home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 1

Передо мной медленно поворачивается голубая планета с редкими полосами облаков. Над крупнейшим из океанов видны первые признаки приближающегося шторма. Спустя пару дней он обрушится на побережье Америки, чтобы бессильно разбиться о рукотворные дамбы. Хотя солнце еще не взошло над материком, вся Северная Америка покрыта россыпью светящихся точек, а вот очертание южного континента еле различимо.

— Не помешаю? — обратился ко мне незнакомец, закутанный в длинный плащ.

— Нет, я уже собирался уходить.

— Понимаю, на орбите вечно все куда-то спешат, — парень мягко улыбнулся и забрался по лестнице на смотровую площадку, возвышавшуюся над всем остальным залом ожидания.

— Да уж, тут очень шумно, — за спиной нескончаемые потоки людей пересаживались из планетарных в межпланетные шатлы и обратно.

— Зато планета перед нами засыпает безмятежным сном, — философски прошептал незнакомец.

— Корвин Грей, — представившись, я протянул руку.

— Лайс. Просто Лайс, — еле уловимым движением парень коснулся пальцами ладони и тут же отпустил мою руку.

— Простите, а кто вы? — среди типичных обитателей станции Лайс очень выделялся своим возрастом — всего двадцать, а то и меньше.

— Путешественник, решил в кои-то веки навестить родину, — парень схватился за поручни и, прищурившись, стал пристально вглядываться в теневую сторону планеты.

В его взгляде промелькнуло что-то, заставившее меня усомниться в видимом возрасте. Лицо еще можно заставить принять благодушный и спокойный вид, но редкие слезы сдержать гораздо труднее. Стоило взглянуть в его глаза, как он постарел раза в два и почти стал моим ровесником.

— Сейчас пять минут третьего, не опоздаете? — Лайс протянул левую руку со старинными механическими часами.

— Точно, мне надо спешить, — желание побыть в одиночестве надо уважать.

Я сделал поклон головой и медленным шагом пошел к лестнице со смотровой площадки, раздумывая, сколько же Лайс провел в космосе и где именно? Почти все прилетевшие сегодня транспортники родом с покрытого снегами Хавока, но следов загара на белоснежной коже нет, значит этот вариант отпадает. Остаются еще Аргон и Силезия, но они же почти копии Земли, с населением давно перевалившем за сотню миллионов. Я уже сделал шаг на верхнюю ступеньку, когда Лайс обернулся и заметил:

— Ближайший пассажирский рейс в полтретьего, — а потом промолчав, добавил, — полвека.

— Полвека? — я не понял небольшую добавку.

— Я последний раз навещал Землю в 2072, а сейчас вроде 2123, это чуть больше пятидесяти лет. Вы ведь это хотели спросить?

— Да. Сколько? Я бы не дал вам и сорока, даже с учетом современной медицины, — глубокие голубые глаза подсказывали, что парень не соврал. Хотя какой он парень? Он же старше меня!

— Увы, но хоть она и достигла больших высот, но все еще воскрешать мертвых не научилась, — собеседник кисло улыбнулся.

— Так вы застали эпоху строительства сети гиперврат? -

— Дюжина врат на Земле, да шесть около Аргона и Силезии, уже называются сетью? — ухмыльнулся Лайс, не приемля общепринятое название. — Или их уже больше?

— Нет. ООН постановила, что строительство врат продолжится только после заселения всех 14 планет, пригодных для жизни.

— Ясно, государства всегда не очень расторопны, — добродушное лицо на секунду исказилось тенью презрения.

— Где же вы пропадали все эти годы? — постоянные поселения столь долго существовали только на двух новых метрополиях, но там со связью проблем не имелось.

— За третьим перевалом, но это долгая история, а сейчас взгляните вот сюда.

Палец Лайса указал на шаттл, прицепившийся магнитными захватами к орбитальной станции. На моих глазах, его дюзы озарились вспышками предварительных запусков. Оставив черные пятна на бледно матовой обшивке станции, он удовлетворился полученным результатом и покинул поверхность двухкилометровой сферы. Медленно наращивая мощность ионных двигателей, шаттл развернулся в сторону Луны и заскользил по черному небосводу. Через несколько секунд он скрылся из виду, а я осознал одну очень простую вещь — это был МОЙ рейс. Встроенные часы показывали ровно полтретьего.

Стиснув кулаки покрепче, я повернулся к собеседнику, чтобы высказать свое недовольство, но того и след простыл. Вот так — только что стоял в уголке, а сейчас непонятным образом проскользнул мимо меня и скрылся в неизвестном направлении. Метнувшись к спуску, я обвел взглядом сверху толпу и с удивлением обнаружил, что среди всевозможных светлых и кричащих оттенков, нет ни одного черного пятнышка.

— Ах ты, хитрый лис! Снял плащ! — зубы заскрежетали от переполнявшей меня ярости.

Бросаться в толпу или орать я не стал, большой жизненный опыт подсказывал не совершать таких глупых и бессмысленных действий. Можно написать заявку в местное отделение полиции, но, зная бюрократию и компетенцию органов власти, я не стал делать и этого — доказать ничего не выйдет, обязательно возникнут вопросы: почему я поверил старым механическим часам, а не атомным, встроенным в тело? Поэтому, сделав пару дыхательных упражнений, я открыл расписание следующих рейсов в Нью-Орлеан.

— Вот гадство! — словно сговорившись, все следующие сутки корабли летели куда угодно, но не на лунную верфь. Даже вариант с пересадкой не работал, ведь оказаться на месте надо через три часа.

— Черт! — не попасть на столь перспективную работу, заговорившись с незнакомцем на пересадочной станции, да меня все знакомые осмеют, а особенно начальники — мол, вот мы говорили, не уходи с теплого местечка, а ты нас не послушал и захотел в сорок лет романтики и приключений!

Немного погоревав, я пошел обследовать станцию. На этой глыбе металла и пластика обязательно имелись бар, кинотеатр и прочие увеселительные заведения, иначе где отрываются несколько тысяч техников, обслуживающих станцию? Нет, я не хотел утопить свое горе в стакане водки и вообще не собирался пить, а вместо этого написал в Лунакорп о невозможности прибыть на собеседование. Теперь же во время ожидания ответа надо чем-то заняться, пока расшалившиеся нервы не сведут меня в могилу — ведь количество претендентов на трудоустройство в крупнейшую государственную компанию по производству кораблей обычно в двадцать-тридцать раз больше числа мест, и вряд ли мне дадут еще один шанс в этом году. Это настолько популярное место, что туда даже заранее на собеседование прилететь нельзя — систем жизнеобеспечения просто не хватит на всех желающих.

Скоростной лифт доставил меня в сердце станции — торговый квартал. Поставив перед собой задачу: найти место, где можно вкусно и плотно поесть, я целеустремленно пошел вдоль по рядам офисов и магазинов. Можно воспользоваться помощью навигационной системы, но так я хоть чем-то себя занял. Пройдя сквозь ряд магазинчиков, названия которых не оставили в голове ничего, кроме пестрой мишуры, я оказался перед скромной вывеской 'Лилия'. Распахнувший во все стороны лепестки черно-белый цветок служил эмблемой этого заведения. Понять, чем оно занималось, мне сходу не удалось — магазины старались зазвать клиентов и сразу выставляли напоказ лучшие товары, а тут все занавесили полосы белой ткани. Это вызвало у меня такой интерес, что я решил заглянуть внутрь.

Внутренняя отделка вызвала еще больше вопросов, чем дала ответов. В комнате находился стул с парой стульев к нему и небольшой шкаф, помимо входной двери также имелась дверь дальше, но она оказалась заперта. На металлических стенах висели разнообразные фотографии астероидов и космических кораблей. Это были корабли-рудокопы, напоминавшие толстого червяка с огромным ртом, они не могли садиться на планеты, но зато вгрызались в астероиды на раз-два. В тупорылом носу у этих кораблей имелось по несколько промышленных лазеров для разрыхления породы и гравитационный захват. Все это удовольствие питалось от термоядерного реактора, обеспечивающего также работу ионных движков межпланетной тяги. Перечисленное оборудование размещалось в одном месте, не составлявшем и четверти от общего объема корабля. Все остальное являлось огромным кузовом для хранения породы. Эксплуатация подобных судов стала экономически выгодной только после появления компактных термоядерных реакторов, обеспечивших человечеству доступ к почти неограниченному количеству дешевой энергии.

— Ну что, общую специализацию компании я понял, осталось разобраться, чем занимается офис, — прошептал я про себя и отправился к столу, где лежала стопка бумаг.

— Анкета рудокопа, — прочитал я вслух и тихо засмеялся. — 'Это вербовочный пункт'.

Впрочем, в следующий момент я вспомнил про утерянную перспективу принять участие в постройке эсминца Прометей и, скрипя карандашом, принялся за заполнение анкеты. Мозг требовалось хоть чем-то срочно загрузить. Так пол — мужской, полных лет — 45, семейное положение — холост… — вопросов содержалось масса, но все они оказались совершенно типичными, и лишь некоторые вызвали затруднения.

— Здравствуйте, Мато Тедзуяма к вашим услугам, — второй раз за день со мной заговорил незнакомый человек.

— Извините я случайно заглянул к вам…

— А анкету тоже случайно заполнили? — старичок лет 70 на вид прозорливо посмотрел мне в лицо.

— Нет, просто так вышло, что я опоздал на собеседование… — в нашем мире устроиться на работу по специальности невероятно трудно, даже для хорошего специалиста — медицина и продление срока жизни до теоретически двух веков не создают новых рабочих мест.

— Тогда, у вас есть отличная возможность получить интересную и довольно хорошо оплачиваемую работу. Дайте взгляну, — я не успел возразить, как старичок вырвал листок и быстро пробежался взглядом по частично заполненному резюме.

— Хм, очень интересно: установлена нейросеть, IQ 201 и знание базы инженер VI, очень интересно… — добродушный старичок мигом преобразился в матерого волка.

— Вы случайно на Прометей техником устроиться не хотели? — догадался Мато. — И сможете ли вы подтвердить, что владеет всеми базами, входящими в набор инженер VI?

— Не все части внесены в инфочип, но я изучил весь необходимый набор от сопромата I–III уровня до кибернетики IV, — не знаю почему, но мне захотелось похвастаться своим достижением, хотя я раньше никому о нем не сообщал.

— Один момент, — старик поднял руку и что-то зашептал.

— Сенсоры показали, что вы говорите правду, — Мато удивленно поднял брови и жестом предложил оставаться на месте. — Это же сколько времени ушло на изучение?

— Без учета использования медицинских капсул, сна и прочего, я бы потратил около 15 лет чистого времени, — шестой уровень содержал в полмиллиона раз больше информации, чем первый.

— Очень солидный результат, боюсь я не смогу предложить вам работу по специальности, — старик огорченно развел руками. — У нас просто нет настолько больших кораблей для техников вашего ранга — вы ведь им хотели стать?

— Нет, пилотом, — я довольно фыркнул и объяснил свой выбор: — Мне уже порядком надоело решать чужие проблемы.

— Ваши знания по этой тематике почти равны нулю, а практических навыков вообще нет, и вы хотели устроиться пилотом? — Мато заинтересованно поднял брови.

— Разве это важно? Сейчас есть у тебя практические навыки или нет — это неважно, использование баз позволяет легко обучать персонал прямо на месте.

— Только не стоит забывать, что иногда на это не хватает времени.

— Возможно, но чаще оно есть, — жизнь на планетах текла в медленном темпе.

— Знаете что? У меня есть для вас работа, — Мато сложил пальцы вместе и внимательно посмотрел на меня.

— Какая?

— Не хотите стать командиром небольшого рудокопа, с экипажем всего 5–7 человек? Зарплата совсем небольшая, но зато никаких начальников.

От услышанного предложения мне сначала захотелось рассмеяться от абсурдности — доверять командование космическим кораблем новичку, не покидавшему орбиты Земли? А затем уже осознал серьезность предложения и задумался. В будущем для меня виделись три возможных пути: маловероятно, но возможно, что я все же попаду в команду исследовательского корабля Прометей, но там на меня свалится высокооплачиваемая рутинная работа, получше старой, но не намного. Другой значительно более вероятный вариант: я не получаю работу и живу на пособие или найду дешевую подработку — тоже не фонтан. И наконец третий, абсолютно новый вариант. Рассудок отказывался разумно взвешивать и выбирать. Одна часть меня хотела покоя и уюта, а другая шептала про полеты к дальним звездам и получение свободы. Решающим аргументом оказалась сегодняшняя встреча с Лайсом — может, это сама судьба распорядилась, чтобы я попал в этот кабинет?

— Хорошо, я согласен, — твердым голосом, не допускающим иных трактовок, я дал ответ, определивший всю дальнейшую жизнь.

— Уверен, вы не пожалеете о своем выборе, — Мато с удовольствием пожал руку. — Давайте сразу обсудим деловые вопросы.

— Я бы не отказался сначала перекусить, — пустой желудок напомнил о себе в неподходящий момент.

— Боюсь, на это у вас нет времени. Рейс до Аргона через полчаса, поэтому времени осталось совсем немного, — Мато повернулся к шкафу по левую руку и стал копаться к его внутренностях.

— А следующим рейсом полететь нельзя? — я не очень понимал причины подобной спешки.

— Тогда нашей компании придется оплачивать еще одни сутки простоя корабля на стоянке, а это между прочим около сотни, — пробурчал Мато, с головой погрузившись в раскопки.

— Так мало? Я думал тысяч пять минимум, — про стоимость жизни на орбите ходили шутки, что большинству людей не хватит денег и на один час.

— О, вы совершенно правы, просто мы здесь считаем все в имперских рублях, а они сейчас идут к евро по курсу один к тысяче, — старичок нашел какой-то пакет и вывалил его на стол перед нами.

— Это же моя зарплата за месяц! — бешеные расценки за простую парковку меня удивили.

— Поэтому вы должны оказаться на Аргоне до окончания ремонта, нам еще очень повезло найти свободный билет в ближайшие сутки!

— Но я же еще ничего не знаю!

— Вот все необходимые базы, дорога предстоит долгая, и вы сможете изучить часть из них, а все остальное выучите на месте. Идемте! — Мато передал мне небольшой портфель и потянул за руку в сторону двери.

— А как же инструктаж? — чрезвычайная спешка выбила меня из колеи.

— По дороге на транспортник! Решайте: или вы идете, или ваше место займет другой человек, УЖЕ находящийся на Аргоне! — старик знал, как надавить на больное место.

— Хорошо! — я уже твердо решил сменить стиль жизни, и опоздать второй раз за день — непозволительная роскошь.

— Наш терминал D-3, билет для вас уже забронирован, — Мато зашагал в бодром темпе к ближайшей кабине лифта.

— Теперь подробности контракта: корабль новый, пролетал всего пару месяцев. По сравнению с американскими и европейскими аналогами, большая часть узлов автоматизирована, что снизило требование к квалификации персонала, а также его количеству. Стандартная команда шесть человек: пилот, штурман, геолог, два техника и капитан. Очевидно, что вы займете последнюю должность. Работа непыльная: десятичасовой перелет в сторону пояса астероидов, день-другой копки на одном из них и двухдневная дорога обратно. Схема расчета такова: вы покупаете корабль в кредит, а также все необходимые базы знаний, — мимоходом заявил Мато, как о не стоящем внимания факте, и продолжил тарахтеть: — Мы скупаем у вас руду по фиксированной цене, забирая проценты с долга команды, все остальное можете тратить на свое усмотрение.

— Постойте, вы сказали, что мне придется купить корабль? — выдохнул я, оказавшись в кабине орбитального лифта.

— Да, это же очевидно. По антимонопольному законодательству ООН, корпорациям не разрешается иметь более двадцати кораблей, а весь наш лимит исчерпан, — несмотря на недавнюю пробежку и разговор на ходу, Мато даже не вспотел.

— Стоимость корабля? — захотелось оценить масштаб бедствия.

— 18 тысяч… — можно и не упоминать, что измеряется все в имперской валюте, являющейся одной из наиболее стабильных.

'Стандартная зарплата за пятнадцать лет!', - мысленно посчитал я и охнул от масштаба суммы.

— А срок кредитования? — по расчетам, он тянул лет на пять минимум.

— Полгода, — невозмутимо ответил Мато.

— Сколько?! — воскликнул я вслед выходящему из лифта японцу, придерживая челюсть рукой.

— Полгода. Не бойтесь, после первого рейса вы поймете, что при изрядной сноровке можно и за пару месяцев выплатить долг.

— А если нет? — все это очень напоминало финансовую кабалу.

— В контракте есть пункт, что после первого рейса вы можете отказаться от продолжения сотрудничества без всяких дополнительных условий.

Наш разговор на некоторое время прервался, пока я проверял наличие этого пункта. Там оказалось все честно, компания обещала выкупить корабль за все те же 18 тысяч и обеспечить обратную доставку на орбиту Земли. Случаю поломки корабля также уделялось внимания — страховка ООН должна покрыть все расходы в случае, если расследование с применением детекторов лжи не выявит намеренных нарушений контракта. На первый взгляд все чисто, да и более чем тридцатилетняя история существования компании внушала уважение.

— Все, на этом я с вами прощаюсь, — Мато привел меня к терминалу D-3.

— На той стороне вас встретит мой племянник и проведет инструктаж, а пока пара советов: в полете не тратьте время зря, а возьмитесь за изучение базы пилот I–II, она есть у вас в пакете.

Перед моими глазами появилась табличка: 'До окончании посадки на рейс Земля — Аргон осталось две минуты'.

— И второе, более важное: в космосе стоит надеяться только на себя. Здесь нет государства, всегда готового протянуть руку помощи! — сообщил Мато и тут же, развернувшись, направился обратно в кабинет.

Я же сжал пакет покрепче и шагнул в бурный поток людей, спешащих занять места в межпланетном транспортнике. Все две тысячи человек хотели загрузиться за каких-то десять минут, поэтому толпа двигалась чуть ли не бегом, лишь на секунду тормозя около карантинного шлюза, переоборудованного под пост таможенного контроля. Медицинским сканерам все равно, что искать: неизвестные бактерии или запрещенные к провозу вещества. Второе, конечно, ищут гораздо быстрее, поэтому их не демонтировали после окончания чумных годов, когда медицина еле успевала разрабатывать вакцины против десятков новых болезней из других миров, а продолжали использовать.

Увидеть корабль снаружи мне не удалось — коридоры не содержали окон, так же как и внутренние отсеки транспортников. Там вообще мало места — в кабинке размерами метр на метр даже встать нельзя, поэтому весь полет придется провести лежа. Впрочем оно и к лучшему, иначе 10-часовой перелет по гипертуннелю превратился бы в изощренную пытку. Подобные ячейки занимали в транспортнике больше половины общего объема, поэтому маленький с виду корабль принимал на борт несколько тысяч человек.

Забравшись внутрь, я все же не удержался и во время скромного обеда, запакованного в герметичную упаковку, просмотрел коротенький фильм, показывающий весь процесс полета. Он содержал лишь момент отстыковки, когда покрытый броневыми листами корабль, напоминающий по внешнему виду грушу с пассажирским отсеком в толстой части и двигательным, размещенным вне идеальной сферы, выходит из круглого отверстия в обшивке станции, разворачивается и начинает полет в сторону полыхающего синим огнем кольца гиперврат, да собственно короткий отрывок полета. Неугасающая термоядерная реакция, заключенная силовым полем в кольцо, окаймляющее прорыв обычного пространства, удерживает гипертуннель от схлопывания и служит дополнительным ориентиром для летающих в округе кораблей. С одной стороны от врат пространство обычное, подчиняющееся всем законам физики, а вот по другую сторону находится видимая даже невооруженным взглядом аномалия. Гигантская воронка, вытянувшаяся на сотню километров, просто не могла существовать по законам классической физики, но гиперпространство ей не подчиняется. Это играющее мягким голубым цветом зарево поражает воображение — ведь стоит пролететь по внутреннему каналу, и ты перенесешься на десятки или даже сотни световых лет.

Сам же полет внутри тоже оставляет неизгладимые впечатления: труба диаметром в несколько километров, но вытянувшаяся изнутри на целые миллионы, заставляет гордиться достижением человеческого разума, а именно Вейнбергом, разработавшим технологию постройки гиперврат.

Прервав философские мысли, я переключился на более прагматичные вещи — на изучение содержимого пакета. Там оказалась пятерка баз первого уровня и три второго. Не откладывая дела в долгий ящик, я принялся за изучение базы пилота. Для этого я достал переливающийся мягким светом кристалл и поднес к оптическому порту на левом запястье. Пара секунд, и в нейросеть скопирован огромный массив данных. Если его не изучить в ближайшие часы, то они пропадут, но я не собираюсь так поступать. Хотя сейчас уже можно не беспокоиться об этом, современные кристаллы выдерживают до сотни циклов считываний, в отличие от ранних вариантов.


Весь перелет прошел безмятежно и спокойно. Изнутри капсулы даже и понять оказалось невозможно, когда корабль производил маневры или входил в гипертуннель — в это время включался гравикомпенсатор, поэтому сила тяжести всегда оставалась постоянной. В основном она, конечно, обеспечивалась работой маршевого двигателя, разгонявшего корабль в первой половине туннеля и тормозившего в оставшейся части. Единственный фактор, ограничивающий скорость полета по туннелю, это необходимость на выходе иметь скорость меньше 1 км/с относительно поверхности планеты, над которой висят врата — иначе корабль разваливается на части по необъяснимым причинам.

Во время полета я изучил обе базы пилота, содержавшие теоретические и практические основы полетов на космических кораблях. Стандартизация и унификация управления кораблями позволяла не беспокоиться о различиях между моделями. С точки зрения пилота они различались всего двумя параметрами — максимальным радиальным и маршевым ускорением. Все упомянутые в базах корабли конструировались по одному плану — от единиц до нескольких десятков маломощных маневровых двигателей, только вращающих корпус, и один маршевый, обеспечивающий перемещение в пространстве.

Собственно это и содержала база первого уровня, также включавшая пару практических уроков по полетам в глубоком космосе, свободном от массивных объектов. Второй же уровень лишь обучал решать усложненную задачу, когда на корабль также действует гравитация планет. Еще там содержались принципы межпланетной навигации и общая обстановка в открытых людьми системах. Собственно, по окончанию курса я мог спокойно пилотировать почти все малые корабли, но только летающие в космосе. Шатлы, способные сесть на планеты, требовали дополнительных знаний, содержавшихся только на следующем уровне — все же воздух мешает космическим кораблям летать.

Так как до конца полета оставалось еще около получаса, я выхватил из пакета еще один кристалл и принялся за его изучение. Эта база данных содержала принципы работы со сканером, но почти вся состояла из описания возможностей и режимов работы современных сенсорных комплексов. Так как сканеры входили в список стандартного промышленного оборудования, изученного мной лет девять назад, то я лишь обновил информацию, узнав про последние технические новинки. Различий оказалось очень мало — только один режим, способный детектировать излучение гиперврат, он был разработан пять лет назад и сразу же стал широко использоваться в навигации. Мощность аномального излучения стационарных пробоев пространства столь велика, что не составляет труда засечь его даже на другом конце звездной системы.

— Это хорошо, что они не в рентгене фонят, — пробурчал я про себя, порадовавшись факту, что излучение почти не взаимодействует с обычным веществом.

'Рейс Земля — Аргон завершен, просьба покинуть корабль в течение пятнадцати минут.' — Сообщил капитан по локальному каналу, продублировав информацию по громкой связи для тех, кто не использовал эту возможность нейросети.

— Опять бешеная спешка, — я недовольно покачал головой, выбравшись из камеры. Поток людей тут же подхватил меня и понес к выходу из корабля.

Челноки стремились совершать как можно больше рейсов в день, чтобы справиться с все возрастающим транспортным потоком. Лунная верфь уже не успевала строить достаточное количество кораблей, а орбитальная верфь на спутнике Аргона V только недавно вошла в строй.

Вместе с разношерстной толпой я прошел биологический и таможенный контроль и оказался на гигантской площади, покрытой стеклянным куполом. Как и на орбитальной станции, этот городок куда-то спешил или бежал, не обращая внимания на открывавшуюся вверху красоту. А посмотреть тут есть на что! Когда Америка начинала колонизацию звездной системы, то они провели масштабную рекламную компанию, чтобы убедить своих граждан перебраться с родной планеты на новое место. В рамках грандиозного проекта они возвели целый город на безвоздушном спутнике, чтобы все прибывшие могли любоваться видом шести гиперврат на фоне зеленеющей планеты. Узловые точки, пригодные для постройки межпланетных туннелей, плотной группой расположились между спутником и планетой, поэтому и врата висели очень близко по космическим меркам — всего в паре сотен километров друг от друга.

Если воспользоваться хорошим телескопом, то можно разглядеть вереницу кораблей, ожидающих очереди перед туннелем в сторону Земли, а также стаи орбитальных челноков, ежеминутно стартующих в сторону космопортов, расположившихся на единственном материке планеты. Так уж получилось, что меж системами курсировали гигантские транспортники, не способные приземлятся на планеты, а для внутренних рейсов использовались орбитальные челноки, способные принять всего лишь несколько сотен людей. На все это я смотрел из открытого зала небольшой кафешки, где подавали нормальную человеческую еду, а не продукты работы гидропонной фабрики. Засмотревшись в небо, я пропустил момент появления встречающего меня человека.

— Мистер Грей? — ко мне обратился мужчина лет сорока.

— А вы, наверное, Ран Тедзуяма? — я жестом указал на свободный стул рядом.

— Вы правы. Как полет? — дежурно поинтересовался работник компании.

— Тесновато, если честно, — после небольшой кабинки обширность местной станции вводила в дрожь.

— Клаустрофобией не страдаете?

— Нет, просто неприятно находиться в местах, где нельзя встать в полный рост.

— Ну, на вашем корабле потолки не настолько низкие, — буркнул Ран с улыбкой на лице.

— А с остальными удобствами как? — три недели в космосе — довольно большой срок, чтобы любая мелочь превратилась в большую проблему.

— Не беспокойтесь, абсолютно все включено, хотите сами убедиться?

— Предлагаете осмотреть корабль?

— Конечно, это обязательная процедура перед продажей.

— Хорошо, только дайте мне доесть курицу, — можно долго спорить по разным плюсам и минусам Аргона и Силезии, но отборных бройлеров выращивали только на новой Америке — Аргоне.

— Незачем так спешить, ремонт еще не закончен, поэтому корабль мы посетим только завтра, — Ран тоже сделал заказ и присоединился к моей скромной трапезе.

— Если вы хотите, то могу ответить на несколько вопросов, — в ожидании еды Ран сложил руки и внимательно посмотрел на меня.

— Я столько всего не знаю, что не пойму, о чем спрашивать. Скажем, где мне предстоит работать? В астероидном поясе или кольцах Аргона VI?

— Вообще, это вам решать, как капитану корабля, но только основная база компании находится в другой системе. Поэтому мы завтра совершим межсистемный перелет, — Рану наконец-то принесли рис с неизменным местным мясом и странно выглядевшей мутно-зеленой жидкостью.

— А разве столь малый корабль пропустят сквозь гиперврата? — удивился я, доедая хрустящую курицу вместе с картошкой.

— Пустят, гипертуннель до Силезии загружен меньше, чем земной, — уверенно заявил собеседник, храбро сделав глоток из своего стакана.

— Значит, работать придется в секторах Европейского союза? — подивился я столь широкому ареалу компании — представительство на Земле, посланник на Аргоне, а основная база вообще в зоне ответственности Силезии.

— Не совсем, мы сойдем на полпути, — Ран уклончиво помахал рукой.

— Аааа, — понимающе протянул я, — Вы говорите про странный сектор с двумя гипервратами?

— Именно! — мужчина поднял ложку в одобряющем жесте.

— Но там же политическая ситуация запутанная, одних только лицензий получать надо невероятно много.

— Ну, есть немножко, правда Америка и Европейский союз так и не смогли договориться, кому платить налоги, — ухмыльнулся Ран и протер губы салфеткой.

— Понятно… — налоги на прибыль головная боль для частных корпораций, а тут такая возможность.

— Ну, раз речь зашла о деньгах, то надо бы обсудить деловые отношения, — Ран отставил еду в сторону.

— Да, я тоже не против перейти к делу.

— Тогда смотрите, корабль оценивается в 18 тысяч плюс пакет баз, еда, топливо и самая важная расходка — две тысячи, итого двадцать тысяч, — Ран огласил мои будущие затраты. — Ну, это из неприятных новостей.

— А приятные новости какие?

— Вот фиксированные цены закупки минералов, — по беспроводной сети мне скинули небольшой  файл.

— Цены указаны за тонну?

— Увы, но руда ныне не особо цениться, поэтому ценник написан в килотоннах.

— А размер трюма? — доход за один рейс напрямую зависел от этого параметра.

— Двадцать тысяч кубометров, но возможно расширение… — Ран огласил один из важнейших пунктов ТТХ.

— То есть на борт он поднимает триста-четыреста килотонн груза.

— А потом как обожравшийся баклан медленно плетется на базу, — собеседник раскинул руки и выгнул живот, изображая птицу. — Сам-то он весит около сотни килотонн.

— Всего раз в пять медленней, вполне терпимо для шахтера, — возразил, я уверенный, что разница почти незаметна.

— Ну-ну, посмотрим, как ты запоешь после почти недельных перелетов от астероида на базу, — проговорил Ран, не обещая ничего хорошего.

— Это проверяется только опытом, — в конце концов, раньше все свободное время у меня куда-то девалось, значит и теперь проблем не возникнет.

— По ценам все ясно? — Ран сложил пальцы вместе и пристально посмотрел на меня.

— Не совсем, уж больно много платят за некоторые минералы, — непонимающе проворчал я, глядя на ценники в 100 империалов за килотонну и больше, — тут одна ходка с ними, и корабль окупился.

— Цены высокие? — лицо собеседника покрылась улыбкой.

— Да, окупаемость слишком высока, что очень подозрительно, — высказал я свое неверие.

— Нет, вы и правда, думаете так? — Ран засмеялся, да так сильно, что из глаз брызнули слезы.

— Да! — Не дрогнув и мускулом на лице, произнес я.

— Ну, вы даете — цены, понимаешь ли, высокие! — Ран все же сделал попытку успокоиться и объяснил.

— Понимаешь, в других секторах налоги сжирают около половины заработка, а тут такая вольница, и поэтому все очень выгодно стало после того, как наша компания договорилась о переносе штаб-квартиры из зоны государственных границ.

— Но все равно даже по 50 империалов за килотонну, это двадцать тысяч империалов за рейс. Два рейса и корабль окупился.

— А, так ты собираешься копать иридий или ванадий и в ус не дуть? Так вот, скажу, ничего из этой затеи не выйдет, пока ты найдешь подходящий астероид, уже и на пенсию отправляться придется.

— Они так редки?

— Ну, в среднем за пять-семь рейсов может, и встретишь одну-две килотонны, но ориентироваться на них не стоит.

— А на что тогда смотреть?

— Проще всего ориентироваться на алюминий — часто встречается в астероидах, но из-за большого спектра применений цена держится на стабильно высоком уровне в два-три империала, — посоветовал мне Ран.

— Тогда получается две тысячи за рейс или четыре в месяц, мда выплатить долг за полгода вполне реально, если вы не обманываете.

— Что вы? — Ран успокаивающе развел руками. — Не беспокойтесь, с массовым распространением детекторов Хича лгать стало бесполезно.

— Ну, тогда с финансовым вопросом пока все.

— Да, вы, наверное, правы, и я думаю, что дальше обсуждать бесполезно, пока вы не увидели корабль и команду.

— Что ж, тогда я с вашего позволения пойду вздремну? — последний-то раз я спал еще в своем доме на Земле часов двадцать назад.

— Конечно, но жду вас около дока A-17 в 5:00, а мне пока тоже надо отлучиться, решить несколько деловых вопросов, — откланявшись, Ран испарился в неизвестном направлении.


Заночевал я в одной из полупустых гостиниц, возведенных еще в годы массового переселения. На планете не всегда успевали построить жилье в срок, поэтому поселенцам предлагали насладиться экзотикой и пожить пару дней на орбите. Сейчас же почти все посетители орбитального комплекса предпочитали не терять времени, а пересаживаться на рейс на планету. Оставались только посетители орбитальных доков да немногочисленный обслуживающий персонал.

С утра, несмотря на ранний час, я спокойно позавтракал и неспешно двинулся в сторону орбитальных доков. Так как основным потребителем продукции Аргонских верфей стали негосударственные компании, имеющие опорные базы в орбитальном поясе, то доки возвели в отдалении от основного космопорта, чтобы не смешивать расписанные до минут межсистемные полеты c беспорядочным движением частных кораблей, постоянно прилетающих на модификацию. Из соображений безопасности туннель, соединивший два города, проложили глубоко в толще спутника, поэтому на внешний вид строящихся кораблей мне посмотреть не удалось.

Внутренняя отделка комплекса поражала аскетизмом — стены и пол из голого бетона, да редкие металлические вставки в виде шахт высокоскоростных лифтов и шлюзов. Людей же здесь оказалось на удивление мало, два-три рабочих, спешащих с ночной смены домой, — вот и все, кто попался мне в пустых коридорах. Как потом выяснилось, основная масса людей трудится на глубинных уровнях B-E, где есть возможность работать без скафандров, а приповерхностный уровень A использовался только для мелкого ремонта внутренних отсеков судна.

Перед входом в док я обнаружил двух мужиков, беседующих о чем-то между собой. По отсутствию на них униформы сразу стало понятно, что они — моя будущая команда, тоже пришедшая посмотреть на наш летающий гроб.

— Здравствуйте. Корвин Грей.

— А вот и наш капитан пожаловал, — пробурчал мужчина моих лет, протягивая морщинистую руку. — Денис Соколов.

— Юсупов Имран, — судя по внешнему виду, представитель малых национальностей только недавно покинул стены вуза.

— Пойдемте, устрою экскурсию по нашей пташке, — предложил Денис, открывая дверь в шлюз.

— Да, давайте, — я последовал за своими подчиненными.

Пока автоматика проверяла права доступа и герметичность переходного коридора, подчиненные продолжили разговор.

— Если что, я устроен на должность техника, — сообщил Денис, и, кивнув в сторону, продолжил: — А Имран — специалист по сканерам, минералам и, не в обиду будет сказано, самый важный человек на борту.

— Значит, занимаешь место геолога? — спросил я парня.

— Да, все вопросы с копкой решать придется мне.

— А мы только должны доставить тебя до астероида и обратно?

— Да, и еще бы постоянную работу лазеров обеспечить, они часто расфокусируются в полете, — Имран скромно развел руками.

— Ну, этим мне заниматься придется, — техник в век высокотехнологичной продукции больше занимался настройкой, чем реально руками работал.

'Доступ разрешен', - наконец-то сообщила автоматика и разблокировала входную дверь.

Открывшаяся дверь позволила рассмотреть стоящий в ангаре корабль. Первое же впечатление от корабля, это шок. Плавные изгибы корпуса корабля и наличие массивных крыльев, свойственных планетарным шаттлам, а не горнодобытчикам. Черные теплоизоляционные панели на брюхе также выдавали прошлое корабля. Еще пару секунд, и я бы развернулся и ушел, но мне на глаза попался нос корабля. Вместо гладкого, зализанного носа челнок обладал ненасытной пастью с торчащими двумя клыками — лазерами и вытянувшимся снизу языком — гравитационным захватом. Так и представилась картинка, как это существо грызет астероиды и прочую мишуру. Место, занимаемое обычно планетарными двигателями, пустовало, но крепления под них все же присутствовали, что говорило о грубой модификации гражданского корабля в рудокоп.

— Прошу любить и жаловать, несостоявшийся транспорт Стрела, — Денис выкинул руку в сторону корабля.

— Мда, а он действительно подходит для копок? — броня шаттлов всегда отличалось довольно небольшой прочностью, а мы по пылевым кольцам летать вроде собрались.

— Ну летал и не развалился ведь, — Денис неуверенно пожал плечами.

— На всех рудокопах сейчас ставят щиты, и эта самоделка не исключение, — успокоил нас Имран, указав на тонкую пленку, мерцающую вокруг корабля.

— Понятно, вот куда свободное место делось, — пробурчал я, припоминая внутренние габариты корабля, а также прочие важные внутренние параметры.

Если перед нами висела в воздухе модификация стандартного шаттла 'Меркурий', то внутри можно ожидать полноценный термоядерный реактор S-3, а не массовую двойку — поменять все равно не получится, так как проще построить новый корабль, чем произвести полную разборку и сборку корпуса. С точки зрения обывателя, эти два реактора почти идентичны и различаются только количеством производимой энергии — максимальный выход тройки в два раза больше, что востребовано при взлете с планеты, но на самом деле разница очень существенная, просто она не очевидна с первого взгляда. Да что там говорить, из пилотов про нее знают, возможно, считанные единицы. Разница состоит в том, что силовые поля старшей модели могут удерживать плазму при более высокой температуре, что и обеспечивает повышенный выход энергии при прочих равных параметрах. Это один режим работы, он и указывается обычно в качестве основного, но в материалах по атомной энергетике мне встречался и другой режим работы, в нем температуру плазмы оставляют на уровне младшей модели, но используют силовые поля повышенной мощности, избавляясь от необходимости проведения специальной очистки топлива перед использованием. А тогда нет необходимости закупать водород у топливных компаний, если…

— Первый раз шаттл видишь? — Денис довольно болезненно хлопнул меня по плечу.

— Нет, — я быстро потряс головой, выходя из состояния задумчивости.

— Тогда чего завис? — поинтересовался будущий техник.

— Извините, задумался, — я действительно имел привычку время от время уходить в себя.

— Ничего, с каждым случается… Пошли на корабль? — Денис кивком указал на дожидающегося нас вдали Имрана.

— Угу, пошли… — мы бодро зашагали в сторону бывшего входа для экипажа судна. Теперь же, после переделки, он оказался единственным входом на корабль, а весь пассажирский отсек занимал трюм.

— А случайно не знаешь, где сейчас Ран? — поинтересовался я у Дениса.

— Почему не знаю? Знаю! Он сейчас оформляет бумаги по поводу вылета.

— И долго там пробудет? — на часах уже пробило пять, а Рана поблизости не наблюдалось.

— Задерживается, как только сможет, так сразу, — Денис поднес руку к замку, разблокируя дверь на корабль.

— Мда, опять наверно бюрократические проволочки?

— И не говори, — на этих словах техник провел пальцем по горлу. — А теперь давай проведем маленькую экскурсию по кораблю.

Пройдя через переходной шлюз, мы оказались в коридоре длиной метра три. Я еще успел подумать о странной планировке корабля, прежде чем осознал, что стены в коридоре — это вовсе не металлические перегородки, а стандартные контейнеры, поставленные друг на друга. Стройные ряды серых ящиков протянулись от потолка до пола и теперь угрожали завалить выход из корабля при резком ускорении, если маневрировать с отключенным гравикомпенсатором. Также здесь приютились два скафандра на случай необходимости выйти в космос. Переходным же шлюзом служил сам ангар, поэтому здесь обычно ничего не хранили, но не в нашем случае.

— Что это? — я кивнул в сторону металлических ящиков, загромождающих почти все свободное пространство.

— Ран попросил захватить с собой, — флегматично ответил подчиненный. — Не беспокойся, они на магнитных зацепах висят.

— Понял… — я, имея нулевой опыт полетов, и не обратил внимания на небольшой значок магнита с выходящими из него силовыми линиями, красовавшийся на каждом из контейнеров.

— Мне тоже не нравится, что здесь все забито… — Денис разделял мой скептицизм по поводу превращения ангара в туннель, с возможной потерей возможности выйти в открытый космос — так как содержимое контейнеров может и не пережить открытия шлюза.

— Позже обговорим это с Раном, а пока пошли дальше, — я хлопнул Дениса по плечу, подталкивая в сторону главного коридора, проходящего через жилые помещения корабля.

— Там у нас кухня, совмещенная с кают-компанией, — Денис указал на дверь, расположенную как раз напротив той, откуда мы вышли. Из соображений симметрии планировки корабля сразу следовало, что шиковать не получиться — шестеро членов экипажа туда влезут, но о каких-либо плясках можно забыть.

— В этих — медкапсула и ванная комната, — техник пояснил содержимое следующей пары отсеков, расположенных ближе к носу судна.

— Там две каюты на двух человек и две каюты на одного человека, — палец ткнулся в следующие четыре двери по коридору.

— А за дверью в конце коридора — лестница в рубку, — жилые отсеки команды располагались в верхней части корабля, а вот кабина, в целях безопасности, расположилась глубже.

— Есть еще система технических туннелей к реактору и грузовому отсеку, но надеюсь нам туда лазить не придется, — Денис кивнул на последнюю дверь, находящуюся на противоположной стороне от входа в рубку.

— Что ж, начнем осмотр с самого главного — рубки, Ран ведь оставил ключ доступа? — остальные отсеки для меня особого интереса не представляли, так как чего оригинального может содержать каюта объемом в десяток кубов?

— Да, но наши права пока только на уровне гостей.

— Что ж, вполне разумное решение, мы же пока не подписали контракт.

— Тут вы не правы, у нас с Имраном договор уже давно заключен, и мы летаем последние рейсы.

— Правда, и на каких условиях? И где он сам-то? — наш геолог таинственным образом исчез, как только взошел на корабль.

— А он в каюте отсыпается небось, — Денис махнул в сторону одной из двухместных кают. — Двадцать часов на ногах провел.

— А что же он раньше не пошел спать? Лег бы сразу, и все? — Я не очень понимал зачем себя так истязать, раз уже точно решено, что ты полетишь на этом корабле.

— Да как-то хотел с вами встретиться перед отлетом. Как-никак, вы же капитан.

— Как говорят, начальство надо знать в лицо, — пробурчал я, только сейчас начиная понимать, на какую роль подписался.

Во время разговора мы медленно пересекли коридор и спустились по довольно крутой и узкой лестнице к кабине корабля. На другом конце лестницы тоже расположилась массивная металлическая дверь, разбивавшая корабль на герметичные отсеки. Ради повышенных мер безопасности рубку расположили в глубине корабля под массивной броней внешних отсеков, пожертвовав объемом грузового отсека. Увы, но использование орбитального челнока в качестве основы для рудокопа наложило существенный отпечаток на планировку трюма — он мог располагаться только на главной оси корабля. Чуть ниже или выше его располагать нельзя, иначе маршевой двигатель, имевшийся в единственном экземпляре, начнет закручивать корабль вокруг самого себя.

Наконец-то дверь тихо прошипела, уровняв давление снаружи и внутри, и отъехала в сторону, открыв вид на мостик, разбитый на несколько частей. В ближайшем левом углу примостился пульт управления лазерами и гравитационный захват, еле вписавшийся в заполненную до отказа кабину. Левый дальний угол предназначался для штатного техника, если судить по выведенному на экран состоянию главного реактора. Сейчас реактор тихо дремал в почти заглушенном состоянии, потребляя энергию на поддержание силовых полей, удерживающих плазму, — причем, чуть ли не больше, чем вырабатывал.

По правую сторону расположилось кресло пилота с выведенным на экран изображением с внешних камер. Окон в кораблях не делали вообще, исключив ослабляющий прочность конструкции элемент, не несущий практической цели. Вот что можно увидеть через окно человеческим зрением, если в космосе часто расстояние до ближайшего объекта — тысячи километров? Другое дело, через объективы камер, видящих в гораздо более широком диапазоне. Никаких штурвалов, многочисленных тумблеров или же кнопок, управляющих режимами работы двигателей, на пульте управления, конечно, не имелось, опять же по причине огромных расстояний в космосе. Управление полетом корабля больше походило на программирование, когда ты заранее готовишь список указаний: когда включить двигатели, сколько им проработать и с какой мощностью, поэтому главный монитор перед креслом пилота показывал пустовавший сейчас список заданий.

Последнее из четырех стандартных кресел рубки орбитального челнока облюбовал навигатор, занимавшийся, помимо выяснения текущего местоположения, связью и коммуникациями. На мой взгляд, довольно загадочная профессия, а на взгляд рынка, еще и вымирающая — во многих новых кораблях его обязанности раскидали между пилотом и капитаном. В дополнение к этим четырем по центру расположилось капитанское кресло с одним-единственным средством управления — нейрошнуром. После инцидента полувековой давности прямое подключение к мозгу запретили, и лишь недавно под давлением корпораций сняли ограничение. Часть технологий за столь большой срок оказалась утерянной, поэтому массовое переоснащение космических кораблей откладывалось, несмотря на все преимущества такого способа управления.

— Я бы хотел опробовать подключение через нейрошнур, — сообщил я Денису.

— Что, так сразу?! — подчиненный, молчавший все время, пока я осматривал кабину, нахмурился и развернулся в сторону лестницы.

— Что-то не так? — я удивился столь негативной реакции на мое высказывание.

— Нет, просто смотреть на полутруп у меня желания сейчас никакого нет! — пробурчал подчиненный с плохо скрываемым презрением и незамедлительно покинул рубку.

— Хм, и здесь они есть… — усмехнулся я, не ожидавший, что и в космосе встречаются консерваторы, не использующие нейросеть, а то что Денис принадлежал именно к ним, сомнений не оставалось. Хотя, если подумать, то я и сам с трудом согласился на операцию по установке нейросети, так как это давало гигантское преимущество в процессе обучения, да и то, что ими пользуется около четверти населения Земли, как-то говорило об их надежности.

Технологию прямого подключения я же изучал сам теоретически, а также прошерстил ради интереса старые отчеты, и нигде не упоминались вредные эффекты при разумных уровнях синхронизации — а так умер один доброволец, согласившийся проверить эффект более плотного слияния, но это не повод запрещать разработку. Однако, газеты раструбили, словно все пилоты неизбежно сойдут с ума, и депутаты под давлением толпы засекретили разработку.

Стоило только присесть, как кресло промялось под мою фигуру, мягко обволакивая со всех сторон. Перенастроившись под пилота, материал снова стал твердым, так надежно зафиксировав тело, что я лишился возможности пошевелить и пальцем! На меня накатил приступ необоснованной паники, захотелось немедленно вскочить из этого ложа, но стоило мне дернуться, как автоматика зафиксировала попытку движения и освободила тело.

— Как маленький прям! — я недовольно гаркнул на самого себя, испугавшегося обычной меры безопасности — фиксации человека, находящегося в состоянии прямого подключения и не ощущающего своего состояния.

Повторная попытка вышла более успешной. Расслабившись, я не стал противиться погружению в желе, а просто подождал, пока корабль проведет тесты и подключится к моей нейросети через оптический интерфейс на затылке.

— Добро пожаловать на борт DS6863… Назовите себя… — тяжелым металлическим голосом сообщило мне жалкое подобие на искусственный интеллект.

— Корвин Грей.

— Ожидайте… вам предоставлен гостевой доступ… — Ран уже успел поменять мой статус в бортовом журнале корабля. — Желаете провести подключение с этим статусом?

— Да, — именно за этим я и сел в кресло капитана.

— Подключение через 10, 9, 8… - все тот же механический голос запустил обратный отсчет.

Как говорят в книгах, в момент подключения стоит расслабиться и ни о чем не думать, но словно нарочно в голове всплывают самые разнообразные идеи. Разум терзает себя вопросами, а не слишком ли опрометчиво я поступил, решив сменить стиль жизни, или же наоборот я всю жизнь провел, напрасно впахивая от рассвета до заката и тратя все свободное время на обучение, и лишь сейчас зажил полной жизнью. Душевные терзания продолжались все десять секунд и оборвались только после подключения.

Первое впечатление — я стал больше, гораздо больше! Теперь мои размеры только в ширину достигают двадцати метров, а длина и вовсе под сотню. Точные цифры содержатся в моей памяти, но они сейчас мне не важны, я ощущаю свое состояние. Как медленно бьется пылающее жаром сердце корабля, как его нос стремится выплюнуть огненную струю, и как рот — съесть что-нибудь, так как желудок сейчас пустует. Очень странно ощущать себя целым кораблем и переносить обычные человеческие категории на то, что им абсолютно чуждо.

После понимания, что я такое, пришло время изучить обстановку. Я стою в небольшом ангаре, еле вмещающем меня. Пассивные сенсоры показывают отсутствие чего-либо за бетонной плитой наверху, там уже начинается открытый космос. Помимо створки ангара, меня удерживают магнитные захваты и стыковочный шлюз. Стоило подумать про места креплений, и в сознании появилась картинка, сбоку подсвечивающая зеленым цветом магнитные захваты, заодно позволив разглядеть себя целиком — затупленный конус основного корпуса плюс придающие кораблю вид треугольника крылья. Весь корабль сиял белоснежным, немного уходящим в синеву цветом, и лишь антрацитовое покрытие днища, выделяющееся на общем фоне, вносило разнообразие в расцветку.

Все, осмотр корабля закончен, пора бы провести полевые испытания. Попытка несколько нарастить мощность выхода реактора для проведения экспериментов, и оглушительный провал — недостаточно прав доступа. Что ж, похоже, сначала надо купить корабль, а потом уже играться с ним. Напоследок оглядев еще раз обстановку снаружи, я почувствовал в ИК-спектре приближающегося к кораблю человека, он уже вошел в шлюз, а значит это точно Ран.

Встречал я племянника Мато, уже выбравшись из кресла капитана и покинув рубку. Взмочаленный и затравленный вид Рана свидетельствовал о неприступности местной администрации, подписывающей разрешение на вылет.

— Извините за опоздание, мне так стыдно, что вам пришлось меня ждать, — японец взволнованно поклонился.

— Нечего страшного, зато я успел осмотреть корабль, и теперь готов заключить наше соглашение.

— Простите… Пройдемте на кухню, там единственное место, где есть стол, — еще раз извинившись, Ран медленно поплелся к двери.

— Видимо, они вас совсем замучили… — он все еще держался на ногах только за счет железной воли.

— Не говорите, мне пришлось пять часов оббивать пороги кабинетов.

— А что так долго-то?

— Они прикопались к составу нашей команды — четыре человека на одно судно, с их точки зрения, слишком мало, чтобы мы получили разрешение на перелет через гиперврата, — Ран со злостью стукнул кулаком по стене.

— А больше никого с Аргона нам забирать не надо?

— Нет, все поднялись на борт и, похоже, уже спят, — кроме нас двоих на кухне не оказалось никого.

— Вам бы тоже не помешал сон, — черные синяки под глазами отнюдь не красили лицо племянника.

— Вы пожалуй правы, но лучше завершить все дела и с чистой совестью лечь спать, — Ран поднялся и подошел к небольшому кухонному столику.

— Что ж, я прочел скинутый мне вариант контракта и хотел бы задать парочку вопросов, — пока японец готовил себе кофе, я копался в холодильнике, примостившемся в дальнем углу, проводя поиски чего-нибудь съедобного.

— Задавайте, — Ран сделал глоток крепкого кофе и внимательно посмотрел на меня.

— Там сказано, что состав экипажа я подбираю сам, но здесь уже находятся два его члена, — я кивнул в сторону переборки, за которой сейчас отсыпались оба работника.

— Да, вы можете подбирать рабочих, но чтобы уменьшить время простоя, мы предлагаем пару работников на ближайший месяц. Они помогут вам освоиться в новой обстановке, а также обучат некоторым хитростям профессии из ряда тех, что вы не найдете в базах данных.

— А кто платит им заработную плату? — меня заинтересовал довольно меркантильный вопрос.

— В течение первого месяца мы, а после — вам придется самому заключать договора и платить за работу.

— А стоимость вашей услуги по подбору кадров?

— Тысяча империалов, — ответил Ран, делая еще один глоток.

— Дорого… — возмутился я. — 'Хотя они же зарплату им платят?'

— Тут мы ничего поделать не можем, — Ран развел руки в стороны.

— Ничего, сумма вполне терпимая, тогда второй вопрос — что за пункт о неразглашении корпоративных тайн? Как можно понять, что относится к запретной теме, а что нет.

— О, не беспокойтесь, тайна, скрытая на корабле, всего одна, но пока мы не подпишем контракт, я, увы, не могу вам ее сообщить, так как это одна из основ успешной работы нашей корпорации.

— Что ж, тогда давайте пробежимся по основным пунктам и заключим, наконец, контракт.


Сиводедов Дмитрий Александрович Вселенная EVE Online Случайный шаг | Случайный шаг | Глава 2



Loading...