home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 16

На следующее утро Лейси сидела в приемной адвокатской конторы и ждала отца с Клеем. Она еще не вернулась на работу в ветлечебнице и не обработала ни кусочка стекла со времени своей поездки в Аризону, но на следующей неделе все изменится. Они с Нолой составили план, пока что временный. По будням Лейси будет привозить Маккензи к Ноле, по дороге в ветлечебницу, и забирать после работы в студии, хотя иногда Маккензи будет оставаться на ночь у бабушки. В выходные дни, когда у Нолы больше всего работы в риелторской компании, Маккензи будет проводить в доме смотрителя маяка. В теории план казался хорошим. Они посмотрят, каким он окажется на практике. Лейси хотелось знать, как Нола справилась с Маккензи в прошлый раз, когда девочка осталась у нее на ночь. Она надеялась, что все прошло хорошо. Хотя Лейси не была готова к тому, чтобы отдать Маккензи Ноле насовсем. Ей хотелось, чтобы девочке было достаточно комфортно у бабушки и чтобы время от времени она могла оставаться там на ночь, чтобы Лейси могла устроить себе передышку.

Предыдущей ночью ей спалось лучше, чем за все время после известия о смерти Джессики. Хотя и соблазнительно было остаться ночевать на плоту под звездами, она истосковалась по спокойному сну в собственной постели без тревожных мыслей о Маккензи.

Клей с отцом вошли в приемную как раз в тот момент, когда Диана Гест, адвокат, вышла из кабинета и пригласила их войти. Несмотря на солидный вид, аккуратно подстриженные каштановые волосы, темный костюм, необычную оправу очков, она не могла быть старше Лейси.

– Вот это да! – Диана обратилась к мужчинам: – Никакого сомнения в том, что вы двое – отец и сын, не так ли?

Отец и сын улыбнулись адвокату одинаковыми улыбками, их светло-голубые глаза лучились доброжелательностью. Лейси давно смирилась с тем фактом, что, в отсутствие матери, она совсем не похожа на члена этой маленькой семьи.

Диана Гест провела их в кабинет, и Лейси с Клеем сели по обе стороны от отца.

– Окей. – Диана села и взяла какие-то документы со стола. – Давайте взглянем. Она прочла несколько строчек про себя, затем взглянула на них. – Первое, что вам надо знать, – это то, что у Захария Пойнтера, к сожалению, очень серьезные основания для досрочного освобождения, поэтому наша задача будет не простой.

– Почему? – спросил Клей. – В чем серьезность этих оснований?

Диана постучала авторучкой по кожаной подставке для документов, сверяясь при этом со своими записями.

– Начнем с того, что он получал психиатрическое лечение, когда попал в заключение, – сказала она. – Психиатр, осматривавший его, утверждает, что у него был психологический срыв, вызванный стрессом, и…

– Да, это все прозвучало на слушании в суде, – прервал ее Алек. – Это не новость, его признали ненормальным на момент убийства.

Диана кивнула:

– Это так, но в настоящий момент не в этом суть. Его лечили от психоза, и он поправился. В соответствии с тюремной характеристикой, он показал себя образцовым заключенным. И, что усугубляет дело, по крайней мере для нас, – то, что в тюрьме он изучал богословие и, если его освободят, он планирует посещать семинарию, чтобы стать священником.

В тюремной характеристике указывается, что это не мимолетное увлечение. – Диана подняла со стола какой-то документ. – Здесь стоит дата «1993 год», – сказала она. И начала читать запись: – Пойнтер раскаивается в произошедшем и участвует в программе по изучению Библии, организованной тюремным капелланом. Затем… в 1995 году Пойнтер оказывает помощь капеллану Льюису в проведении занятий по изучению Библии. И в 1997-м Пойнтер изучает теологию на заочных курсах.

Святой Захарий, подумала Лейси.

– Я восхищен тем, что он нашел утешение в Боге, – отозвался отец резко. – Мне жаль, что моя жена не имела такой возможности.

– Я не говорю, что нет возможности оставить его в тюрьме, – урезонила его Диана. – Но вам необходимо знать, чему вам предстоит противостоять.

– Итак, что мы должны сделать? – спросил Клей.

– Я не жила в этом городе, когда была убита ваша жена, – Диана обратилась к отцу, – но я слышала о добрых делах, которые она совершила для местных жителей. Я предлагаю вам выступить с хорошо сформулированными письмами протеста. Во-первых, поскольку вы все являетесь прямыми жертвами, вы должны написать заявление пострадавших от последствий преступления.

Рик был на верном пути, подумала Лейси.

– В заявлении должно быть описано, как потеря матери и жены повлияла на вас. До сих пор влияет. – Она взглянула на Лейси: – Особенно важным будет ваше заявление, Лейси, так как вы находились рядом с Анни, когда ее убили. Даже если больше никто не напишет таких заявлений, вы, безусловно, обязаны это сделать.

– Вообще-то я не очень хороший писатель, – призналась Лейси. Она вспомнила о предостережении Рика, что ей придется пережить смерть своей матери снова, если она собирается предпринять какие-либо действия, чтобы оставить Пойнтера в заключении. Он был прав, и Лейси задумалась, справится ли она с этим. Прямо сейчас у нее не было сил переживать события, связанные со смертью матери.

– Вам надо писать не для того, чтобы выиграть Пулитцеровскую премию, – сказала Диана. – Просто опишите то продолжительное воздействие, которое потеря матери и присутствие при ее убийстве оказали на вас, и сделайте это убедительно, а не излишне эмоционально. Чрезмерная эмоциональность не учитывается комиссией по досрочному освобождению. Вам придется взять правильный тон, и я помогу вам в этом. Всем троим. Напишите заявления, и мы пройдемся по ним вместе с вами.

– Это все, что мы можем сделать? – спросил Клей. – Написать заявления?

– Не преуменьшайте их важности, – сказала Диана. – К тому же эти заявления поступят не только от вас. Мне нужно, чтобы вы обдумали, кто еще мог бы написать их. Директора центров, где она была волонтером, друзья семьи, и все в таком роде. Нам нужно продемонстрировать размер ущерба, нанесенного целому сообществу, а не только вашей семье.

– К какому сроку мы должны отдать вам заявления? – спросил отец.

– Слушание состоится в сентябре, – сказала Диана. – Но, чтобы дать мне время проработать их, вам, вероятно, надо закончить их к середине августа. Вот некоторые сведения, которые я свела воедино, чтобы помочь вам составить документ. – Она вручила каждому из них по экземпляру. – Я предлагаю вам сделать копии и раздать их тем, кто, по вашим расчетам, напишет такое заявление.

– Мы могли бы собрать хоть сотню заявлений, – сказал отец. – Это не слишком?

– Я бы сказала, что важнее тщательный отбор. Качество, а не количество. – Она поднялась, явно рассчитывая закончить встречу. – Десять дельных писем помогут больше, чем если вы завалите комиссию сотней эмоциональных посланий.

Алек поднялся, чтобы пожать Диане руку.

– Хорошо, – сказал он. – Вы будете держать нас в курсе?

– Буду. – Она улыбнулась Клею, потом Лейси. – Была рада познакомиться с вами.

Они молча вышли из офиса, и, когда оказались на стоянке, отец обнял их обоих.

– Ну, что, ребята, вы в порядке?

– Отлично, – сказал Клей. – Хотя жаль, что мы не можем сделать что-то большее. Я не думал, что вопрос о его пребывании в тюрьме сведется к тому, насколько хорошо мы умеем писать.

– Почему бы нам не перекусить что-нибудь? – Алек достал из кармана ключи от машины и нажал на пульт дистанционного управления, чтобы разблокировать двери. – Тогда мы сможем обсудить, кого еще попросить написать заявление.

Лейси взглянула на часы.

– Я не могу, папа, – вздохнула она. – Мне надо через несколько минут быть у Нолы, чтобы забрать Маккензи.

– Как у тебя с ней, родная?

Ее отец познакомился с Маккензи несколько дней назад, когда Лейси привозила девочку к нему в гости, чтобы познакомить с Джеком и Мэгги. Визит был неудачным. Ничего удивительного в этом. Хотя она и Джек были одного возраста, Маккензи была на два дюйма выше и выглядела на год или два старше, а девятилетняя Мэгги казалась маленькой девочкой рядом с гостьей. Пока Джек и Мэгги купались в проливе за домом, Маккензи загорала в своем розовом бикини на деревянном настиле. Она не желала лезть в заросшую водорослями, противную на вид воду у берега.

– В Аризоне, – сообщила им Маккензи высокомерным тоном, который становился все более отшлифованным, – у всех есть бассейн.

– Я бы сказала так, что, если Нола хочет взять ее, – пускай забирает, – сказала Лейси, не будучи уверенной, в шутку или всерьез.

– Ух ты! – воскликнул Алек, а Клей рассмеялся.

– Она и вправду вызывающе ведет себя, – покачал головой Клей.

– Ты серьезно? – спросил Алек. – Неужели все так плохо?

– Не знаю, пап, – пожала плечами Лейси. – Я так вымоталась, что не могу здраво рассуждать.

– Ну, лично я надеюсь, что ты оставишь ее у себя. Через год или два из нее выйдет классная нянька. – Клей обнял сестру за плечи.

Нола встретила Лейси на крыльце своего трехэтажного дома.

– Она наверху сидит за моим компьютером, – покачала головой она. – Она сидит за компьютером почти все время.

– Я знаю. – Лейси поднялась по ступенькам крыльца и облокотилась на перила. – Она скучает по друзьям.

– Она с тобой разговаривала? – спросила Нола.

– О чем?

– О Джессике. Или… ну, о чем-нибудь? – Она казалась изнуренной. – Я, по правде сказать, не смогла заставить ее говорить.

– Не вините себя, Нола, – сказала Лейси. – Она и со мной не разговаривает. Она всегда была такая необщительная?

– Да нет, маленькой не была. – Нола обмахнула себя рукой. – Правда состоит в том, что она не знает меня очень близко. Я виделась с ней раз в году, если не меньше. Этого было недостаточно. Я сожалею об этом.

– Я чувствую то же самое, – согласилась Лейси.

Нола поправила выбившийся локон своих светлых, на французский манер причесанных волос. – Скажи мне одну вещь, Лейси, – попросила она. – И, пожалуйста, скажи правду.

Лейси кивнула.

– Почему, как ты считаешь, Джессика оставила ее тебе, а не мне? – спросила Нола.

– Я не имею понятия, – ответила Лейси честно.

– Я была плохой матерью? – Редко можно было услышать, чтобы Нола была так сокрушена. Лейси сочувствовала ей. – Джессика говорила мне, что я иногда бываю холодная.

– Конечно же, вы не были плохой матерью. – Лейси решила отбросить честность подальше. – Я сомневаюсь, что это имеет какое-нибудь отношение к тому, что она возложила на меня заботу о Маккензи. Я думаю, то, о чем мы говорили в Финиксе, – правильно. Возможно, Джессика хотела, чтобы ее дочь растил кто-нибудь из ее ровесников, кто-нибудь, кто ей ровня. Может, ей казалось, что это блестящая идея, если это буду я, тем более она знала, что я живу близко от вас. – Лейси посмотрела в сторону океана. Хотя ей не было видно его с парадного крыльца, она слышала, что вода сегодня бурная, волны с шумом разбиваются о берег. – Но… – она бросила нервный взгляд на Нолу, – если мы придем к взаимному решению, что ей лучше оставаться с вами, или если она скажет, что хочет этого, я не стану этому препятствовать.

– Ну… – Нола тяжело вздохнула. – Я, конечно, собиралась оспорить права на нее, но правда такова, что я не знаю, смогу ли справиться с ней, если мы будем вместе каждый день. Может, Джессика понимала это, понимала, что я не создана для того, чтобы растить одиннадцатилетнего ребенка. Хотя я очень люблю ее. Она все, что у меня осталось от Джесси. – Нола вздохнула. – Я просто хочу, чтобы ей было как можно лучше.

– Я думаю, что попробую связаться с ее отцом, – неожиданно призналась Лейси.

Нола округлила глаза.

– У нее нет отца, – сказала она, глядя на Лейси предостерегающим взглядом.

– Я знаю, Джессика указала в свидетельстве о рождении, что личность отца неизвестна, но вы и я знаем, кто отец Маккензи.

– Джессика не хотела, чтобы этот парень где-либо упоминался, – сказала Нола. – Он был никчемным гулякой.

– Тогда зачем она оставила Маккензи мне, если знала, что я захочу сообщить Бобби Ашеру о дочери?

– Он совратил Джессику.

– А я думала, что это я совратила ее, – Лейси не смогла удержаться и не бросить Ноле в лицо ее же оскорбление.

– Я была сердита, когда говорила это, Лейси. Сердита и задета за живое. Извини.

Лейси никогда не видела Нолу такой мягкой и печальной. Двадцать четыре часа с Маккензи укротили ее.

– Все нормально. – У Лейси начала болеть голова, и она потерла виски. – Я еще точно не знаю, что собираюсь делать с Бобби, но, Нола, я буду держать вас в курсе.

По дороге домой Маккензи была молчаливой и, как обычно, отвечала односложно на вопросы Лейси о том, как она провела время у бабушки. Когда они заехали на парковку, девочка выскочила из машины и побежала впереди Лейси в дом. К тому времени, как Лейси зашла внутрь, Маккензи уже сидела на полу в гостиной и смотрела какую-то мыльную оперу, крепко обняв Сашу, единственное существо, чья любовь была безоговорочной, которому было все равно, говоришь ты или дуешься. Маккензи была похожа на маленького ребенка в тот момент. Не на девочку, которая одевается, как Бритни Спирс, и которая проводит нелестные сравнения между жизнью в Финиксе и жизнью в этом маленьком городишке. Лейси пришлось напомнить себе, что она была просто обиженным маленьким ребенком.

Когда все легли спать, Лейси встала, пошарила в верхнем ящике стола и нашла блокнот и ручку. Усевшись за стол, она уставилась на залитый лунным светом маяк, размышляя. Сочиняя.

«Я была со своей матерью, когда ее убили, – написала она. – Мне все еще снятся ночные кошмары об этом. Моя мама взяла меня в приют для женщин, чтобы мы раздавали там еду. Она всегда была такой доброй. Она помогала всем, кому это было нужно.

Она даже пожертвовала своим костным мозгом, чтобы спасти жизнь ребенка, которого не знала. Она была самой доброй женщиной в мире. А еще она была эгоистичной шлюхой, которая спала с половиной мужчин на Внешней Косе и причинила боль моему отцу, большую, чем можно выразить словами».

– Черт! – Лейси смяла листок бумаги и швырнула его через всю комнату в мусорный бак. Это будет нелегко.


Глава 15 | Девочка-беда, или Как стать хорошей женщиной | Глава 17



Loading...