home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава Пятнадцатая

И вот они уж у дверей,

Где танцы, шум и радость,

И Чарли спрыгнул из саней,

Шарлотта же сидеть осталась.


Пайпер поджидала меня. И стоило мне только войти в дом, как она стремглав бросилась ко мне.

— Ты должна была сказать мне, что собираешься в город, я бы поехала с тобой, — сказала она.

— Я решила спонтанно. Не могла уснуть, вот и решила выбраться в город, чтобы пофотографировать.

— О, точно, фотографии. — Пайпер улыбнулась мне. — Могу я на них взглянуть?

— Что-то с камерой, — сказала я, к радости своей, отмечая, что голос мой прозвучал как обычно. Похоже, у меня получалось все лучше и лучше нагло врать людям прямо в глаза. — Ни одной не смогла сделать.

— Какая жалость, — ответила Пайпер.

На мгновение мы взглянули друг на друга, и я почувствовала, что она не верит мне. И что еще хуже, я сама загнала себя в ловушку ложью — ведь теперь я не могла ей показать фотографию Ребекки.

Хотя часть меня предалась отчаянию по этому поводу, другая же — радовалась иметь причину, чтобы не доверяться ей. Последнее время я чувствовала себя неуверенно рядом с ней. Но в то утро, при первой же возможности, я показала фото Кэмерону.

Позже этим же утром я увидела в окно, как он уходит из дома, и бросилась по дорожке вслед за ним. Это была прекрасная возможность, поскольку нас никто не мог подслушать на таком расстоянии от дома. После того злосчастного разговора на утесе накануне, когда он практически назвал меня чокнутой, мы едва ли перекинулись парой фраз.

— Кэмерон, — позвала я. Он остановился и развернулся ко мне. — Я хочу тебе кое-что показать.

Когда я включила камеру и открыла сохраненные фотографии, я боялась, что фотография с Ребеккой каким-то загадочным образом могла исчезнуть, но нет, она была все еще на месте, только еще страшнее, чем прежде.

— Взгляни на это, — сказала я ему, протягивая фотоаппарат.

Кэмерон без слов взял у меня камеру и уставился на экран. Он долго смотрел на фотографию, прежде чем, наконец, поднять на меня глаза.

— Очень впечатляет, — сказал он ледяным тоном. — С такой фигней у тебя получится выиграть первое место на любом конкурсе фотографий. Хотя, как по мне, здесь попахивает безвкусицей.

— Эй ты, идиот, это не для конкурса! — сказала я, теряя терпение. Я сделала эту фотографию, внизу посреди ночи.

— Когда?

— Прошлой ночью.

— Невозможно. На ней пианино.

— Я в курсе! Но вот доказательство обратного. Ребекка здесь — она прямо здесь в доме, с нами — и она пытается мне что-то сказать. Что-то связанное с Ледышками-Шарлоттами. Я думаю, может, они как-то связаны с ее смертью.

— Не понимаю, каким образом, — сказал Кэмерон голосом, в котором я точно услышала презрение. Он отдал мне камеру. — Да Бога ради, это всего лишь куклы.

Он повернулся и начал уходить, но я поспешила за ним и схватила его за руку.

— Ты должен мне поверить, — сказала я, ненавидя себя за отчаяние в своем голосе. — Если даже фотография тебя не убеждает, что это Ребекка, тогда что убедит?

Кэмерон пристально смотрел на меня, а потом сказал:

— Я должен увидеть её своими глазами. И даже тогда, скорее всего, я не поверю.

Он выдернул руку и пошел дальше. На этот раз я не стала его удерживать.

Я стояла там, впивалась ногтями в ладони и старалась взять под контроль бурю негодования, клокочущую во мне, когда почувствовала, как в кармане завибрировал сотовый. Я вынула его и увидела, что это звонит мама. Я нахмурилась, вспомнив, что так и не ответила на её письмо. Между нами была огромная разница во времени. В Сан-Франциско сейчас должно быть уже давно за полночь.

Я нажала кнопку, чтобы ответить на звонок.

— Алло?

— Софи! — Голос мамы на другом конце телефонной линии прозвучал очень далеким и ветер на утесе очень этому способствовал.

Я прижала трубку сильнее к уху.

— Мама, я тебя плохо слышу. Что-то случилось?

— Я только хотела убедиться, что с тобой все в порядке, — сказала мама.

— Конечно, со мной все в порядке, — сказала я. — Слушай, прости, что не ответила на твое письмо, но…

— Просто вчера вечером ты мне показалась такой расстроенной.

— Что? — Я снова нахмурилась. — Я не разговаривала с тобой вчера. Ты, наверное, имеешь в виду моё письмо?

— … Софи, я тебя плохо слышу, — сказала мама. Мне едва удавалось разобрать несколько слов из-за треска на линии. — Но я хотела убедиться… тебе так тяжело… смерть Джея…

— Мама, я правда почти не слышу тебя, — сказала я. — Я напишу тебе, хорошо?

— Хорошо, дорогая. Крепись, хорошо? Мы будем дома очень скоро.

— Мама, просто хорошо отдохните, — сказала я. — Не переживай за меня, я в порядке.

Я закатила глаза и повесила трубку. Вот почему не стоило пробовать говорить с ней о Джее. И с чего все так чересчур реагируют? Словно я даже не могу переживать из-за смерти своего лучшего друга.

Я не понимала правды, и даже не подозревала. Если бы не этот телефонный звонок, который заставил увидеть меня, в какой опасности я нахожусь.

Когда Пайпер зашла ко мне в комнату около шести часов вечера, чтобы сообщить, что они готовы отправиться на пляж, у меня возникло сильное желание отказаться, но я не сумела придумать подходящее оправдание. Тем более что Пайпер сказала, что я была единственной причиной, по которой её отпустили. К сожалению, прогноз погоды был точным, и ветер утих с наступлением вечера.

Я успела засунуть несколько вещей в сумку, как в комнату вошла Лилиас.

— Ребекка говорит, что я должна передать тебе оставшуюся часть сообщения, — сказала она, глядя искоса. — Она говорит, что это важно. Ты стала странной и не позволила мне договорить в прошлый раз, но она говорит, что тебе нужно просмотреть свой сотовый. Он оставил кое-что для тебя, и ты должна это увидеть.

— Кто?

— Твой друг. Тот, кто умер. Тот, который просит Ребекку, чтобы она передала тебе сообщение. Она говорит, что пообещала ему, что передаст.

Лилиас не дала мне шанса ответить, она просто ушла и оставила меня, глядеть ей вслед. Я подошла к телефону, но потом Пайпер позвала меня снизу, поэтому я сунула сотовый в карман и пошла, чтобы присоединиться к ней.

Мы спустились по скалистым ступенькам утеса к мягкому ковру пляжа из черного песка. Бретт был уже здесь вместе с парнем по имени Кайл, и парочкой девушек, которых Пайпер знала по школе.

Наша экскурсия была катастрофой с самого начала. Пайпер казалось, будто подменили, когда она оказалась с друзьями. Вместо того чтобы вести себя мило и дружелюбно, она превратилась в стерву.

Когда она познакомила меня со своими школьными приятелями, она сказала:

— Это моя кузина, Софи. Она нормальная, правда. Только паинька. Правда, Софи?


Она улыбнулась мне, словно это была шутка.

Казалось, что-то изменилось между нами, но я не поняла, как или почему. Внезапно она начала вести себя так, словно я ей не нравилась.

Две другие девочки, Джемма и Сара, были очень красивы, даже несмотря на то, что рядом с ними сейчас находилась безумно красивая Пайпер. Не успела я ними познакомиться, как они начали меня раздражать. И было очевидно, что я им не понравилась. На Джемме были платформы с высоченными каблуками, что было тупо, если собираешься провести вечер и ночь на пляже, к тому же она постоянно падала. И в итоге, Кайл, хихикая, поднял её на руки и понес дальше по песку к тому месту, где мы разбили палатки.

Когда мы занялись разжиганием костра для того, чтобы приготовить какую-нибудь еду, я на минуту подумала, что может быть, этот вечер не обернется полной катастрофой. Но потом Пайпер предложила переодеться в те вещи, в которых мы собирались ночевать.

Я переоделась в палатке, а потом пошла чистить зубы. Когда я вернулась, другие девушки сидели вокруг костра. Все они были одеты в шелковые кружевные ночные сорочки, и когда они увидели мою пижаму, покатились со смеху, и громче всех смеялась Пайпер.

— О, Боже, Софи, да ты и в самом деле еще девочка, — сказала она приторно. — Что же нам с тобой делать?

Я заставила себя стиснуть зубы. Пайпер вела себя так, словно мы были подругами, и в то же время она сдерживала себя, чтобы не показаться законченной стервой. Если я что-нибудь скажу, то это будет выглядеть так, будто я остро отреагировала. У меня не было выбора, кроме как делать вид, что все в порядке.

— Это как смотреть на шестилетку! — взвизгнула Джемма. — А разве в Англии продают пижамы для взрослых?

А в Шотландии продают только ночные рубашки для девиц легкого поведения? — хотелось сказать мне.

Но вместо этого, я улыбнулась самой радостной улыбкой и сказала:

— Ты еще не видела мой комбез, на нем есть единороги!

Это был подарок Джея на прошлое Рождество. Он подарил мне его в кафе. Там играла Рождественская музыка и мы, поедая с большой общей тарелки сладкие пирожки, глазели на снег за окном. Это воспоминание было таким милым, что сейчас оно причиняла боль, и я пожалела, что упомянула об этом подарке, сидя здесь на черном песке вместе с этими людьми, которые мне не нравились. Я знала, что отправляться с ними на ночевку было ошибкой, но уже поздно возвращаться домой. Вообще, со стороны казалось, что они будто гнали меня прочь, а я решила, что лучше умру, чем доставлю им удовольствие и сдамся.

Бретт достал пачку сигарет и передал её по кругу. Когда очередь дошла до меня, я не взяла сигарету. И нисколько не удивилась, когда Пайпер мгновенно отреагировала на это, сказав:

— Разве ты еще ни разу не курила?

— Нет, и не хочу, спасибо, — сказала я, стараясь говорить спокойно.

Я старалась не думать о Джее, потому что «благодаря» этому вечеру я ужасно скучала по нему. Когда другие завели разговор о какой-то вечеринке, которая состоялась несколько недель назад, я не смогла удержаться, достала свой сотовый и пролистала фотографии на нем, ища ту, которую имела в виду Лилиас.

Внезапно я наткнулась на фотографию, которую не помнила на своем телефоне.

Джей сделал эту фотографии у меня в спальне. И я сразу же поняла в какой день она была сделана, потому что в кадр попал торт Тоффи, который мы купили в супермаркете по дороге домой. В тот день он позвал меня на танцы, а я рассмеялась. Вскоре после этого я пошла вниз за тарелками, и Джей улучил возможность заполучить мой сотовый. Он улыбался в камеру и держал в руках лист бумаги с нацарапанными на ней словами:

«Я не шутил, безмозглая. И я собираюсь спросить тебя опять».

Я долго смотрела на фотографию.

Я не заплачу, уговаривала я себя, я НЕ стану плакать.

Я знала, что в какой-то момент я все равно буду плакать, но не здесь и не сейчас, не перед этими людьми, которые мне не друзья. Но почему Ребекка хотела, чтобы я увидела эту фотографию? Она же была мстительным, злым духом. Это она виновата в смерти Джея. Или нет?

— Скучновато становится. — Неожиданное заявление Пайпер вернуло меня к реальности. — Надо взбодриться. Поиграем в «Правда или желание»?

Я с самого начала поняла, что ничего хорошего ждать не стоит, но остальные похоже все воодушевились предложением Пайпер. Я убрала сотовый в сумку и нервно ждала своей очереди.

— Правда или желание? — спросила Пайпер, улыбаясь мне. Свет от огня бросал странные тени на ее идеальные черты лица, и сейчас она выглядела очень несимпатичной. Ей ожерелье с Ледышкой-Шарлоттой теперь было на виду поверх футболки, и мне казалось, что кукла смотрит прямо на меня.

— Правда, — сказала я, надеясь, что это будет наименее болезненным.

— Ты когда-нибудь целовалась? — неожиданно спросила меня Пайпер.

Я почувствовала, как краснею в темноте.

— Нет.

— Не удивительно, большая пижама! — расхохоталась Сара, в то время как я мечтала провалиться сквозь песок.

— Ой, ну не знаю, — сказала Бретт, который сидел между мной и Пайпер. Он склонился ко мне и слегка пихнул меня локтем. — Некоторые парни, как овцы. — А потом он вроде бы как засмущался, а его маленькие глазки в свете костра казались еще меньше. Я отпрянула от него.

Пайпер все еще смотрела на меня.

— Это правда? — спросила она. — Ты серьезно никогда ни с кем не целовалась?

— Нет, — сказала я, мечтая, чтобы она отцепилась от меня и оставила эту тему.

— Ну я думала с Джеем, может быть… — пробормотала я.

— Кто такой Джей? — тут же спросила Джемма.

Если они сейчас начнут его обсуждать, то я не вынесу, подумала я.

— Нет, я же го…

— Да, да, он позвал тебя на школьные танцы, а ты ему рассмеялась в лицо, — сказала Пайпер, отмахнувшись, словно эта была мелочь.

— У-фф, как жестко! — сказала Кайл.

Я уставилась на Пайпер.

— Ты же знаешь, что все было не так.

— Прости, Джей, — сказала Пайпер голосом, который был поразительно точной имитацией моего собственного, — но, понимаешь, я бы предпочла умереть, чем сходить с тобой на танцы.

Мне вспомнились вчерашние слова Кэмерона: «Пайпер прекрасно подражает голосам…»

Я, правда, слышала свой собственный голос в устах другого человека. Какую бы игру Пайпер не вела, мне она не нравилась. Совсем.

— Знаешь, что я думаю о Джее? — спросила Пайпер уже своим голосом. — Я думаю, что…

— Я не хочу знать, что ты думаешь о Джее, — сказала я. — Я вообще не хочу слушать твои рассуждения о нем.

Все уставились на меня. Одна из девчонок захихикала, но я проигнорировала ей. Я не сводила глаз с Пайпер.

— Ой, да ладно, успокойся, — сказала она, явно ни о чем не переживая. — Шуток не понимаешь?

— Не таких, — сказала я. — И не о нем.

— Ладно-ладно, мы больше не будем говорить о Джее, если у тебя так портиться настроение из-за этого. Господи! Короче, моя же сейчас очередь?

— Правда или желание? — спросила я, пока никто меня не опередил.

Ее зеленые глаза блеснули в свете костра:

— Правда.

Я посмотрела прямо на нее, мое сердце быстро заколотилось в груди, когда я набралась храбрости, чтобы задать вопрос:

— Что случилось с фортепиано Кэмерона?

Я думала, что Пайпер разозлится. В конце концов, даже задавая этот вопрос, я выдвигала обвинение против её парня. Но она, как ни странно, выглядела восторженной.

— Ой, ну тут все просто, — сказала она радостно. — Я разнесла его на кусочки.

По наступившей тишине было понятно, что никто из присутствующих об этом не знал. В этот момент, единственными звуками были только треск костра и плеск волн на пляже.

А потом Джемма издала неопределенный смешок.

— Ого, Пайпер, как низко. А разве пианино не стоило бешеных бабок?

Бретта признание Пайпер не так уж позабавило.

— Что за черт, Пайпер? — рявкнул он. — Меня загребли в полицию за эту херню. Почему ты ничего не сказала? Я мог попасть за решетку!

— Ой, да не кипятись, — сказала Пайпер. — Не попадешь ты в тюрьму.

Она сделала странный акцент на слове «ты», словно она знала, что в тюрьму точно кто-то попадет, но другой.

— Зачем ты это сделала? — спросила я.

— Нет, нет, так не пойдет, — сказала Пайпер, погрозив пальцем. — Это уже второй вопрос. Никакой халявы!

— Да и вообще, кому это интересно? — сказал Кайл. — Очередь Бретта.

— Бретт, правда или желание? — спросила Пайпер, повернувшись к своему парню.

После того, что Пайпер сказала, не похоже было, что ему хотелось продолжать играть — его широкие плечи поникли и он, будто надувшаяся обезьяна, повалился на бок на песок. — Желание, — проворчал он.

— О-о-о, отличный выбор, — сказала Пайпер. Она постучала пальчиком себе по щеке и устроила шоу из попытки придумать ему задание. Наконец, она сказала: — Придумала! Бретт, я хочу, чтобы ты, Бретт, подарил Софи её первый поцелуй!

— Спасибо, нет, — сказала я, уже отпрянув назад.

— Конечно, почему бы нет? — сказал Бретт, глядя на Пайпер. Как кто-то вообще находил Бретта красивым с этими его свиными глазками и надутыми губами, подумала я. — Может она будет ценить меня больше, чем ты.

И не успела я опомниться, как он кинулся на меня и прижал свой рот к моим губам.

Поцелуй был мокрый и скользкий. Его рот грубо ползал по моим губам, наградив меня сигаретным привкусом на языке. Каким бы я не представляла себе свой первый поцелуй, я никогда не думала, что он будет таким ужасным. Я толкнула его в грудь обеими руками, чтобы он убрался от моего лица подальше. А потом врезала ему пощечину. От души.

— Больше не прикасайся ко мне, — сказала я.

Кайл рассмеялся.

— Ну все, прямо как ты хотел, чувак!

Бретт с мгновение таращился на меня, и я всерьез подумала, что он хочет меня ударить. Но он лишь сказал:

— Да что с тобой, черт возьми?

— Софи, это всего лишь игра! — сказала Пайпер. Но мы обе знаем, что это не так.

— Я больше не хочу играть, — сказала я. — Я отправляюсь спать.

Я встала и пошла в палатку, которую делила с Пайпер и другими девочками. Я зло вытерла рот, мечтая о парочке мятных жевательных резинок, чтобы избавиться от этого отвратительного привкуса во рту. Меня трясло от гнева, и я думала, что не смогу уснуть, несмотря на почти бессонную ночь накануне. Я лежала в своем спальнике какое-то время, слушая их хихиканье там, в темноте, уверенная, какой бы ни была шутка, над которой они смеялись, она точно была на мой счет.

Кэмерон был прав насчет Пайпер — что-то не так с ней. Я вспомнила слова Пэт Джонс о куклах и подумала, может быть это они виновны в её поведении.

Вскоре, после меня, все разошлись спать. Я притворилась, что сплю, когда Пайпер, Джемма и Сара залезли в палатку. Похихикав и потолкавшись, они, наконец, угомонились, и заснули, как и я.

В какой-то момент в течение ночи, я открыла глаза и подумала, что увидела кого-то снаружи. Это был Кэмерон. Он стоял на другой стороне тлеющего костра, вглядываясь куда-то вниз по темному пляжу. Затем он повернул голову прямо на меня и наши глаза, казалось, встретились на мгновение в отблеске умирающего огня.

Я села, потирая глаза и вглядываясь в пространство через открытую дверь палатки, но пляж был темен и пустынен. Кэмерона нигде не было. Наверное, он мне приснился. Да и зачем ему быть здесь посреди ночи?

Я снова легла спасть и проспала до раннего утра, пока что-то не разбудило меня. Бледный свет просачивался через открытую дверь палатки, снаружи плескался океан, другие девочки еще спали.

Сначала мне показалось, что я просто слышала шепот воды, но потом я различила слова, чуть громче звучащие ропота моря.

— Шарлотта замерзает…

— Шарлотта замерзает…

— Софи? Софи?

— Мы хотим поиграть с тобой…

— Шарлотта замерзает…

— Давай поиграем в игру «Замерзни насмерть»!

— Нет, нет, давай поиграем в игру «Выколем тебе глаза иголками»!

— Моя любимая!

Следом послышалось глухое хихиканье, детское и высокое, и слегка безумное.

И вот тогда раздался крик.

В этом крике была слышна паника и страх, но больше всего в нем было агонии. Вопли обезумевшего человека, испытывающего страшную боль.

Все девочки мгновенно проснулись, резко поднялись в своих спальниках и начали озираться по сторонам.

— Что происходит?

— Кто кричал?

— Это был Бретт?

Мы вывалились из шатра все вместе и тут же увидели Бретта, который шатаясь, вышел из палатки мальчиков, закрывая глаза руками. Кайл, вышел сразу за ним. У него было мертвенно-бледное лицо.

Поскольку он не мог видеть, куда идет, Бретт почти сразу споткнулся и упал на колени. Он больше не кричал, только плакал и всхлипывал, капая слюной на песок.

— Бретт, в чем дело? — спросила Пайпер, бросаясь к нему.

Солнце взошло уже высоко и было тепло, но я почувствовала озноб по всему телу, когда увидела кровавые дорожки между его пальцами.

— Мои глаза! — истерично сказал он. Его широкие плечи сотряслись от очередного всхлипывания. — Я не вижу! — Кровь стекала по его рукам и приземлялась огромными каплями, которые были мгновенно поглощены черным песком.

— Мы спали, — сказал Кайл. — Мы спали, и вдруг… он просто начал кричать…

— Дай мне взглянуть, что случилось, — сказала Пайпер.

Бретт просто стоял на коленях на песке, тряся головой. Он плакал и стонал. Кажется, его даже трясло. Джемма и Сара таращились на него с открытыми ртами.

— Дай, посмотреть, — повторила Пайпер, и она схватила его за руки и отвела их в сторону.

Мы все вскрикнули, когда увидели его лицо. Джемма, по непонятным причинам, повернулась и убежала. Возможно, она подумала, что кто бы ни сделал это с Бреттом, он мог все еще скрываться в палатке.

Слюна сочилась изо рта Бретта, слезы с кровью перемешались на его щеках. Оба его глаза были закрыты, и он не мог открыть их. Но даже, если бы он захотел это сделать, то не смог — его веки были проколоты иголками. По иголке на каждый глаз.


Глава Четырнадцатая | Ледышка-Шарлотта (ЛП) | Глава Шестнадцатая



Loading...