home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава Четвертая

В деревне, что неподалеку стояла,

Той ночью устроили бал,

Погоду ту теплой назвали б едва ли,

Но в сердце её восторг трепетал.


Пальцы были холодны как лед, так холодны, что казалось, они оставят волдыри у меня на коже. Я задыхалась в темноте от страха. Я попыталась сесть и дотянуться до прикроватной лампы, но другая ледяная рука схватила меня за запястье и прижала мою руку к кровати. Пальцы схватили меня за волосы и пригвоздили к подушке. И внезапно ледяные руки были повсюду на моем теле — словно они вынырнули прямо из кровати. Они щипали и царапали, словно на меня набросились сотни птиц, которые хотели заклевать меня до смерти.

Я открыла рот, чтобы закричать, но руки уже были и на моих губах. Крошечные пальчики, слишком маленькие, чтобы принадлежать человеку. Они больше походили на кукольные. Они дергали меня за язык, вцеплялись мне в зубы, проникали в горло, все глубже и глубже, душили меня, не давая возможности дышать.

Меня били и истязали, я боролась с ними изо всех сил, но эти кукольные ручки держали меня так крепко, что была практически беспомощна. Я понимала, что они победят. Я знала, что они хотели убить меня.

А потом теплый, приятный голос, который я очень хорошо знала, прошептал мне на ухо.

— Проснись, Софи, — сказал Джей. — Это всего лишь сон. Пора просыпаться.

И я, возможно, кричала, потому что Джей не был мертв, он был прямо здесь со мной, и это всего лишь ужасный кошмар. Осознание этого придало мне силы, чтобы бороться с ледяными руками, которые пытались затащить меня вниз, в темноту. Сделав рывок из последних сил, я высвободила руку и набросилась на своих мучителей, кого-то сильно ударив в темноте. Я почувствовала, как рассекла кожу, а под моими ногтями оказалась теплая кровь.

А потом вновь раздался голос:

— Проснись, Софи! Это сон!

Только этот голос был не Джея, он принадлежал Кэмерону.

Я заморгала, пытаясь сообразить, что происходит. Горел свет, и я увидела, что нахожусь в гостевой спальне у дяди Джеймса в доме. Надо мной нависал Кэмерон, его темные волосы были взъерошены, и он обеими руками сжимал мои руки. На его щеке пролегла глубокая царапина, которая кровоточила.

— Ты спала, — повторил он. — Это был просто ночной кошмар… ты в безопасности.

Левая рука Кэмерона была теплой и кожа на ней была совершенно обыкновенная, но вот на правой руке… — кожа на ней была жесткой и в рубцах, будто он надел перчатку. Я опустила взгляд и ахнула, увидев его правую руку. Даже несмотря на то, что я знала об ожоге, её вид заставил меня вздрогнуть. Я не была готова увидеть пострадавшую кожу, которая полностью покрывала ладонь и запястье.

Его рука напомнила мне об официантке из кафе. У меня в ушах все еще звенел её крик, я все еще слышала тот ужасный запах опаленных волос и плоти. Я содрогнулась при воспоминании, но Кэмерон явно подумал, что я отреагировала так на его руку. Поэтому он тут же отдернул её, словно я ударила его током, и сделал шаг назад, да так быстро, что чуть не упал. В его штанах не было карманов, поэтому он спрятал руку за спину.

— Извини, — сухо сказал он. — Я бы не пришел сюда просто так. Просто ты кричала, и я подумал… — он резко умолк, и у меня сложилось впечатление, что он внезапно передумал о том, что собирался сказать. — Я думал, ты разбудишь весь дом, — сказал он вместо этого.

Несмотря на то, что я знала — это был всего лишь сон, я все же почувствовала необходимость осмотреть кровать. Я все еще ждала, что вот-вот увижу руки на подушке и матраце. Разумеется, я ничего не обнаружила, кроме смятых простыней, влажных от пота. В комнате было настолько жарко, что можно было задохнуться.

— Прости, — выдавила я. — Я просто… наверное, мне приснился кошмар.

— Похоже на то, — ответил он. А потом он приподнял бровь и спросил: — Так будет каждую ночь, как думаешь?

Я почувствовала, как краснею. Кэмерон и так походу не рад меня видеть, и вот я еще и разбудила его посреди ночи, что точно не способствует хорошему впечатлению обо мне.

— Прежде такого не случалось, — сказала я. А потом подняла взгляд на царапину на его лице и непроизвольно простонала вслух. — Это я сделала?

— Я не мог тебя добудиться, — ответил он, а потом добавил, — ты сильнее, чем кажешься.

— Я очень сожалею, — повторила я.

Он слегка склонил голову.

— Забудь. Не в первый раз меня ударила девчонка, и думаю не в последний. Как думаешь, теперь ты будешь в порядке?

— Да, — сказала я, чувствуя себя неловко. — Прости.

— Не нужно постоянно извиняться, — сказал Кэмерон, поворачиваясь к двери.

Я пожелала ему на прощание спокойной ночи, но он ничего не ответил, но, когда выходил из моей комнаты, аккуратно переместив руку впереди себя, чтобы я её больше не увидела.

Я лежала без сна какое-то время, и корила себя за реакцию на руку Кэмерона. Может быть, отойди я от ужасного сна и не вспомни несчастный случай с официанткой, я бы никогда не повела себя подобным образом. Я подумывала о том, чтобы утром объяснить все это Кэмерону, но с другой стороны, переживала, что тем самым могу сделать только хуже.

Какое-то время я так же боялась, что холодные руки могут вернуться и все повторится сначала, стоит мне только выключить свет.

Я мотнула головой. Я была отвратительна сама себе. Таким путем дальше я буду бояться своей тени. Я протянула руку и решительным жестом выключила свет.

Но только мне стоило это сделать, как я услышала, что кто-то смеется внизу.

Этот звук не был похож на смех, что мне доводилось слышать раньше в своей жизни, и я тут же включила свет.

А потом смех раздался снова.

Боже мой, ну и странным же был этот смех. Я резко села в постели, сердце бешено колотилось в груди. Смех был звонкий и пронзительный, но все равно был каким-то не таким, словно тот человек, который издавал его, не веселился, и даже не понимал, что смеется, а просто делает какие-то заученные движения, которые помогают издавать этот звук.

Я заставила себя встать с кровати и на цыпочках вышла к перилам. Я знала, что отсюда была видна прихожая и входная дверь, но в темноте было не разглядеть, что там делается внизу. Но теперь я отчетливее слышала тех, кто был внизу. Пока я стояла там, смех прекратился, и этот кто-то вдруг заговорил.

— Чудовищно, — произнес голос очень четко. — Ужасно. Безобразно.

Все мое тело пронзил ужас, а кожу покрыли мурашки. Что-то не так было с этим голосом, ужасно неправильно, словно говоривший был не в себе что ли… или это был вообще не человек. Нормальные люди так не говорят. Я даже не могла понять мужчина это или женщина. Голос был пронзительным, но ни на что не похожий. Кто бы это ни был, он находился там внизу и беседовал сам с собой.

Я вспомнила о той ужасной сцене убийства, о которой рассказала Лилиас за ужином и понимала, что должна разбудить кого-нибудь и сообщить, что в доме кто-то есть, а затем вызвать полицию. Я соображала, сколько времени у них уйдет, чтобы добраться сюда, в этот одинокий дом на скале. Ближайший дом находится, наверное, за несколько миль отсюда. Нас уже могли бы прирезать всех в кроватях, а никто бы и не узнал, и не стал бы бить тревогу много часов.

— Никогда не делай этого снова, — сказал высокий голос внизу. — Никогда не делай этого снова. Там кровь под ковром!

Я попятилась назад, пытаясь вспомнить, где находится комната дяди, но в это мгновение, открылась дверь дальше по коридору, и из своей комнаты вышел Кэмерон. Несмотря на жару, он надел халат поверх пижамы, и его правая рука была спрятана в кармане.

Я лихорадочно замахала ему, подзывая к себе.

— Там кто-то есть! — прошептала я, как только он подошел.

— Ага, знаю, — ответил Кэмерон. — Это Темный Том.

— Чудовищно, — тихо сказал голос. — Ужасно. Безобразно.

Я впилась пальцами в перила.

— Кто такой Темный Том? — спросила я шепотом.

— Ну, разумеется, Африканский Серый Пайпер. — Когда я продолжила непонимающе смотреть на него, Кэмерон добавил: — Её попугай. Он в клетке, которая стоит в нише возле двери. Разве она вас не познакомила?

Мне так полегчало, что я готова была броситься ему на шею.

— Нет, она нас не знакомила, — сказала я, прекращая судорожно сжимать перила.

— А ты, поди уже, тут напридумывала себе всякого, что нас порубил топором в кроватях какой-то маньяк, — сказал Кэмерон. — Я пытался предупредить тебя на счет рисунка Лилиас. — В тусклом свете я не могла хорошо разглядеть его лицо, но по голосу слышала, что он определенно наслаждается ситуацией. — Ты всегда такая нервная? — спросил он.

— Он просто напугал меня, — огрызнулась я. — И все. Сколько слов он знает?

— О, достаточно. У него отличный словарный запас. Нам очень понравилось учить его новым словам, когда мы были детьми. Он будет повторять все что угодно, если услышит это несколько раз. Иногда он повторяет даже то, что слышал всего лишь раз.

— Он говорил о крови под ковром.

— Ну да. В общем, боюсь, Темный Том слышал много ужасных вещей в этом доме. Не обижайся, если он начинает ругаться на тебя. Его манеры просто ужасают. Это ужасная старая птица. Правда. Не знаю, почему мы все еще держим его здесь. — Кэмерон перегнулся через перила и громким шепотом сказал: — Том! Умолкни! Иначе не получишь на завтрак фрукты!

— Кровь, — мрачно сообщил Темный Том, — под ковром.

— Я серьезно, Том! — шикнул на птицу еще раз Кэмерон.

И попугай наконец-то угомонился.

— Боже, — сказал Кэмерон, повернувшись ко мне и слегка приподнимая бровь, — ну разве эта ночь не восхитительна. Короче, если Том снова проснется, просто скажи ему заткнуться. С ним нужно держаться твердо. Пусть Пайпер утром тебя с ним познакомит. Но не жди, что вы с ним подружитесь, он практически всех ненавидит. И не пихай пальцы в клетку. Ни за что. Он обязательно постарается их оттяпать.

— Спасибо, за совет, — сказал я, — и за… ну ты понял… что разбудил меня.

Кэмерон посмотрел на меня, и на какое-то время между нами воцарилась тишина. Я слышала, как он вздыхает и мне показалось, что он собирается еще что-то сказать, но, в конце концов, он произнес только:

— Ну что ж, тогда спокойной ночи.

И он пошел обратно в свою комнату, закрыв плотно дверь за собой.

Ледышка-Шарлотта (ЛП)

Больше той ночью ничего не случилось и мне удалось проспать до самого утра. Первое, что я увидела, когда проснулась, это солнечные зайчики, плясавших на потолке, и услышала крики чаек, которые летали где-то там над морем.

Я встала и подошла к окну, оно выходило в сад позади дома, следом за которым простирался океан. Но главное, что сразу же привлекло мое внимание — это обгоревшее дерево. Это был черный мертвый ствол, с длинными, тонкими ветвями, упирающимися в небо, как скрюченные пальцы. Сложно было разглядеть детали, потому что дерево сильно обуглилось, но мне показалось, что я увидела несколько обгоревших досок, которые намекали, что когда-то там был домик.

Когда я взглянула на часы, то с удивлением обнаружила, что они показывали уже начало одиннадцатого. Я проспала дольше, чем собиралась, поэтому я быстро оделась в джинсы и футболку и спустилась вниз. Теперь при свете дня я заметила нишу, о которой ночью говорил Кэмерон. Клетка с попугаем была убрана вглубь, поэтому не сразу бросалась в глаза. Попугай был очень красивым, с гладким серым оперением и умными глазами, которые не сводил с меня, пока я любовалась им.

— Ну, здравствуй, — сказала я. — А ты порядком напугал меня этой ночью.

— Напугал, — сказал Темный Том, склонив голову, словно пробуя новое слово на вкус. — Напугал. Напугал. Напугал!

Несмотря на то, что я знала — попугай не понимает слов, он только повторяет их, мне все равно показалось, что он произносит их с наслаждением, и от этого у меня холодок пробежал по спине.

Пайпер, наверное, слышала, как я спустилась, потому что буквально секунду спустя она вышла из гостиной.

— Ах ты, негодник! Кто разбудил ночью Софи?! — Её светлые волосы сегодня были распущены и ниспадали волнами по плечам. И мне показалось, что так она еще больше похожа на русалку.

Она посмотрела на меня извиняющимся взглядом и сказала:

— Кэмерон рассказал мне, что Том напугал тебя ночью. Мне очень жаль.

— Да все в порядке. Повезло еще, что Кэмерон вышел, а то я бы подняла вашего папу из-за попугая!

— Ох, Кэмерон на дух не переносит, когда Том болтает по ночам. У него хроническая бессонница. У Кэмерона, не у Тома! Я думаю, что это от того, что он заморачивается по поводу и без. Если бы он чуть расслабился, то повеселел, и, скорее всего, спал бы как младенец. Хочешь позавтракать? А после мы могли бы прогуляться по утесу…

— С удовольствием. Как себя чувствует Лилиас? — спросила я, когда мы вошли на кухню.

— О, с ней все в порядке. Ей всегда лучше, после крепкого сна. Присаживайся, а я сделаю тебе тосты.

Я плюхнулась на стул, и мне на колени запрыгнула Шелликот.

— Похоже, ты ей нравишься, — удивленно сказала Пайпер. — Обычно она не идет к незнакомцам.

Я ела, держа тост в одной руке, а другой поглаживала Шелликот. Я обратила внимание, что это была довольно старая кошка. Большинство зубов у неё уже выпало и кости торчали, но пока я её гладила, она все время урчала.

— А что с её глазом? — спросила я.

Теперь, когда я могла её хорошенько рассмотреть, я заметила, что один глаз у неё закрыт.

— Она слепа на один глаз, — ответила Пайпер.

— О, она такой родилась?

Пайпер немного помолчала, а потом ответила:

— Нет, она родилась нормальной. Понимаешь, раньше она была кошкой Ребекки.

Я нахмурилась, и собиралась было спросить, что она имела в виду, но Пайпер уже пошла к двери.

— Ну что, если ты закончила, сходим прогуляться? — бросила она мне свой вопрос через плечо.

— Дай только я свой фотоаппарат возьму.

Я поднялась наверх за фотоаппаратом, а когда спустилась через несколько минут, Пайпер уже снимала замок с тяжелых цепей на воротах.

— Папа тебе все объяснил про ворота? — спросила она.

— Ты о том, что они всегда должны быть заперты?

Она кивнула.

— Он как параноик боится, что что-нибудь случится с Лилиас.

— Именно поэтому мое окно в спальне замуровано?

— О да, наверху все окна такие, но это не папа. По-видимому, когда-то давно был несчастный случай, когда этот дом еще был школой. Из окна второго этажа выпала девочка.

— Какой ужас! Она оправилась потом?

— Нет, она погибла. После этого все окна наглухо запечатали.

Мы заперли ворота, и пошли вниз по дорожке. Она бежала вниз по краю обрыва, и мне сразу же стало понятно, чем она так опасна. Здесь не было никаких ограждений, вообще. Ветер со вчерашнего дня так и не утих, и казалось, что он так крепко вцепился в рукава моей одежды, что рано или поздно сдернет меня вниз. Когда я спросила Пайпер об ограждениях, она ответила:

— Как-то поднимался вопрос о том, чтобы поставить забор, но здесь мили открытых земель, а дальше еще и болота идут, так что это будет стоить бешеных денег. Ну, что скажешь? Красиво?

Мне открылась неимоверная красота, но краем глаза я заметила кое-что, от чего меня бросило в дрожь — песок на пляже. Когда вы думаете о песке на пляже, то представляете его теплым и золотистого цвета, но этот же был черным, как пепел.

Черный песок…

Внезапно я снова оказалась в кафе и наблюдала за спиритической доской, которая по буквам складывала слова.

Замерзшая Шарлотта, черный песок…

— Ты знаешь кого-нибудь по имени Шарлотта? — спросила я у Пайпер.

Она удивленно посмотрела на меня.

— Шарлотта? Кажется, нет. А что?

— Не важно. Не бери в голову.

Мы шли вдоль дорожки, и Пайпер рассказывала о птицах, растениях и скалах, попутно тыча в них пальцем. Но спустя пять минут я все же не удержалась и задала гложущий меня вопрос:

— А что ты имела в виду, когда говорила про Шелликот?

— Шелликот?

— Ты сказала, что это кошка Ребекки, словно это должно было объяснить, почему она слепа на один глаз.

Пайпер остановилась на полдороге.

— О, я просто думала, что ты знаешь. Я забыла, что ты всего один раз видела Ребекку. — Она посмотрела на меня. Пряди волос развивались вокруг её лица. — Если бы ты знала её чуть лучше, то тебе все было бы понятно. Ребекка была… ну немного жестокой, и Шелликот просто как-то попалась ей под руку. А может, ей просто было нечего делать.

Я вытаращилась на неё.

— То есть Ребекка… Она сделала это с собственной кошкой нарочно?

— Пообещай мне, что больше не станешь упоминать об этом, — сказала Пайпер тихо. — Мне кажется, она на самом деле знала, что это нехорошо.

— Но это же ужасно!

— Да, так и есть. Но Шелликот, по крайней мере, жива. А вот её сестре повезло меньше.

— Почему, что с ней случилось?

— Одно время у нас было две кошки: Шелликот и Селки. У Реббеки Шелликот, а у меня Селки. Ты обратила внимание на большой камин на кухне? Как-то мы сидели на кухне, а Ребекка встала и подошла к нему, держа в руках Селки. Никогда не забуду, как она стояла там, долго смотрела на пламя, а потом… она просто бросила бедную Селки в огонь. Кошка так сильно обгорела, что не пережила этого. Ребекка после плакала каждый день, в течение месяца. — Пайпер покачала головой. — Бог знает, что заставило ее сделать это. Вот тогда папа и купил мне Темного Тома. Слушай, а почему бы нам не спуститься к мысу Нест Поинт и я покажу тебе маяк? Иногда оттуда можно увидеть дельфинов, китов, акул и много чего еще.

Я никак не могла выкинуть из головы образ обгоревшей до смерти Селки. Неужели Ребекка была способна на такие ужасные вещи? Я хотела поговорить о ней, но Пайпер, похоже, не желала менять тему, потому что как только я начала задавать другой вопрос она меня оборвала.

— Ты когда-нибудь ныряла? — спросила она. — Здесь прикольно нырять, из-за большого количества кораблекрушений, и потом здесь много анемон, пальцев мертвеца и прочее.

— Пальцы мертвеца? Что это?

— О, ну это такая штуковина, похожа на коралл, только вздутый и она мягче. Они растут на скалах.

Мы продолжили идти по дорожке и через пару минут ходьбы Пайпер сказала:

— Мне очень жаль твоего друга. Папа рассказал нам, что он совсем недавно погиб. Наверное, для тебя это такой шок. Как его звали?

— Джей, — ответила я. И стоило мне только произнести его имя вслух, как в горле встал ком. Я не хотела говорить о Джее, ни с Пайпер, ни с кем-то еще, но как мне разговорить Пайпер, и узнать еще что-нибудь о её сестре, если я сама не собиралась рассказывать о Джее.

— Вы встречались? — спросила Пайпер.

— Нет, мы просто были лучшими друзьями много лет — мы познакомились в школе, когда нам было по четыре года. Никакой романтики. Но…

— Но что?

— Но… просто за несколько дней до того, как он… он… — Боже, я просто не могла произнести это вслух слово «умер». Оно словно делало его смерть настоящей. Находясь за тридевять земель от дома, на Скае, я могла притвориться, что он все еще жив. Что он дома и ждет моего возвращения, когда мы вместе сможем сходить в кафе или в кино и потусить в боулинге.

Пайпер не сводила с меня глаза, ожидая продолжения, поэтому я прочистила горло и сказала:

— Пару недель назад мы сидели у меня дома и он… спросил, не хочу ли я пойти с ним на танцы по случаю выпуска из школы. Я подумала, что он шутит и рассмеялась. А потом следом за мной рассмеялся и он, но потом я подумала, что… ну не знаю… что может быть…

— Может быть, он спрашивал по-настоящему? — спросила Пайпер с сочувствием в голосе.

— Ну да. И вот теперь я просто… думаю, вдруг он был серьезен, а я посмеялась над ним. Как я могла?!

Я ни с кем и никогда не обсуждала этот неловкий момент между нами. Да я даже самой себе боялась признаться, что между нами могла быть не только дружба. Слезы уже жалили мне глаза, и я понимала, что нужно немедленно сменить тему, иначе я разрыдаюсь, как маленькая девочка и не смогу остановится.

Мысленно я все еще видела его, там, на парковке в темноте, как он послал мне воздушный поцелуй. Это ведь было что-то вроде шутки…

Но его последние слова, сказанные мне: Все, что угодно ради тебя…

— А что бы ты ответила, если бы он и правда был серьезен? — спросила Пайпер.

— Не знаю, — призналась я, впиваясь ногтями в ладони. — Я честно не знаю.

Пайпер больше не задавала мне вопросов, а немного погодя мы наткнулись на простой белый крест на краю обрыва. Когда мы подошли ближе, я с удивлением прочитала имя на нем: Ребекка Крейг.

— Она здесь погибла, — ответила Пайпер, когда я спросила её об этом. — Ты не знала?

— Нет. Родители так и не рассказали мне, как это произошло.

— Наверное, они не хотели тебя расстраивать. Это было так ужасно. Она пришла сюда одна посреди ночи. Никто не знает зачем. Это было в январе, повсюду лежал снег. На острове зимой ужасно ветрено. Целых девяносто миль в час. Сложно поверить, но если бы ты его слышала… Он ужасно воет. Моя бабушка любила приговаривать, что это Слуаги, духи не нашедших покой мертвецов, которые путешествуют по острову стаями. Думаю, жизнь на острове заставляет людей становиться суеверными. Говорят, что Слуаги всегда приходят с запада и потому окна, обращенные на запад, всегда должны быть закрыты, чтобы они не смогли проникнуть в дом. Только Бог знает, что заставило Ребекку прийти сюда одну, да еще и ночью. Она знала, что нам было категорически запрещено сюда ходить. Но это было так типично для Ребекки. Она всегда делала только то, что хотела.

— Она упала с обрыва?

— Да, но не это убило её. Она упала на три метра, и приземлился на маленький скальный выступ. Она сломала ногу, когда упала и не смогла выбраться наверх. В том году намело много снега. Никто из нас и понятия не имел, что она здесь. Мы ничего не подозревали до самого утра, пока не обнаружили её исчезновение. Но к тому времени она замерзла насмерть.

— Как ужасно!

На прекрасном лице Пайпер появилось волнение, когда она долго смотрела на воду.

— Ей, наверное, было очень страшно, совсем одной. Она, наверное, не переставая звала на помощь, но её никто не слышал. Знаешь, порой, когда мы дома, и ветер завывает за окном, может показаться, что мы слышим её голос. Несколько раз я правда подумала, что она позвала меня по имени, словно она все еще ждала помощи, которая придет и вернет её домой. — А потом она перевела взгляд на меня и добавила: — Софи, я могу попросить тебя об одолжении?

— Конечно. Говори.

— Не произноси имя Ребекки в доме. Ты же видела, как все отреагировали прошлым вечером. Для всей семьи это до сих пор больная тема. Лилиас никогда её не видела, но порой мне кажется, что дух Ребекки преследует её больше, чем нас. Знаешь, она боится спальни Ребекки и не может в одиночку пройти мимо неё. У мамы случился нервный срыв, а папа теперь всегда держит ворота и не только на замке. Думаю, он боится, что это же случится и с Лилиас. Думаю, и Кэмерон винит Ребекку за случившееся с его рукой. Хотя, наверное, он прав, потому что это именно она устроила пожар. Понятно, что для любого человека это была бы трагедия, но Кэмерон вдобавок музыкант. Он научился играть на фортепиано одной рукой, но это не то же самое. Есть произведения, которые нельзя сыграть одной рукой и их большинство. И за это он не может простить её, и не думаю, что сможет. Так что не расстраивай всех разговорами о Ребекке, договорились?

— Я… я постараюсь, — ответила я. И только эти слова слетели с моих губ, как я пожалела о них. Я не хотела их произносить, ведь мне нужно было узнать больше о Ребекке. Но разве я могла сказать Пайпер, что мне кажется, будто её покойная сестра убила моего друга?

Она просияла.

— Я знала, что могу рассчитывать на тебя.


Глава Третья | Ледышка-Шарлотта (ЛП) | Глава Пятая



Loading...