home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 22

Бобби наблюдал за тем, как Рик в своих дорогих брюках и до блеска начищенных ботинках направился по песку в сторону леса. Сунув руки в карманы джинсов, Бобби глубоко вздохнул и попытался поставить себя на место Маккензи. Бедный ребенок. Он хорошо представлял себе, что она сейчас может чувствовать. Ее мать умерла неожиданно. Девочка никогда не знала отца, и ей никогда ничего хорошего о нем не говорили. Ее насильно впихнули в этот новый мир, да еще с женщиной, которую она едва знала. Подумать только, он вряд ли бы мог справиться с этим лучше в одиннадцать лет, чем она, хотя в том возрасте он уже считал себя взрослым и даже покуривал и прикладывался к пиву. С тех пор он имел обыкновение просто отстраняться от любой паршивой ситуации, отупляя мозг алкоголем. Пять лет назад, когда он наконец решил полностью отказаться от выпивки, ему пришлось научиться тому, как расслабляться собственными силами, и это было нелегким делом. Ему пришлось обучиться всему тому, что следовало сделать еще в подростковом возрасте.

Эта девочка, Маккензи, должна встать на верный путь и не наделать ошибок по молодости. Если Бобби и хотелось сделать что-то для нее, так это удержать от оцепенения перед жизненными проблемами. Дочь она ему или нет, но такой подарок он мог бы ей сделать.

Итак, куда бы он спрятался, если бы был одиннадцатилетним испуганным ребенком? Может, на пляже?

Взгляд его тут же устремился на маяк, и он впервые заметил, что крыши у него не было. Бобби забыл об этом. В башне маяка была особая красота, в том, как послеполуденные лучи солнца отражались в изломах кирпичной кладки наверху. Он направился к маяку, быстро сообразив, что пляжный берег здесь невелик для того, чтобы Маккензи могла где-то еще спрятаться. Он снял обувь и закатал джинсы до середины икры, насколько позволяли штанины. Идти к маяку пришлось по воде.

Он поднялся по трем ступеням, ведущим внутрь, и вошел в прохладное восьмиугольное сооружение.

– Маккензи? – позвал он, изогнув шею, чтобы заглянуть вверх сужающегося кирпичного маяка. Голос его эхом вернулся назад, и он услышал птичий гомон и хлопанье крыльев. Из-за отсутствия крыши он смог различить наверху куски голубого неба.

– Маккензи, если ты наверху, ответь, пожалуйста, мне. Мы беспокоимся за тебя.

– Я не могу пошевелиться, – голос был слабый, но достаточно громкий, чтобы он расслышал.

Бобби начал подниматься по ступеням.

– Почему ты не можешь пошевелиться? – спросил он, поднимаясь. Он испугался, что у нее нога застряла между ступенями. Или, что еще хуже, она упала и сломала лодыжку.

Прошло какое-то время, прежде чем голос раздался снова.

– Я просто не могу, – жалобно протянула она.

– Я поднимаюсь, – сказал он. – Как высоко ты забралась?

– Я не могу об этом думать.

Он обнаружил ее на третьей площадке. Девочка сидела на полу, прижавшись спиной к кирпичной стене, обхватив руками худые, согнутые в коленях ноги. Бобби остановился на верхней ступеньке.

– Ты в порядке? Ты не ушиблась?

– Я испугалась. Здесь так высоко. Я не могу заставить себя идти наверх, но и не могу идти вниз. Как будто я парализована.

– Ага, – он понимающе кивнул, опершись на кирпичную стену. – Со мной такое было однажды. Я поднимался на гору. Ну, знаешь, пытался залезть на гору, которая была уж слишком крутой. Я долез до половины и оцепенел. Пришлось вызывать спасателей.

Рассказ был чистой выдумкой. Бобби никогда не участвовал в восхождениях, но, казалось, момент для маленькой лжи был подходящим.

– Ты мой отец? – спросила Маккензи.

Он не ожидал услышать этот вопрос так скоро. Вздохнув, он пересек площадку и уселся на пол, как и она, спиной к стене, в нескольких футах от девочки. Он не хотел ее пугать.

– Честное слово… я не знаю, – произнес он. Ему пришлось тщательно подбирать слова, чтобы ничего не испортить. – Но твоя мать считала, что да, и для меня это решающий аргумент.

Маккензи молчала, и он не знал, разочарована она его неуверенностью или довольна.

– А что, если я тебе не понравлюсь? – неожиданно выпалила она. – Это возможно.

– Ну, на свете нет ни одного ребенка, который нравится все время, – ухмыльнулся он. – Нормального ребенка, во всяком случае.

Он присмотрелся к девочке. Она определенно станет красоткой, когда вырастет. Дочь Джессики – без сомнения. Но у нее не было ни единой черты, которую она унаследовала от него. Ни единой. Однако здесь, на холодной площадке, уязвимость и страх Маккензи растопили сердце Бобби, и он почувствовал к ней расположение.

– Давай пойдем вниз, Маккензи?

– Я не могу даже встать на ноги.

– Держись за меня. – Он поднялся и протянул ей руку. Она ухватилась за нее и встала на негнущиеся ноги, как будто они были деревянные. Бобби чувствовал, как дрожат ее руки. Он медленно подвел девочку к ступеням.

– Ты хочешь, чтобы я тебя держал, или ты сама обопрешься на меня?

Она осторожно наклонилась вперед и ухватилась за перила, как за спасательный круг.

– Я буду одной рукой держаться за перила, а другой за тебя. – Она закусила губу. – Но мне придется закрыть глаза.

– Ладно, – засмеялся он. – Лишь бы сработало.

Таким образом они и стали спускаться по лестнице. Маккензи так крепко вцепилась в его руку, что один из его пальцев начал неметь. Бобби без конца повторял, чтобы ее приободрить:

– Ступенька, ступенька, ступенька, ступенька, так, теперь мы на площадке. Шагай, шагай, шагай, теперь мы снова на ступеньках. Мы скоро будем внизу.

Когда они добрались до земли, Маккензи отпустила его руку и побежала вперед. Она спрыгнула через три ступеньки в воду, наконец почувствовав себя на свободе.

– Я никогда больше не пойду на этот дурацкий маяк! – воскликнула она, обмахиваясь руками, как будто таким образом могла избавиться от испытанного потрясения.

Они вместе пошли по песку к дому смотрителя.

– Ты забралась туда, чтобы не встречаться со мной? – спросил Бобби.

– Конечно нет, – надулась она, готовая защищать себя от нападок.

Маккензи замолчала – Бобби ей больше не был нужен, а он и не стал заставлять ее поддерживать разговор.

Он взглянул на часы, когда они шли по песку. Было почти шесть. Ему следовало бы получше спланировать свой приезд. Ему должны позвонить ровно в шесть, и разговор должен быть без свидетелей. Эта мысль вызвала у Бобби озабоченность. Он пытался успеть слишком многое.

Рик возвращался после бесплодных поисков в лесу, когда Бобби и Маккензи подошли к дому. Лейси выбежала на крыльцо.

– Ты нашел ее! – воскликнула она, сбегая по ступенькам. Она попыталась обнять Маккензи, но Бобби видел, что это было все равно что обнимать бревно.

– Я беспокоилась о тебе, – сказала Лейси девочке. – Где ты была?

– Она была на маяке, – опередил ее с ответом Бобби.

– На маяке? – изумилась Лейси.

– Я пойду наверх, – сказала Маккензи, дернувшись, чтобы пройти мимо.

– Нет, – возразила Лейси. – Останься внизу и поговори с Бобби.

Он положил руку на плечо Лейси и проговорил:

– Пусть идет.

– Ладно, – сдалась Лейси. – Иди, если хочешь.

– Спасибо! – в ее тоне звучала язвительность.

Трое взрослых пристально смотрели ей вслед, пока она поднималась по ступеням в дом.

– Не могу поверить, что она пошла на маяк, – сказала Лейси. – Я думала, она от него в ужасе.

– Так оно и есть. – Бобби смотрел на дверь, за которой исчезла Маккензи. – Но, видимо, из-за встречи со мной она нервничала еще больше.


Глава 21 | Девочка-беда, или Как стать хорошей женщиной | Глава 23



Loading...