home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава Восьмая

— На мне будет плащ из шелка,

Ведь он на подкладке, да — да,

И шарфик изящный и тонкий,

И не страшна мне зима.


Когда мы вернулись, Кэмерон и Лилиас сразу же пошли наверх, и я, было, двинулась за ними следом, но Кэмерон развернулся на полдороге и сказал:

— Если ты все еще не веришь в мои слова про ту картину, то почему бы тебе не зайти в мастерскую моего отца и не поздороваться с ним? Взгляни сама над чем он работает последние пару дней.

И прежде чем я успела ответить, он развернулся и пошел дальше. Я постояла какое-то время, решая как быть, а потом решила все-таки сходить и проверить все самой. Я едва видела дядю с тех пор, как приехала, а по-настоящему мы общались только раз, когда он забирал меня с парома. Я направилась прямиком в мастерскую и постучала в дверь.

Когда мне разрешили войти, я оказалась в светлой просторной комнате, которая пропахла красками и растворителем. Дядя Джеймс сидел за мольбертом в углу с закатанными рукавами, и он был удивлен, увидев меня, словно он уже позабыл, что я живу с ними.

— О, Софи, — сказал он. — Здравствуй. Уже вернулись?

— Мы только что приехали. Кэмерон показал мне несколько ваших картин в картинной галерее. Я нашла их прекрасными.

— Спасибо.

— Вы рисуете Пайпер? Можно взглянуть?

Я сделала шаг вперед, но он тут же вскочил и загородил мне дорогу к мольберту. А затем, словно спохватившись, он рассмеялся, но это выглядело натужно.

— Извини, — сказал он. — Это все заморочки художников. Не люблю, когда кто-то смотрит мои незавершенные картины. Уверен, ты понимаешь. Ну, и как вы съездили в город? Надеюсь, Кэмерон был вежливым?

— На самом деле, все были вежливыми.

— Уверен, Пайпер тебе сейчас будет очень рада, — сказал дядя. Я заметила, что он по-прежнему держал кисть, с масляной сине-зеленой краской на кончике в руке. Большая капля краски сорвалась и плюхнулась на пол, но дядя будто ничего и не заметил. — Хорошо, что у неё есть кто-то, её возраста. Мы тут словно в изоляции.

— Ей, наверное, было тяжело потерять Ребекку вот так, — сказала я.

— Тяжело… да. Да, это было тяжело, — говоря это, дядя Джеймс смотрел сквозь меня, а не на меня. Как тогда на пароме. — Тяжело для всех нас. — Он снова сосредоточил взгляд на мне и улыбнулся: — Полагаю, у всех семей есть хорошие и трудные времена. Мы ничем не отличаемся от них.

М-да, это еще мягко сказано, подумала я, но вслух ничего не сказала.

— Нам через многое пришлось пройти, но сейчас мы в порядке, — добавил он. — Я знаю, что ты единственный ребенок в семье, поэтому мы тебе кажемся довольно странными. Наверное, ты обратила внимание, что Пайпер и Кэмерон слегка… в общем, бывает, что они не ладят. Но в целом они друзья. Это просто нормальное соперничество. Мы с твоей мамой были такими же в их возрасте.

Я хотела спросить, может, и он нападал на мою маму за завтраком и прижимал её к стене, как это сделал сегодня Кэмерон с Пайпер утром, но даже мне было очевидно — он не представлял, что творилось между ними двумя. Вдруг я поняла, что он вообще имел небольшое представление о том, что творится в доме.

Прежде чем я успела еще что-то сказать, дверь отворилась и в мастерскую пролезла голова Пайпер:

— Ах, вот ты где! — обрадовалась она. — А у меня есть лимонные пирожные. Я подумала, что мы можем устроить пикник в саду. Я еще и лимонад сделала! Сегодня так жарко!

— Великолепная идея! — сказал дядя Джеймс. В его голосе слышалось нетерпение. Было видно, что он умирает от желания избавиться от меня. — На дворе слишком хороший денек, чтобы сидеть дома взаперти. Идите, девочки, и повеселитесь.

У меня не было особого выбора, кроме как последовать за Пайпер на улицу, где она уселась за столик, накрытый белоснежной скатертью. На столе стоял кувшин со свежим лимонадом, в котором плавали кубики льда, и тарелка с самыми красивыми лимонными пирожными, что мне доводилось видеть.

— Я совсем немного попозировала для папы, а потом свет переменился или типа того, так что у меня нашлось время, чтобы приготовить все это. Надеюсь, ты любишь лимон.

Вообще-то, я его терпеть не могла, но разве я могла признаться в этом Пайпер, когда она потратила столько сил на готовку.

— Просто обожаю, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос прозвучал как можно убедительнее. Когда я усаживалась, то услышала шелест бумажного кулька с сахарными мышками у себя в кармане и не смогла удержаться от мысли, что как бы мне хотелось, чтобы Пайпер так же легко догадывалась о моих предпочтениях, как это получилось у Кэмерона. Я достала кулек из кармана, чтобы не раздавить сладости и положила его рядом со стулом на траву.

Еще мне бы очень хотелось, чтобы Пайпер выбрала другое место для пикника, где бы не маячило это сожженное дерево перед нами, которое отбрасывало тень на белоснежную скатерть. Кроме того, со своего места я очень хорошо слышала запах гари, а поднявшийся ветерок еще и сдувал пепел прямо нам в кувшин.

Пайпер же будто ничего не замечала. Она налила мне стакан лимонада, звякнув кубиками льда. Но стоило ей только налить мне лимонад, как я поняла, что это никакие не кубики — это Ледышки-Шарлотты, плавают на поверхности, словно белые трупики.

— Я позаимствовала несколько штучек из коллекции Ребекки, — сказала Пайпер. — Они пролежали все утро в морозилке, так что сейчас холодные. Ну разве это не эксцентрично?

Это явно не то слово, которым бы я воспользовалась, чтобы описать крошечных кукол с вытянутыми ручками, плавающих в моем лимонаде.

— Я выжила свежие лимоны! — ослепительно улыбаясь, похвасталась Пайпер.

И может быть, виной всему послужили слова Кэмерона, но я подумала: Ну кто так делает? Кто сам в наше время делает лимонад? Если не считать сожженного дерева, пепла на поверхности напитка, вся сцена вдруг показалась мне слишком идиллической, и какой-то искусственной, как будто я ворвалась на съемочную площадку, и это все снимается на камеру. У меня возникло такое же странное чувство, что и в первый вечер, когда мы все вместе ужинали. Даже улыбка Пайпер казалась какой-то не такой — слишком идеальной, чтобы быть настоящей.

Стоило мне только об этом подумать, как её улыбка дрогнула:

— Что-то не так? — спросила она.

— Нет, ну что ты, — сказала я, тут же потянувшись за пирожным, чтобы занять чем-нибудь руки. — Я просто… тронута, что ты потратила столько усилий.

— Ой, ну что ты, мне просто хочется, чтобы мы стали подругами, — сказала Пайпер.

— Мы подруги, — сказала я. Но если честно, то ведь мы с Пайпер совсем не знали друг друга.

— Что ж, может, все-таки попробуешь пирожное? — спросила она.

Я быстро откусила и состроила довольную мину. Пирожное оказалось слишком терпким на мой вкус, от чего у меня из глаз чуть не полились слезы.

— Вкуснотища, — сказала я, заставляя себя проглотить это.

— Как тебе город? — спросила Пайпер, когда налила себе лимонада. И не успела я ответить, как она задала уже следующий вопрос: — О чем беседовали с Кэмероном?

Она спрашивала непринужденным голосом, но я вдруг отчетливо почувствовала, что она знала, о чем мы с Кэмероном разговаривали. Не знаю, что между ними за соперничество, но я определенно угодила в его эпицентр.

— Да ни о чем таком. — Я пожала плечами. — Я если честно не знаю, зачем он меня вообще с собой позвал.

— Ох, рада слышать, — сказала Пайпер. — А то я переживала, что он тебе наговорит гадостей.

— В смысле?

— Кэмерону не нравится, когда у меня появляются друзья, — медленно проговорила Пайпер. — Наверное, в нем просто говорят собственнические инстинкты. Раньше я была довольно популярной, но он разогнал большинство моих школьных друзей.

— То есть ты думаешь, что он распространяет лживые сплетни о тебе?

— Да. Ну, по крайней мере, чаще всего он ограничивается только ложью.

— Что значит «чаще всего»?

Мне не хотелось, чтобы в моем голосе прозвучали нотки недоверия, но видимо из меня плохая актриса, и Пайпер это заметила. Она посмотрела на меня и сказала:

— Наверное, можно рассказать. Пару месяцев назад Кэмерон отстегал моего парня и сказал, что если увидит его рядом со мной, то он так просто не отделается. Больше я его не видела.

С какое-то мгновение я молча таращилась на неё.

— Отстегал? — наконец выдавила я. — Ты говоришь, что он…

— Ага, хлыстом, — сказала Пайпер. — Расспроси его об этом как-нибудь, если мне не веришь. Я знала, что Кэмерон не хотел, чтобы я встречалась с Бреттом, но я и представить себе не могла, что он так выйдет из себя. Он пришел посреди вечеринки, на которой мы с Бреттом были, и сказал, что забирает меня домой. Я не хотела идти, но он схватил меня за руку и потащил за собой. Когда Бретт попытался пойти за нами, Кэмерон ударил его хлыстом. Этот хлыст принадлежал Лилиас — она брала уроки верховой езды раз в неделю. Кэмерон привез его с собой. Хотя это последнее, что меня тогда беспокоило. Но если подумать, он захватил его из дома, значит, намерено собирался напасть на Бретта. — Она потерла виски и добавила: — Это было так ужасно. Бедный Бретт. Он едва смог ходить после этого, и рубашка у него на спине была порвана и вся в крови.

— Но зачем? Почему он это сделал? — Внезапно у меня мороз пошел по коже, несмотря на сияющее летнее солнце.

— Ну я же сказала тебе, что он очень ревнивый, собственник, — ответила Пайпер. — Он всегда был таким. Даже, когда мы были маленькими. А со смертью Ребекки он стал еще хуже. Он думает, что может управлять всем и вся. Он хочет держать меня здесь, в этом доме до конца своих дней. Знаешь, он ведь не поступит в музыкальный колледж, хотя любой колледж страны будет рад его принять, несмотря на его травму. Он был зол на меня из-за того, что я встречалась с Бреттом и, наверное, таким образом, он хотел наказать меня.

Я вспомнила слова Кэмерона о том, что насилие иногда необходимо и почувствовала, как по моей коже забегали мурашки.

— Но как ты можешь жить с ним в одном доме, после того, что он сделал с твоим парнем? — спросила я. — Как ты вообще можешь смотреть на него?

— Возможно, смерть Ребекки слегка повредила его рассудок. — Пайпер вздохнула. — Возможно, мы все немного сошли с ума. Но ты не должна плохо думать о Кэмероне из-за того, что я тебе сказала. Это последнее чего бы мне хотелось. Ты же не изменишь свое отношение к нему, да?

— Я постараюсь, — сказала я, сделав глоток лимонада.

И что-то изнутри укусило меня. Сильно. Я почувствовала, как мне в щеку впились маленькие острые зубки, как щека изнутри разорвалась и кровь наполнила мне рот.

Я закричала и выплюнула кровь, заляпав ею белую скатерть. Судорожно, я потянула руку и выбросила изо рта на стол, то, что я глотнула вместе с лимонадом.

Это была одна из кукол, её бледная фарфоровая кожа была вся перепачкана кровью. Кровь все еще текла по моим губам и подбородку — словно мне оторвали немалый кусок плоти. Мне даже показалось, что я случайно проглотила часть своей щеки, когда судорожно сглотнула.

— О боже, Софи, ты в порядке? — спросила Пайпер, вскакивая на ноги.

— Она… она укусила меня! — воскликнула я. При каждом слове оторванная плоть во рту трепетала, вызывая боль. И кровь брызгала, когда я говорила, поэтому мне пришлось прикрыть его рукой.

— Что она сделала? — переспросила Пайпер, уставившись на меня.

— Ну… ну такое чувство, что меня что-то укусило, — сказала я, вытирая кровь с лица дрожащими пальцами. Как я могла ляпнуть, что меня укусила кукла? Это точно было похоже на бредни сумасшедшего. И это чересчур даже для меня.

— Наверное, ты прикусила щеку, — сказала Пайпер.

Конечно, это было самым рациональным объяснением — я прикусила себе щеку — и все же я начинаю ловить себя на мысли… Блин, это просто бред какой-то, что кукла, лежащая на столе между нами, укусила меня. У неё даже зубы не нарисованы, только красная точка, вместо рта.

— Наверное, ты права, — сказала я.

Я наугад ткнула в то место языком. Вроде терпимо. Я опустила взгляд и увидела, что умудрилась заляпать кровью свою белую футболку.

— Я лучше схожу, переоденусь, — сказала я.

Я поднялась и пошла к дому.

— Софи, — раздался голос Пайпер у меня за спиной. Когда я обернулась, она держала в руках кулек с моими сахарными мышками, со странным выражением на лице. — Ты забыла своих мышек.

— О, спасибо. — Я вернулась за ними, но, когда шла через сад к дому, чувствовала спиной, что Пайпер не сводит с меня глаз. Это был всего лишь кулек с конфетами. Я не просила Кэмерона покупать их мне. Так почему же у меня предательски скрутило живот, словно я сделала что-то не то?

Я поднялась к себе, сняла грязную футболку и схватила чистую. Но стоило мне только натянуть её на голову, как я услышала чей-то смешок. Он был сдавленный и пронзительный, девичий и странный, и первой моей мыслью было, что это проделки Темного Тома, который хихикал у себя в клетке. Но затем кто-то произнес мое имя, на самом деле его прошептали, и прошептал его ни один голос, их было несколько, и все они снова и снова шептали мое имя:

— Софи, Софи, Софи…

— Софи, Софи…

— Софи, Софи, Софи, Софи…

Тоненькие голоса, от которых волосы на коже вставали дыбом.

Они доносились из комнаты Ребекки.


Глава Седьмая | Ледышка-Шарлотта (ЛП) | Глава Девятая



Loading...