home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


АНТОН ОРЛОВ

ТОЛЬКО ДЛЯ ПРОСМОТРА

Ситуация: опасность.

Режим: свертывание.

— …Мы занимаемся изучением и популяризацией культуры народов Кедао, все наши сотрудники — люди по-настоящему увлеченные, готовые сгореть на работе. — Госпожа Семелой, начальница отдела по связям с общественностью предприятия «Кедайские россыпи», излучала энтузиазм и доброжелательность. — Мы уже провели одну выставку и готовим новую, мы подготовили к изданию альбом, посвященный кедайскому искусству! Вермес, где у нас макет альбома? Надо нашим гостям показать, давай сюда быстренько!

Вермес бестолково моргал, откинувшись на спинку скрипучего стула. Он сейчас ничего не мог быстренько.

Ситуация: поступил вопрос.

Действие: выдать необходимую информацию в режиме свертывания.

— Здесь… Лежит где-то… Здесь лежит, поищите сами… Был вот здесь…

Отвернувшись от посетителей, Семелой подскочила к его столу. На ее лице, скупо подкрашенном и припудренном, появилась гримаса тихого бешенства.

— Куда дел макет? — прошипела она еле слышно. — Тебе зачем его дали?

— Это… Лежит…

Начальница уже увидела то, что нужно, схватила, оп-Рокинув стаканчик с карандашами, и вернулась к высокопоставленным гостям.

— Вот, посмотрите, пожалуйста, что мы сделали! — Ее лицо мгновенно разгладилось и осветилось доброй улыбкой. — Я этим занимаюсь, без преувеличения, днем и ночью, сама работаю и с фотографом, и с дизайнером, и с типографией, потому что больше никому нельзя поручить, приходится все делать самой. Мы хотим добиться высшего качества, проект у нас очень серьезный, одобренный на уровне правительства…

Посетители, двое молодых ребят, с виду типичные кедайцы — бронзовокожие, черноволосые, с довольно правильными чертами, — слушали ее вежливо, но без выраженного интереса. Они сидели в гостевых креслах у окна, а за окном, частично заслоненная «Адигамом» и двумя «Циминоями», парила над асфальтом их темно-зеленая с золотистым отливом машина, и прохожие замедляли шаг, чтобы рассмотреть ее получше. У Вермеса и эта машина, и они сами вызывали умеренный страх. Он знал, что это вполне естественно, так и должно быть.

Еще он знал, что работает в «Кедайских россыпях» и почему-то не может сменить работу, хотя ему здесь не нравится. Знал, что девушку, которая принесла гостям кевату в расписных фирменных чашках, зовут Тамьен и он должен жениться на ней, обязательно должен, хотя она ему тоже не нравится… Головная боль. Он подумал, что Тамьен ему нравится, и боль отпустила. Ага, вот оно что: надо жениться, чтобы не болела голова. Он живет в нескольких остановках отсюда, в скромной квартирке на улице Законотворчества. А раньше… Непонятно, что с ним было раньше, и опять начинает болеть голова… Раньше он жил у родственников в небольшом провинциальном городке и часто болел. Неприятных ощущений нет — значит, все правильно. Он приехал в Эсоду, чтобы сделать карьеру и жениться на какой-нибудь столичной штучке, Тамьен как раз девчонка что надо. Еще лучше, теперь он превосходно себя чувствует! Вот так и нужно думать… А эти двое внушают ему страх, потому что они не как все, но в общем-то он ничего против них не имеет, он парень тихий и покладистый. Только чем же он занимается в «Кедайских россыпях»? Странно, что он не может сообразить, в чем заключается его работа…

Посетители переглянулись, попрощались и направились к выходу. Когда дверь за ними закрылась, радушная улыбка на лице Семелой сменилась усталой и раздраженной гримасой.

— Я их еле-еле сюда завлекла, а теперь они что про нас подумают? Нет, вы отдел по связям с общественностью или зачем я тут с вами сижу? Тамьен хотя бы кевату им принесла, к ней у меня претензий нет, а ты, Вермес, торчишь за столом, как вареная рыба! Вермес, ты меня слышишь? Тебе не стыдно смотреть на меня с такой дебильной, извиняюсь, рожей? С тобой говорит дама и твой руководитель! Ты чем вообще здесь занимаешься?

Нехороший вопрос. Ответа на него Вермес не знал.

— Вы же ничего здесь не делаете, я одна все на себе тащу! Ну, еще Тамьен мне помогает… Правильно я говорю? Тамьен, правильно или нет?

Тамьен тихонько поддакнула. За окном недавние гости «Кедайских россыпей» сели в свою машину, и та взмыла над улицей. У Вермеса возникло смутное ощущение, что сейчас что-то изменится.

Ситуация: норма.

Режим: рабочий, норма.

Поэтапный выход из режима свертывания. Время пошло.

Пять.

Он вспомнил свое полное имя и кое-какие автобиографические данные. Его зовут Мерклой Вермес, ему двадцать семь лет. Родился в Эсоде. Семь лет назад, получив зеленую карту, поступил в Эсодианский университет на факультет сравнительной культурологии, тогда же вступил в ряды КОНСа. Спустя год тяжело заболел — после того как на последнем собрании КОНСа попал под психотронный удар. Болезнь не позволила ему продолжить учебу, к тому же КОНС объявили вне закона, и его бы в любом случае отчислили. В течение последующих трех лет перебивался чем придется, а потом… Потом — провал в памяти. В «Кедайских россыпях» он работает недавно, всего-то третью декаду. Его должность называется «ответственный за рекламу в Сети и в печатных изданиях». Платят здесь не сказать чтобы много, и система оплаты довольно запутанная, но для него деньги ничего не значат. Он пришел в «Кедайские россыпи», потому что здесь работает Тамьен Лакерой, на которой он должен жениться. Только вот на кой она ему сдалась?..

Четыре.

Он вспомнил, чем занимаются «Кедайские россыпи». То, о чем говорила Семелой: насчет культуры, альбомов и выставок — это всего лишь камуфляж. Фирма отмывает и крутит деньги, наворованные в свое время одним из высших чинов Министерства Колоний. Разумеется, это коммерческая тайна, в том числе для рядовых сотрудников… но не для Вермеса. Когда он, отчасти из любопытства, отчасти из привитой Инструктором добросовестности, захотел узнать, как обстоят дела, он тайком посетил кабинеты руководителей и скачал файлы из их машин, потом собрал кое-какую информацию через Сеть, сопоставил и проанализировал данные… Инструктор мог бы им гордиться! Какой еще Инструктор?.. Опять провал.

Три.

Он понял, что сейчас очень уязвим и ни в коем случае не должен отвечать ни на чьи вопросы, пока процесс не закончился. Хозяева предусмотрели все, но в те недолгие промежутки, когда меняется режим, он беспомощен, как только что вылупившийся птенец. Главное — молчать. Семелой остановилась перед его столом и что-то яростно говорила — он ее не слушал.

Два.

Он вспомнил, что у него есть Хозяева. Вспомнил, кто они такие. Вспомнил, кто был его Инструктором, пока он в течение последних двух лет находился в мире Хозяев. Вспомнил наконец, зачем он должен жениться на Тамьен Лакерой: та дружит с супругой главы Министерства Внешних Сношений Меводы, созданного шесть лет назад взамен распущенного Министерства Колоний. Вот она-то и нужна Хозяевам — как заложница для политического шантажа. Вермес получил задание: вступить в законный брак с ее подружкой и найти способ до нее добраться.

Один.

Он вспомнил, что ему под череп внедрен биокомпьютер, выполняющий множество функций, одна из которых — защита от разоблачения… потому что за такими, как он, ведется непрерывная охота. Способ защиты весьма прост: в момент опасности агент катастрофически глупеет и мгновенно забывает обо всем, что может дать врагу зацепку. Это сопряжено с неудобствами, но, учитывая возможности врага, это нельзя назвать перестраховкой.

Ноль.

Выход из режима свертывания завершен.

Режим: рабочий, норма.

Вспотевший Вермес откинулся на спинку стула. Жарко, а на кондиционер для отдела по связям с общественностью «Кедайские россыпи» вряд ли расщедрятся… Черные боги, каждое свертывание чем-то похоже на смерть! Как его за три минувшие декады измучили эти свертывания — и последующие постепенные возвраты в нормальное состояние. Ему не привыкать сходить с ума, но Хозяева могли бы придумать что-нибудь покомфортней… В голове тут же возникло ощущение болезненного давления: критиковать Хозяев даже в мыслях нельзя — это преступление, грех, порок, должностной проступок. Следить за его мыслями — тоже одна из функций биокомпьютера… Да нет, он ничего такого не имел в виду. Он ведь знает, что потом, когда он выполнит задание, Хозяева его вознаградят, и готов служить им, себя не щадя. Отпустило. Хотя нет, не совсем: все-таки остался предупреждающий намек на головную боль.

— …Вермес, я к тебе обращаюсь! К нам такие люди пришли, а ты сидишь тут, как идиот, того и гляди слюни пускать начнешь, смотреть противно! Думаешь, тебе за ото будут деньги платить?

— Я просто перегрелся. — Он постарался выдавить обаятельно-обезоруживающую улыбку. — Нехорошо стало… А денег мне тут еще не платили.

— И не заплатят, пока ты план на следующий месяц не напишешь! — подхватила Семелой. — Написать план, в котором все по часам расписано, — вот это работа! Настоящая работа! Надо пахать по восемь, по десять часов в сутки, тогда тебе и зарплата будет! А что ты в отчете за прошлую декаду накалякал? Давай-ка перепиши свой отчет, а то Рибнен его вернул. Как пятилетний, честное слово!

«Я не видел ни одного шпионского фильма, где агенту моего уровня приходилось бы сидеть в таком месте и такое выслушивать. Нет, жизнь покруче кино…»

Форма пресловутого отчета была настоящим бюрократическим шедевром: таблица, в которой расписано, в какие дни какая работа проделана, с указанием точного количества часов. За каждую выполненную работу прибавляется коэффициент, за каждую запланированную, но не выполненную — снижается. Например: надписывание конвертов для рассылки рекламных проспектов «Кедайских россыпей» — 3 часа, составление писем в различные инстанции — 10 часов, телефонные разговоры с редакторами газет — 2,5 часа. Специальный работник в бухгалтерии все эти коэффициенты плюсовал, вычитал, перепроверял и суммировал, и в итоге сотрудники «Кедайских россыпей» получали зарплату. Как правило, с большой задержкой.

Вермес с самого начала заподозрил, что кто-то из посвященных придумал и внедрил эту систему для того, чтобы ловить деньги в мутной воде. Одного он пока не знал — кто именно. Такого человека стоило бы завербовать для службы Хозяевам! Привлечение новых потенциальных агентов поощрялось, хотя и не являлось основной задачей агентов действующих.

Вернулась Тамьен, успевшая куда-то исчезнуть, пока Вермес приходил в себя. Глаза у нее были испуганные.

— Госпожа Семелой, слушайте, какой ужас! Рибнен сказал, в нашей машине сидит вирус. Он сказал, не носить ему больше ничего на дискетах, а только распечатки, вот так.

— Вирус? Вермес, откуда он мог взяться?

— Наверное, дизайнер притащил, — сейчас, в режиме «Норма», Вермес на любой вопрос мог ответить без запинки, — когда сдавал макет.

— А у дизайнера он откуда? — Начальница озабоченно нахмурилась.

— Скорее всего из Сети. Да его надо прихлопнуть антивирусником, и дело с концом. У Рибнена наверняка есть, могу сходить и спросить.

— Нет-нет! — Семелой замахала руками, на ее лице мелькнуло выражение тревоги. — Ты, Вермес, сиди и не рыпайся, твое дело — здесь сидеть. А с начальством я сама буду разговаривать, это уж мое дело! Мы с Рибненом отлично друг Друга понимаем, а тебя он даже слушать не станет, он же умный человек.

Допустил промашку, досадно… Эту свою привилегию — общаться с руководством «Кедайских россыпей» — Семелой ревностно охраняла, и ее могла вывести из равновесия одна только мысль о том, что кто-то из подчиненных вступит в контакт с вышестоящими через ее голову.

«Она еще более сумасшедшая, чем я. Хотя нет, неправильно. У нас с ней сумасшествие разного типа».

Эта мысль не имела отношения ни к Хозяевам, ни к заданию, поэтому никакой реакции со стороны биокомпьютера не последовало.

— Дизайнеру я коэффициент по оплате уменьшу, раз он нам этот вирус притащил, — задумчиво протянула Семелой. — И пусть не обижается! А то все вы слишком обидчивые…

Потом встревоженное выражение вернулось на ее жесткое пожилое лицо и на этот раз утвердилось там надолго.

— Я в этих ваших компьютерах ничего не понимаю, но все эти вирусы, которые в них ползают, такая жуть! Я сейчас пойду к Рибнену и поговорю с ним, он мальчик хороший, мы с ним договоримся. Надо сегодня же избавиться! Вермес, а как вирус на дискету перелезает?

«Могу побиться об заклад, для нее компьютерный вирус — это что-то вроде противной серой мокрицы, которую можно воочию увидеть, если снять корпус с системного блока».

— Во время перезаписи файлов. Госпожа Семелой, вы не беспокойтесь, у меня дома есть диск с антивирусниками. Завтра утром принесу и почищу систему.

Он хотел как лучше, но начальница снова замахала руками:

— Да куда ты опять суешься, Вермес! У нас соваться не надо, у нас надо сидеть и пахать по восемь часов в сутки на своем рабочем месте, и все. Вирус — это не твое дело. Каждый должен на своем месте проявлять ответственность, правильно? — Она повысила голос: — Вермес, ты согласен со мной или нет?

— Конечно, согласен, — подтвердил он самым лояльным тоном.

Обойтись без поддакиваний Семелой не могла и готова была клещами вытягивать их из подчиненных.

— Вот то-то же! Если будут звонить, я пошла к Рибнену. Этот вирус, он же всю работу нам загубит…

Достав позолоченный футлярчик, она подкрасила губы, оправила темный жакет строгого покроя и удалилась.

Вермес и Тамьен остались вдвоем. Ей недавно исполнилось двадцать пять. Кареглазая, с пышной копной темных волос и здоровым румянцем на щеках, она была вполне привлекательной девушкой, но Вермеса давно уже не интересовали девушки. Впрочем, мужчины, покойники и домашние животные его тоже не интересовали. Зато ни с чем не сравнимое наслаждение дарил ему вживленный в мозг биокомпьютер, воздействующий напрямую на центр удовольствия. Каждую ночь перед сном. Небольшими дозами. Если в течение прошедшего дня Вермес вел себя правильно — делал то, что велели Хозяева, и не думал ничего недозволенного. А сегодня он допустил недозволенную мысль, за что и был наказан головной болью.

Надо искупить этот проступок — возможно, тогда биокомпьютер над ним сжалится… Такое иногда бывало. Для того чтобы искупление состоялось, нужно что-нибудь сделать для сближения с Тамьен. Сейчас она, откинувшись на спинку стула, смотрела в окно, на кусок тротуара, на площадку для парковки автомобилей и темную раскидистую кайдехолу справа, которая обрамляла эту картину лиственным орнаментом. За листвой сквозило пронзительно-голубое небо. Как быстро жители Эсоды привыкли к голубому небу… Еще шесть лет назад оно было постоянно затянуто желтым смогом — ну, не считая очень пасмурных дней, когда грязно-серые облака цеплялись за крыши древних высотных зданий. Голубое небо — это красиво. Хорошо, что смог убрали.

Снова болезненное давление под черепом. Нет, нет, нет! О смоге позаботились враги Хозяев, а значит, ничего хорошего в этом нет. Лучше бы все оставалось, как раньше.

Отпустило.

«Уже вторая недозволенная мысль. Теперь я точно не получу кайфа, если не смогу доказать, что я хороший. И тогда я долго буду ворочаться перед сном, липкий от пота, с противной пустотой в голове… Надо немедленно сделать что-нибудь такое, что меня оправдает».

— Тамьен! — в его голосе звучало неподдельное отчаяние безнадежно влюбленного. — Ты свободна сегодня вечером?

— Ну, пока не знаю, — девушка неопределенно повела плечами.

— Тебе нравится докатастрофическое кедайское сайбо? Сейчас в «Бархатной пещере» выступает сайбо-ансамбль — я слышал, это что-то грандиозное. Не составишь мне компанию?

— «Бархатная пещера» — это жутко дорого, а зарплату ведь так и не дали…

— У меня есть деньги, и я очень люблю настоящее докатастрофическое сайбо. Пойдем?

— Ну… Я вообще-то собиралась вместе с подругой попроситься, если она туда поедет…

— С подругой — это еще надвое, а я тебя сегодня приглашаю!

— Ладно, раз ты так просишь… — Тамьен кокетливо хихикнула.

А Вермес внутренне сделал стойку: с какой подругой? Возможно, с леди Эрвет Сентил, супругой досточтимого лорда Министерства Внешних Сношений? Это хорошо, что девочки так держатся за старую дружбу. С точки зрения Хозяев, это очень даже хорошо…

Чувствуя, что у него все-таки есть шанс искупить сегодняшние промахи, Вермес расплылся в счастливой улыбке, которую Тамьен приняла на свой счет. Что ж, тем лучше.

С треском распахнулась старая скрипучая дверь, вернулась Семелой.

— Рибнен сказал, он попозже зайдет разобраться. И чтобы никто руками туда не лазил, понятно, Вермес?

— Куда — туда? — рискнул уточнить Вермес.

— К вирусу! Понял, да? Полезешь, так по рукам от меня получишь! — Она уселась на свое место. — Давай отчет переписывай, ты его сегодня сдать должен!

Весь остаток рабочего дня агент Хозяев корпел над отчетом, а Семелой то и дело указывала ему на мелкие, но роковые ошибки, из-за которых «такой бестолково составленный документ стыдно показать руководству». Он никак не мог уловить логику этого занятия, хотя Инструктор называл его одним из лучших учеников… Иногда начальница отвлекалась и начинала сокрушаться по поводу того, что «в машине сидит эта гадость, которая все наши документы и письма попортит, надо бы от нее поскорее избавиться».

Вирус вызывал у Семелой почти суеверный страх. Да оно и понятно: всего шесть лет назад компьютеры были для Меводы мифом. Одной из реалий древнего мира, существовавшего до глобальной Катастрофы (в учебниках, по которым Вермес учился в школе, было написано, что Катастрофа произошла из-за экологического дисбаланса на планетарном уровне, но теперь-то он знал, что ее устроили Хозяева, — знал из первых рук, от самих Хозяев). О компьютерах можно было почитать в сохранившихся от той эпохи книгах и журналах, их можно было увидеть в археологических музеях: странные древние штуковины.

А потом начались головокружительные перемены. Лорд-дипломат Сентил заключил с астранийцами знаменитый Отоланский договор, по одному из пунктов которого Ме-вода получила персональные компьютеры по образцу древних, программное обеспечение и Сеть. Вермес не был свидетелем этих перемен — он тогда лечился в психушке на восемьдесят шестом километре. Может, контакт с астранийцами кому-то и пошел на пользу, но уж никак не ему… К тому времени, как его выписали, компьютеры стали частью повседневной жизни, по крайней мере в Эсоде. Вермес был к ним равнодушен, однако Хозяева научили его с ними работать.

К чему Мевода не была готова (и астранийцы, судя по всему, тоже), так это к нашествию хакеров и их созданий — вирусов. Как заметил один компьютерщик, хакерами не становятся, хакерами рождаются. В основном это были подростки от тринадцати до восемнадцати лет, с энтузиазмом встретившие новую игрушку и освоившиеся с ней раньше взрослых. Не случайно для подростков лорд Дилвин Сентил стал чуть ли не культовой фигурой! В соответствии с Отоланским договором учебной литературы по информатике было издано достаточно много, в сжатые сроки, так что освоить этот предмет мог каждый желающий. Кое-кто из желающих смекнул, что с помощью компьютера тоже можно делать бяку, — и началось… В настоящее время население Меводы делилось на тех, кто не боялся компьютеров и всего, что с ними связано, и тех, кто боялся.

Семелой принадлежала ко второй категории. Она то и дело нервно косилась на машину в резном корпусе желтого дерева, словно ждала, что вирус, похожий на мерзкое насекомое, того и гляди вылезет оттуда и пойдет гулять по кабинету.

— Добрый вечер!

Это появился Рибнен, коммерческий директор «Кедайских россыпей». Интеллигентного вида юноша не старше Вермеса, чернявый, в стильных очках с дымчатыми стеклами. Избавиться от дефектов зрения — это сейчас не проблема, но есть люди, которые избегают обращаться за помощью в астранийские клиники («И правильно делают!» — подумал Вермес, чтобы подольститься к биокомпьютеру и лишний раз показать свою лояльность). Впрочем, Рибнен вряд ли носил очки по этой причине: просто они ему шли и придавали налет солидности. Следом за ним вошел еще один парень в зеленом джемпере с растянутым воротом — недавно принятый на работу системный администратор.

— Вот здесь он! — захлопотала Семелой, показывая на компьютер. — Вы его оттуда уберете, да?

Тот небрежно кивнул и включил машину. Рибнен, отмахнувшись от Тамьен, которая попыталась у него что-то спросить, начал рыться в рассохшемся шкафу с узорами из цветных стекляшек на дверцах. Отдел по связям с общественностью переселили в эту комнату недавно, уже при Вермесе, и шкафы были битком набиты чужими бумагами.

— Пока у вас все в порядке, — скучающим тоном профессионала обронил компьютерщик. — А систему я вам завтра почищу.

— Нет, ты погоди, не так скоро, — Рибнен вытащил с нижней полки распухшую папку и поднялся с корточек. — Госпожа Семелой, вы завтра напишите заявление на мое имя, изложите просьбу заинсталлировать на машину вашего отдела антивирусную программу. Я наложу резолюцию и перешлю заявление руководителю его подразделения, — он кивком указал на системного администратора, — тогда и получите все, что надо.

— Хорошо, хорошо, господин Рибнен! — с воодушевлением закивала Семелой. — Так и сделаем.

«Маразм!» — ужаснулся Вермес.

— Я еще принесу вам один документ для ознакомления, — добавил Рибнен, — лично вам. Посмотрите с дискеты, к себе не перекачивайте, дискету потом мне вернете.

«Так, учтем… Наверняка опять какая-нибудь ерунда, возведенная в ранг «Для служебного пользования», но хорошо бы и мне ознакомиться. На всякий случай».

— Я же тебе говорила, не дергай его, не лезь со своими вопросами! — повернулась начальница к Тамьен, когда оба ушли. — Он очень занятой человек! Мы кто такие? А он руководитель!

— Я хотела узнать, когда мне стол поменяют, — извиняющимся тоном объяснила девушка. — Мы же давно ему заявление подали… Стол уже два раза рассыпался, а Вермес собирал.

— Тамьен, здесь все держится на плечах Рибнена! А он еще такой молодой мальчик… Такой способный! — голос Семелой звучал по-матерински тепло. — Не надо его по мелочам дергать, мы должны знать свое место. Без иерархии нельзя, согласна? Согласна или нет?

— Да.

— Ну вот, я же права! А стол мы тебе поменяем, с Вермесом поменяетесь. А то он устроился, как лорд. Мужики всегда норовят верхом на женском горбу куда-нибудь въехать. Вермес, слышал? Завтра меняешься с Тамьен столами!

— Так я не против, — он улыбнулся. — Я и починить его могу — принесу инструмент, забью гвозди, и больше он не развалится.

— Да что ты там можешь починить! — начальница смерила его презрительным взглядом. — Лучше бы уж помалкивал.

— Я сумею.

Во время подготовки у Хозяев он освоил около дюжины профессий, в том числе столярное дело. На случай, если придется срочно менять амплуа.

— Ты только хвалить себя умеешь. И не вздумай ничего трогать, у нас надо не гвозди в стол забивать, а пахать за этим столом по восемь часов в сутки! Отчет-то написал?

— Вот. — Вермес со вздохом протянул ей листки.

— Опять ерунду понаворотил, — поглядев, подытожила начальница, — а еще говоришь — «я сумею»! Ты сначала настоящее дело сделай, а потом уже хвастай. Составить отчет за декаду так, чтобы его приятно было в руки взять, — это целая наука! Люди поумней тебя всю жизнь этому учатся!

Выждав минут десять после того, как она умолкла, он осторожно заметил:

— Насчет вируса лучше бы поторопиться. Мало ли что он может устроить…

— Ну сказали же тебе, не суйся! — Она закатила глаза к высокому, украшенному лепными звездами потолку. — Все время суешься… Ты слышал, что Рибнен сказал? Все должно делаться, как положено.

— Не понимаю, зачем с этим затягивать?

— Затем, что системный администратор и его начальник тоже должны свои коэффициенты получить, а то им меньше заплатят. Ох, все вам надо объяснять, как пятилетним… Будем делать, как нам сказали, и чтоб никто не вылазил!

Уходя, Вермес галантно пропустил вперед дам и напоследок окинул взглядом залитый медовым светом кабинет: престарелая мебель, обитые веселенькой тканью в цветочек гостевые кресла, картина в облупившейся раме, изображающая некий тропический колониальный пейзаж, единственный компьютер в лакированном резном корпусе. Да, занесло его… Пока он проходил подготовку у Хозяев, он совсем не так представлял себе обстановку, в которой придется действовать.

Улица купалась в золотом предзакатном свете. Темная листва громадных кайдехол слегка шевелилась, и по теням, накрывающим тротуар, пробегала ленивая рябь.

— Прогуляемся пешком? — предложил Вермес.

Тамьен не стала возражать. Если у нее был выбор, она предпочитала соглашаться. Так проще. Вермес надеялся, что, когда он предложит ей выйти за него замуж, она не отступит от этой замечательной привычки.

Они свернули на улицу Отречения. Здесь стояли высотные здания докатастрофической постройки, серые, с преувеличенно мощными контрфорсами и темными провалами глубоких лоджий. Разговаривать не получалось из-за рева автомобилей, которые мчались по этому ущелью непрерывным потоком. По небу ползло сразу три дирижабля неодинаковой величины (идут по воздушным коридорам на разной высоте, определил Вермес). Вдали, над крышами, серебристым бликом промелькнула астранийская машина.

Астранийцы были врагами Хозяев — и не только врагами, а еще и главной проблемой. До их появления Хозяева на протяжении тысячелетий делали на Биане все, что считали нужным. Никто не оказывал сопротивления, и почти никто не догадывался об их существовании. Каким образом Биана связана с миром Хозяев, Вермес так и не понял, хотя ему пытались объяснить. Циклические перемещения трехмерных континуумов в многомерной Вселенной, в процессе которых эти самые трехмерные континуумы то удаляются друг от друга, то «слипаются» друг с другом, — эта модель показалась ему чересчур сумасшедшей, хотя сумасшествие для него было не в новинку. Но главное он усвоил: Биана «соприкасается» с миром Хозяев через каждые сорок три года; период «стыковки» — шестнадцать с половиной лет; в начале и в конце этого периода попасть из одного мира в другой довольно-таки сложно, зато в середине — запросто. Чуть больше двух лет назад закончился очередной сорокатрехлетний промежуток отсутствия контакта и началось «слипание». Вот тогда-то Хозяева и вытащили его к себе. А еще раньше вытащили Ситависа, экс-шефа тайной полиции прежнего Верховного Лорда, который стал их главным консультантом и Инструктором будущих агентов.

— Свобода — это капкан, — любил повторять Инструктор. — На самом деле каждый человек нуждается в хозяине, признает он это или нет. Умные признают, дураки упорствуют… Так всегда было и всегда будет.

— Значит, если астранийцы — дураки, с ними нетрудно будет справиться? — спросил кто-то из курсантов.

— Не все так просто, — вздохнул Ситавис, — иначе вас бы здесь не собрали, молодые люди. К сожалению, дурак, как и умный человек, может обладать весьма развитым интеллектом… и другими опасными способностями. В свое время их проморгали. Вы знаете, что около тысячи лет назад древняя цивилизация на Биане достигла технологического пика и отправила межзвездную экспедицию. Наши предки и дальше бы резвились, однако вмешались Хозяева и устроили им глобальную экологическую Катастрофу. А насчет экспедиции — что ж, Хозяева имеют мудрость и мужество признать, что это была ошибка. Этого нельзя было допускать. Однако, в соответствии со всеми прогнозами, экспедиция должна была погибнуть — разнополая команда из шестисот человек, в замкнутом пространстве кораблей… Они должны были передраться между собой, или посходить с ума, или одичать, или впасть в уныние и тихо угаснуть… Вместо этого произошло маловероятное, не предусмотренное прогнозами: они выжили, самостоятельно открыли антигравитацию и массу других полезных для себя вещей, — в его голосе появилась ирония, — нашли способ значительно продлевать человеческую жизнь и сохранять молодость… В общем, все то, о чем страстно мечтает любой безответственный идиот. Вдобавок у них прорезались паранормальные способности. Но хуже всего то, что они вернулись домой! На нашу голову. И не только на нашу, увы. Они догадались о вмешательстве Хозяев и с ничем не оправданной жестокостью истребили их резидентов, которые присматривали за обстановкой в течение мертвого периода. Разумеется, перед этим постарались выжать из них всю информацию… Наша с вами задача — помочь Хозяевам остановить их.

— Но почему у них все это получилось? — спросил тогда Вермес.

— Для экспедиции отбирали самых способных. Хозяева не препятствовали, так как все говорило за то, что эти умники погибнут в межзвездном пространстве. Заметьте, это люди с криминальным прошлым! Например, Дайвин Танрос, которая является сейчас, в соответствии с пресловутым Отоланским договором, полномочным астранийским наблюдателем в Меводе, начала свою карьеру с того, что в возрасте восемнадцати лет зверски убила четырех человек. Обычная уголовная история. Ее похитили с целью получения выкупа, чуть ли не ее же приятели, а она нашла способ с ними расправиться и потом уничтожила улики. Вряд ли ей грозил большой срок, поскольку ее жизни угрожала реальная опасность, но по тогдашним законам она должна была хотя бы год отсидеть в тюрьме. Вместо этого она скрыла свое преступление и благополучно прошла тестирование, которому подвергались все кандидаты в астронавты.

— Ее все-таки разоблачили? — спросил кто-то.

— Нет. Просто после возвращения она перестала делать тайну из своего преступного прошлого. А к суду ее теперь не привлечешь за давностью срока, все-таки тысяча лет… Тут даже наш лорд общественного порядка, который цепляется за каждый повод осложнить ей жизнь, ничего не может сделать, ибо закон есть закон.

— А у кого из них еще криминальное прошлое? — поинтересовался кто-то из слушателей.

— Больше данных нет… Но наверняка у многих, в этом сомневаться не приходится. Они столько наворотили на Биане, что Хозяевам долго придется расхлебывать. И в Меводе, и в отсталых странах… Многие из вас были членами КОНСа, который возник в соответствии с планом Хозяев, — и вы знаете, что они сделали с КОНСом! Потом они заявили, что КОНС был точным подобием некоторых организаций, которые в древнем мире до Катастрофы устраивали войны, террор, геноцид… Надо признать, они угадали, но Хозяевам виднее, по какому пути должно двигаться человечество! Хозяева ничего не делают случайно. По вине астранийцев было разогнано Общество Морального Надзора, в свое время созданное Хозяевами. Они швырнули Биану в пучину либерализма, однако Хозяева собираются положить конец их тирании. Поэтому на ваших плечах лежит громадная ответственность… Есть еще вопросы, молодые люди?

— Почему они не захватили власть в Меводе?

— Они ее захватили, спровоцировав государственный переворот и посадив свое марионеточное правительство. Генеральный Кабинет давно уже стал фикцией. Кто в Меводе обладает реальной властью? Во-первых, Верховный Лорд Беханод, их ставленник — без помощи астранийцев он никогда бы не сел в кресло Верховного. Шесть лет назад, после подозрительной кончины прежнего главы государства, были объявлены всенародные выборы — и выиграть их должен был лорд Министерства Цензуры Сарегил. Уж я — то знаю, ведь по его поручению я руководил людьми, которые работали с бюллетенями. Мы контролировали восемьдесят пять процентов избирательных участков, и подменить наши бюллетени на бюллетени с именем Беханода буквально у нас на глазах, в самый последний момент, — это могли проделать только астранийцы! Чудес не бывает, молодые люди. Второе лицо после Беханода — лорд-дипломат Дилвин Сентил. Тот самый ученый-преступник, которого привлекли к суду за публичное оскорбление президента Совета Мудрых и всей меводянской науки в целом. Вдоволь наиздевавшись над членами суда и учеными заседателями, он сбежал из тюрьмы, и мне пришлось гоняться за ним по всей Меводе, потому что у Беханода именно тогда созрела роковая мысль поручить ему переговоры с астранийцами. Он совратил несовершеннолетнюю девушку и потом женился на ней — тоже преступление против нравственности, поскольку закон запрещал такие браки. Когда он вступил в должность, Беханод хотел назначить меня начальником его службы безопасности, но он забраковал мою кандидатуру и в категорической форме потребовал, чтобы меня отдали под суд. А все потому, что я человек долга. И наконец Олвен Сентил, его родной братец, лорд Министерства Общественного Порядка. Взять частного сыщика с улицы, наглого, привыкшего плевать на чины и заслуги, никогда не состоявшего на государственной службе, — и сделать его главой Министерства… Это дикий бред, но это произошло! Фактически страной сейчас управляют эти трое при поддержке астранийцев. Все остальные члены Генерального Кабинета имеют видимость власти, однако от них ничего не зависит. Я нарисовал мрачную картину, молодые люди, но она, увы, соответствует действительности. Вы должны будете сделать все возможное и невозможное ради спасения Меводы от узурпаторов…

Сейчас Вермес шагал рядом с Тамьен сквозь нежные летние сумерки, разбавленные оранжевым светом натриевых фонарей (еще одна подачка астранийцев), и это была не просто вечерняя прогулка с девушкой, а его вклад в дело спасения Меводы. Его служение Хозяевам.

На этой улице древние бетонно-стеклянные раковины чередовались с более новыми кирпичными особняками. Машин было немного, можно разговаривать не повышая голоса.

— Знаешь, почему я работаю в «Россыпях»? — спросил Вермес.

— Почему?

— Из-за тебя.

Тамьен промолчала.

— А почему ты там сидишь, я никак не пойму. У тебя же такие связи, ты могла бы и получше устроиться.

— Ну, не то чтобы связи… — у нее вырвался растерянный смешок, — просто мы с Эрвет когда-то работали вместе. Ничего, до сих пор дружим.

Стоит поддержать эту тему. Вдруг удастся невзначай вытянуть что-нибудь полезное.

— Наверное, у вас, у девчонок, если подруга стала такой важной дамой, отношения сразу меняются?

— Да она совсем не важничает. Она и раньше никогда не задавалась, даже не хвасталась тем, что аристократка. Ее мать из какого-то очень знатного северного рода, сейчас она приближенная короля Нарегоя. Так интересно, она прислала Эрвет телохранителей с Севера, а у них кроме пистолетов еще и мечи, как в кино. Потому что у северян так полагается.

— Что, они так повсюду и ходят за ней с мечами?

— Ага. Около нее все время дежурят четверо телохранителей — двое северян, двое астранийцев. Знаешь, северяне — они такие вышколенные, суровые, а астранийцы — ничего ребята, с ними даже поболтать можно. Это астранийцы из новых, не те, которые в космос летали… Но все равно как-то странно, что ее так стерегут.

Ничего странного, про себя усмехнулся Вермес. Стерегут ее от Хозяев, «Если мы сумеем ее захватить, мы сможем оказывать давление сразу по нескольким линиям, на несколько ключевых фигур, — объяснил ему Ситавис. — Есть и другие параллельные варианты, но леди Эрвет Сентил — объект номер один. Ты должен до нее добраться, используя в качестве орудия Тамьен Лакерой». — «А охрана?» — «Вот тебе и придется найти способ выманить ее из-под охраны. Она имеет склонность к авантюрам и не слишком осторожна. Однажды ее чуть не убили. Один молодой человек, которому она перешла дорогу, захотел свести с ней счеты. Эта попытка стоила ему жизни, но мне повезло побеседовать с его сообщником, которого позже отпустили. Она пошла с подозрительным незнакомцем, который представился посыльным от ее приятеля, принца Борвена, хотя видела, что парень не похож на северянина. Тот привел ее в западню. У нее в кармане лежал пистолет, но вместо того чтобы взять ситуацию под контроль, как сделал бы любой разумный человек, леди благополучно дождалась, когда ее стукнут сзади по голове. Она осталась в живых благодаря везению: убивал ее дилетант, умудрившийся всадить нож мимо сердца. Ей тогда было девятнадцать лет, и не исключено, что с тех пор она немного поумнела… Но характер есть характер, люди не меняются. Тебе придется что-нибудь придумать, и не забывай, что Хозяева примерно наказывают тех, кто не выполняет их поручений».

— Я и лорда Сентила два раза видела, когда приезжала к ней в гости. Такой приветливый, улыбается… Спрашивал, как у меня дела. Совсем не похож на всех этих прежних лордов, надутых, как дирижабли! Я его тоже давно знаю — он был начальником лаборатории, где мы с Эрвет работали девчонками. Я его странным считала: начальник, а ни на кого не кричит, вежливый, тихий… Ну вообще-то не такой уж он был и тихий! — Тамьен хитро усмехнулась. — Он ведь еще тогда начал крутить с Эрвет, хотя в то время за это могли посадить.

«Для того чтобы жениться на своей сопливой любовнице, Дилвин Сентил вместе с ней незаконно перешел границу Северного королевства, которое как раз незадолго до этого объявило себя независимым государством, — рассказывал Вермесу Инструктор. — Мне пришлось гоняться за ними по горам, в итоге они меня избили и угнали мою машину. Северяне встретили их с распростертыми объятиями. Эти вымирающие аристократы живо смекнули, что надо сделать, чтобы новоявленный лорд-дипломат Южной Меводы об их интересах тоже не забывал: подсунуть ему жену-северянку. Кроме того, леди Эрвет, несмотря на свой юный возраст, была замечена в весьма скандальных связях. — Ситавис издал хрюкающий скабрезный смешок. — Видимо, ее родители решили, что лучше выдать ее замуж за южанина, чем позволить ей и дальше продолжать в том же духе. Все это очень грязная история, Вермес. Меводу утопили в грязи, и только Хозяева могут даровать ей очищение. Таких, как Эрвет Сентил и ее супруг, надо еще в младенчестве выявлять и уничтожать… И наши Хозяева разрабатывают такой проект, надеюсь, что доживем! Чем она сейчас занимается? Курирует правительственную комиссию по делам литературы и искусства, раздает направо и налево государственные дотации — вместо того, чтобы давать кому надо по рукам. У нее безошибочное чутье на тех писак и художников, кто протаскивает идеи так называемой внутренней свободы человека и расшатывает мораль, которую на протяжении веков заботливо внедряли Хозяева. Таким она обеспечивает поддержку в первую очередь! Еще несколько десятилетий — и Меводу можно похоронить… Но, к счастью, у нас есть Хозяева, которые намерены прекратить это безобразие. Выполнив свое задание, ты не только добудешь для Хозяев орудие шантажа, ты спасешь меводянскую культуру от разрушения».

Он только один раз видел Эрвет Сентил вблизи — на открытии какого-то очередного астранийского колледжа (Инструктор сказал, что находится немало желающих пристроить своих детей в учебные заведения такого рода, и это — печальное свидетельство человеческой глупости). Невысокая, тоненькая, юная, она не была похожа на важную даму. Скорее уж на школьницу, удравшую с уроков. Поскольку она прошла астранийскую трансмутацию, она еще очень долго будет выглядеть школьницей. Вдобавок на ней был костюм наподобие спортивного — пренебрегая традициями, она не стала надевать ничего такого, что носят дамы, находящиеся на государственной службе. Что ж, люди, узурпировавшие власть, могут позволить себе пренебрежение к традициям… Вермес подумал об этом после, когда к нему вернулась способность думать. Тогда он находился в режиме «Свертывание» и ничего не соображал. Уже потом он вспомнил детали: странную траекторию полета листа, сорванного ветром с дерева — тот должен был упасть под ноги леди Сентил, но вместо этого обогнул ее по плавной кривой, что указывало на присутствие силового поля; довольные мордашки будущих учащихся колледжа, которым она явно понравилась. И телохранителей, державших ее в кольце, — их там было не четверо, а целый десяток.

Враги догадываются о планах Хозяев… Но Вермес настроился на успех. Судя по тому, что говорили о ней Ситавис и Тамьен, леди Сентил — достаточно удобный клиент. Демократична, неосторожна, склонна к авантюрам… Он что-нибудь придумает.

— Почему ты не попросишься в эту комиссию, которую она курирует? Какую-нибудь мелкую канцелярскую работу ты и там могла бы делать.

— Эрвет мне предлагала, — Тамьен вздохнула, — за хороший оклад, не то что в «Россыпях». Я не могу. У меня родители… Ну, им не нравятся перемены. Они оба раньше были в Обществе Морального Надзора и считают, что раньше жизнь была правильная, а сейчас все не так. Если я пойду на такую работу, они меня со света сживут.

— Даже если ты будешь приносить домой больше денег?

— Даже если. Они люди старой закалки.

— При хорошем окладе ты сможешь снять квартиру…

— Я не могу. Они пожилые, много болеют… И все время всем недовольны. Я должна о них заботиться.

«Еще одна проблема. Для того чтобы на ней жениться, я должен понравиться ее старикам. Ничего, меня ведь учили нравиться. Семелой — единственный крепкий орешек, на всех остальных я произвожу запланированное впечатление. После свадьбы я добьюсь, чтобы мы поселились отдельно и чтобы Тамьен устроилась на работу в эту комиссию, поближе к Эрвет».

— Пригласи меня как-нибудь в гости.

— Зачем?

— Я постараюсь быть приятным собеседником для твоих родителей.

Она ему совсем не нужна. И никакого возбуждения он рядом с ней не испытывает, а девушки обычно улавливают такие нюансы. Зато в его распоряжении — весь набор служебных программ биокомпьютера. Вермес мысленно произнес двенадцатизначный код, дал команду: переход в режим «Обольщение», и вновь повторил код, подтверждая команду. Теперь он переиграет любого легендарного соблазнителя, и никто не раскусит иллюзию… Эти служебные программы очень удобны. Например, в режиме «Бой» Вермес превращался в берсерка, способного разорвать напополам взбесившегося цепного ящера — словно какой-нибудь северянин, «наполнивший сердце мраком», как это у них называется. Только если северные аристократы ради этого глотают специальный наркотик и используют кое-какие приемы самовнушения, агенту Хозяев достаточно про себя назвать код и выбрать режим.

Он рассмеялся и обнял девушку за плечи. Она попытадась высвободиться, он не отпустил. Тамьен перестала сопротивляться: ей это все-таки понравилось. Она слушала, что говорит Вермес — а он говорил то, что нашептывал биокомпьютер, — и ее глаза все сильнее блестели в сгустившихся сумерках…

На юге поднялась над крышами серебряная арка Врат. Мощенный булыжником переулок вывел их на Оргетолийскую площадь, освещенную старинными газовыми фонарями. «Бархатная пещера» находилась в одном из соседних переулков.

На площади было запарковано множество машин. Под фонарем кучкой стояли полицейские, и вид у них был заговорщически-вороватый. Словно стражи правопорядка задумали по меньшей мере свинтить фары с чужого автомобиля.

— Может, лучше не надо? — робко предложил молоденький полицейский.

— Да ты не бойся, Лугвен, — снисходительным тоном бывалого человека отозвался один из его старших коллег. — Если мы лорда порадуем, нам премию выплатят! Все по закону, все путем. Есть «Правила парковки автомобилей, развивающих скорость более 200 километров в час», утвержденные одна тысяча сто двадцать четыре года назад эсодианским муниципалитетом, и никто их покуда не отменил. По этим правилам такой автомобиль должен стоять в двадцати сантиметрах от края тротуара. Чтоб мне обосраться на месте, если ее машина больше двухсот не сделает! Сейчас Тенгил еще раз проверит и скажет, сколько там сантиметров.

— А дальше? — испуганно спросил молодой.

— Дальше протокол составим, как лорд велел. Ты не напрягайся, мы к ней сами с этим протоколом не пойдем. Наше дело — нарушение зафиксировать. Вызовем спецкоманду, тех ребят лорд самолично натаскивал… Они ознакомят ее с протоколом и вручат квитанцию на штраф. А нам за это — премия!

Из темноты появился еще один полицейский, он радостно ухмылялся.

— Есть там эти три сантиметра! Двумя рулетками измерил, чтоб наверняка. Я еще тротуар пометил маркером, а то вдруг она выйдет и отгонит машину.

— Да не станет она с этим возиться. Сейчас протокол о неправильной парковке напишем… Вот будет нашему лорду подарочек к празднику!

Вермес отметил эту подозрительную сходку служителей закона, явно замысливших устроить кому-то пакость, но не придал ей особого значения. А зря… Они с Тамьен свернули к дому, второй этаж которого нависал над тротуаром, опираясь на круглые колонны, посередине сужавшиеся, а у основания и наверху расширявшиеся — словно каждая составлена из пары конусов. Ресторан находился на втором этаже. Оттуда плыли звуки кедайской сайбы, щемящие и возбуждающие одновременно — переведенная на язык музыки тьма ночных тропиков, перемешанная с небесным серебряным светом. Поднимаясь по лестнице, Вермес подумал, что вечер в «Бархатной пещере» — не худшее развлечение. Хотя он бы, конечно, предпочел кайф у себя дома.

Зал, задрапированный черным бархатом, погружен в интимный полумрак. Вермес окинул его взглядом, высматривая свободный столик…

Ситуация: опасность.

Режим: свертывание.

Тамьен покосилась на него, удивленная тем, что его рука внезапно соскользнула с ее плеча, а сам он замолчал и стоит неподвижно.

— Мерклой, куда мы сядем?

Ситуация: поступил вопрос.

Действие: выдать необходимую информацию в режиме свертывания.

— Туда куда-нибудь… Туда… — невнятно пробубнил Вермес.

Он показал на свободный столик в углу возле входа, потому что тот находился дальше всех остальных от столика страшной женщины. Да, это очень страшная женщина — вот и все, что помнил о ней Вермес. Правда, сейчас он испытывал не страх, а бесконечную апатию с некоторой примесью тоски. Страх может его выдать, поэтому бояться ему не позволят. Кто не позволит? Неважно. Никто. Он маленький и безобидный, он вообще ничего не делает. Тамьен, на которой он непременно должен жениться, увлекла его к столику, потом официант принес меню.

— Что с тобой, Мерклой? У тебя есть деньги, мы сможем расплатиться?

Ситуация: поступил вопрос.

Действие: выдать необходимую информацию в режиме свертывания.

— Да… Есть деньги… Всякие…

Он достал из кармана бумажник, вытряхнул на стол несколько крупных купюр.

— Хорошо, ты их пока убери. Что закажем?

Ситуация: поступил вопрос.

Действие: выдать необходимую информацию в режиме свертывания.

— То, что едят… Закажи…

Принесли ужин. Вермесу хотелось забраться под стол и сидеть там тихо-тихо, но что-то не давало ему это сделать. Он должен вести себя так же, как все, а все здесь сидят на стульях, едят, слушают музыку… Нельзя отличаться. Вермес равнодушно жевал и пил какие-то довольно вкусные вещи, смутно ощущая, что Тамьен чем-то недовольна. Зачем он пришел сюда вместе с ней? Он не помнил.

Страшная женщина заплатила по счету и направилась к выходу. На ней было что-то вроде черного комбинезона, на котором вспыхивали и гасли сияющие зигзаги — чуть ли не в ритме сайбы, которая продолжала звучать, ни на минуту не умолкая. Черные волосы в полумраке сливались с воротом ее одеяния, и невозможно было разобрать, длинные они или короткие. Она была красива, но это не мешало ей быть страшной. Когда она замедлила шаги и повернула голову, Вермес понял, что умрет, если она проявит к нему интерес. Независимо от того, хочет он этого или нет, он умрет. Так надо.

— Привет, Тамьен!

— Здравствуйте! — приподнявшись со стула, ответила Тамьен.

Женщина прошла мимо, к выходу.

— Добрый вечер, досточтимая госпожа Танрос, — донесся со стороны дверного проема приятный баритон, очень вежливый, официальный и непреклонный. — Дорожная полиция! К сожалению, мы вынуждены сообщить вам о том, что ваша машина неправильно запаркована. В соответствии с действующим законом и с двадцать шестым параграфом тридцать восьмого пункта седьмого раздела Отоланского договора, вы должны уплатить штраф. Попрошу ознакомиться с протоколом. Можем присесть внизу, в вестибюле, там диванчики…

— Вы уверены, что моя машина запаркована неправильно?

— Она стоит на три сантиметра ближе к краю тротуара, чем это допустимо для транспортного средства такого типа. Все занесено в протокол…

Голоса удалялись.

Ситуация: норма. Режим: рабочий, норма.

Поэтапный выход из режима свертывания. Время пошло.

Пять.

— Надо же, она меня узнала, — улыбнулась Тамьен. — А я побоялась первая с ней поздороваться… Когда я работала в лаборатории у Сентила, она тоже там была, только не в таком виде, а в этом их астранийском гриме. Такую смешную тетку изображала! Она устроилась в наш институт, чтобы войти в доверие к консовцам, вроде как куратор от Общества Морального Надзора, а потом астранийцы разгромили КОНС. Мерклой, помнишь эту историю?

Еще бы он не помнил! Сердце заныло. Он ведь присутствовал на последнем собрании КОНСа, куда вломились астранийцы. Их было пятеро против нескольких сотен, но они почти в упор расстреляли лидеров организации, сидевших в президиуме, а потом обрушили на остальных психотронный удар… Генеральный Кабинет взял сторону победителей, КОНС объявили вне закона. Дайвин Танрос была среди тех пятерых.

— Мерклой, что с тобой? — голос девушки звучал испуганно. — Тебе плохо?

Он сумел только головой качнуть.

Четыре.

…Это было похоже на то, словно он вдруг увидел свое отражение в зеркале — и отражение ему сильно не понравилось. В момент удара он понял, что никакой он не герой, марширующий в железных рядах несокрушимого КОНСа навстречу кровавой заре, а неуверенный в себе юноша, заваленный множеством проблем, ничуть не лучше тех «прыщавых преступных интеллектуалов», которых консовцы собирались «безжалостно искоренять». Он понял, что без КОНСа он ничто, а сила КОНСа — это всего лишь иллюзия, и это понимание его раздавило. Потом была больница на восемьдесят шестом километре, в которой он провел около года. Он был тихим пациентом, но санитары с ним намучились, потому что он отказывался от пищи и приходилось кормить его через зонд. Он не пошел на поправку, даже когда астранийцы в соответствии с одним из пунктов Отоланского договора сами занялись пациентами, дабы исправить дело своих рук. Он просто отвергал любую помощь — особенно если она исходила от тех, кто так жестоко с ним обошелся! — а душевнобольного, который не хочет выздоравливать, вылечить невозможно. Потом он все-таки начал есть самостоятельно, потому что ему надоело в психушке, и его выписали.

Три.

Он действительно умер бы, если бы Дайвин Танрос уделила ему слишком пристальное внимание. От мгновенной остановки сердца. Умертвить агента в случае необходимости — одна из функций биокомпьютера.

Два.

Мог бы сообразить, в чем дело, когда услышал, как совещаются полицейские… Лорд общественного порядка постоянно донимал полномочного астранийского наблюдателя штрафами и всевозможными юридически обоснованными придирками. Инструктор сказал, что эти двое враждуют с тех пор, когда Олвен Сентил гонялся за ней, еще не будучи лордом общественного порядка. «И это называется власть! — Желчно усмехнулся Ситавис. — Люди, которые в силу парадоксального стечения обстоятельств захватили власть на Биане, для власти не созданы. Реальная власть должна оставаться привилегией Хозяев!»

Один.

Пронесло. А если бы она что-нибудь заподозрила?.. Вермес знал, что такое полномочный астранийский наблюдатель. Полномочный — это значит с правом вмешательства. Это значит, Дайвин Танрос имеет право носить любое оружие и по своему усмотрению применять его на территории Меводы; имеет право кого угодно арестовать, не вдаваясь в объяснения; имеет право, сославшись на второй параграф десятого пункта третьего раздела Отоланского договора, потребовать содействия от сотрудников полиции, и те обязаны выполнять ее приказы. Связано это с тем, что Биана фактически находится в состоянии войны с Хозяевами, вот только знают об этом не все… Было бы сложно растолковать рядовому меводянскому обывателю насчет слипающихся трехмерных континуумов: ведь Хозяева на протяжении веков контролировали развитие науки на Биане, направляя его таким образом, что некоторые области объявлялись заведомо лженаучными без каких бы то ни было попыток исследования. Дилвину Сентилу во время его знаменитого судебного процесса удалось расшатать кое-какие из утвердившихся в науке стереотипов, но для радикальных перемен в массовом сознании этого недостаточно. Астранийцы пытаются вести просветительную работу в этом направлении. Но они не успеют. Хозяева раньше наведут порядок.

Ноль.

Выход из режима свертывания завершен.

Режим: рабочий, норма.

Вермес налил себе вина и залпом выпил: в горле пересохло. Она могла забрать его с собой, никому ничего не объясняя… Впрочем, далеко бы они не ушли. Он бы еще на лестнице умер, не дойдя до первого этажа.

Такие крайние меры предосторожности оправданны. Недаром до сих пор не удалось ликвидировать никого из астранийской верхушки. У астранийцев есть компьютер «рассеянной конструкции», который даже Хозяевам оказался не по зубам. У части астранийцев развились паранормальные способности такого порядка, что Инструктор, затрагивая данную тему, всякий раз начинал нервно морщиться — что-то вроде тика. Дайвин Танрос как раз принадлежала к этой категории, потому и могла позволить себе разгуливать по Эсоде без охраны. Еще до того, как Вермеса вернули в Меводу, ее неоднократно пытались убить — на этих попытках Хозяева потеряли несколько десятков тренированных агентов. Правда, Ситавис, имевший на нее зуб, утверждал, что все равно ее достанет, не с одной стороны, так с другой.

— Что с тобой было? — спросила Тамьен. — Ты вдруг стал какой-то странный…

— Извини, это на меня сайба так подействовала. Мощные ритмы, правда?

— Правда.

Вермес отвез ее домой на такси, а потом, возвращаясь к себе, подумал: Хозяева не все учли, программируя биокомпьютер. Тот швыряет агента в режим «Свертывание» всякий раз, когда поблизости астранийцы, — но ведь в Эсоде они на каждом шагу! Как он должен работать в таких условиях? Если это будет часто повторяться, Тамьен решит, что он серьезно болен, и не согласится выйти за него замуж…

Он был наказан за эту мысль головной болью: нельзя сомневаться в правоте Хозяев.

Поскольку он проштрафился, он и кайфа перед сном не получил, и долго с тоской смотрел в потолок, вспоминая то обучение у Хозяев, то психушку на восемьдесят шестом километре, то события сегодняшнего дня… Завтра надо будет выяснить, что за секретный документ приготовил для Семелой коммерческий директор. Вдруг там какая-нибудь каверза против сотрудников отдела?

Утром, чувствуя себя усталым и разбитым, Вермес вытащил из холодильника пузатую бутылку фруктового сока, сделал бутерброд с ветчиной — скромный завтрак шпиона, — наскоро перекусил и помчался в «Кедайские россыпи».

Его сразу же заставили поменяться столами с Тамьен. Он ничего не имел против и всячески демонстрировал свою лояльность, но начальница все равно ехидно брюзжала насчет мужского эгоизма, утверждая, что, когда отдел переезжал в эту комнату, Вермес кинулся вперед, всех отпихивая локтями, и бессовестно занял самый лучший стол. Все было не так: Семелой, на правах руководителя, выбрала стол первая, но напоминать ей об этом не было смысла. Если речь заходила о не вполне удобных для нее фактах, с ее памятью начинало твориться что-то неладное: Семелой ну совсем ничего не могла вспомнить, словно эти события никогда не происходили.

Появился Рибнен с дискетой.

— А вирус на нее не перескочит, пока я буду читать? — шепотом спросила начальница.

— Когда вы ее вернете, я отформатирую. Ознакомьтесь до обеда.

Значит, ознакомимся до обеда… Узнать бы все-таки, кто же в «Россыпях» ворует, пользуясь сверхусложненной и запутанной системой начисления зарплаты? Если этот вежливый улыбчивый мальчик — тогда он и правда гений, как говорит о нем Семелой. Надо бы уточнить и, при положительном результате, послать Хозяевам запрос насчет вербовки.

Тамьен включила машину и сейчас сидела перед монитором, озадаченно морща лоб — Вермес видел ее в профиль.

— У тебя какие-то сложности?

— Да. Не поможешь? Я хотела дату в письме поменять, а у меня ничего не получается. Табличка выскакивает, там написано «Только для просмотра».

— Пусти-ка меня… Наверное, штучки вируса. Я скопировал тебе текст в новый файл, теперь меняй, что хочешь.

— Тамьен, займись пока чем-нибудь, — бодро-грубоватым тоном потребовала начальница. — Давай отсюда… Мне надо дискету Рибнена посмотреть. Куда ее суют, в эту щелку?

— Вот сюда, — показала Тамьен.

— А теперь сделай, чтоб было видно, что на ней написано. Для меня эти ваши компьютеры — такая ерунда… Вот спасибо, и теперь вы оба не топчитесь у меня за спиной, это документ для руководства!

Тамьен дисциплинированно вернулась за свой стол. Вермес сидел на месте и прикидывал, как бы ему добраться до файла. Он перекачает информацию к себе в мозг за несколько секунд — биокомпьютер это умеет, но для этого надо приблизить голову почти вплотную к включенному системному блоку, в дисководе которого находится дискета. Примитивно, Хозяева располагают и более совершенными методами… Однако при использовании других методов вездесущий астранийский компьютер, созданный на основе нанотехнологии, сможет засечь, что происходит нечто, для него небезразличное. А так — не сможет.

Не то чтобы он очень нуждался в служебных секретах «Кедайских россыпей», но его преследовало навязчивое желание узнать, что в этом файле. Вдруг его хотят выгнать? Тогда труднее будет обрабатывать Тамьен… Он должен закрепиться здесь во что бы то ни стало. После вчерашнего он чувствовал себя неважно, его одолевали вспышки тревоги и тоски — раз привыкнув к кайфу, он уже не мог без него обходиться, хотя привыкание не было физиологическим. Роптать на Хозяев он не смел. Он избегал любых мыслей и эмоций, связанных с недовольством, — вроде того, как человек, у которого до крови стерта кожа на пятке, старается ставить ногу так, чтобы ссадина не соприкасалась с жестким задником обуви. Если он будет хорошим, сегодня он, возможно, получит порцию кайфа… Главное — не думать ничего лишнего. Сейчас большая часть его сил расходовалась на то, чтобы не думать лишнего. Остальное крутилось где-то на периферии сознания — в том числе и вопрос о том, надо ли ему тащить к себе рибненовский файл.

— Привет!

В кабинет ввалился Нербил — художник, работающий на договоре. Для Семелой он был врагом номер один: когда он появлялся, начальница даже про Вермеса забывала. Ее в нем раздражало все: собранные в хвост длинные волосы (традиционная прическа северных аристократов, недавно вошедшая в моду в Эсоде); жизнерадостная ухмылка; привычка сидеть на столе или на подоконнике; астранийские спортивные ботинки из переливчатого материала, которыми он непонятно где обзавелся; то, что у него было целые четыре персональные выставки, и то, что он никогда не отказывался от своего мнения в пользу ее мнения. С точки зрения Семелой, Нербил был отвратительным типом, и терпели его здесь только потому, что другие художники не го — рели желанием сотрудничать с «Кедайскими россыпями».

— Это вы с руководителем поздоровались, Нербил? — сразу взяв повышенный тон, осведомилась Семелой. — Нет, это вы с кем вот так поздоровались?! У вас вообще есть воспитание или нет?!

Хорошо. Сейчас все пойдет как обычно, а ему бы на несколько секунд оказаться рядом с компьютером… Можно считать, файл уже у него в кармане. В смысле в голове.

— Тамьен, сделай так, чтобы ничего тут не было видно, — потребовала начальница, пристально глядя на улыбающегося Нербила и наливаясь багрянцем гнева.

Тамьен тихо скользнула к компьютеру, выключила монитор. Дискета осталась в дисководе.

Художник уселся на край Вермесова стола. Стол скрипнул и пошатнулся.

— Чего он у тебя такой подвижный стал? — удивился Нербил.

— Нербил, вы с дамой разговариваете, а сами взгромоздили свой, извиняюсь, зад на стол! — закричала Семелой. — У вас чувство стыда хотя бы есть?!

— Я не с дамой, я с Вермесом.

— А меня вы, значит, совсем уже игнорируете?! Значит, теперь вы будете своим задом через голову начальника отдела на служебный стол садиться?!

— Задом через голову — стоит попробовать. — Нербила эта фраза привела в восторг, он еще шире заулыбался.

— Я вижу, вы распустились! Раньше такие, как вы, ничего не смели! Подумаешь, художник! Да теперь каждый, кто что-нибудь намалевал, — тот и художником называется, а раньше Министерство Культуры решало, кто художник, а кто нет! Таких, как вы, близко не подпускали! Нельзя называть художником кого попало, правильно? Тамьен, я правильно говорю или нет?

Тамьен замялась: она привыкла соглашаться с собеседником, но сейчас ей надо было выбрать, согласиться с начальницей или поддержать Нербила. Выбирать она не любила, такие ситуации ее пугали. Ее дружба с авантюристкой леди Сентил — факт достаточно парадоксальный… Впрочем, Инструктор говорил, объясняя своим подопечным азы психологии, что противоположности если и не тянутся друг к другу, то нередко прекрасно уживаются, коли уж судьба их столкнула.

— Ой, госпожа Семелой, мне ведь надо бежать в канцелярию, чуть не забыла… Извините!

Извинилась она уже на ходу, перед тем как выскочить из кабинета. Семелой встала, чуть не опрокинув стул, пересела на свое место и начала раздраженно вертеть ручку с фирменной символикой «Кедайских россыпей». Вермес поднялся из-за стола, с рассеянным видом направился к компьютеру.

— Ты куда? — встрепенулась начальница.

— Там мой карандаш лежит.

— Нечего этот карандаш по всему офису разбрасывать, держи его у себя! Никак порядку не научитесь! — После этой сентенции она снова повернулась к Нербилу. — Раньше такие, как ты — я считаю, я имею право говорить тебе «ты»! — даже пикнуть не смели! Было Общество Морального Надзора, блюстители могли к каждому домой зайти, посмотреть, как человек живет, разобраться с его поведением! Были, конечно, свои перегибы, но в целом это была забота о людях, и люди жили хорошо, правильно? Я права или нет?

— Нет, — заявил Нербил.

Склонившись над столом, Вермес почти вплотную приблизил голову к корпусу системного блока, туда, где находилась щель дисковода. Мысленно произнес код, дал команду: переписать информацию с дискеты, повторил код.

Режим: запись.

Готово.

— Ну вы, конечно, можете не соглашаться со мной, можете думать все, что угодно… — Семелой говорила тоном смертельно обиженного человека. — Ваше дело… Только судьба вас еще накажет. Вот увидите, накажет! Я знаю, что говорю!

Самое интересное то, что она права. Когда на Биану вернутся Хозяева, они накажут таких, как Нербил. Но сейчас Вермеса занимало не это, а содержимое файла.

Итак, руководителю отдела по связям с общественностью предлагается внести свои замечания по проекту экономии средств фирмы за счет рационализации учета рабочего времени. В частности, будут специально фиксироваться «нетрудовые действия»: сколько времени у каждого сотрудника ушло на посещение уборной, на приготовление и распитие кеваты, на неслужебные разговоры по телефону и т. п., - а потом все это должно заноситься в закрытый отчет, сдаваемый Рибнену вместе с ежедекадными отчетами сотрудников. Ничего существенного.

Нербил выложил свои рисунки и ушел. Брезгливым жестом отодвинув листки ватмана, Семелой с горечью сказала:

— Подумаешь, выполнил заказ, одолжение сделал… У человека должны быть тормоза! Человек без тормозов способен на что угодно: украсть, убить, изнасиловать, предать — и даже проявить неуважение к своему начальству! Ничего, судьба всех вас еще накажет, и тогда вы увидите, что я права…

Вернулась Тамьен с пачкой бумаг, тихонько села за стол.

— Включи мне этот компьютер, а то где у него что… — Начальница вздохнула и потом ворчливо спросила, повернувшись к Вермесу: — Карандаш-то нашел?

— Его там не было.

— Не напасешься на вас карандашей… А у нас, между прочим, небогатая организация!

Вермес имел представление о том, какие деньги крутит «небогатая организация», но благодаря своей шпионской выучке сумел сохранить на лице виновато-безучастное выражение. Наверное, стоимость мифического карандаша Семелой вычтет из его зарплаты. Не имеет значения.

После работы он проводил Тамьен домой, опять воспользовавшись режимом «Обольщение». Наконец-то их отношения сдвинулись с мертвой точки! Биокомпьютер оценил его старания, и перед сном Вермес получил кайф по полной программе. Ради таких минут стоит жить… Каждую клеточку его тела пронизывало невозможное, неземное блаженство. Ему не мешал ни шум, доносившийся из квартиры этажом выше, ни слишком яркий свет Врат, просачивающийся в комнату сквозь тюлевые шторы.

Проснулся он бодрым и хорошо отдохнувшим, как всегда после кайфа. На кухне вытащил из холодильника сразу две бутылки сока, сделал бутерброд. Перелив сок в кружку, позавтракал, бросил пустую бутылку в ведро. Распахнул буфет, оглядел содержимое полок. Ничего подходящего… Он снял эту квартиру три декады назад и еще не успел обзавестись множеством обычных в хозяйстве мелочей.

Пройдя в ванную, Вермес достал из стенного шкафчика банку со стиральным порошком. Годится… Вернулся на кухню, открыл вторую бутылку с соком мекойи и осторожно, не уронив мимо ни крупицы, всыпал туда немного порошка. Завинтил крышку, встряхнул. Розовато-оранжевая жидкость вспенилась. Ничего, так даже красивей. Правда, пить нельзя, но он и не собирается это пить. Пусть это у него будет сок для просмотра.

Вернув банку с порошком на место, Вермес отправился на работу. Несколько остановок на монорельсе — и вот он, обветшалый особняк с крупной, в стиле шестого века после Катастрофы, лепниной на стенах, арендованный «небогатой организацией».

Утро выдалось спокойное: Семелой пребывала в благодушном настроении и с умиротворенно-мечтательным выражением на лице рассуждала о том, что, если сейчас не жалеть себя и пахать по восемь — по десять часов в сутки, когда-нибудь потом можно будет вообще ничего не делать «Сидеть и ничего не делать» — это была ее сокровенная мечта; та самая Большая Светлая Цель, ради достижения которой и полагалось «пахать по восемь часов в сутки». В глубине души Семелой испытывала отвращение к работе, но в то же время считала, что работать надо и уж тем более надо заставлять работать других. С некоторым удивлением от своего открытия Вермес узнал в этом один из так называемых базовых архетипов, которые из поколения в поколение прививали его соотечественникам Хозяева. Значит, с точки зрения Хозяев, Семелой живет правильно… Ему удалось отметить этот факт бесстрастно, без комментариев. Хозяевам виднее.

Он составлял рекламную заметку о консервированных кедайских фруктах, когда его настигла вспышка тревожного недоумения. Вермес положил ручку и уставился на исписанный лист бумаги. Почему он проделал сегодня утром этот номер с соком? Бессмысленная порча продукта… Похоже на то, что его заставил поступить таким образом био-компьютер, совсем как в тех случаях, когда Вермес переключался в определенный режим, — но зачем? Он ведь не собирается никого травить. Не забыть бы вылить эту гадость, чтобы случайно не выпить.

Когда начальница вышла, Тамьен по секрету объяснила: Семелой потому такая добрая, что Рибнен утром вызвал ее к себе и выдал зарплату за прошлый месяц. Остальным пока не дают.

В перерыв Вермес сбегал в кафе около станции монорельса и купил четыре пирожных: себе, Тамьен и Семелой, а четвертое бросил на тротуар и раздавил подошвой.

— Что ты делаешь? — окликнул его кто-то.

— Для просмотра, — буркнул Вермес и быстрым шагом направился к офису. Он и сам не понимал, почему это сделал, но чувствовал, что так надо.

Скушав пирожное, начальница еще больше подобрела, даже начала шутить с Вермесом насчет его рекламной заметки: мол, вот будет замечательно, если, прочитав ее, сами кедайцы начнут покупать у «Россыпей» консервированные кедайские фрукты. Например, те двое, которых она вчера с таким трудом сюда затащила, — правда, теперь это астранийцы, но совсем недавно они были настоящими дикими кедайцами, поэтому жалко, что никто не догадался презентовать им на память по банке «Тропического компота».

Тамьен села за компьютер, но у нее постоянно выскакивала табличка «Только для просмотра». Позвали системного администратора. Тот сказал, что это точно проделки вируса, и посоветовал не выключать машину без необходимости. Вирус вообще-то не из самых пакостных: все, что он делает, — это переводит программы и рабочие файлы в режим «Только для просмотра». К еще не зараженным файлам он цепляется при каждой перезагрузке, поэтому чем же включать-выключать — тем меньше он напортит.

— А когда вы нам антивирусник поставите? — спросила Тамьен.

— Когда велят. Ваше заявление лежит у Рибнена.

— Может быть, нам поторопить Рибнена? — нерешительно предложила Тамьен, когда компьютерщик ушел. — Неудобно ведь…

— И не вздумай! — осадила ее Семелой. — Он руководитель, он такие важные вопросы решает… Стратегические! А мы к нему будем со своими неудобствами бегать! Мы не жаловаться должны, а пахать по восемь часов в сутки.

— Как же мы будем пахать, если компьютер зависнет? — негромко поинтересовался Вермес.

— А ты ведешь себя, как базарная баба! — крикнула Семелой. — Ты на работе свои эмоции не распускай, понял?! Пахать он не хочет! Иди тогда отсюда на улицу, мы на твое место другого найдем!

Вермес предпочел помалкивать. Идти на улицу он не собирался — во всяком случае, не собирался без Тамьен.

Вечером он опять пошел ее провожать, но, когда попытался воспользоваться режимом «Обольщение», ничего не получилось.

Программа «Обольщение» доступна только для просмотра.

Черные боги, что это значит?! Он же так задание не выполнит… Вспомнив о кайфе, Вермес сжал зубы: сегодня он должен заслужить награду.

Он старался быть обаятельным, обнимал Тамьен за талию, рассказывал, выуживая из памяти, какие-то анекдоты… Доведя ее до подъезда, вздохнул с облегчением и повернул к станции монорельса. Все было правильно, он еще на шаг приблизился к цели и не позволял себе критиковать Хозяев. Он даже ужинать не стал, поскорее выключил свет и растянулся на кровати.

Ничего. Почему — ничего?! Это несправедливо!

Программа «Удовольствие» доступна только для просмотра.

Вермес почувствовал, как все его тело покрывается липким потом. Да что же с ним происходит — или, точнее, не с ним, а с биокомпьютером? Что-то странное, не предусмотренное Хозяевами.

Он долго не мог уснуть — лежал в темноте и слушал скрип, доносившийся с верхнего этажа. Там, наверху, жили две старушки, и у них был раскормленный золотисто-бурый суркот, похожий на большой пушистый шар с хвостом на четырех лапах. Несколько раз Вермес видел, как старушки выносят его погулять: вдвоем, на подносе, застланном мягким одеяльцем, сгибаясь под тяжестью своего ненаглядного сокровища. Ходить по лестницам суркот не любил. Во дворе он неторопливо, вперевалку, слонялся по газонам, иногда принимался грызть скамейку или ствол какого-нибудь молодого деревца, а когда его отгоняли, некоторое время смотрел на человека, словно не понимая, в чем дело, и только после двух-трех окриков нехотя отходил в сторону.

Судя по звукам, сейчас эта зверюга трудилась то ли над ножкой стола, то ли над боковиной дивана. Скрип мешал сосредоточиться, он заполнял все пространство вокруг, проникал под череп, а сосредоточиться надо обязательно — чтобы понять, что происходит с биокомпьютером… Наконец суркот угомонился. Наверное, уснул посреди россыпи щепок.

Мокрый от пота Вермес лежал, наслаждаясь тишиной, — и вдруг понял.

Вирус.

Он попал к нему в мозг вместе с файлом, который Рибнен приносил Семелой! Черные боги, влипнуть из-за такой ерунды… И что ему теперь делать?

Где искать резидента Хозяев, Вермес не знал. В соответствии с планом операции тот сам свяжется с ним после того, как Вермес женится на Тамьен Лакерой и они начнут идиллически дружить семьями с лордом-дипломатом и его супругой. Но ему надо срочно получить помощь, иначе никакой операции не будет! Надо — и невозможно… Измученный, перевозбужденный, Вермес сам не заметил, как отключился.

Утром он доплелся, пошатываясь, до ванной, намазал нижнюю часть лица мыльным кремом, потянулся за бритвой… и отдернул руку. Щетина — для просмотра. Сбривать ее нельзя. Неправильно. Захватив банку со стиральным порошком, он отправился на кухню. Повытаскивал из холодильника продукты и перевел их в режим «Только для просмотра». На полке остался одинокий кусок ветчины — Вермес отрезал от него ломоть, прожевал, запил водой из-под крана. Дверцу холодильника не стал закрывать: пусть работает в режиме «для просмотра».

Уже потом, стоя на ступеньке медленно ползущего вверх эскалатора монорельса, он спохватился, что ветчина-то за день испортится… Но, боги великие, какая это мелочь по сравнению с тем, что с ним происходит! Воспользоваться антивирусной программой? А вдруг она так вычистит ему мозги, что он вообще перестанет что-либо соображать? Она ведь рассчитана не на человека, на машину. Нужно найти кого-нибудь, кто поможет. Хозяева далеко. Кто еще способен справиться с вирусом? Хакеры. Они должны разбираться в том, как работает антивирусник, — значит, ему надо проконсультироваться у какого-нибудь хакера.

За окном мелькали решетчатые опоры монорельса, внизу плыли крыши, то жестяные, то черепичные, иногда поезд нырял в тень, в коридор меж двух рядов старых высотных зданий, а потом снова выскакивал на солнце, и в глазах у Вермеса рябило от этого мельтешения.

Семелой встретила его криком:

— Вермес, где твой отчет?! А? Ты что, пятилетний или взрослый человек пришел на работу? Ты же совсем ничего не делаешь, я не вижу результатов твоей работы! Ты до сих пор не сдал мне отчет за декаду — это по-мужски?! А почему у тебя рожа, извиняюсь, намыленная?

— Для просмотра, — устало объяснил Вермес. Пока он ехал на работу, к нему уже несколько раз приставали с этим дурацким вопросом.

— Ты что, решил над начальником отдела поиздеваться?! Раньше бы тебя за это в Общество Морального Надзора вызвали, чтобы как следует поговорить, а потом пришли бы к тебе домой и посмотрели, что ты читаешь, что у тебя где лежит, — и ты бы не смел после этого в таком виде на работу являться! Ты бы по струнке ходил, как миленький!

С точки зрения Хозяев, Семелой думает правильно… А ему все равно тошно ее слушать. Выходит, то, что прививают людям Хозяева, ему не нравится?.. Он сам сжался от этой крамольной мысли и приготовился к тому, что вот сейчас заболит голова… Ничего не случилось. Видимо, ту программу, которая наказывала его за недопустимые мысли, тоже повредил вирус. Вермес вдруг ощутил громадное облегчение и откинулся на спинку стула, прикрыв глаза, не слушая, что там еще говорит Семелой. На какое-то время он свободен от контроля за мыслями. Можно отдохнуть. Он даже сам себе не смел признаться, как он мечтал об отдыхе на протяжении последних двух лет, — потому что такое признание тоже было недопустимой мыслью.

Вирус. Надо побольше узнать о вирусе. В ящике его стола лежала дискета, на которую он вчера сбросил в электронном виде рекламу «Тропического компота». Вермес сунул ее в карман. Потом поднялся, неловко опершись о стол, и стол с треском рухнул — в третий раз на его памяти.

Семелой продолжала кричать, но он по-прежнему не слушал, словно выключил звук. Подошел к ее столу, снял трубку с позолоченных рычагов телефонного аппарата, набрал номер.

— Нербил?

— А, привет. Что у вас там стряслось?

— Не у нас, у меня. То есть у моего знакомого… У него в машине вирус завелся, а там информация очень важная… Ты не знаешь какого-нибудь хакера? Ну, проконсультироваться, я заплачу, сколько надо. Дело срочное, человек попросту погибает.

— Ладно, ты лучше подъезжай ко мне, — после паузы предложил Нербил. — Знаешь, где я живу?

— Нет.

— Записывай, — Нербил назвал адрес.

Вермес не стал записывать. Запомнить наизусть адрес с одного раза — это он пока еще мог.

— И разрешения не спросил! — брызгая слюной, крикнула Семелой. — Ведешь себя так, как будто перед тобой не дама и не твой руководитель, а трухлявый телеграфный столб! Давай стол собирай, он теперь, что ли, так и будет кучей лежать?

— Так и будет, — подтвердил Вермес. — Для просмотра.

Ответ был однозначным и буквальным, без всякого подтекста, но Семелой решила, что он иронизирует над Рибненом, который уже больше месяца держит у себя заявление насчет замены стола, и ринулась на защиту «гениального мальчика». От ее крика с распластавшихся на потолке лепных звезд тихо, как редкие снежинки, осыпалась побелка.

Он направился к двери. Тамьен испуганно смотрела ему вслед. Вспомнив, что он все-таки должен на ней жениться, Вермес сказал:

— Я еще вернусь сюда.

— А ты никому здесь не нужен! От вопля Семелой заложило уши.

Повторив про себя адрес Нербила, он пошел к станции монорельса. Свободен! Пока он находился у Хозяев, его наказывали болью за каждое проявление недовольства, за каждую несанкционированную попытку анализа, за каждую тень сомнения. Особенно много боли было вначале, пока он не приучился контролировать свои мысли. Он уже успел отвыкнуть от того, что можно думать все, что угодно.

На протяжении всей поездки Вермес нецензурно ругался в адрес Хозяев — так ребенок, которого пороли за надписи на стенах, с наслаждением портит стенку в чужом подъезде, благо родители никогда об этом не узнают. Он был по-настоящему счастлив, даже забыл на какое-то время и про утраченный кайф, и про вирус… Но потом вспомнил. Хорошего понемножку, надо решить возникшую проблему и вернуться к выполнению задания.

Нербил жил в старом доме с громадными застекленными эркерами вразброс — те вздувались прозрачными пузырями на недавно покрашенном темно-желтом фасаде. Благодаря эркеру в его квартире было очень много солнца. Выслушав уклончивые и драматические объяснения Вермеса насчет друга, у которого из-за вируса гибнет исключительно ценная информация, он пригласил его в гости к хакеру, который обитал здесь же, тремя этажами выше. Да, Нербил неплохой парень, и поболтать с ним приятно, и в помощи не откажет… Наверное, девушкам нравится. Хорошо, что он не положил глаз на Тамьен, а то пришлось бы его убить.

Хакер оказался шестнадцатилетним мальчишкой. Вермес пересказал ему свою легенду, вынул дискету.

— Ага, вот он, вирусяга! — после десяти минут возни радостно объявил хакер. — Я его знаю, он понемногу ко всему прицепится… Вам надо пятнадцатый файл-доктор поставить, он его точно сделает.

— А что произойдет с информацией, которая находится на диске?

— Пятнадцатый вылечит, что сможет, а что не сможет — грохнет, поэтому вы перед тем, как его пускать, скопируйте все в новые файлы и запишите в формате «примитив», к ним эта зараза не цепляется.

— У моего друга не все можно переписать в «примитив».

— Ну, тогда нет гарантий…

— Тогда пусть твой друг сходит в астранийскую контору, — вмешался Нербил, — там тебе вытащат файлы, даже если ты свой жесткий диск искупаешь в кислоте и потом испечешь в духовке. По договору они оказывают поддержку в тех случаях, которые для нас безнадежны, а наши вирусы для них не проблема. Я сам как-то раз таскал к ним свою машину — ничего, спасли информацию… Еще и ботинками разжился! — он довольно глянул на свою стильную обувь.

При других обстоятельствах Вермес спросил бы, как это он разжился у астранийцев ботинками, но сейчас было не до того. Значит, антивирусником воспользоваться нельзя… Он ведь не может переписать содержимое своей черепной коробки в формат «примитив»!

Возвращаться з «Россыпи» не хотелось, не то настроение, и он отправился домой. Прав был Инструктор, когда говорил, что помимо тех опасностей, которые можно предвидеть, агента подстерегает множество стихийно формирующихся ловушек. «Случайность — это один из наших злейших врагов. Когда Хозяева забрали меня к себе, я был калекой, прикованным к инвалидному креслу. Здесь меня подлечили… Кто-нибудь из вас знает, при каких обстоятельствах я получил травмы?» — он с ехидно-желчным прищуром оглядел аудиторию. «Господин Инструктор, вас избили северяне на церемонии бракосочетания лорда Министерства Внешних Сношений Южной Меводы», — отрапортовал какой-то сообразительный курсант. «Не совсем так, — вздохнул Ситавис. — Меня избила одна северянка, леди Айвален Тирной Вентардел Кейнор, матушка леди Эрвет Вентардел Кейнор Сентил. Тьфу, какие длинные у них имена… Хороши у короля Нарегоя приближенные — эта остервеневшая ведьма избивала меня ногами на глазах у толпы других, таких же аристократов, да еще и ругалась! Но самое грустное то, что она не знала, кого бьет, я же был в женском платье. Когда ей сказали, кто я такой, она, слава богам, перестала меня пинать… Меня избили по ошибке, запомните это! Роковая случайность — и вы калека или труп!» Ситавис рассказывал эту историю несколько раз, с преувеличенной патетикой, с горечью — видимо, несмотря на прошедшие годы, никак не мог смириться с этим фактом. Вермес подумал, что его тоже погубила случайность. Дался ему этот файл Рибнена… Что теперь делать? Прежде всего — ни в коем случае нельзя засыпать, а то произойдет очередная перезагрузка!

Пересаживаясь с одной ветки монорельса на другую — для этого надо было миновать пару кварталов, застроенных сдвинутыми вплотную невысокими кирпичными домами с деревьями на плоских крышах, — Вермес наткнулся на астранийцев. Несколько парней и девушек (хотя возраст астранийца на глазок не определишь — даже участники межзвездной экспедиции, которым давно перевалило за сотню, выглядят тридцатилетними) как раз выходили из двух Машин, опустившихся на площадку для парковки.

Ситуация: опасность.

Режим: свертывание.

Программа «Свертывание» доступна только для просмотра.

Шаркая по вымощенному красноватым кирпичом тротуару, Вермес прошел мимо. Штучки вируса так его измучили, что он даже врагов не испугался.

Дома он внезапно ощутил голод и съел остававшийся в холодильнике кусок ветчины. Не спать! Все, что угодно, только не спать. Наверху суркот опять грыз мебель, но, несмотря на шум, с наступлением темноты Вермеса начало клонить в сон. Он надрезал кожу на пальце, посыпал ранку солью. Если он хоть на минуту уснет, вирус еще к чему-нибудь прицепится… Его учили подолгу обходиться без сна, но этому уделялось не очень много внимания — считалось, что он при необходимости воспользуется режимом «Бессонница». Не слишком на что-то надеясь, Вермес попытался вызвать «Бессонницу». Ну да, «только для просмотра»… Похоже, что биокомпьютер готов и теперь вирус примется за его сознание и подсознание. Тем более нельзя спать!

После полуночи суркот затих, дом окутала ватная тишина. Вермес включил свет, включил музыку и уселся за стол, стиснув голову руками. Сколько он продержится без сна? Двое-трое суток, а потом сломается.

Уже на рассвете он то ли задремал, то ли потерял сознание от нервного перенапряжения, в результате свалился со стула и очнулся на полу. В первые секунды ничего не мог сообразить, потом вспомнил. Произошла перезагрузка или нет? Надо найти резидента Хозяев… Но ему не найти резидента — тот доступен только для просмотра. Черные боги, он уже сам начинает мыслить, как вирус! Что еще надо сделать? Да, сходить к адвокату проконсультироваться, а то есть у него одна юридическая проблема.

Откинувшись на спинку жесткого пластикового сиденья в вагоне монорельса, он смотрел в окно на проплывающие мимо покатые крыши — синеватая черепица похожа на рыбью чешую, кое-где в щели набилась земля, оттуда торчат травинки, — когда у него начало сводить живот. Не стоило есть тот кусок ветчины, целый день пролежавший в открытом холодильнике.

Вермесу пришлось выйти на площади Прогресса, где находился самый древний в Эсоде общественный туалет — настолько знаменитый исторический памятник, что его даже туристам показывали. Вот и сейчас перед серым приземистым зданием с лепными гирляндами вдоль карниза стояла группа экскурсантов, и гид что-то им рассказывал. Вермес проскочил мимо. Никогда нельзя есть продукты, предназначенные только для просмотра… Избавившись от злополучного ужина, он сполоснул руки под краном, мельком глянул в зеркало, на свое измученное бледное лицо с отросшей щетиной, и тут его окликнули:

— Молодой человек!

Он оглянулся: пожилой мужчина в старомодной шляпе с цепочкой.

— Разве можно быть таким рассеянным? Смыть-то забыли…

— Я сделал это для просмотра, — устало отмахнулся Вермес и направился к выходу.

Вроде понятно объяснил, но тот почему-то рассердился и закричал:

— Вернитесь и смойте за собой! Безобразие какое!

Вермес ускорил шаг, выскочил из туалета, пробился через толпу сгрудившихся перед старинным крыльцом туристов и побежал к станции монорельса. Уже на бегу он понял, что, по общепринятым меркам, сделал не то и его могут оштрафовать за нарушение общественного порядка. Все-таки бывают у него моменты прояснения… Сейчас он контролирует свое сознание параллельно с вирусом, но еще две-три перезагрузки — и вирус возьмет верх.

Ближайшая юридическая контора находилась в двух остановках от площади Прогресса, на Осеннем проспекте. Адвокат, мужчина средних лет с крупным широкоскулым лицом и вздернутым носом, предложил Вермесу сесть в кресло и уставился на него выжидающе, вертя в пальцах дорогой карандаш с золотым тиснением.

— У меня сложный вопрос, — собравшись с мыслями, заговорил Вермес. — Я должен жениться на девушке, но Жена мне не нужна. Меня устроит, если она будет в режиме только для просмотра. Ну, это разрешимая проблема… Надо найти закон, по которому я смог бы жениться на мертвой девушке.

Адвокат перестал вертеть карандаш. Его лицевые мускулы напряглись — словно он вдруг ощутил у себя под ягодицей острие иголки, однако решил вопреки всему сохранять невозмутимый вид.

— В Меводе много всяких древних законов, — добавил Вермес. — Например, насчет парковки машин, у которых скорость больше двухсот в час, — до сих пор штрафуют. Наверное, и такой найдется.

— Конечно, найдется, — почему-то запнувшись, подтвердил адвокат. — Сейчас поищем и найдем. Только мне придется на минутку отлучиться — видите, у меня тут небольшой кабинет, и все тома Свода Законов в шкафах не поместились, остальные хранятся в соседней комнате. Не хотите пока выпить чашку кеваты? У меня есть растворимая.

— Не откажусь.

Он ушел, вскоре вернулся с двумя книгами и чашкой.

— Вот, пожалуйста. А я поищу нужный вам закон, это где-то здесь… — усевшись на свое место, он начал листать один из томов.

Вермес взял чашку, плюнул туда и поставил на стол.

— Смотрите, красиво, правда? Пусть это будет кевата для просмотра.

— Конечно, конечно, — мягко согласился адвокат. — Кевата для просмотра — замечательная идея! Пусть так и стоит.

Вермес расслабленно улыбнулся. Хорошо, что хоть кто-то его понял.

— Так, в этом разделе ничего нет, сейчас следующий поглядим… — бормотал адвокат. — Древних законов много, обязательно найдем подходящий…

Шаги в коридоре. Дверь распахнулась, в кабинет вошли трое рослых мужчин в светло-бирюзовых медицинских халатах.

— Это он, — сказал адвокат.

Вермес вскочил, оттолкнув кресло, но ему тут же завернули руки за спину. Нападение! Он ударил того, кто оказался напротив, носком ботинка в пах, а потом, когда тот согнулся, в грудь, и параллельно с этим мысленно произнес код, дал команду переход в режим «Бой», повторил код.

Программа «Бой» доступна только для просмотра.

Ничего, он и так умеет драться… Рухнув на колени Вермес швырнул через себя санитара, навалившегося сзади, опрокинулся на бок и сделал подсечку третьему. Вскочил и прыгнул на стол. До окна — полтора метра. Адвокат вжался в угол, заслонившись, как щитом, толстым томом Свода Законов. Первый санитар корчился от боли, двое других уже опомнились, и один из них что-то вытаскивал из кармана… Вермес в прыжке сбил этого парня с ног, но тут его охватила внезапная слабость, и он понял, что того и гляди уснет. Он еще успел повернуть голову: третий санитар держал астранийский парализатор. Ему же нельзя терять сознание…

Очнулся он в больничной палате. Пол застлан тюфяками, стены обиты мягким стеганым материалом успокаивающей расцветки, на окне решетка. Снаружи темно, виднеется краешек пологой арки Врат. Уже наступил вечер… Единственный плафон заливал палату приглушенным светом. Вермес оглядел себя: на нем пижама, хлопчатобумажные носки. Доигрался… Теперь он доступен только для просмотра, можно сразу форматировать. Даже если удастся отсюда выбраться, для Хозяев он — бракованный материал, никто не станет с ним возиться. Никто? Вермес невесело искривил губы. Кое-кто станет, еще как станет…

Нербил сказал, что для астранийцев вирусы, создаваемые меводянскими хакерами, — не проблема. Враги могут спасти его от вируса… И убивать его им невыгодно, ведь до сих пор им не удавалось захватить живьем никого из подготовленных Хозяевами агентов. По словам Инструктора, те умирали в момент захвата — биокомпьютер умерщвляет своего носителя и тут же самоуничтожается. Надо полагать, в том биокомпьютере, который сидит под черепом у Вермеса, программа «Смерть» доступна только для просмотра.

Если он добровольно сдастся властям и изъявит желание сотрудничать, с ним, наверное, не станут обращаться плохо… А Хозяева? Они ведь накажут его, когда вернутся на Биану. Они умеют наказывать. Но… кто сказал, что они непременно вернутся? Множество мелких разрозненных деталей свидетельствовало о том, что они боятся астранийцев — несмотря на свой численный перевес, несмотря на многовековой опыт. Еще неизвестно, кто победит. Астранийцы будут рады заполучить живого и разговорчивого агента Хозяев — они в лепешку расшибутся, чтобы сохранить ему жизнь и рассудок! Только надо поторопиться, пока у него еще есть рассудок… Его так и подмывало распороть тюфяки и перевести их в режим «Только для просмотра», жаль, что под рукой нет ничего острого. Еще одна перезагрузка — и конец.

Оглядев палату, он заметил в углу белый щиток переговорного устройства. Нажал на кнопку. Вспыхнул зеленый глазок.

— Я вас слушаю, — произнес приятный женский голос.

— Добрый вечер! Вы дежурная сестра? — главное, не ляпнуть ничего лишнего. Он должен доказать медперсоналу, что он не сумасшедший.

— Да, добрый вечер. Как вы себя чувствуете?

— Я только что очнулся. Меня зовут Мерклой Вермес. У меня были трудности на работе, в результате стресс и нервный срыв… Нельзя ли устроить, чтобы меня поскорее принял дежурный доктор?

— Конечно, господин Вермес. Мы ждали, когда вы придете в себя. Сейчас я свяжусь с доктором, он с вами побеседует.

Спустя полчаса пришли трое санитаров. Один держал наготове парализатор, двое других надели на Вермеса «смирительный пояс», надежно притянувший руки к туловищу. После этого его отвели в кабинет врача, усадили в мягкое кресло. Тот спросил насчет имени, возраста, места жительства, места работы.

— Я работаю в «Кедайских россыпях», но это не все. Я завербованный агент захватчиков из другого пространственного континуума, которые готовят вторжение на Биану. Вызовите сюда госпожу Танрос, я хочу сдаться.

— Ясно, — со вздохом кивнул врач. — Давайте так, господин Вермес: сначала вы примерно с декаду у нас отдохнете, а потом снова поговорим.

— Сделайте, как я сказал! Госпожа Танрос должна меня выслушать.

— Она обязательно вас выслушает. Верховный Лорд и его величество король Севера тоже вас выслушают, но перед этим вы должны отдохнуть, подлечиться…

— Если вы не проявите бдительность, вас уволят с работы. Я вражеский шпион, а вы укрываете меня в психушке! Это саботаж, между прочим.

— Давайте начнем с начала, господин Вермес. — Врач доброжелательно улыбнулся. — Вы помните, зачем вы приходили к адвокату?

— Это из-за вируса. У меня в голове компьютер, но сейчас он висит, потому что в него попал вирус. Все перешло в режим «Только для просмотра». Теперь вирус делает то же самое с моим сознанием, и мне нельзя спать, он цепляется к новым файлам с каждой перезагрузкой.

— Понятно. Если у вас в голове неисправный компьютер, вы нуждаетесь в лечении, не так ли? Все будет в порядке, не волнуйтесь.

— Вы не понимаете… На самом деле я не псих, просто у меня в мозгах вирус! Я требую, чтобы вы немедленно вызвали сюда полномочного астранийского наблюдателя — вот увидите, она мне поверит!

— Сначала вам надо отдохнуть…

Еще одна перезагрузка — и от него ничего не останется. На Вермеса навалилось паническое отчаяние: он не хотел пропадать таким образом! Что угодно, только не это. Он напряг мышцы — дикое, неподконтрольное разуму усилие, — и смирительный пояс с треском лопнул.

Принято считать, что это невозможно, даже привыкший ко всякому врач в первый момент опешил. Не теряя времени, Вермес вскочил, подхватил тяжелое кресло — выбить окно, здесь оно без решетки, — однако тут распахнулась дверь, и он швырнул кресло навстречу ворвавшимся санитарам. Перемахнув через стол, пинком вышиб из-под психиатра стул, схватил, с размаху шарахнул по стеклу и выпрыгнул наружу, в ночь. В воздухе он успел сгруппироваться, так что приземлился на четвереньки. Отбил ступни и ладони, но кости остались целы… Второй этаж.

Он помчался во тьму, петляя среди групп кустарника, и вдруг отметил, что действовал совсем как в режиме «Бой», хотя программа «Бой» в настоящий момент висит. Стоило ему об этом подумать, как силы иссякли, он почувствовал себя измученным и слабым. Сейчас наверняка начнется погоня… Телефон, вот что ему нужно! Существует ведь созданная астранийцами «Служба учета мнений»: туда можно позвонить и высказаться по любому вопросу — там никогда не бывает занято и никогда не бросают трубку, поскольку информацию принимает астранийский компьютер. Это его единственный шанс.

Телефон должен находиться в таком месте, где санитары не смогут до него добраться… Со стороны длинного трехэтажного здания, оставшегося за кустарником, доносились голоса: его уже ищут.

Местность была ему незнакома, это не больница на восемьдесят шестом километре. Территория какого-то большого медицинского комплекса. Впереди виднелась высокая решетчатая ограда, подсвеченная прожекторами. Метров пять-шесть — пока он будет перелазить, его успеют парализовать. Надо найти подсобку с телефоном и забаррикадироваться в ней.

Врата светили ярко, ему приходилось передвигаться стремительными бросками от куста к кусту, играя в прятки с медперсоналом. Во время очередного броска левую ступню прошила боль, так что он чуть не взвыл. Черные боги, гвоздь или осколок стекла, чтоб его в задницу тому, кто кинул его на газон… Новый бросок.

Программа «Анестезия» — только для просмотра.

Что ж, он и не сомневался…

За раскидистыми кайдехолами темнела группа зданий. Одно из них никак не могло быть больничным корпусом — приземистое, с трубой. Котельная. Около двери светилось одинокое окошко.

Хромая, Вермес взбежал по ступенькам. Дверь не заперта. К нему испуганно повернулись пожилая женщина и девочка-подросток, пившие кевату в маленькой сторожке.

— Здесь есть телефоны?

— Да… — ответила женщина. — Вам доктора вызвать?

— Где находятся телефоны? — хрипло перебил Верес. — Они работают или для просмотра?

Женщина непонимающе моргала, но девчонка тонким голосом сказала:

— Рядом и в подвале, где котлы. Ой, после вас кровь на полу…

— Наружу, быстро! Тогда не убью!

Он мог бы перевести их в режим «Только для просмотра», но астранийцам это не понравится. Надо сдаться властям без осложнений. Он хотел получить помощь и остаться в живых, и та часть его сознания, которая еще не была захвачена вирусом, добросовестно просчитывала варианты в поисках наиболее выгодного.

Женщина уронила чашку, торопливо закивала и потянула девочку к двери. Вытолкнув обеих на крыльцо, Вермес захлопнул дверь, задвинул засов. В подвал. Боль в ступне усилилась. Случайно глянув на пол, он заметил, что оставляет кровавые следы. Видимо, это для просмотра… Не имеет значения.

Еще одна дверь, железная. Она вела в темноту, но Вермес, пошарив рукой возле косяка, нашел выключатель. Засова нет, зато у стены стоит шкаф, который можно передвинуть. Стиснув зубы, он навалился на него всем весом. Шкаф со скрежетом поехал по кафельному полу, сверху что-то упало, стукнув Вермеса по голове и по плечу. В глазах потемнело, однако сознание он не потерял: нельзя перезагружаться.

Здесь было очень тепло, где-то в соседнем помещении мерно капала вода. Он огляделся: никакого телефона. Распахнул следующую дверь. Ага, вот! Старенький аппарат в облезлом корпусе висел на стене. Включив свет, Вермес огляделся: сначала — забаррикадироваться. Подходящей мебели не нашлось, но в углу стояла металлическая швабра. Ему удалось загнать ее под скобообразную дверную ручку таким образом, чтобы она заклинивала дверь в раме. Сверху Доносились удары: санитары уже знают, где он спрятался. Ничего, на какое-то время засов их удержит.

Он еще не набрал до конца нужный номер, когда в трубке зазвучали короткие трели. Телефон-то для внутренней связи… Однако он должен иметь выход в город — на случай аварии в котельной. Стараясь унять паническую дрожь, Вермес начал пробовать все цифры подряд, одну за другой. Связь с городом установилась после «пятерки».

Номер «Службы учета мнений» входил в число тех, которые он в свое время запомнил на всякий случай — вдруг понадобятся для той или иной цели.

— Здравствуйте, вас слушают, — отозвался доброжелательный голос на том конце провода.

— Я агент Хозяев! — крикнул Вермес, одновременно прислушиваясь, как санитары наверху методично колотят в дверь. — Не знаю, как называете их вы, для меня они просто Хозяева. Я хочу сдаться! Нахожусь в какой-то котельной, на территории больницы — лучше определите сами, где я нахожусь! Только скорее, а то будет поздно!

Он спохватился: надо сообщить конкретные факты, иначе астранийцы тоже примут его за психа.

— Моим Инструктором был Ситавис, он сейчас работает у Хозяев. Я получил задание жениться на Тамьен Лакерой, чтобы добраться до леди Сентил. Если они ее захватят, они смогут оказывать давление сразу по нескольким ключевым линиям. Мне в мозг вживлен компьютер, но он завис, даже убить меня не может, потому что в него загрузился вирус. Этот вирус сводит меня с ума, и мне нельзя засыпать или терять сознание, запомните это! После каждой перезагрузки становится хуже. Заберите меня отсюда скорее, даже если не верите, а то санитары меня усыпят, и я перезагружусь! Я владею нужной вам информацией, я знаю в лицо многих агентов, которых подготовили Хозяева! Я расскажу все, буду с вами сотрудничать, только уберите этот вирус из моей головы! Я знаю еще одну важную вещь — никого нельзя пускать к себе в мозги! Потому что сначала это кто-нибудь, кто выглядит умным, а потом на его место приходит тупой вирус, написанный придурком-хакером, и ты ему тоже подчиняешься, и от тебя ничего не остается! Я так не хочу! Можете меня убить, только сначала уберите вирус!

Он вдруг обнаружил, что держит в руке телефонную трубку с болтающимся проводом. Трубка для просмотра. В какой момент он ее оборвал — до того, как изложил самое главное, или после? Его трясло, по лицу текли слезы, из-под левой ступни сочилась кровь. Не выпуская трубку, он привалился к стене.

Удар, грохот наверху. Вышибли входную дверь. Новый удар — это вторая дверь, припертая шкафом. Сейчас они будут здесь. Голова кружилась все сильнее, а он, из последних сил балансируя на грани обморока, даже не знал, кто пришел за ним…

Солнечный свет. Проникает сквозь веки вместе с ласкающим теплом. Вермес приоткрыл глаза. Он полулежал в удобном мягком кресле, а рассеянный свет, похожий на солнечный, лился с потолка. Голову что-то стягивало. Он поднял непривычно слабую руку и потрогал: повязка. На нем больничная пижама… Тут его словно ударило током: вспомнил про вирус. Значит, он все-таки потерял сознание около телефона в котельной… Произошла перезагрузка или нет?

— Как вы себя чувствуете?

Откуда-то сбоку, из той части комнаты, которую он не мог увидеть — голова не поворачивалась, — выступил парень в светло-бирюзовом комбинезоне с капюшоном, его лицо прикрывал прозрачный щиток. Так и есть, больница. Поймали и вернули обратно.

— Вы психиатр?

— Нет, я хирург. Я вас оперировал. Как вы себя чувствуете?

— Вы достали его, этот вирус?! — в душе у Вермеса затеплилась почти погибшая надежда.

— Я достал компьютер, который был вживлен в ваш мозг. Вы не ответили на мой вопрос, как самочувствие?

— Хорошо, — расслабленно выдохнул Вермес, а потом понял, что ляпнул нечто, достойное Семелой. Нахватался в «Кедайских россыпях»…

— С вами хотят побеседовать представители власти. Сейчас я приглашу их.

Отступив в сторону, врач исчез из поля зрения.

Двое посетителей появились бесшумно, и Вермес сразу узнал их, хотя на них тоже были медицинские комбинезоны с прозрачными щитками. Крупный, грузный мужчина с гладко выбритой круглой физиономией — Олвен Сен-тил, лорд общественного порядка Южной Меводы (выскочка, понятия не имеющий о том, что такое быть государственным деятелем, — если припомнить характеристику, данную ему Инструктором). Высокая женщина с бездонно-черными глазами на загорелом лице — Дайвин Танрос, полномочный астранийский наблюдатель в Меводе. Вермес впервые видел ее так близко. Последнее собрание КОНСа шесть лет назад, сокрушительный удар по психике… Страх, и безнадежность, и нежелание воспринимать себя таким, как есть. Одно дело, когда ты сам подходишь к зеркалу, потому что решил на себя посмотреть, — и совсем другое, если тебя с размаху треснут лицом об это зеркало.

Он пережил тогда нечто подобное и теперь не мог ни простить этого участникам той акции, ни избавиться от страха. Он знал, что она улавливает его эмоции (почти все астранийцы владеют эмпатией, из-за чего Хозяева и ввели режим «Свертывание»), но без компьютера не получалось держать их под контролем. Собственно, он и раньше не держал их под контролем. Биокомпьютер все делал сам, пока не подцепил вирус.

Только бы она не заговорила с ним… Ее присутствие выбивало Вермеса из равновесия, которое он обрел благодаря ласковому свету, неотличимому от солнечного, и хорошей новости насчет того, что с вирусом покончено. Ему было неуютно под ее взглядом.

Заговорил с ним Олвен Сентил:

— Ну что, башка-то теперь в порядке?

— Да… досточтимый лорд, — он запнулся, потому что не сразу вспомнил, как в Меводе полагается обращаться к главе министерства.

Память работала плохо, словно что-то в ней атрофировалось — слишком привык он полагаться на подсказки биокомпьютера. Вермес слегка запаниковал: что делать, когда его начнут допрашивать? Он же обещал им информацию…

— Мне трудно думать и трудно вспоминать. Я расскажу все, что вспомню, но сейчас у меня в голове какая-то каша, и трудно искать в ней то, что нужно…

— Тебе придется заново учиться думать. — Он вздрогнул от звуков ее голоса — в общем-то приятного, если отвлечься от побочных ассоциаций.

— Вирус что-то повредил у меня в мозгах? — прошептал Вермес.

— Не вирус, а компьютер твоих Хозяев, — она смотрела на него почти с сочувствием. — Точнее, его программы. Такие шутки с сознанием не проходят бесследно. Вообще-то шансы вернуться в норму у тебя есть — если хватит сил и желания. Олвен, я жду тебя внизу.

Сейчас уйдет… Вермес ощутил облегчение.

— Погоди! — окликнул ее лорд общественного порядка, когда она направилась к двери. — Из больницы-то ничего не прихватила? А то после тебя всегда чего-нибудь недосчитаешься, будь то отчет о беспорядках в Охтоле, живой человек или мой любимый карандаш с обгрызенным кончиком.

— Ты вчера нашел этот отчет на подоконнике, под коробкой со своим любимым печеньем, — бросила Дайвин Танрос, уже невидимая для Вермеса.

— Знаешь, да? А как насчет остального? О людях лучше помолчим, а карандашик-то в аккурат после твоего визита пропал…

Должно быть, она вышла, не дослушав, потому что лорд вновь повернулся к Вермесу, который смотрел на него и тупо моргал: ему дико было услышать такой разговор между людьми, облеченными высшей властью. У Хозяев по-Другому: там вышестоящие всегда держались величественно, с мрачноватой торжественностью, как на похоронах — по крайней мере в присутствии подчиненных и посторонних. А эти… Но тут он с ужасом понял, что ему очень трудно находить в своей памяти какие-либо подробности из Жизни Хозяев: они словно плавают в сером тумане, вне пределов досягаемости.

— Чего ты так перетрусил? — спросил лорд общественного порядка. — Естественно, ты арестован, но суда не будет, и вообще неприятностей не будет. Ты нам очень помог. Посидишь пока в изоляции, чтобы твои Хозяева тебя не достали.

— Я мало помню, — с отчаянием признался Вермес.

— А, об этом не беспокойся. Тебя уже допросили, не приводя в сознание, так что ты выложил и все, что помнишь, и все, что не помнишь, и все, что Хозяева приказали тебе забыть. Кое-что мы и сами знали, кое-что было новенькое… Можешь отдыхать.

— Значит, я не буду считаться предателем?

— Нет, раз ты сам решил переиграть. — Лорд повернулся в ту сторону, где находилась, видимо, дверь, на ходу ощупал свой бок под медицинским комбинезоном и удовлетворенно пробормотал: — Вот он, мой карандашик, в кармане лежит… А куда ему деться?

Вермес расслабился в кресле: да, теперь можно отдохнуть. И от Хозяев, и от суркота на верхнем этаже, и от Семелой… Пусть «Кедайские россыпи» без него налаживают связи с общественностью!

Сняв натянутый поверх костюма комбинезон, Олвен Сентил спустился вниз. Дайвин ждала его в холле на первом этаже.

— С каких это пор ты стала такой деликатной? Смотри-ка, ушла, чтобы парня не нервировать… Ладно, я зато знаю, как мы выловим остальных!

— Я тоже знаю, — улыбнулась Дайвин. — Я уже связалась с нашими программистами, они сегодня же приступят.

— Ну почему мы с тобой иногда так одинаково мыслим? — вздохнул он с наигранной досадой. — Все равно приоритет за мной: ты первая сказала вслух, а я первый додумался. Вот будет работенка — ловить по городу психов, мне же придется на это дело мобилизовать всю полицию!

— Не придется. Этим займемся мы.

— На моей территории, ага?

— В соответствии с договором, Олвен.

Он вдруг ухмыльнулся:

— А ведь те, кто поумнее, сами к нам прибегут, как этот Вермес, после того, как мы запустим свой вирус. Это наша планета, и мы еще дадим Хозяевам под задницу!

Вермеса привезли в палату с большим окном, за которым зеленел залитый солнцем парк под голубым небом. Окно скорее всего ненастоящее, но ему понравилось.

— Доктор сказал, читать и смотреть кино вам пока нельзя, — предупредила медсестра в таком же, как у хирурга, комбинезоне с прозрачным щитком. — Можно музыку слушать. Потом, через два-три месяца, будут книги, телевизор, компьютер…

— Нет. — Он хотел помотать головой, но не смог и повторил: — Нет! Компьютеров не надо.


ИГОРЬ ОГАЙ ПИСЬМО С ЗЕМЛИ | Русская Фантастика – 2005 | ОЛЕГ ОВЧИННИКОВ ОРГАЗМ В ОКТЯБРЕ