home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


XXIII

Дождь некстати

В день их свадьбы солнце не выглянуло ни разу. Темные тучи нависли так низко, словно пытались задеть и раздавить грешную землю. Сырой туман и мелкий осенний дождь закрыли живописный вид, которым дочь миллионера привыкла любоваться по утрам, сидя на покойной кушетке в своей уборной. Широкая дорога парка покрылась грязью. Дождевые капли одна за другой падали с печального, величественного кедра, сбегали жемчугом с гладкого листа лавра, струились с цветов и кустарников, застилая все однообразной пеленой.

Уродливые драконовы головы вдоль крыши Модслей-Аббэ изрыгали воду целыми потоками, беспрерывной струей текла она с выступающих подоконников готических окон, с навесов дверей. Всюду дождь и вода. Протяжные завывания и порывы ветра присоединялись к тоскливому стуку крупных капель об оконные стекла.

Лора горько вздохнула, когда, усевшись на свое любимое место у окна, взглянула на грустные, мокрые деревья.

Для богатой наследницы, у которой доселе все на свете шло как по маслу, всякая неудача, всякое противоречие были чувствительнее, чем для обыкновенного смертного. Лора была еще настоящий ребенок, и как ребенок надеялась и верила в счастливое будущее. Обстоятельства избаловали ее так, что дождь в день ее свадьбы показался ей невыносимым горем.

— Какое ужасное, отвратительное утро! — воскликнула мисс Дунбар. — Видели ли вы что-нибудь подобное, Элизабета?

Миссис Маден, к которой относился вопрос, за маленьким столиком готовила завтрак для своей барышни. Лора только что успела выйти из умывальной в голубом стеганом халате в ожидании торжественного одевания к венцу.

Мисс Лора и в этом платье была в тысячу раз прелестнее многих невест, разодетых в кружева с белыми венками на голове. Золотистые кудри, еще влажные после ванны, прихотливо окаймляли ее миловидное личико. Две крошечные ножки, обутые в изящные синие туфли, выглядывали из-под платья и нетерпеливо стучали каблучками по ковру, между тем как мисс Дунбар продолжала гневаться на отвратительный дождь.

— Какое противное утро! — снова воскликнула избалованная девушка.

— Правду сказать, сыровато, барышня, — заметила миссис Маден примирительно.

— Сыровато! — подхватила Лора обиженным голосом. — Именно что сыровато. Не сыровато, а отвратительно сыро и мокро. И подумать, что ясная морозная погода продолжалась три недели кряду и как нарочно разразилась дождем в день моей свадьбы. Слыхано ли, видано ли что-нибудь отвратительнее?

— Ну, мисс Лора, — возразила добрая миссис Маден, — много вещей поотвратительнее этого случается в нашем грешном, буйном мире, да только не с такими барышнями, как вы; для вас все идет как по маслу. Толкуют о том, что счастливые люди в сорочке родятся; вы-то, должно быть, в золотой родились. И не огорчайтесь, моя голубушка, что дождь идет. Верно, староста там, наверху, которому за погодой смотреть поручено, какой-нибудь радикал буйный, из тех, что все на бедную аристократию восстают, Бог им судья; вот он вам наперекор и устроил погоду. Да и что вам до дождя, мисс Лора! Ведь у вас карет что у любой царицы, о которой в сказках сказывается. Не стоит, право, терять слов из-за этого дождя, мисс Лора.

— Но ведь это дурной знак, Элизабета? — спросила Лора. — Мне помнится, в каких-то стишках говорится о невесте, на которую солнце светит, и о той, которую дождем поливает.

— Помилуйте, мисс Лора, да неужели вы обращаете внимание на такой вздор? — воскликнула миссис Маден. — Ведь этим глупостям верит только простой народ, что в приходскую церковь пешком под венец ходит. Вам-то что до того, мисс Лора, какие бы он бредни ни сочинял!

Но хотя честная миссис Маден и старалась утешить свою барышню, в душе она сама была очень недовольна погодой.

Тяжелые тучи на небе, холодная сырость в воздухе, однообразный стук дождя, поневоле наведут тоску хоть на кого. Все мы невольно поддаемся влиянию погоды, тяжело становится на сердце в ненастный осенний день, когда кругом только грозное небо и мрачный туман. Мисс Лора находилась вполне под влиянием дурной погоды.

— Не понимаю, что со мной стало со вчерашнего дня, Элизабета, — заговорила она. — Вчера, как мы возвратились с папой со скачек, мне было так легко, так весело; мне даже не верилось, что на дворе осень и светит ноябрьское солнце. Будущее казалось мне одним бесконечным рядом прекрасных картин, где мы с Филиппом всегда вместе, всегда счастливые. А сегодня все изменилось! — воскликнула Лора в волнении. — Черная туча, что застилает небо там, за лужком, словно застилает мое будущее своим грустным покровом. Если бы сегодня мне следовало навеки расстаться, а не навеки соединиться с Филиппом, то я, кажется, не могла бы чувствовать себя более несчастной, чем теперь. С чего это, Элизабета, моя милая?

— Где же мне знать, моя голубушка? — ответила миссис Маден. — Вы говорите как по писаному, вам лучше знать. Покушайте лучше чего-нибудь, мисс, вот хоть свеженькое яичко, моя пташечка. Нет ничего лучше, как свежее яичко, мое сокровище, когда человек не в духе.

Лора уселась в мягкие кресла, между камином и столиком, на котором накрыт был завтрак, и сделала вид, что завтракает, чтобы успокоить свою старушку няню, пока та продолжала хлопотать: то подбежит к уборному столику взглянуть, все ли в порядке в подвенечном наряде, то взглянет из окна и возьмет грех на свою простую, бесхитростную душу, утверждая, что небо «проясняется».

— Там, наверху, проясняется, мисс Лора, — сказала она, — клочок синего неба проглядывает между туч; ну если не совсем синее, то гораздо светлее, чем остальное, и то хорошо. Скушайте кусочек этого пирожка, мисс Лора, сделайте милость. Вам дурно сделается в церкви, право, если вы сейчас не покушаете; где же слыхано идти под венец на голодный желудок… Ведь вы не хотите походить на тех голодных мальчишек, что попадаются в Лондоне на мостах, нацепив на жилет надпись: «Я голоден». Я бы не хотела этого, по крайней мере.

Лора не обращала внимания на болтовню старой няньки, да и сама миссис Маден говорила более по привычке, чем из потребности делиться мыслями. Добрая старушка еще сильнее Лоры сознавала влияние сырого, холодного утра и, как большинство людей простых и необразованных, была очень суеверна.

В комнату вошла Дора Макмагон. Голубое платье с белыми кружевами шло как нельзя лучше к ее миловидному личику. Молодая девушка казалась очень веселой, несмотря на дурную погоду, и принялась утешать свою сестрицу, мисс Дунбар. Обе девушки уселись у огня завтракать или, точнее, будто бы завтракать. В такой день всем было не до завтрака.

— Я только что заходила к Лизе и Елене, — сказала Дора, — они не хотели идти сюда неодетыми; бедняжки на всю ночь закрутили свои волосы в папильотки, а нынче, как нарочно, сырой день — волосы не хотят виться; приказали горничным раскалить щипцы и будут мучиться завиваться.

У мисс Макмагон прекрасные каштановые волосы вились сами собой, и потому ей позволительно было насмехаться над своими менее счастливыми подругами.

Лиза и Елена были дочери майора Мельвиля и большие приятельницы мисс Дунбар. Сестры приехали в Модслей-Аббэ в качестве подруг, согласно торжественному обещанию, которые молодые девушки так любят давать друг другу, хотя редко их сдерживают.

Лора не приняла большого участия в рассказе о волосах мисс Мельвиль. Внимание ее было совершенно поглощено собственными размышлениями, весьма приятными, судя по улыбке, не сходившей с ее личика.

— Дора, — сказала мисс Дунбар, помолчав с минуту, — знаете ли, о чем я все думаю?

— О чем же, моя душка?

— Слыхали вы поговорку, что часто одна свадьба ведет к другой, когда выходишь замуж с легкой руки?

Дора Макмагон покраснела.

— Что же из этого, моя милая? — спросила она невинным голосом.

— Вот я и подумала, что вслед за моей может быть другая свадьба. Не сердитесь, милая Дора, я не могу не высказаться, я была бы так рада, если бы вы повенчались с Артуром Ловелем.

— О Лора, это совершенно невозможно, — сказала мисс Макмагон, и зарделась пуще прежнего.

Мисс Дунбар только покачала головой.

— Я буду жить надеждой, что это возможно, — сказала она. — Я люблю Артура Ловеля почти… совсем как родного брата — потому неудивительно, что я желала бы женить его на сестре.

Молодые девушки еще долго проболтали бы, попав на хороший предмет для разговора, если бы не старушка няня, которая ни на минуту не упускала из виду главного торжества.

— Вам-то хорошо болтать, барышня, — вскричала бесцеремонная Элизабета. — Вы совсем уже одеты. Надели шляпку, да и готовы. А моя-то барышня еще не начинала. Пожалуйте, мисс Лора, пора вам волосы причесывать, если вы не хотите ехать в церковь нечесаной. Уж десятый час, а вас будут ждать там в одиннадцать.

— И папа передаст меня мужу! — прошептала про себя Лора, садясь к туалетному столику. — Что бы я дала, если б он любил меня больше!

— Люби он вас больше, пожалуй, не отдал бы, мисс Лора, — заметила миссис Маден, очень довольная своим остроумием. — А вам бы это не очень понравилось, я думаю, мисс? Сидите тихо, не поворачивайте голову, моя голубушка; старайтесь только быть веселой сегодня, моя красавица, остальное все — пустяки.


XXII Скачки | Тайна фамильных бриллиантов | XXIV Непрошенный гость на свадьбе Лоры



Loading...