home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


XV

Неудача

Мистер Дунбар сидел в роскошном уютном кресле с газетой в руках. Мистер Балдерби вернулся в Лондон еще накануне, а Артур Ловель оставался при англо-индийце.

В Генри Дунбаре произошла огромная перемена в последние десять дней — заключение подействовало на его здоровье. Он заметно побледнел, под глазами появились черные полосы, а выражение рта, которое менее всего подвластно человеку, ясно говорило о его страданиях.

Артур Ловель неутомимо действовал, помогая своему клиенту, — не из любви к нему, конечно, а из сознания, что Генри Дунбар — отец Лоры, и что, оказывая услугу Генри Дунбару, он оказывал услугу и любимой женщине.

Мистера Дунбара выпустили из тюрьмы только накануне вечером, после долгого и утомительного допроса и передопроса свидетелей, дававших показания при следствии коронера. Он долго спал и только что отпил чай, когда в комнату вошел слуга.

— Вас желает видеть молодая девушка, — сказал он очень почтительно.

— Девушка? — воскликнул мистер Дунбар с нетерпением. — Я не могу никого принять. Чего ей нужно от меня?

— Она желает непременно вас видеть, сэр; она говорит, что ее зовут Маргарита Вильмот и что она — дочь…

Бледное лицо мистера Дунбара вдруг посинело, и Ловель не мог не заметить этой внезапной перемены. Впервые он заметил страх в лице или манерах Генри Дунбара.

— Я не могу ее видеть! — воскликнул мистер Дунбар. — Я никогда не слыхал, чтоб Вильмот имел дочь. Эта женщина, верно, низкая обманщица, которая хочет только выманить у меня денег. Я не желаю ее видеть. Скажите, что она может убираться подобру-поздорову.

Слуга, поколебавшись, заметил:

— Она очень приличная женщина на вид и не походит на наглую обманщицу.

— Может быть, — гордо возразил мистер Дунбар, — но она все же обманщица. Джозеф Вильмот, насколько я знаю, не имел дочери. Пожалуйста, не беспокойте меня более этими пустяками. Я уже, кажется, довольно натерпелся по милости этого убийства.

Он откинулся на спинку кресла и снова принялся за газету, которая теперь совершенно скрывала его лицо.

— Хотите, я пойду и поговорю с девушкой? — предложил Артур.

— Нет! Она — гнусная обманщица. Прогнать ее — вот и все.

Слуга вышел из комнаты.

— Извините меня, мистер Дунбар, — сказал молодой адвокат, — но позвольте мне в качестве вашего адвоката предложить вам совет. Вам следует повидать эту молодую девушку.

— Почему?

— Потому что здесь все жители — ужасные сплетники, и если вы откажетесь повидать женщину, выдающую себя за дочь Джозефа Вильмота, то могут сказать…

— Что же могут сказать? — спросил Генри Дунбар.

— Могут сказать, что вы имели какие-нибудь особые на то причины.

— Неужели, мистер Ловель? По-вашему, я должен после всех тревог и страданий, которые я перенес по милости этого дела, еще беспокоиться и принимать всех обманщиц, которые вздумают торговать именем убитого, и все из-за того, чтобы заткнуть рты винчестерским сплетникам? Поймите, любезный сэр, мне решительно все равно, что обо мне будут говорить. Я забочусь только о своем спокойствии и более ни о чем. Если есть люди, которые полагают, что Генри Дунбар убил своего старого слугу, то пускай себе полагают на здоровье. Я и не подумаю их разуверять в этом.

При этих словах слуга вошел в комнату снова.

— Девушка говорит, что ей непременно нужно видеть вас, сэр, и если вы ее не примете, то она будет дожидаться у дверей дома, пока вы отправитесь на железную дорогу. Хозяин старался уговорить ее, но это ему не удалось: она ужасно решительная женщина.

Мистер Дунбар ответил не сразу. Лицо его было спрятано газетой, и потому Ловель не видел, какое впечатление произвели на него слова слуги.

— Ловель, — сказал он наконец, — пожалуй, вам лучше с ней поговорить. Вы тогда узнаете, действительно ли она родственница несчастного Вильмота.

Вот мой кошелек. Вы можете ей дать, сколько посчитаете нужным. Если она действительно дочь несчастного, то я бы желал ее обеспечить. Передайте ей это от меня и скажите, что я готов ей назначить пенсию, но с условием, чтоб она мне не надоедала. Помните, что я даю ей деньги по своей доброй воле и что это нисколько не подкуп. Она может думать и говорить обо мне все, что хочет, — я ее не боюсь, я никого не боюсь.

Ловель взял кошелек миллионера и пошел вниз со слугой. Он нашел Маргариту в холле. В ее манерах не было видно нетерпения или злобы, но лицо ее светилось твердой решимостью. Молодой человек тотчас понял, что с ней трудно будет справиться.

Он пригласил ее в особую комнату и закрыл за собой дверь. Обиженный слуга, надеявшийся услышать их объяснение, остановился у двери.

— Вы желаете видеть мистера Дунбара? — спросил Артур Ловель.

— Да, сэр.

— Он очень устал от всех тревог вчерашнего дня, и не может вас принять. Зачем вы желаете его видеть?

— Я это скажу ему самому.

— Вы действительно дочь Джозефа Вильмота? Мистер Дунбар сомневается, чтобы у покойного была дочь.

— Это очень возможно. Мистер Дунбар мог не знать о моем существовании до настоящей минуты. Я также не знала до вчерашнего вечера обо всем случившемся.

Она вдруг остановилась, слова замерли на ее устах, она не смогла удержаться, и истерически расплакалась, но это была только мгновенная слабость. Она тотчас оправилась и продолжала спокойным голосом, пристально глядя на молодого человека своими чудными карими глазами:

— Я не знала до вчерашней ночи, что моего отца звали Вильмотом. Он называл себя фальшивым именем, но вчера… после того… как я услышала об… убийстве… (страшное слово ее точно душило, но она все же храбро его выговорила) я перебрала старый сундук отца, и нашла вот что.

Она вынула из кармана письмо, адресованное на остров Норфольк, и подала его адвокату.

— Прочтите его, сказала она, — и вы увидите, как жестоко Генри Дунбар поступил с моим отцом.

Артур Ловель развернул пожелтевшее, истертое письмо. Оно было написано Самсоном Вильмотом, двадцать пять лет тому назад. Маргарита указала пальцем на следующие строки:

«Твоя ненависть к Генри Дунбару очень меня печалит, любезный Джозеф, но я не могу не чувствовать за тебя и не считать эту ненависть к сыну моего хозяина совершенно естественной. Я знаю, что он был первой причиной твоей погибели и что если бы не он, то твоя судьба была бы совершенно иной. Старайся простить его за сделанное тебе зло или даже забыть о нем, если не можешь простить. Не говори о мести. Открытие известной тебе тайны касательно фальшивых векселей не только опозорит его самого, но и отца его, и дядю. Они оба — хорошие и честные люди, и, я думаю, они умерли бы от стыда. Помни это и свято сохраняй свою горестную тайну».

Прочитав эти строки, Ловель нахмурился. Он слышал историю о фальшивых векселях, но никогда не знал всех подробностей и считал это легкомысленным юношеским проступком, из которого злые языки сделали почти скандальное, позорное преступление. Теперь перед ним было самое верное доказательство этого преступления. Эти строки, написанные двадцать пять лет тому назад Самсоном Вильмотом, проливали новый свет на ужасное убийство Джозефа Вильмота.

Генри Дунбар мог быть заинтересован в смерти своего старого слуги, знавшего тайну его юности.

Молодой человек упал в кресло и молча перечитывал письмо старого приказчика. Он не любил Генри Дунбара. Его юное, привязчивое сердце влекло его к отцу любимой им женщины, но при первом свидании с банкиром его обдало холодом, и он совершенно разочаровался в нем. Однако внимательно обсудив все показания свидетелей, он пришел к убеждению, что Генри Дунбар невиновен в смерти Джозефа Вильмота.

Теперь он смотрел с новой точки зрения и ему все представлялось в ином свете. Письмо старого приказчика объяснило повод, который Генри Дунбар мог иметь для совершения убийства. Банкир и его слуга отправились вместе в глухую рощу; слуга стал грозить своему бывшему хозяину, они повздорили и… Нет! Убийство не могло произойти таким образом. Злодей был вооружен роковой веревкой и, подкравшись сзади, напал на свою несчастную жертву. Это не было простое убийство: веревка и роковой узел напоминали жестокие восточные обычаи. Это убийство было словно делом душителя.

Но одно обстоятельство говорило в пользу Генри Дунбара — ограбление убитого. Англо-индиец мог вынуть из бумажника покойного все деньги и бросить его на землю для того, чтобы обмануть судей и полицию; на это требовалось не более пяти минут времени. Но вероятно ли, даже возможно ли, чтоб убийца, посреди белого дня и ежеминутной опасности, что его накроют, возможно ли, чтобы он стал раздевать мертвеца и прятать его платье для одной цели — отклонить от себя подозрение, которое и без того не могло пасть на него? Гораздо вероятнее, что Джозеф Вильмот, засидевшись в каком-нибудь кабачке до сумерек, по дороге домой был убит каким-нибудь разбойником, который его и ограбил.

Все эти мысли промелькнули в голове Ловеля. Маргарита пристально следила за ним; она ясно видела по выражению его лица, что в душе его боролись сомнение, ужас, нерешительность, но молодой адвокат чувствовал, что он обязан действовать и действовать в пользу своего клиента, несмотря на все страшные сомнения, мгновенно возникшие в его голове. Одно только полное убеждение в виновности Генри Дунбара могло заставить его отказаться от защиты банкира, только оно одно могло оправдать его измену. Но он не был убежден в виновности банкира; его душа лишь дрогнула от первой тени сомнения.

— Мистер Дунбар не хочет вас видеть, — сказал он Маргарите, — и, по правде сказать, я не знаю, какую пользу может принести ваше свидание? Между тем если вы нуждаетесь в чем-нибудь, а вы, по всей вероятности, в затруднительном положении, то он готов вам помочь и даже согласен назначить пожизненную пенсию.

Говоря это, он открыл кошелек Генри Дунбара, но молодая девушка посмотрела на него с холодным презрением.

— Я скорее пойду по улицам просить милостыню у чужих, я скорее умру от голода, чем приму помощь от Генри Дунбара. Никакая сила на свете не заставит меня принять и гроша из его руки.

— Почему?

— Вы знаете почему, я вижу это по вашему лицу. Скажите мистеру Дунбару, что я буду ждать у дверей, покуда он не выйдет ко мне; я умру на месте, но не уйду, не увидев его.

Ловель пошел к мистеру Дунбару и передал ему все, что сказала молодая девушка. Банкир ходил взад и вперед по комнате, опустив голову.

— Клянусь небом! — гневно воскликнул он. — Я велю прогнать девчонку с помощью полиции, если… — Он вдруг остановился и замолчал.

— Я бы вам советовал непременно поговорить с ней, — сказал Ловель. — Если она уйдет отсюда в теперешнем настроении, то может устроить скандал. Ваше нежелание видеть ее подтвердит только подозрения, которые…

— Что? — воскликнул мистер Дунбар. — Она смеет меня подозревать?

— Я боюсь.

— Она вам говорила?

— Нет, она не говорила словами, но из ее обращения и манер ясно видно, что она вас подозревает. Вы не должны этому удивляться. Несчастная смерть ее отца была, конечно, страшным ударом для бедной девушки.

— Вы предлагали ей денег?

— Да.

— Ну?..

— Она отказалась.

Мистер Дунбар вздрогнул, словно весть об отказе девушки поразила его в самое сердце.

— Если так, — сказал он, — то я приму эту несносную и докучливую женщину, но не сегодня. Теперь мне нужен отдых. Скажите ей, чтоб она пришла завтра в десять часов утра, я ее приму.

Артур Ловель передал Маргарите слова банкира.

Девушка пристально и недоверчиво посмотрела на него.

— Вы меня не обманываете? — спросила она.

— Нет, уверяю вас.

— Мистер Дунбар действительно обещал меня принять завтра?

— Да.

— Так я уйду. Но пускай Генри Дунбар не пытается меня обмануть. Я последую за ним на край света. Мне все равно где, но я отыщу убийцу моего отца.

Она медленно вышла из холла и отправилась на церковный двор, по которому несколько дней тому назад ее покойный отец проходил рука об руку с Генри Дунбаром. Игравшие мальчики ответили на все ее вопросы и повели ее к месту, где найдено было тело убитого.

День был мрачный, туманный; ветер выл в густых, старых деревьях. Дождевые капли падали с поблекших листьев в мутные воды ручья, из которых еще так недавно бледное лицо мертвеца смотрело на ясное, звездное небо. Немного позже Маргарита прошла на уединенное кладбище, где теперь покоилось тело ее отца.

Многие приходили посмотреть на эту могилу, хотя она ничем не отличалась от других могил. Добрые граждане Винчестера уже поговаривали о том, что рощу близ Сен-Кросса посещали духи; уверяли, что призрак убитого прогуливался под тенью деревьев при лунном свете.

На другое утро, ровно в десять часов, Маргарита пришла в отель «Джордж».

Она провела ночь в бедном трактире, за чертой города, и только и думала, во сне и наяву, о встрече с мистером Дунбаром. В тревожных снах она видела его то в одном, то в другом месте, но никогда не видела его лица. Она старалась посмотреть на его лицо, но каким-то чудным образом оно всегда было скрыто от нее.

У дверей отеля стоял тот же слуга, который говорил с ней накануне; увидев девушку, он посмотрел на нее с удивлением.

— Так вы не уехали, мисс? — воскликнул он.

— Уехала? Нет! Я осталась, чтобы видеть мистера Дунбара.

— Странно, — возразил слуга, — разве он обещал вас принять?

— Да, он мне велел прийти сегодня в десять часов.

— Странно, очень странно.

— А что? — поспешно спросила Маргарита.

— Да мистер Дунбар и молодой человек, который был с ним, уехали вчера ночью экспресс-поездом.

Маргарита Вильмот не выразила ни удивления, ни негодования, и молча отправилась к сэру Ардену Весторпу. Она рассказала ему все, что случилось; ее слова были записаны и подписаны ею точно так же, как накануне.

— Мистер Дунбар убил моего отца, — сказала она, — и потому теперь боится меня видеть.

Судья задумчиво покачал головой.

— Нет, нет, моя милая, — сказал он, — вы не должны этого говорить. Я не могу допустить, чтобы вы называли убийцей человека невинного. Если мистер Дунбар хоть мало-мальски причастен к этому делу, то он, конечно, вас непременно бы принял, чтоб уничтожить все ваши подозрения. Его отказ вас видеть только доказывает, что он — себялюбивый человек. После всех тревог и волнений, перенесенных им из-за этого несчастного дела, он, вероятно, не хотел подвергаться еще новой, неприятной, а может быть, и скандальной сцене.


XIV Поездка Маргариты | Тайна фамильных бриллиантов | XVI Страх это или любовь?



Loading...