home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 28

Лейси сидела рядом с Риком на скамейке у дальней стороны дома, обращенной к суше, а не к океану, где Клей обычно проводил тренировки с собаками. Восемь больших деревянных ящиков было расставлено на песчаной площадке на разном расстоянии друг от друга. Молодая женщина держала на поводке белую охотничью собаку, в то время как Клей объяснял Маккензи, что она должна делать. Маккензи держала в руках перчатку и то надевала ее, то снимала, внимательно слушая Клея. Лейси, надвинув соломенную шляпу так, чтобы лицо оставалось в тени, наклонилась вперед, безуспешно пытаясь расслышать, что говорит брат. Она чувствовала, что рука Рика легко касается ее спины. Но она по-прежнему ничего при этом не испытывала, и ее это расстраивало. Его рука с таким же успехом могла быть полотенцем, свисавшим ей на спину. Свою руку она положила ему на бедро, изо всех сил пытаясь ощутить если не удар током, то хотя бы легкое желание, но это было бесполезно. Как долго ей предстояло ждать, когда придут чувства?

Она повторяла себе, что с Риком чувствует себя в безопасности и покое, а это самая важная вещь. Она никогда – ни единого раза – не испытывала такого спокойствия по отношению к парню, с которым ходила на свидания. Рика интересовало не только ее тело. Они закладывали фундамент, на котором можно было строить отношения. Какой еще мужчина стал бы играть с ней в шахматы допоздна, когда ему явно хотелось близости?

Бобби вернулся в дом Рика около одиннадцати после похода в кино и кафе-мороженое с Маккензи. Если ему и показалось странным то, что он застал Лейси и Рика за игрой в шахматы, то он никак не прокомментировал это. Лейси хотелось знать, видит ли Бобби ее и Рика как пару. Скамейка, на которой они сидели, была хорошо видна с террасы, где он работал, и все время, пока они там были, Лейси с трепетом думала, что Бобби от нее очень близко.

Клей велел хозяйке собаки увести ненадолго животное за дом, чтобы она не видела, что происходит на площадке. Потом он взял перчатку у Маккензи, а ее попросил залезть в один из ящиков. Легко ступая по песку, она помчалась прятаться с таким счастливым видом, которого Лейси у нее не видела прежде. Хотя Бобби клялся, что при виде лошадей она тоже отбросила всю свою угрюмость и стала на несколько минут обычной восторженной девчонкой.

У ящиков были дверцы на петлях с одной стороны, и Маккензи, дернув дверь, проскользнула в ящик. Как только она надежно спряталась, Клей позвал назад хозяйку и ее собаку.

– Пес понюхает перчатку и затем отыщет Маккензи по запаху? – спросил Рик.

– Верно.

Лейси видела упражнения с ящиками и раньше. Несомненно, эта охотничья собака уже участвовала в похожих тренировках. Она жадно понюхала перчатку, дрожа всем телом от возбуждения. Когда женщина отстегнула поводок от ошейника, собака помчалась прямо к ящику, где пряталась Маккензи. Она уселась рядом с ним и, хлопая хвостом по песку, гавкнула один раз. Маккензи выскочила из ящика, смеясь, давая ласковой собаке сбить себя с ног.

Женщина подбежала к ящику, чтобы дать собаке угощение, хотя и так было ясно, что любовь Маккензи была той наградой, в которой только и нуждалось животное.

Эту серию упражнений повторили несколько раз, и каждый раз Маккензи пряталась в новом ящике. Клей просил ее побегать по площадке, прежде чем прятаться, чтобы собака не только по запаху нашла нужный ящик. Маккензи идеально подходила для этого. Время от времени Лейси доводилось выступать в роли «жертвы» на тренировках брата, но она считала это утомительным. А у девочки энергии для этого было хоть отбавляй, и видно было, что она обожает собак. Может, им надо подумать о том, чтобы завести еще одного пса?

– Собака направляется не к тому контейнеру, – Рик указал пальцем на пса. Собака обнюхивала ящик, в котором пряталась Маккензи в предыдущий раз.

– Она все еще чувствует там ее запах, – пояснила Лейси.

Собака обернулась и неуверенно посмотрела на свою хозяйку.

Клей прошептал что-то женщине.

– Иди! Искать! – скомандовала хозяйка, и собака продолжила поиски, звонко гавкнув, когда нашла правильный ящик, стараясь усидеть неподвижно в ожидании появления своей подружки из контейнера.

Рик помотал головой, принюхиваясь к воздуху.

– К вопросу о запахах… – улыбнулся он. – Что, ты сказала, Джина готовит на обед?

Экзотические ароматы стряпни Джины дошли и до этой части двора.

– Алоо гоби и бириани[7], – напомнила Лейси. – Она сказочно вкусно готовит блюда индийской кухни.

Они с Клеем никогда ничего не пробовали из индийской кухни до появления Джины, но она приучила их к ней буквально за месяц.

– Запах невероятный, – похвалил Рик. Рука его украдкой поползла выше к ее шее и начала массировать там мышцы, а Лейси пришлось приложить немалые усилия, чтобы не съежиться от его прикосновения.

За обедом Маккензи задавала много вопросов о подготовке собак к поисково-спасательным работам. Воздух, казалось, был заряжен электричеством, это ощущали все, кроме Маккензи. Она разговаривала. Она была занята.

Она даже ела индийскую еду без всякого протеста. Бобби поймал взгляд Лейси через стол и, подняв брови, улыбнулся, кивая головой в сторону Маккензи. Она улыбнулась ему в ответ, не отводя глаз столько времени, на сколько ей хватило смелости.

Она перевела взгляд на Рика. Рани сидела на высоком детском стульчике между Джиной и Риком. Девчушка каким-то образом умудрилась запачкать рисом волосы Рика, когда Джина отвернулась. Рани хихикала, а Рик подыгрывал ей, спрашивая, над чем это она так смеется, и этим еще больше смешил ее.

– Завтра днем приведут собаку, которая только начинает обучаться ориентированию на дикой местности, – сказал Клей Маккензи. – Тебя бы не затруднило спрятаться в лесу?

– Конечно, – тут же согласилась она, не донеся вилку с едой до рта. – Пока не стемнеет? Мне надо прятаться за деревом или как?

– В лесу много мест, где можно спрятаться, – сказал Клей. – Я натаскал туда доски и куски бетона, а еще там есть поваленные деревья, за которыми можно укрыться. Но тебе, может, захочется взять книгу или что-нибудь еще с собой. Ждать, пока собака обнаружит тебя, иногда довольно утомительно.

– Я возьму с собой мобильник.

– Нет, это не пойдет, – ответил Клей.

– О да, собака меня услышит. – Маккензи сунула вилку с едой в рот. – Но я могу отправлять сообщения, правда?

– Если телефон не будет пищать и издавать других звуков, это будет прекрасно.

– Отлично, – Маккензи опустила вилку. – Можно мне выйти, пожалуйста? – Она посмотрела на Лейси, которая вдруг почувствовала себя тюремщиком. – Я хочу проверить электронную почту. Я могу вытереть посуду и подмести пол позже?

– Конечно, – немного растерянно сказала Лейси.

Маккензи поднялась с места и пошла к выходу из кухни, но вспомнила о своей тарелке. Вернувшись к столу, она взяла ее и пустой стакан из-под молока и отнесла все в раковину.

– Было очень вкусно, Джина, – вежливо сказала она, направляясь к лестнице.

– Вау, – присвистнула Лейси, обращаясь к Клею, когда Маккензи отошла достаточно далеко от кухни. – Думаю, ты нашел ключ к ее сердцу.

Клей пожал плечами:

– У нее врожденный дар. У нее инстинктивное понимание животных, и собаки улавливают это.

– Было заметно, что ей понравилось возиться с охотничьей собакой, – заметил Рик.

– Я наблюдал из мастерской, – согласился Бобби. – Она была в ударе сегодня.

Значит, он наблюдал. Заметил ли он, что Рик держал руку у нее на спине, а она свою у него на бедре? И что из того, если заметил?

– Знаешь, – Рик вытер губы салфеткой и поерзал на месте, – я уже упоминал об этом Лейси, но скажу и тебе тоже, Клей. Если ты или ваш отец хотите какой-либо помощи в подготовке к слушанию о досрочном освобождении, дайте мне знать. Я с удовольствием взгляну на ваши заявления от жертв преступления.

Лейси чуть не застонала. Ей казалось, Рик видит в этом возможность посягнуть не только на нее, но и на ее семью.

– Спасибо, – отозвался Клей. – Но и отец, и я уже отдали заявления адвокату. Мы ждем еще несколько заявлений от знакомых. Но главная проблема – это Копуша О’Нил, вот она. – Он слегка пнул Лейси под столом. – Может, ты повлияешь на нее, чтобы она работала побыстрее.

Лейси вздохнула, отодвинув тарелку к центру стола.

– Я пытаюсь, – призналась она, досадуя и на Рика, и на брата. – Но я… я просто никудышный писатель.

– Сомневаюсь, что качество письма имеет значение, – сказала Джина. Она поднялась на ноги и стала вытирать перемазанное лицо Рани бумажной салфеткой.

– Твое заявление – самое важное, детка, – добавил Клей. – Ты это знаешь.

– Может, ее заявление и не понадобится, если у вас будут другие, от сочувствующих людей, – сказал Рик.

Удивившись, Лейси посмотрела на него через стол и подумала, что видит сочувствие в его глазах. Может, он не так уж много делает, чтобы усилить ее физическое влечение к нему, но он, конечно же, пытается проложить путь к ее сердцу.

– Подмена действительного желаемым, Рик, – возразил Клей. – Наш адвокат сказала, мы можем и не вспоминать обо всех остальных, если у нас будет одно хорошее письмо от Лейси. Ее заявление является решающим.

Рик посмотрел ей прямо в глаза.

– Возможно, у тебя не получается написать его потому, что у тебя двойственное чувство по поводу человека, который раскаялся.

– У меня нет двойственных чувств, – твердо произнесла она, желая закончить этот разговор. – Я просто жалкий писатель. Может, я поработаю над этим сегодня вечером.

После того как Бобби и Рик ушли, Лейси пошла наверх и постучалась в закрытую дверь комнаты Маккензи.

– Войдите, – откликнудась девочка. Она, как обычно, сидела за компьютером, положив руки на клавиатуру.

Лейси прислонилась к дверному косяку.

– Я не умела печатать, пока не поступила в старшую школу, – сказала она.

– Мама научила меня, когда я была маленькой. – Пальчики Маккензи быстро постукивали по клавишам.

– Ты отлично провела время с Клеем и этой собакой, а?

– Это было весело. – Маккензи не отрывала глаз от экрана. Она не собиралась уступать Лейси. Энтузиазм, который она проявила за обедом, стал иссякать, когда ее единственным собеседником оказалась Лейси.

– Ну ладно, спокойной ночи. – Лейси быстро оставила попытку пообщаться. Она попятилась назад и, не зная, что еще сказать, добавила: – Не засиживайся допоздна.

Она закрыла дверь, представляя себе, как пальцы Маккензи летают над клавиатурой, набирая послание друзьям: Моя тюремщица только что велела мне не засиживаться допоздна. Она такая неудачница.

У себя в комнате она достала блокнот из ящика стола и села на кровать, подоткнув под себя подушки.

Я очень скучаю по своей матери, написала она. Было ли это правдой? Она скучала по Анни О’Нил, которую она когда-то знала, но не по Анни, которая вела тайную постыдную жизнь. Ей следует сосредоточиться на образе матери, каким она его знала. До открытия. Она опять начала писать. Она была такой мамой, которая была другом для всех моих друзей. Все любили приходить ко мне домой. Она пекла хлеб и пела песни, и она была очень творческим художником. Она была добра со всеми. С матросами и рыбаками, с туристами и

Что с ней не так? Почему она все время сбивается? Почему она не может написать это дурацкое заявление?

Она встала и достала альбом с фотографиями с книжной полки. Она открыла страницу с фотографией матери – миниатюрной копией той фотографии, что висела у нее в студии.

– Как ты могла? – спросила она шепотом. – Я думала, что ты такая удивительная. Мне нравилось, когда другие называли тебя Святая Анна. Как ты могла так поступать с папой? Как ты могла так поступать с нами? – Она взяла фотографию и разорвала ее из конца в конец, из стороны в сторону. А потом разорвала кусочки дальше. – Я не хочу быть такой, как ты, мама, – сказала она. – Я никогда не захочу быть такой, как ты.


Глава 27 | Девочка-беда, или Как стать хорошей женщиной | Глава 29



Loading...