home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава Четырнадцатая

На бал они все гнали,

Морозу вопреки,

Пока не увидали

Деревню впереди.


Стон фальшивых нот продолжался, возрастая в своем неистовстве, словно какой-то безумец уселся за инструмент и бездумно застучал по клавишам.

Я схватила свою камеру с кровати и побежала вниз, пока не потеряла самообладания. Я была уверена, что остальные выйдут прямо за мной, потому что музыка играла довольно громко. Я не сомневалась, что этот шум поднимет весь дом.

В коридоре я немного помедлила в нерешительности, но потом все-таки распахнула дверь и вошла внутрь.

Темноту большого зала разбавлял только лунный свет, который падал из окон на пианино, которое стояло на сцене темным силуэтом. Я сама видела, как настройщик увез обломки инструмента, и вот он стоит на месте, как ни в чем не бывало.

И это было еще не все, кто-то постукивал по клавишам. Их силуэты отчетливо виднелись в лунном свете.

Это была маленькая девочка в платье, с длинными волосами, струящимися по спине. Она барабанила по инструменту так, словно ненавидела его всем сердцем, а эту музыку и того больше.

Она еще несколько раз ударила пальцами по клавишам, сделав руками неестественные движения, словно она была марионеткой, которую дергал неумелый мастер за ниточки. Даже на другом конце комнаты я могла почувствовать её гнев и разочарование, словно она пыталась сыграть мелодию, которую никак не могла вспомнить.

А затем, внезапно, мелодия сместилась немного, и, хотя ноты были все такие же фальшивые, я могла расслышать под этой какофонией звуков связную музыку. Это была песня, которую я хорошо знала и ненавидела — «Красавица Шарлотта».

Волосы девочки упали с обеих сторон от её лица, когда она склонилась над пианино и продолжила убивать народную песню так, что она была почти неузнаваемой.

Непослушными руками я включила камеру, подняла её и сделала снимок.

Вспышка от фотоаппарата на долю секунды озарила комнату, и в это ужасное мгновение, я ясно увидела девочку в простой белой ночной сорочке, с длинными волосами, в которых было спрятано её лицо, и сгорбленными плечами. Она сидела за фортепиано, которого больше не существовало, и теперь её руки скользили по клавишам, потому что были заляпаны липкой кровью.

В последние доли секунды до того, как вспышка погасла, Ребекка вскинула голову, развернув лицо ко мне. Я увидела кровавые слезы на её щеках, черные-пречерные круги под глазами и посиневшие от холода губы…

А затем вспышка погасла, погружая комнату во тьму.

Я ощутила внезапный порыв воздуха из другой части комнаты, будто бы окна были открыты и поток мчался ко мне, но я знала, что это был не просто поток воздуха.

Я слышала, как вещи падают на пол, пока кто бы там ни был, летел прямо на меня. И хотя мне удалось отпрянуть в темноте, я знала, что это нечто чуть не врезалось в меня.

В следующее мгновение я почувствовала, как на плечи мне легли её руки, а потом меня накрыло ужасной, невыносимой жарой и я услышала запах гари. Я попятилась назад и обо что-то запнулась на полу. Длинные волосы упали мне на руку, когда я упала, а потом к моей щеке прикоснулся влажный подол сорочки.

К тому времени как я поднялась на ноги и нашла выключатель в темноте, её след простыл. Когда я включила свет, на сцене не было никакого пианино, стол был сдвинут в бок, и на пол упала пара книг, других признаков, что здесь, только что со мной побывало привидение, не было.

Я схватила камеру, подобрав там, где она упала, молясь, что успела заснять Ребекку. Я нажала на кнопку, чтобы просмотреть фотографии, боясь, что в кадре будет только пустой зал.

Но когда второе изображение появилось на экране, у меня возникло чувство, что сердце сейчас выпрыгнет из груди.

На фото четко отображалось пианино на сцене, и маленькая девочка, сидевшая за ним, с головой, склоненной над клавишами, и с длинными темными волосами, закрывавшими ее лицо.

Но это было еще не все. Даже, несмотря на то, что сцена была пуста, камера сумела запечатлеть на фотографии Ледышек-Шарлотт, море кудрявых голов и белых фарфоровых тел. Они были везде, на пианино, возле него, оставив место только для моих ног. Каждая кукла, большая и маленькая, была развернута лицом ко мне, так что я очень хорошо могла разглядеть, что их глаза были открыты, а их губы поджаты в гримасе холодного неодобрения. Они простирали ко мне руки, согнутые в локте, и у каждой с кончиков пальцев стекала кровь.

Мне стало тошно при виде Ребекки и кукол, но, несмотря на это, я была рада, что мне удалось их сфотографировать. Я поднялась наверх и загрузила фотографии к себе на компьютер.

Изображение Ребекки и кукол на большом экране видно еще четче. После сохранения фотографии на компьютере, я неожиданно вспомнила, что так и не удосужилась просмотреть то, что наснимала, когда мы гуляли с Пайпер до Нест Поинта и фотографии дома, который я поснимала сразу по приезду. Я нажала на кнопку «старт» и быстро пролистала фотографии птиц, сделанные возле маяка. Но когда я наткнулась на кадр, в который попал дом, я замерла.

Все окна в доме были белыми. Сначала я подумала, что просто шторы были задернуты, когда мы с Пайпер гуляли. Но, на самом деле, что-то я не припоминала никаких штор внизу — вот почему темные окна так нервировали ночью.

Но когда я увеличила одну из фотографий, чтобы поближе рассмотреть окно, у меня перехватило дыхание. Я поняла, что белыми окна были совсем не из-за задернутых штор. Причиной тому были сотни крошечных ручек. Маленькие, белые, растопыренные пальцы, прижимающиеся к стеклу, отделяющего их от внешнего мира. Я сразу же узнала, кому они принадлежат. Только у Ледышек-Шарлотт были такие миниатюрные пальчики.

К тому времени как я выключила компьютер, было уже четыре утра, и в окне занимался рассвет. Мои глаза горели и чесались от усталости, поэтому я опрокинула голову назад, прислонившись к стене, подумывая закрыть глаза всего на несколько минут. Но я сразу же провалилась в сон и проснулась несколько часов спустя, чувствуя себя разбитой и даже более усталой, чем прежде.

Остальные в доме все еще спали, но я все равно решила подняться. Еще до того, как я отключилась, у меня появилась одна идея, и я решила действовать как можно скорее. Поэтому я быстро переоделась, причесала волосы, поморщилась своему отражению при виде налитых кровью глаз, а потом спустилась в старый класс. Я направилась прямиком к черно-белой фотографии на стене с мисс Грэйсон и её воспитанницами, стоящими возле дома. В статье не упоминалось имен девочек, которые пострадали в этой школе, но я вспомнила, что видела их имена, аккуратно напечатанные в нижней части фотографии. Слепую девочку звали Марта Джонс.

Она единственная из девочек кто выжил после несчастного случая, и я цеплялась за надежду, что она, возможно, вышла замуж и родила детей. Детей, которые все еще живы и живут здесь, на Скае и могут мне рассказать о ней. Я на цыпочках снова поднялась к себе, включила компьютер и поискала её. Я узнала, что она прожила на острове всю жизнь, в квартирке над сувенирной лавкой «Подарки от Солти», которая находилась в собственности её семьи. Она умерла пятнадцать лет назад, но, возможно, кто-то из её семьи по-прежнему владеет этим бизнесом и может знать, что случилось в школе много лет назад. Я понимала, что у меня мало шансов на успех, но эта была единственная моя зацепка. Я схватила рюкзак и спустилась вниз, где на обеденном столе оставила записку, сообщающую о том, что я поехала в город, чтобы сделать несколько фотографий Данвегана в утреннем свете и скоро вернусь.

Мне не терпелось улизнуть из дома, пока кто-нибудь из семьи меня не услышал, потому что для того, что я собиралась сделать, мне не нужна была компания. И уж меньше всего мне хотелось, чтобы за мной увязалась Пайпер. Поэтому я шикнула на Темного Тома, когда он заверещал:

— Вор! Вор! — подпрыгивая на насесте, стоило мне только выйти в коридор.

— Заткнись, ради Бога! — прошипела я, гадая, будет ли это слишком ужасно, если я просуну руку через прутья и ткну его чем-нибудь острым. Но потом я вспомнила о сахарных мышках, которых я запихала к себе в сумку, чтобы съесть по дороге, достала одну, оторвала у неё голову и сунула её попугаю, в надежде, что он любит сладкое.

К счастью Темный Том схватил у меня угощение и, не раздумывая начал клевать, позволяя мне бесшумно выскочить в дверь и направиться прямо к автобусной остановке.

Когда я добралась до городка, в нем было относительно безлюдно. Городок представлял собой такое маленькое, сонное местечко, поэтому я надеялась, что без проблем найду сувенирную лавку, но хотя я обошла дважды несколько магазинов, признаков вывески «Подарки от Солти» не обнаружила.

Наконец, я остановила женщину, шедшую мимо, и спросила у неё. Она сначала недоуменно взглянула на меня, а потом, подумав, сказала:

— О, «Солти» закрылся несколько лет назад. Сейчас это кафе «Скала». Оно стоит вон там.

Она указала через дорогу. Это было кафе с маленькими, но приятными на вид, круглыми столиками, накрытыми чистенькими скатертями. Я поблагодарила её, но при виде кафе мое сердце заныло от боли. Она ушла, оставив меня стоять и пялиться на кафе. Что-то в этом небольшом дружелюбном местечке напоминало мне обо всех тех счастливых часах, что мы провели с Джеем в нашем любимом кафе, поедая картошку фри, попивая Колу и зависая просто так, пока он не скачал это дебильное приложение, из-за которого начался этот ад.

Я подошла к кафе вместе с группой мужчин, которые выглядели так, словно только что вылезли из рыбацкой лодки. Когда они открыли дверь, наружу вырвались вкусные запахи бекона и кофе, и они были такими знакомыми, теплыми и уютными, что я решила войти и купить себе горячий напиток или что-нибудь еще. И так было ясно, что я съездила впустую, но я чувствовала, что не готова еще вернуться обратно.

Поэтому я открыла дверь и вошла. Мое появление объявил дверной колокольчик, звякнувший на входе, и седая женщина, убиравшая один из столиков, улыбнулась мне и пригласила меня присесть. Должно быть я выглядела расстроенной, потому что спустя мгновение она поспешила ко мне и сказала:

— Похоже, тебе нужно чем-то поднять себе настроение? Как насчет завтрака?

Я хотела только попить, но завтрак так хорошо пах. И только я задумалась, а будет ли это невежливо, если я позавтракаю здесь, а не у Крейгов дома, женщина сказала:

— Что бы ты хотела, голубушка?

Она так по-доброму улыбалась и я почувствовала, как же это хорошо находиться где-то, в нормальном месте, подальше от призраков, кукол и прочего кошмара. Поэтому я заказала чай и булочку с беконом, и когда спустя несколько минут мне принесли мой заказ, оказалось, что на вкус булочка хороша так же, как и на запах. Я почувствовала, как мое настроение улучшается с каждым глотком горячего чая.

— Ну что ж, похоже, ты повеселела, — сказала женщина, когда вернулась, чтобы забрать мою пустую тарелку. — Что-то не припомню, чтобы видела здесь прежде подростков так рано в летние каникулы.

— Я надеялась найти здесь лавку «Подарки от Солти». — Но мне сказали, что теперь на её месте кафе.

— О, да. «Солти» закрылся несколько лет назад, — сказала женщина. — Зимой, к сожалению, торговля идет вяло. А кафе всегда пользуется спросом, даже после отъезда туристов. Одни рыбаки будут держать нас на плаву, если что. Вернувшись с озера, они ужасно голодны. Но, если тебе нужны сувениры, то чуть ниже по улице есть небольшой магазинчик. Там продают леденцы, открытки и сувениры.

Я покачала головой.

— Нет, вообще-то я надеялась поговорить с кем-нибудь из членов семьи Джонс.

— Неужели? Ну, я Пэт Джонс. Даже, несмотря на то, что лавка превратилась в кафе, оно принадлежит моей семье.

— Ой. — Мне как-то в голову не пришло, что заправлять этим местом останется та же семья. — А вы состоите в родстве с Мартой Джонс?

При упоминании этого имени, улыбка Пэт дрогнула и, когда она заговорила, ее голос утратил часть своей жизнерадостности.

— Она была моей тетей.

— Тогда, возможно вы мне поможете.

— Речь пойдет о том, что случилось в школе? — спросила она, и тон её голоса определенно похолодел.

— Да, я просто…

— Прости, но я боюсь, что не смогу помочь. Все это случилось так давно и у меня, правда, нет времени, чтобы удовлетворять болезненное любопытство по этому поводу каждого встречного.

— Это не болезненное любопытство, — сказала я. — Вернее, совсем не оно. На данный момент я проживаю в той школе. Я из семьи Крейгов. Они теперь там живут.

— О. О, Боже! — Она бросила на меня обеспокоенный взгляд.

— Я не отниму у вас слишком много времени, — сказала я. — Пожалуйста. Я всего лишь хочу выяснить, как ослепла Марта и что произошло в школе.

Пэт мгновение колебалась, и если бы сейчас в кафе зашел очередной клиент, то она бы воспользовалась им как поводом, чтобы не разговаривать со мной. Но дверь оставалась закрытой и колокольчик хранил молчание. Наконец, видимо поразмыслив, она вытащила из-за стола стул и поставила напротив меня.

— Дорогая, я правда немного знаю об этом, — сказала она. — Это произошло еще до моего рождения. Я даже никогда не была в той школе.

— Но вы же наверняка говорили с тетей о том, что случилось?

Пэт вздохнула и сказала.

— Правда заключается в том, что мы, дети, все боялись ее. Она определенно была не из тех, кто заводит друзей среди детей. Она обычно сидела в углу, прямая как палка, и смотрела перед собой, словно пыталась что-то разглядеть своими незрячими глазами.

— Как она ослепла?

— Это был несчастный случай, — ответила Пэт, глядя вниз и оттирая несуществующее пятно на скатерти.

— Да, но какого рода несчастный случай? — спросила я.

— Да я точно не знаю. Она спала, когда это случилось.

— Спала?

— Да, она проснулась с криком посреди ночи. По-видимому, кто-то воткнул швейные иглы в её подушку, и она напоролась на них во сне, когда ворочалась. Но тетя Марта всегда говорила… что кто-то сделал это с ней. Разразился ужасный скандал тогда, а потом школа была на грани закрытия, когда учительница упала с лестницы. Знаешь, все винили учительницу в том, что случилось с девочками. Все те несчастные случаи… она ведь должна была за ними следить.

— Я так понимаю, она была последней, кто умер тогда, и люди, возможно, подумали, что смертельные случаи закончились с нею, потому что они лежали на её совести.

Пэт бросила на меня испуганный взгляд.

— Она была не последней.

— Не последней?

— Не-а. Маленькая девочка, которая выпрыгнула из окна, погибла спустя час или чуть позже.

— Выпрыгнула? — Я вытаращилась на неё. — Но я думала, она вывалилась?

Пэт покраснела, а её руки потянулись за солонкой.

— Слушай, вот поэтому я и не хочу об этом говорить, — сказала она. — Семьи всех тех девочек до сих пор живут на острове. Старое здание школы — это болезненная тема для тех из нас, у кого там учились родственники в то время. Я не хочу, чтобы меня снова в это втягивали. Я знаю только то, что тетя мне рассказала, и ты должна понять, что ей пришлось пройти через ужасное испытание. Порой я думаю, что она немного тронулась умом из-за этого.

— Я хочу услышать её версию, — сказала я. — Вы, наверное, знаете, что мой дядя и кузены тоже пострадали от несчастных случаев в том доме, а Ребекка погибла на утесе.

— Просто невезение, — сказала почти умоляющим голосом Пэт. — Это ничего не значит. Не бывает домов с привидениями.

— Ну какой вред будет в том, если вы мне расскажете?

Она вздохнула.

— Тетя Марта винила других девочек.

— Девочек?

— Она сказала, что они все были враждебны друг к другу. В начале, когда они только начали учиться, они все были дружелюбны и хорошо себя вели — ну знаешь, были прилежными ученицами и все такое — а потом что-то изменилось и некоторые девочки начали хулиганить. Сначала по мелочам, но потом пакостили все хуже и хуже. Тетя Марта считала, что смерти в школе, включая смерть мисс Грэйсон, не были несчастными случаями. Она говорила, что проще, чем кажется, столкнуть кого-то с лестницы.

— Так если сначала они были послушными девочками, что изменилось?

Пэт безрадостно пожала плечами и бросила взгляд на дверь, будто переживала, что вот-вот зайдет клиент. Я знала, что как только это случится, наша беседа будет закончена. Поэтому не было времени ходить вокруг да около, поэтому я спросила напрямую:

— А вы слышали что-нибудь о куклах Ледышках-Шарлоттах?

По её взгляду, который она бросила на меня, я поняла, что она знала о них.

— Они все еще в доме? — спросила она.

— Да. Моя кузина Ребекка нашла их в подвале. Они были зашпаклеваны в стены, и дядя Джеймс вытащил их для неё.

— Кто-то, я не знаю кто, отдал их в школу, чтобы девочки с ними играли. Почему-то у моей тети развилась своего рода фобия насчет них. Кажется, еще несколько девочек рассказали ей, что они слышали шепот кукол по ночам, и что они передвигаются по дому в игровой комнате. Был неприятный случай, когда на ночь там заперли кошку, а на следующий день её нашли мертвой. Тетя Марта говорила, что всякий раз, когда что-то исчезало в школе или ломалось, девочки винили во всем Ледышек-Шарлотт. Она сказала, что это куклы заставляли девочек творить зло. Но я считаю, что непослушные дети, просто пытались все свалить на игрушки.

— Значит, вы не считаете, что Ледышки-Шарлотты опасны?

— Ну разумеется. Это всего лишь куклы. Хотя… мне довольно неловко говорить такое, но у меня дома никогда такой не было. — Она покачала головой. — Это так глупо, но то, как тетя рассказывала о них, осталось со мной на всю жизнь. Я никогда не видела ни одной, разве что на картинке, но, если бы кто-нибудь из моих дочерей принес такую домой, я бы забрала куклу и избавилась бы от неё. Может быть и твоему дяде стоит об этом подумать? В конце концов, они сейчас считаются антиквариатом, может они чего-то стоят? Уверена, что какой-нибудь аукцион или музей с удовольствием купили бы их.

— А девочка, которая выпрыгнула из окна? — спросила я. — Думаете, она сделала это, потому что куклы ей так сказали?

— Нет, — ответил Пэт. — По крайней мере… моя тетя всегда считала, что она сделала это, потому что не могла сопротивляться куклам и поэтому она покончила с собой, с тем, чтобы впоследствии никому не навредить. Как я уже сказала, это случилось в день смерти учительницы, и моя тетя всегда думала, что эта девочка столкнула их учительницу с лестницы, а потом покончила с собой.

На дверце звякнул колокольчик и в кафе вошла семья, и, несмотря на то, что Пэт улыбнулась мне, было видно — она обрадуется моему уходу. Поэтому я расплатилась за свой завтрак и побрела на автобусную остановку.


Глава Тринадцатая | Ледышка-Шарлотта (ЛП) | Глава Пятнадцатая



Loading...