home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


От Титикаки до Астаны через Беверли-Хиллз

В той поездке по Южной Америке я останавливался и в отеле с видом на высокогорное озеро Титикака, и в бывшем доминиканском монастыре на высоте более трех тысяч метров, где в пятизвездочной келье компьютер стоял под распятием, вокруг компьютера лежали Библии на разных языках, а в тумбочке была кислородная маска. Воздух на этой высоте был настолько разряжен, что одышка начиналась даже во время молитвы.

Самым неудачным экспонатом моей коллекции оказался один из самых модных отелей в Майами. Назывался он «Делано». Его разработал какой-то итальянский дизайнер. В нем жили такие модные, мирового класса модели и их спутники с фигурами в виде набитых кошельков, что я чувствовал себя среди них студентом, которому в конце месяца не выплатили стипендию. В отеле все было белым! Как на Чукотском полуострове зимой. Как в советской больнице, когда не было других красок, кроме белил. Видимо, чтобы не портить белизну, в номерах даже не было шкафов. Вообще, еще за пару лет до этого отеля я заметил, что итальянские дизайнеры и модельеры пиарят как модное то, что мы считали ширпотребом еще в Советском Союзе. Например, сегодняшние пиджаки Ферре или Гуччи – точь-в-точь роба, сделанная для учащихся ПТУ за 7 руб. 14 коп. Однажды, примеряя в сверхмодном бутике сверхмодный пиджак, я посмотрел на себя в зеркало и понял, что мне не хватало только карандаша за ухом – и вылитый ударник труда мастер-наладчик протяжных станков дизеле-строительного завода времен советской индустриализации.

Например, благодаря итальянским дизайнерам в моду в западном мире вошли женщины с фигурой «шнурок на подиуме». Потому что большинство итальянских самых модных в мире дизайнеров – геи. Такие плоские фигуры без бедер, груди, талии, с небоскребными ногами могут нравиться только геям. Поскольку напоминают фигуры подростков. К тому же дизайнеры относятся к моделям, как к вешалкам, на которых должно красиво висеть все, даже плохо и впопыхах пошитое.

Самое забавное, что на этот пиар поймались и российские зажиточные мужики. И даже олигархи. Жениться на модели стало престижно. Это такой же знак благосостояния, как эксклюзивный автомобиль в гараже. Модель входит в набор крутого банкира, финансиста, трейдера, маклера и даже средней руки импресарио шоу-бизнеса вместе с автомобилем, кинозалом и бульмастифом или шарпеем. Ничего не поделаешь, сегодня балом правит пиар. Он заказывает музыку. Все женщины мира заражаются тем, что пиарят итальянские дизайнеры. К примеру, натягивают на себя укороченные топы, а джинсы и брюки спускают под пупок. Однако одно дело оголенный пупок под этим топом на фоне плоского, как тефлоновая сковородка, живота модели, другое дело – оголенный пупок на животе вскормленной макаронами с хлебом российской тетки, чьи нависающие над джинсами бока похожи на бока подтаявшей снежной бабы. Не говоря о том уже, что в Италии и в России зимы совершенно разные. И то, что подходит итальянке, может обернуться отмороженными пупками в России.

Один из моих знакомых, крупный трейдер, дилер и всяческих дел мейкер, уже несколько раз женился на моделях. В конце концов они ему так надоели – как он сам мне сказал: «Не за что даже подержаться», – что последней из своих жен-мутантов он начал изменять с небольшого роста, пухленькой и похожей на булочку с изюмом русской девушкой. Только никому из своих друзей об этом не рассказывает. Стесняется. Не крутяк! «Булочка с изюмом» не пропиарена итальянцами и не престижна. Тем более с косой. Отстой, а возбуждает.

Я думаю, что итальянцы не просто пиарщики, они – гипнотизеры. Они загипнотизировали весь мир. Все, что в Италии или из Италии, считается в мире наимоднейшим. Утюги, стиральные машины, сковородки, шприцы, зубочистки... Один законченный московский тусовщик хвастался мне тем, что у него итальянские зубочистки! На самом деле итальянская мебель очень быстро разваливается, утюги коротят, стиральные машины выпрыгивают из шлангов, к которым они присоединены, шприцы не рассчитаны на задубленную кожу северных народов. Чем хороши итальянские зубочистки, я так у тусовщика и не выяснил. Вполне возможно, что они просто многоразовые.

В отеле «Делано» я еще раз убедился, что итальянские дизайнеры – лучшие разводилы мирового класса. Я думаю, что дизайнер, спроектировавший этот отель, просто решил уменьшить затраты – все покрасил самыми дешевыми белилами, а пропиарил как сверхмодные тенденции суперминимализма. Из «Делано» я съехал уже на следующий день. Во-первых, я постоянно чувствовал себя в нем как в советской больнице, во-вторых, некуда было бросить сушиться мокрые плавки с пыльными кроссовками, нарушалась и замусоривалась гармония авангардистского минимализма!

Побывал я и в самом знаменитом отеле Америки. Особенно этот отель стал известен после того, как сняли фильм «Красотка». Находится он неподалеку от самого дорогого, в смысле недвижимости, района в мире – Беверли-Хиллз в Лос-Анджелесе. В этом районе живут голливудские звезды, VIP-класса магнаты, банкиры и русские эмигранты – в прошлом зубные врачи, автослесари, заправщики бензоколонок... Только первые живут там постоянно, а наши все время меняются. Их попеременно сажают за темпераментные воровские комбинации со страховками. Они, естественно, продают свои особняки другим нашим, за которыми американские власти уже по инерции устраивают слежку, поэтому и те не задерживаются надолго в Беверли-Хиллз.

Впрочем, хватит рассказывать о наших, лучше о самом отеле. Мне довелось провести в нем всего одну ночь. Честно говоря, это получилось случайно. Самолет, на котором я летел в Лос-Анджелес, запоздал. Когда из аэропорта я приехал в гостиницу, оказалось, заказанный мне номер уже кому-то отдали. В это время в Лос-Анджелесе проходил известный кинофестиваль – вручение премии «Оскар». Конечно, все номера в гостиницах были нарасхват. Видимо, управляющий решил, что я уже не приеду, и отдал кому-то из голливудских звездушек мой недорогой номерочек. Организатор моих гастролей в Лос-Анджелесе начал давить на управляющего. Давиловка – единственное, чему научились советские «импресарио». Мой обладал особым умением давить, за что я дал ему погоняло Пресс. Только Прессу могла прийти в голову мысль сказать администрации гостиницы, что я друг президента России. И что, если бы мне у них понравилось, я бы рассказал об этом президенту России, он тоже бы сюда приехал, тоже остановился в их отеле и был бы не худшей рекламой для них, чем Билл Гейтс и Билл Клинтон. Которые, кстати, останавливались и в этом отеле. О чем свидетельствовали их фотографии на банально-гостиничном иконостасе у входа. Все-таки нашим надо учиться пиару у западников. Те вывесят фотографии выдающихся людей на стенки при входе – иконостас! А наши наклеят фотографии звезд на стенку – тир!

Невероятно, но лапша, навешанная управляющему на уши моим менеджером, сработала. Порывшись в компьютере с не меньшим усердием, чем наши российские тетки из гостиничного сервиса роются в амбарных книгах, он с радостью заявил, что остался свободным всего один номер. Случайно не приехал какой-то Коппола. Приедет только завтра вечером. Этот номер могут отдать мне всего на одну ночь. А поскольку в создавшейся ситуации виновата гостиница, отдать его мне могут по цене номера, заказанного мною заранее. Хотя номер для какого-то Копполы стоит девять тысяч долларов за сутки! Фактически управляющий не оставил мне никакого выхода, кроме как согласиться. Я обещал рассказать о гостиничном радушии президенту России. Только попросил, когда он приедет, не делать ему такой же скидки, как мне. Пресс был счастлив. Как и я, он никогда в жизни не видел номер за девять тысяч долларов в сутки.

Входили мы в него осторожно, не дай бог поцарапать паркет долларов этак на пятьсот. Войдя, тут же узнали комнаты, виденные в фильме «Красотка». Та же ванная, тот же балкон под полкрыши с видом на Лос-Анджелес. Все, как в кино! Не хватало только Ричарда Гира и Красотки посреди гостиной, в джакузи.

Вечером на концерте у меня были две известные наши поп-звезды, которые тоже приехали в Лос-Анджелес на гастроли. Их концерт должен был состояться на следующий день. Я позвал их к себе в гости, естественно, заранее не предупредив о том, где я живу, и о том, как мне этот номер достался. Нельзя было терять такую возможность хоть кому-то дать почувствовать себя настоящей голливудской звездой, а не российским, случайно залетевшим сюда метеоритиком! Мне трудно описать их глаза, когда они вошли. Они не смогли скрыть своих чувств и до сих пор при встрече со мной не здороваются. Обиделись. Подумали, что я каждый раз останавливаюсь в подобных номерах, чем бессовестно унижаю своих коллег. Я не стал их разочаровывать и рассказывать, что этот номер мне достался случайно и только благодаря президенту России. Пресс тоже радостно промолчал. Главная задача любого администратора шоу-бизнеса – вызвать у кого-нибудь зависть. По-моему, они питаются завистью окружающих их людей, как киты планктоном.

В моей жизни было только два гостиничных номера, которым уступал даже тот, голливудский. Один из них – в Атлантик-Сити, где мой концерт был запланирован в крутейшем отеле. Итальянско-мафиозный менеджмент отеля знал, что ко мне на концерт приедет около полутора тысяч русских эмигрантов. Они все останутся на ночь в этом отеле и, естественно, после концерта пойдут играть в казино. А так, как русские, не играет никто! Для русского проиграть большую сумму денег – вопрос чести. В отличие от всех других национальностей, только русские, наутро встретив друг друга за завтраком, спрашивают: «Ты сколько проиграл?.. Ой, это ерунда. Вот я!..»

Мафиозно-итальянский менеджмент отеля, при котором работало казино, рассчитал на своих компьютерах, что я принесу отелю сверхприбыль. За это меня удостоили чести бесплатно пожить два дня в самом роскошном номере. За два дня я так и не успел сосчитать, сколько в нем было комнат. Помню только, что он весь светился своей дешевой роскошью. Все было зеркально и позолочено – двери, стены, шкафы. Наутро, после похмелья, очень трудно было найти вход в ванную. Особенно противно было смотреть на опухшее, в отеках отражение самого себя во всех углах. Кровати в спальных комнатах, а их было не то четыре, не то пять, были с капюшонами и зеркальными потолками... По всем углам стояли какие-то чучелоподобные хрустальные животные. В хрустальных вазах лежали картонные, раскрашенные фрукты. Столы на позолоченных ножках. Стены в размалеванной лепнине. Амуры с позолоченными фиговыми листочками. Все вокруг искрилось, «зеркалило», создавая видимость вашей приобщенности к сумасшедшему богатству. Как будто этот номер приготовили для свадьбы цыганского барона. Там было три чайные комнаты и пять молельных для разных конфессий. Как мне объяснили, в этом номере, как правило, останавливались арабские шейхи, православные священники, католические епископы и буддистские ламы, которым тоже иногда очень хотелось поиграть в казино. В тумбочках лежали Библии и Кораны на разных языках. К номеру давались бесплатно два лимузина в любое время суток и круглосуточная бесплатная выпивка и еда. Потому что, сколько бы я ни съел и ни выпил на халяву, все равно это будет значительно меньше, чем те деньги, которые оставят русские зрители в послеконцертную ночь в казино. Главный менеджер гостиницы, подмигнув мне, похвастал, что это любимый номер Лайзы Минелли. А так как Лайза Минелли должна была приехать в этот отель через два дня после моего отъезда, я, покидая номер, оставил ей под подушкой записку. Но она почему-то мне не ответила...

Правда, в этом номере была еще одна деталь и, пожалуй, самая примечательная. Ни одно окно в нем невозможно было открыть. У окон не было ручек. Все они были наглухо «задраены», как иллюминаторы на подводной лодке. Я расстроился. Это был берег Атлантического океана – хотелось спать на свежем воздухе. Сначала подумал, окна не открываются из-за пренебрежения американцев к природе. У большинства из них связь с природой уже разорвана настолько, что концентрированные соки из пакетов для них «свежие», слово «лес» понимается, как лес небоскребов, а чистый воздух – тот, который подают кондиционеры. Последний раз такие «глухие» окна я встречал в гостинице в Донецке. Только в Донецке гостиницу строили наши строители и, по-моему, просто не подумали, что окна должны открываться, или не знали, как это сделать с современными моделями окон. Или попросту разворовали по домам ручки от них.


Умом Россию не поДнять!

Впрочем, наших строителей можно простить. Большинство из них всю жизнь прожили в советских хрущевках, коммунальных квартирах и других бараках, помогающих чувствовать себя борцами за поголовное равенство. Если человека, привыкшего жить в бараке, попросить выстроить дворец – он выстроит большой барак. В Америке такого быть не могло. В американскую глупость никогда не заложена бесшабашность. В нее всегда заложена какая-то система. Я позвонил на ресепшн – как открыть окно? Даже по телефону было слышно, как обладательница женского заманушно-обволакивающего голоса мне улыбалась – все-таки я звонил из номера для VIP-персон, в котором останавливаются президенты, нефтяные магнаты, арабские шейхи, величайшие вожди стран третьего мира и Лайза Минелли! Она объяснила, что окна не открываются, потому что если кто-то из шейхов проиграет свои нефтяные вышки, он захочет выброситься из окна. Гостиница за это должна будет выплатить страховку его родственникам. А у шейхов родственников немало. Один гарем чего стоит! Более того, об этом напишут в газетах, и казино потеряет популярность.

– Но тот, кто захочет кончить жизнь суицидом, все равно что-то придумает, – слабо попытался поспорить я с улыбающимся голосом. На что голос еще приветливее мне ответил:

– Вы правы. Некоторые пытаются не выброситься из окна после неудачной ночи, а утопиться в Атлантическом океане. Но за это мы уже не отвечаем, это не наша территория. Страховку выплачивать не нам, а спасателям!

– А что, бывали подобные случаи? Здесь же мелко. Это ж сколько надо плыть, прежде чем утопиться?

– Вы правы. Недавно, например, проигравший – об этом даже писали в газетах – долго стоял в воде по пояс, раздумывал над тем, как ему скорей пойти на дно, где так мелко, без камня на шее. Да еще, как назло, нет волн, чтоб захлебнуться. Доходить глубже было мокро и холодно. В конце концов он так замерз, что решил отложить счеты с жизнью на утро. Когда же выспался, почувствовал, что голоден, пошел завтракать, объелся, снова лег спать, спал так долго, что проголодался опять, снова пошел есть и так постепенно о своей мечте покончить с жизнью забыл. Заменил суицид на трехразовое бонусное питание для особо проигравших.

Я был уверен, что после Атлантик-Сити меня уже ничем удивить невозможно. Однако ошибся. Никакой Атлантик-Сити не сравнится с той гостиницей, где мне милостиво, с высочайшего позволения, разрешили остановиться в Казахстане, в Астане. Президентский номер, в котором жили большей частью друзья президента, его личные гости и заезжие гастролеры особой важности, занимал метров пятьсот. Естественно, квадратных. А не погонных. Конечно, в нем тоже все было позолоченное, с завитушками, все для тех же нефтяных магнатов, шейхов, принцев и Биллов Гейтсов. Те же кровати с бегущими по периметрам огоньками, когда в них ворочаешься. Те же американизированные зеркальные потолки, зеркальные шкафы, лепнина, хрусталь, позолота... Строгая по-советски администраторша, приведя меня в номер, с той же гордостью, что и все менеджеры западных отелей, заявила мне, что в этом номере останавливаются ближайшие друзья президента Казахстана.

– Билл Гейтс и Билл Клинтон? – с надеждой спросил я.

– Нет, что вы! Жириновский, Галкин, Орбакайте...

Конечно, все, что было в так называемых по-западному апартаментах, мною уже было видено раньше в других отелях. Однако! Здесь было то, чего я не видел никогда! Половину площади занимал зимний сад! С искусственными цветами! Стены зимнего сада были выложены кафельной плиткой! Словно когда-то в этом помещении был морг, но потом его тщательно вымыли, поставили итальянскую блестящую мебель и завезли искусственные пальмы, магнолии... Выезжая из гостиницы, я сказал администрации, что все эти цветы не очень пахнут, надо было бы их по утрам опрыскивать специальным цветочным дезодорантом. Мое предложение они обещали передать «Казахотельменеджменту».


Два Билла! | Умом Россию не поДнять! | О Евросоюзе, евросервисе и нашизме