулась калачиком рядом с его длинным телом. Больше всего Дуги нравился ей после секса, когда его темные глаза превращались в озера растаявшего шоколада, а с губ исчезала ухмылка. Даже его тело становилось мягким. На краткий миг он принадлежал только ей.

— Я люблю тебя, Дуги, — проговорила Камелия хриплым голосом, опираясь на локоть, чтобы поцеловать его.

— Не устраивайся поудобнее, — ответил он, отворачиваясь от нее. — Магазин скоро закроется, а свои обещания надо выполнять.


Камелия спустилась по темной лестнице. Она слышала, как с другой стороны здания работает копировальная машинка мистера Таррупа. Камелии не хотелось, чтобы он выходил и здоровался. У нее мурашки бежали по спине от него и от его черного грязного здания. Мистеру Таррупу было уже далеко за шестьдесят, он был толстым, с потным красным лицом, и всегда смотрел на нее с вожделением. Камелия до сих пор не поняла, какие отношения были между ним и Дуги. В магазине она видела напечатанные флаеры для клубов. Дуги утверждал, что этот заработок пришел к мистеру Таррупу через него. Но Камелия подозревала, что между ними было что-то еще, что-то темное и неприятное, как и само здание. Ей казалось странным, что бизнесмен разрешает Дуги бесплатно жить над магазином.

Выйдя на Ноттингем-корт, Камелия сильнее закуталась в свою старинную вельветовую накидку. Она купила ее на Кенингстон-Маркет только из-за красивой отделки бисером, а не для того, чтобы использовать для краж. Но накидка идеально подходила для этой цели. Сумку Камелия повесила через плечо и спрятала ее под накидкой. Если обе руки на виду, то больше вероятность того, что никто не заметит, как она прячет что-то под одеждой.

Камелия перешла Эндел-стрит и остановилась на углу Бертон-стрит у входа в греческую кулинарию, собираясь с мыслями. Было уже пятнадцать минут седьмого, на улице полно машин. Но людей было мало, это был район малого бизнеса, и большинство работников уже ушли домой.

Андрэ, кокетливый полный грек, владелец магазина, был в магазине один. Он сидел на стуле возле кассы и курил сигарету. Еще полчаса — и он закроет магазин.

— Как поживаешь, милашка? — спросил он как обычно. У него был греческий акцент вперемешку с кокни. Камелии нравились его печальные глаза, веселость и доброта. Ей не хотелось воровать у него.

— Хорошо, спасибо, — радостно ответила она и взяла у прилавка корзинку для покупок. В магазине было еще три или четыре покупателя. Если повезет, кому-то захочется сыра или ветчины из гастрономического отдела, тогда Андрэ будет занят. — А вы как?

— Неплохо, — ухмыльнулся он. — Бизнес идет то хорошо, то плохо. Как говорила мама: «Андрэ, не все вино, которое ты откроешь, окажется хорошим».

Проходя по магазину, Камелия положила в корзину пачку сахара. Банку с тунцом она запихнула под накидку, следом пошел кусок мяса из холодильника. Печенье в коробке, бекон и полфунта масла она положила в сумку. Дуги обычно брал бутылку джина или виски, но Камелия не хотела рисковать. Вместо этого она обошла вокруг корзины с хлебом и выбрала небольшую буханку прямо на глазах у Андрэ, который как раз развешивал колбасу салями.

— У вас есть грибы? — спросила она. — Я не увидела.

— Может быть, есть немного в кладовой, — сказал он, посмотрев на нее темными усталыми глазами. У него сегодня был тяжелый день. — Сколько тебе надо?

— Граммов двести пятьдесят. Простите, что доставляю вам столько хлопот.

Когда он ушел, ей удалось достать бутылку хорошего вина и пачку «Ротманс» за кассой.

Камелия очень боялась быть пойманной. Спрятанная сумка была тяжелой. Стоило Андрэ обойти прилавок и обнять ее по-дружески, и Камелия окажется в беде. К счастью, как раз в тот момент, когда он отсчитал ей сдачу, зазвенел телефон. Андрэ отвернулся, чтобы взять трубку. Камелия взяла в одну руку пакет с покупками, другой рукой помахала хозяину магазина и поспешно ушла.

— Круто! — воскликнул Дуги, когда она вернулась. — Я всегда знал, что ты сможешь это сделать. Ты могла бы стать лучше меня, стоит только потренироваться. У меня никогда не хватало мужества взять сигареты.


Сьюзан как-то сказала, что ворует в «Питер Робинсонс» только из-за жадности. За шестнадцать месяцев работы Камелия украла столько одежды, что едва успевала ее носить. Она обнаружила еще одну причину воровства, о которой и не подозревала до тех пор, пока не освоила искусство кражи, — возбуждение.

Такие большие магазины, как «Селфриджес», были идеальным местом для воровства. Там товары просто лежали на полках и висели на перекладинах. Чем сложнее и невозможнее была кража, тем большее возбуждение охватывало Камелию. Она до ужаса боялась выходить из магазина. Иногда она останавливалась в дверях, ожидая, что в любой момент кто-то коснется ее плеча со словами: «Простите, мадам, пройдемте со мной в кабинет менеджера».

Но в тот момент, когда Камелия оказывалась на улице и спешила подальше от магазина, пробираясь сквозь толпу честных покупателей, она испытывала огромное наслаждение. Это было приятнее наркотиков или секса, лучше, чем слушать Джими Хендрикса на полную громкость.

Всю осень Камелия чувствовала себя актрисой, играющей сложную роль. Она научилась вызывать доверие у продавцов, вносила дружескими беседами разнообразие в их скучные дни. Знания об особенностях работы в магазине помогли ей. Камелия могла распознать охранников и тех продавцов, которых можно легко одурачить. Все это время она себе ни в чем не отказывала.

Дуги поражали ее умение и храбрость. Он искренне признавался, что она была намного искуснее его.

Иногда они с Дуги работали вместе. Он отвлекал внимание, а она крала что-то большое или набивала сумку краденым товаром, а потом по сигналу меняла сумку на такую же, набитую книгами или парой поношенных свитеров. Только один раз ее остановил охранник магазина. Камелия была уверена: он знал, что она работала с сообщником, но у него не было другого выхода, как только извиниться за свои действия.

Дома они с Дуги долго смеялись. Камелия изобразила для него всю сцену, показала бедного пристыженного охранника, который даже начал заикаться, когда открыл ее сумку. Она чувствовала себя такой сильной не только потому, что ей удалось победить систему, а потому, что она нашла способ стать такой же, как Дуги.

Красть одежду и домашнюю утварь стало уже не так интересно, Камелия делала это только по необходимости. У нее были настольные лампы, глиняная посуда, кухонные принадлежности, постельное белье, полотенца. Благодаря всему этому жалкая холодная квартира стала более уютной. Однажды она украла покрывало на кушетку и несколько разноцветных индейских гобеленов. У нее было самое лучшее нижнее белье, десятки свитеров, платья, сумки, пиджаки и курточки на любой вкус. Но мысль о том, чтобы перепродавать вещи, казалась ей слишком банальной.

Однажды ветреным и дождливым декабрьским вечером Камелия превратилась в карманного воришку. Она выбирала журнал на Пикадилли-серкус, как вдруг прямо рядом с ней из такси вышел американец.

Возможно, она даже и не посмотрела бы на него, если бы он не ругался с водителем такси.

— Слушай, парень, — нетерпеливо говорил водитель. — Если ты думаешь, что от Ноттинг-хилл до Пикадилли-серкус есть какой-то хренов путь, который короче, чем тот, каким я тебя привез по Байсватер-роуд и Оксфорд-стрит, тогда в следующий раз предлагаю тебе ехать на автобусе.

Американец был невысоким и толстым мужчиной, на нем было пальто в кричащую клетку и ярко-желтый шерстяной шарф. Камелия наблюдала, как он волок свои чемоданы по тротуару, и решила вытащить у него кошелек — она видела, что там было много купюр. Вместо того чтобы положить кошелек во внутренний карман, откуда он его и достал, американец, разгневавшись, запихнул его во внешний карман пальто, подхватил сумки и направился в сторону Кафе Роял.

Камелия сразу же забыла о журнале, который собиралась купить. Все, что она видела, — это край кожаного кошелька, который торчал из правого кармана пальто. Она пошла следом, набрала скорость и, догнав американца, пошла прямо за ним.

Чемоданы были такими тяжелыми, что руки американца не касались боков. Это было очень легко: Камелия вынула руку из-под накидки, уверенно схватила кошелек, аккуратно вытащила его и снова спрятала руку под накидку.

Потом она нагло шла за ним, пропуская прохожих между ними. Камелия не испытывала чувства вины, одно лишь удовольствие. Американец, несомненно, был богатым человеком и к тому же скупым.

Дуги был поражен, когда она показала ему добычу.

— Ты шарила у него по карманам? — На худом оливковом лице Дуги застыло выражение недоверия, шока и восхищения. Он с благоговением прикоснулся к дорогому кошельку и вдохнул запах кожи. — Камелия, это уже по-настоящему плохо. Что, если эта свинья тебя запомнила?

— Рука быстрее глаза, — рассмеялась Камелия, выхватывая кошелек, и, открыв его, высыпала содержимое на кровать.

Они вместе сосчитали деньги. Там было двести двадцать фунтов двадцатками, сто долларов и несколько немецких марок.

Они выбросили фотографии семьи американца и обратный билет до Чикаго. А вечером за ужином в «Бистинго и Квинзвей» даже не вспомнили о хозяине кошелька.

Камелия надела белую шубку из кролика, которую украла из «С&А», и черное короткое платье из новой коллекции Оззи Кларк. Дуги был в новой кашемировой куртке и цветастой рубашке, которые он взял в «Джон и Стивенс» на Карнаби-стрит. В оба конца они проехались на такси.

Это был прекрасный вечер. Им подали французский луковый суп, голубя в вине и бутылку шампанского. Дуги держал руку Камелии через стол и говорил о планах на будущее.

— Мы будем экономить, — сказал он. — После Рождества дел прибавится, а в марте мы соберемся и поедем в Марокко. Там мы сможем всегда так жить, Камелия. Мне надо будет наладить там кое-какие контакты, чтобы достать наркотики. Мы найдем настоящий домик у моря. Когда нам понадобятся деньги, мы просто будем покупать партию наркоты и отправлять ее сюда.

Он описывал их будущую жизнь так красочно, словно показывал яркие открытки. Камелия представляла их обоих в расположенном на холме арабском домике, из которого открывался вид на бирюзовое море. Они будут есть сочные персики и пить чай с лимоном. Друзья будут заходить к ним в гости по пути в Марокко. Они будут купаться и загорать целыми днями, и больше никогда не будет холодно.

В ту ночь они занимались любовью нежно и ласково. И было не важно, что газовая плита не согревала комнату, а ставни дрожали на ветру. Они вместе, и скоро со смехом будут вспоминать эту ужасную квартиру.

Бродящие в районе Пикадилли американцы среднего возраста стали главной мишенью Камелии на весь декабрь. Она научилась выслеживать их в банках, в больших магазинах, прежде чем обворовать на многолюдной улице. На такие дела она очень тщательно подбирала одежду, никогда не надевала такого, что могло вызвать у людей подозрение. Меховую шубку она носила расстегнутой, открывая взору облегающее короткое платье с глубоким вырезом, укладывала волосы и делала макияж с такой тщательностью, как будто собиралась на свадьбу.

Она считала глупым то, как эти мужчины щеголяли своим богатством. Их надо было от него освободить.

— Простите, сэр, — говорила она, улыбаясь и глядя прямо в глаза, при этом наклонялась так, чтобы был виден вырез на груди. — Мне кажется, птичка сделала свое дело вам на голову.

Все реагировали одинаково: рука поднималась к голове, толстые лица краснели от стыда, ни на миг никто так и не заподозрил, что эта милая девушка с длинными блестящими волосами и в мини-юбке собиралась их обворовать.

— Я вытру, — произносила она, понимающе улыбаясь. — Говорят, что это к счастью, но это не очень приятно, правда?

Держа в одной руке платочек, она вытирала их, отвлекая внимание глубоким вырезом, длинными ногами и дружеской беседой. Ей хватало секунды, чтобы запустить свободную руку к ним в карман, а потом к себе.

Иногда они пытались пригласить ее на свидание, почти упрашивали пойти выпить с ними.

— Вы такой милый, — улыбалась Камелия. Это был ее коронный ответ. — Но сейчас я иду на встречу с парнем. Может быть, в другой раз.

Прежде чем они успевали перевести дыхание, она уже сливалась с толпой, спускалась в метро, в туалет, считала купюры и избавлялась от улик. А потом шла домой к Дуги и оставшуюся часть суток курила наркоту, слушала музыку, занималась любовью и грелась в лучах его восхищения.

В начале 1968 года Дуги пришел домой, улыбаясь во весь рот.

Камелия сидела возле газовой печки, закутавшись в одеяло. Было только начало пятого, но на улице уже стемнело. Она давно уже закрыла ставни и старалась согреть комнату, но ничего не помогало.

Дуги отсутствовал с десяти утра. Его пальто было присыпано снегом, растаявшие снежинки сверкали на темных кудрях, как блестки.

— Все еще идет снег? — спросила Камелия просто для того, чтобы завести разговор. Дуги не нравилось, когда его расспрашивали о том, где он был.

— Да, местами слой снега достигает пятнадцати сантиметров, — сказал он весело, вешая пальто на спинку стула и подходя ближе к огню, чтобы погреть руки. — Видела бы ты Гайд-парк, он как на рождественской открытке.

Камелия не хотела вспоминать о Рождестве. Дуги не удалось достать наркоту ни для себя, ни на продажу, и он был очень мрачным. Камелия приготовила курицу и украсила комнату, но он находил недостатки во всем.

— Как ты смотришь на то, чтобы провести ночь в шикарном отеле? — спросил он. — Горячая ванна, куча еды и выпивки?

— За такое и умереть можно! — ответила Камелия. Кстати, она как раз собиралась забраться в постель.

— Ну, тогда, принцесса, ваше желание исполнится. — Дуги низко наклонился и поцеловал ее ногу. — В эту субботу. И надень какое-нибудь оригинальное белье, чтобы доставить мне удовольствие.

Он сказал, что хотел взять ее на выходные в Бригтон, но боялся, что поезда отменят из-за снега. Но Камелия еще ни разу не была в отеле, не считая тех случаев, когда они с матерью приезжали в Лондон. Она была просто в восторге от того, что попадет в шикарное местечко.


— Все будет как в сказке, — ухмыльнулся Дуги, когда они выбирали нижнее белье в магазине на Шафтесбери-авеню. — Я хочу, чтобы ты вела себя как проститутка, которую я подобрал на улице и показываю ей все прелести жизни.

Когда они вышли из такси на Аппер-Беркли-стрит, было только начало девятого. Два дня назад снегопад прекратился, и дороги были расчищены от снега, но он все еще лежал на крышах и деревьях. «Джордж Хотел» приветливо встречал их золотым светом, который струился на белые мраморные ступени сквозь стеклянные двери.

Камелия была в белой меховой шубке и в красном облегающем платье, на ногах были черные чулки и сапоги на высоких каблуках.

Она радовалась, что Дуги был так спокоен. Камелия же раскраснелась, как только вошла в красивый холл, где их встретил привратник в форме и шикарная блондинка за столом приемной. Дуги назвался мистером Грином и подписался так, будто всю жизнь провел в таких заведениях.

— С этого момента тебе надо будет играть роль, — сказал он, когда они вошли в лифт.

Примерно час назад Дуги дал ей наркотик, но Камелия поняла, что он подействовал, только тогда, когда вошла в комнату.

Тепло и шикарная обстановка окутали ее, словно покрывалом. Большая кровать, казалось, приглашала их, на окнах висели тяжелые шторы из парчи, под ногами лежал мягкий ковер кремового цвета. В номере была красивая ванная. Камелия чувствовала себя кинозвездой. На столе стояла ваза с фруктами, а в ведерке со льдом охлаждалась бутылка шампанского. Когда Дуги включил музыку, Камелия словно оказалась в сказке.

— Давай помогу снять пальто, — предложил Дуги прямо как джентльмен. Стянув его, он наклонился и поцеловал ее плечо. — Шампанского?

Пока Дуги открывал бутылку, Камелия села на кровать. Она покачалась на ней, но это не было похоже на сказку. Черный корсет, который она купила на Шафтесбери-авеню, был тугим и сковывал движения, но она чувствовала себя в нем шалуньей. Она приняла на кровати обольстительную позу, оперлась на локоть и задрала юбку так, чтобы Дуги увидел верхний край чулочков. Высокое зеркало на туалетном столике и еще одно большое над кроватью прекрасно показывало ее со всех сторон. Такого она не могла увидеть дома.

Камелия не думала, что может выглядеть так сексуально. На ней было волнующее красное платье, корсет так поднимал грудь, что она почти вываливалась из низкого лифа. С темными длинными волосами, разбросанными по плечам, и с накладными ресницами Камелия походила на королеву красоты или на первоклассную девушку по вызову.

Никогда раньше Дуги не выглядел так спокойно. Он был в новом красном вельветовом пиджаке, вычурной рубашке и в черных обтягивающих штанах. Волосы он собрал сзади в пучок. Он напоминал Камелии шулера с лодок на Миссисипи.

— Подойди и сядь ко мне на колени, — предложил он, протягивая ей бокал шампанского. — Давай познакомимся получше.

Камелия с радостью откликнулась на такое предложение. Она сняла сапожки, сделала глоток шампанского, хихикнув, когда пузырьки попали ей в нос, и кинулась к креслу, на котором сидел Дуги.

— Ты очень красивая, — сказал он, теребя ее волосы, а потом нежно провел пальцем по губам, как будто это было их первое свидание. — Можно тебя поцеловать?

Это уж точно было похоже на сказку, и это нравилось Камелии. От Дуги приятно пахло, он тщательно побрился, и шампанское уже ударило ей в голову.

Он поцеловал ее, как в их первый вечер, — так нежно, что у Камелии не осталось сомнений в том, что он ее любит. Если она хочет, чтобы он поступал так чаще, тогда надо сделать эту ночь незабываемой.

Встав, Камелия сделала музыку немного громче и начала танцевать. Дуги улыбнулся ей, по глазам было видно, как он ее обожает. Она хорошо танцевала, а из-за мягкого света и толстого ковра под ногами чувствовала себя распутницей.

Она соблазняла его, двигая бедрами, медленно расстегнула молнию на платье и сняла его, открывая взору корсет, чулки и ярко-красные вычурные трусики.

Волна возбуждения прошла по телу Камелии, как только она взглянула на себя в зеркало. Грудь, белые бедра между корсетом и чулками, темные волосы, пробивающиеся сквозь трусики, — все это напоминало ей фотографии, которые она видела на витринах книжных магазинов в Сохо. Она была самой популярной девушкой в гареме, которую привели, чтобы доставить удовольствие султану. Сегодня она сделает все, о чем он мечтает.

Она шире раздвинула бедра, положила руку между ног, приоткрыла рот и тяжело задышала — скорее от своей дерзости, чем от страсти.

— Еще! — подбадривал ее Дуги. — Еще!

Он всегда заставлял ее перед ним мастурбировать, но до этого вечера Камелии было стыдно. Сегодня же она была кем-то другим. Стоило ей посмотреть на Дуги, как она возбуждалась по-настоящему. Его глаза сияли, губы были красными и влажными, он то и дело облизывал их языком. Камелия засунула пальцы прямо внутрь, постанывая от удовольствия, а когда Дуги встал с места и поднял ее на руки, засунула один ему в рот.

— Вкусно, — прошептал он, укладывая ее на кровать. Он, похоже, не заметил, что они легли не на ту сторону, но это было не так важно как для него, так и для нее.

Они все делали медленно, но очень чувственно. Каждый поцелуй был долгим и глубоким. Дуги так ласкал ее бедра, спину и руки, что отвечал каждый нерв. Он пододвинул один из светильников, чтобы он светил ей прямо между ног, и положил Камелию так, чтобы было видно ее отражение в зеркале над кроватью.

— Я хочу, чтобы ты видела, как кончаешь, — прошептал он, запуская пальцы в ее уже влажную промежность. Сейчас ей не надо было фантазировать, чтобы усилить возбуждение. Ей достаточно было видеть, как движется язык Дуги, свои соски, выглядывающие из-под черного сатина, подвязки и чулки, и все это на фоне шикарной обстановки. Камелия чувствовала, что Дуги очень возбужден, но он не спешил раздеваться.

— Я хочу пососать тебя, — приказала она, нащупывая молнию на его штанах. — Сейчас.

Дуги медленно снял одежду, то и дело останавливаясь, дотрагиваясь до Камелии и целуя ее снова и снова. На нем были маленькие обтягивающие трусы, из-за чего пенис выглядел огромным.

Камелия склонилась над Дуги, лаская член через трусы и держа яички другой рукой. Опершись на локти, он смотрел на нее и на то, как поднимается из трусов его пенис, сияющий и красный. Камелия легла рядом, притянула его руку к себе, а сама взяла пенис в рот и начала сосать.

Раньше ей не нравилось это делать, но сейчас ей прежде всего хотелось доставить удовольствие Дуги. Она водила языком то вверх, то вниз, а затем вновь полностью брала пенис в рот. Ей нравилось, что Дуги был спокоен, не говорил жестоких слов, только нежно стонал, а его пальцы играли с ней так, как будто для него она была самой желанной на всем белом свете.

Камелия горела. Дуги доводил ее до кульминации, но затем останавливался и менял позу. Сзади, как собака, он массажировал ее клитор, затем переворачивал ее, наклонялся, кусал и сосал ее грудь.

— Я хочу кончить, — кричала она. — Пожалуйста, пожалуйста!

— Сначала я, — похотливо ухмылялся Дуги, засовывая в нее пальцы, затем поворачивал ее, чтобы она сосала у него, и отвечал ей своим языком.

Они перешли с кровати на кресло и занимались любовью сбоку, сзади и спереди. У Камелии было такое чувство, как будто она находилась в центре бассейна и ее затягивало на дно. Волосы стали мокрыми от пота. Ручьи текли по груди и бедрам, корсет пристал к телу. Но пыл Дуги все не утихал.

Когда он на мгновение повернулся на спину, Камелия запрыгнула на него, садясь на пенис и впиваясь ногтями в его грудь.

— Трахни меня! — закричала она ему. — Сильнее!

Она кончила первой, скача на нем то вверх, то вниз, пока не взорвалась внутри. Потом Дуги перевернул ее на спину и после нескольких сильных толчков тоже кончил.

Камелия так устала, что не могла пошевелиться. Она лениво провела глазами по комнате и увидела, что было уже начало первого. Они занимались любовью четыре часа.

— Ну как? — прошептал Дуги, натягивая на нее простынь.

— Прекрасно, удивительно, — прошептала в ответ Камелия, протягивая руку, чтобы обнять его.

— Я спущусь и принесу нам выпить, — сказал он. — Это недолго. А потом мы, обнявшись, будем спать всю ночь.

У Камелии уже не хватало сил, чтобы возражать. Она видела, как он надевал штаны, услышала стук двери, и ее глаза закрылись.

Не прошло и несколько секунд, как дверь открылась от слабого стука. Камелия подняла голову, решив, что кто-то постучал в дверь. Но затем она поняла, что Дуги оставил дверь открытой.

Она услышала его голос в коридоре.

Внезапно она проснулась. Дуги говорил ей о том, что если им что-нибудь понадобится, то они могут вызвать прислугу в номер. Почему же он не воспользовался телефоном? Обернувшись простыней, Камелия подошла к двери. Она услышала голос еще одного мужчины.

Подойдя к двери, она прислушалась. Она была шокирована словами Дуги.

— Прекрасное представление, правда? Хороша девчонка, а?

Камелия так и застыла на месте. К горлу подступила тошнота. Она посмотрела на кровать. Дуги погасил свет, когда выходил из комнаты, и сейчас она едва различала свое отражение в зеркале над кроватью.

Двойное зеркало!

Она не хотела этому верить, но могло быть только одно объяснение. Дуги и не думал провести с ней ночь любви, которая была иллюстрацией к шикарной жизни, ожидавшей их впереди. Все было подстроено!

Стоя за дверью, Камелия тряслась от гнева. Она хотела ворваться в соседнюю комнату и устроить сцену, но даже в таком возбужденном состоянии понимала, что это опасно. Повернувшись, она пошла в ванную и заперла за собой дверь. Внутри было только одно зеркало, висевшее над ванной, но в целях предосторожности Камелия накрыла его полотенцем. Она чувствовала боль от унижения.

Камелия не плакала — она была уже не такой. Это было ужасным предательством — устроить с ней такое шоу для парочки извращенцев. Она вспоминала каждый момент, каждое слово, которое выкрикивала, и чем больше вспоминала, тем сильнее сгорала от стыда. Каким будет его следующий шаг? Одолжит ее другу за деньги? Будет стоять рядом и смотреть, как другой мужчина занимается с ней любовью?


Когда вернулся Дуги, Камелия была в ванной. Она набрала воды по шею.

— Что ты делаешь, малышка? — крикнул он. — Я думал, ты спишь!

Камелия еле сдерживалась, чтобы не заорать на него. Его не было примерно полчаса. Она представляла, как он пил с этими мужчинами, смеялся и хвастался тем, со сколькими женщинами ему удалось переспать. Дуги был отвратителен, но на этот раз она его проучит.

Камелия вышла из ванной и надела один из махровых халатов, висящих на двери. Ее волосы были влажными и свисали по плечам, как водоросли. Теперь, когда она была без макияжа, ее лицо казалось очень юным.

Дуги сидел на кровати. Рядом, на тумбочке, стояла тарелка с гамбургерами и два стакана кока-колы.

— Накинь что-нибудь на это зеркало, — тихо проговорила Камелия. — Они уже заплатили за представление.

Она чуть не расхохоталась, увидев выражение его лица. Рот Дуги открылся, глаза чуть не вылезли из орбит.

— Ты знала? — выдохнул он.

— Конечно, знала. — Она села на кровать и спокойно взяла бутерброд. — Ты же не думаешь, что я устроила бы такой спектакль просто так?

— Но как? — спросил он дрожащим голосом.

Камелию тоже трясло. Ей было невыносимо больно, но она понимала, что отомстить можно, только ударив по его мужскому самолюбию.

— Сколько нам заплатили? — спросила она.

От этих слов Дуги побледнел и у него задергался глаз. Такое всегда случалось, когда он боялся.

— Пятьдесят фунтов и расходы, — произнес он слабым голосом.

— Ну, тогда лучше отдай мне половину сейчас, — сказала Камелия прямо, протягивая руку.

Она подождала, пока он отсчитает двадцать пять фунтов, а потом взяла еще десять из его рук.

— Нижнее белье было частью расходов, — проговорила она хриплым голосом. — За него заплатила я, — добавила она, отвернувшись. — А теперь позвони прислуге и закажи пару «баккарди», чтобы выпить с колой. А я пока высушу волосы.

Вернувшись в комнату через десять минут, она почувствовала себя спокойнее.

— Я собирался отложить деньги на Марокко, — оправдывался Дуги. Сейчас он уже не выглядел, как Эрол Флин, скорее, он был похож на очередного немытого хиппи: спутанные волосы, пробивающаяся щетина на подбородке, глаза, расширившиеся от наркотиков. Его губы были слабыми, вместо сердца зияла черная дыра.

— Я лучше потрачу свою часть на новые ботинки, — ответила Камелия, забираясь в постель и выключая свет. — Ванная здесь очень хорошая, отделана бело-розовой плиточкой, много пахнущих штук. Интересно, что у нас будет на завтрак?

На несколько минут воцарилось молчание. Камелия чувствовала, как неприятно было Дуги. Он, наверное, думал о своей изобретательности, возможно, мучился вопросом, всегда ли она притворялась в постели.

— Мне так хотелось, чтобы ты мне все рассказала, — послышался в темноте его шепот. — Ты была так прекрасна! Я совершенно забыл о них. А сейчас у меня внутри пустота.

— Пора уже понять, что я не так глупа, — сказала Камелия. — Больше не пытайся меня одурачить, Дуги, или я уйду от тебя. Сегодня я сделала это только для того, чтобы преподать тебе урок. Запомни это.

— Я на самом деле люблю тебя, — проговорил он страстно, притягивая ее к себе. — Когда я сказал, что мы созданы друг для друга, это была правда. Я не смогу без тебя жить.

Когда Дуги заснул, Камелия еще долго не спала. До сегодняшнего дня она думала, что все ее старые раны залечены, но теперь ей казалось, что они снова открылись.

Сейчас она чувствовала себя так же, как когда-то в школьной раздевалке. А она-то думала, что эти ненавистные воспоминания стерты из памяти навсегда.

…Камелия была в спортивной юбке и блузке, запачканной грязью со стадиона. Учительница повесила на двери записку, напоминающую о том, что каждый должен принять душ.

Другие девчонки раздевались, кричали друг на друга, смеялись и шутили, разглядывая лифчики и трусики. Но внезапно Маргарет Давенпур, девушка с фигурой королевы красоты, но с характером ведьмы, заметила, что Камелия прячется в уголочке и старается остаться незамеченной.

— Снимай свою одежду, верблюд! — крикнула она. — От тебя несет прямо сюда!

Двадцать девочек замерли, услышав крик Маргарет. Казалось, температура в комнате поднялась градусов на десять.

— Да, снимай ее! — крикнул кто-то другой, и внезапно Камелия была окружена.

На нее уставились злорадные лица, одноклассницы начали скандировать: «Снимай!» Жадные руки потянулись к юбке, чтобы сорвать ее с Камелии.

Она отбивалась, но их было слишком много. Кто-то сорвал с нее юбку, оголив ее жирные бедра. Раздался истерический смех.

Никогда раньше Камелия не переживала такого ужаса. Одноклассницы больше не были для нее девочками, они превратились в жестокую толпу. Она оказалась в ловушке. Кто-то пытался натянуть ей на голову рубашку, кто-то оттягивал резинку трусов.

— Толстый верблюд! Толстый верблюд! — кричали они, сбив Камелию с ног и стягивая с нее рубашку и нижнее белье. Она лежала на полу, отчаянно пытаясь прикрыть руками свою наготу, и всхлипывала от стыда, а они разглядывали ее белье, смеялись, а потом вывесили его как флаг.

Это издевательство прекратилось только после того, как вмешалась учительница, но чувство унижения осталось. Лежа на гостиничной кровати, Камелия думала о том, что сегодняшние события только добавили горечи в эту чашу.


На следующее утро выпало еще больше снега. Боль Камелии притупилась благодаря роскошной обстановке комнаты. Дуги относился к ней очень заботливо. Он заказал завтрак, а потом кормил ее тостами, макая их во взбитый желток. Затем они нежно занялись любовью, тщательно прикрыв зеркало. Они наслаждались роскошью и комфортом, вместе приняли ванну, вытерлись мягкими полотенцами. Они знали, что у них достаточно денег, чтобы потом пойти пообедать в каком-нибудь шикарном местечке.

Дуги признался, что ночь была подстроена главным привратником.

— Зеркало сюда поставили не для грязных целей, — объяснил он, как будто это имело какое-то значение. — Скорее всего, эта комната была частью номера люкс, и ее использовали для бизнеса. Однажды во время генеральной уборки привратник это обнаружил, и с тех пор это его дополнительный заработок.

— Ты когда-нибудь приводил сюда других девушек? — спросила Камелия.

— Сам я не участвовал, — ухмыльнулся Дуги. — Но был посредником.

Сейчас, днем, Камелии было намного легче. Она никогда не сможет простить его полностью, но этот случай ее многому научил. Ей надо быть уверенней и держаться за Дуги, даже учиться у него. Роль жертвы не входила в планы Камелии.

— Я хочу, чтобы так было всегда, — проговорила она, сладко потягиваясь голышом прямо перед окном. — Если ты не расскажешь мне обо всем, я найду того, кто это сделает.

— Я всегда знал, что ты авантюристка, — засмеялся Дуги. Он голый сидел на кровати, скрестив ноги. Темные волосы свисали до плеч, как у спаниеля короля Чарльза.

— У меня было много учителей, — усмехнулась Камелия. — Видел бы ты мою мать в действии.

Внезапно она заговорила о Бонни, смеясь и вспоминая разные случаи. На этот раз Дуги было интересно, он смеялся вместе с ней. Должно быть, это и стало переломным моментом в их отношениях.

— Однажды один парень пригласил ее на выходные в одно шикарное место, — рассказывала Камелия, немного удивляясь тому, что сравнивает себя с матерью. Когда-то эта история просто шокировала ее. — Они из-за чего-то поссорились, наверное, потому, что он не хотел бросать свою жену. Он ушел, оставив Бонни одну. Угадай, что придумала моя мать, чтобы преподать ему урок?

— Ждала, пока он вернется, чтобы отрезать ему пенис? — ухмыльнулся Дуги.

— Нет, никакой жестокости. Она украла полотенца, халаты, даже простыни. Положила свои трусики в карман его пальто и обчистила комнату. Не потому, что ей хотелось взять эти вещи. Просто она хотела его пристыдить. Думаю, что больше он никогда не оставлял женщину одну в отеле.

— Так вот почему вчера вечером ты была такой классной? — Дуги задумчиво посмотрел на Камелию. До вчерашнего вечера он и не подозревал о том, насколько она изменилась. Она стала жестокой, какой-то безжалостной. И он не был уверен, что ему это нравится.

— У меня были хорошие учителя, — ответила она резко. — С каждым днем я становлюсь все больше похожей на свою мать.


Глава пятая | Камелия | Глава седьмая



Loading...