home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


4

Утром за мной заехал Олег на своей машине. Мы сначала поехали на проспект энергетиков к Сашке, которому я отдал чертежи каркаса установки, не объясняя, для чего предназначена эта конструкция. Потом мы заехали в магазин, и я купил два навесных замка для замены ржавых. Проинструктированный мною Олег в багажнике своего старенького Фольксвагена имел болгарку, удлинитель, складную алюминиевую стремянку и несколько бутылочек и баллончиков со всякими средствами для снятия ржавчины и смазки замков.

Складная стремянка позволила нам без проблем преодолеть ворота. Я открыл ключом из того комплекта, что мне еще вчера передал Сашка, дверь в мастерскую и включил рубильник. К этому времени Олег уже размотал удлинитель, к которому была подключена болгарка. Воткнув его в розетку, он ушел к воротам, откуда вскоре послышался громкий визг болгарки, перепиливающей ржавую дужку замка. Отбросив снятый с ворот замок, Олег приоткрыл одну из створок ворот, подошел к калитке и принялся пилить замок на ней. Пока он этим занимался, я открыл настежь ворота, что бы он смог загнать свою машину на территорию.

После этого мы целый день обследовали строения, делали замеры, составляли список необходимых работ и примерно прикидывали смету на необходимые материалы и оборудование. Когда мы сделали перерыв, что бы перекусить бутербродами, которые я предусмотрительно захватил с собой, то мы поговорили о переходе Олега на работу ко мне. Сочетание обещанной приличной зарплаты и возможность спокойной жизни за городом в сочетании с возможностью творческой самореализации в области ремонтно-строительных работ и конструировании всякого моторизованного и немоторизованного железа оказались для Олега привлекательным, и он согласился занять должность коменданта нашей базы. Как я уже знал, на его нынешней работе ему уже надоело разгильдяйство, как охранников, которые не всегда оперативно отрабатывали сигналы тревоги из-за чего Олегу, как старшему региональной группы, приходилось выслушивать претензии клиентов, так и техников, из-за недосмотра которых на некоторых объектах бывали ложные срабатывания. А из-за недостатка у фирмы денег, приходилось экономить на зарплатах и из-за этого брать на работу не только ответственных сотрудников, но и разгильдяев, а недостаток материальной мотивации компенсировать крепким начальственным словом. Таким образом, в нашем проекте появился третий человек, который еще даже не знал, куда на самом деле он попал.

Закончив составление сметы и планов строений с размерами, мы поехали в город. По дороге в город я решил, что пока мобильный генератор портала еще не был изготовлен, то Спринтер можно выделить Олегу для завоза на объект оборудования и материалов. Олег подвез меня к офису, где я забрал со стоянки свой Мерседес. После того, как Олег уехал, я позвонил Святославу Григорьевичу и предупредил, что Олег пока заберет фургон на пару дней. Покушав в кафе, я поехал домой.

Утром я подъехал к дому ученого, забрал Спринтер и поехал в МРЭО, где меня уже ждал Олег. Там я быстро переоформил машину, получил номера, сделал страховку и вручил Олегу ключи вместе с новеньким свидетельством о регистрации и заранее напечатанной доверенностью на управление Спринтером. Олег рассказал, что успел уже созвониться с несколькими хорошими бригадирами строительных бригад. Занимаясь охраной загородных коттеджей, Олегу приходилось часто общаться с теми, кто эти коттеджи строил. Потому у него было много знакомых в этой сфере, и он знал, кто из них как работает. То есть проблемы рабочей силы у нас не стояло. Основные материалы он собирался заказать в «Петровиче» с доставкой, а некоторые вещи купить на паре известных ему строительных баз, где они были значительно дешевле, чем в «Петровиче». Я выдал Олегу деньги для закупки всего необходимого и выплаты авансов бригадирам и Олег уехал.

В следующие два дня у меня получился тайм-аут. На ремонтно-строительных работах на загородной базе я был не нужен, там всем великолепно управлял Олег, да и бригадиров он выбрал толковых, которые и сами хорошо соображали, и рабочих себе хороших подбирали в бригады. Чем-то помочь Преображенскому в конструировании генератора портала я тоже не мог. Я, конечно, умею кое-как держать в руках паяльник, но сравниться с таким виртуозом пайки, как на Святослав Григорьевич, я не мог. Потому я решил заняться улучшением нашего финансирования. Два дня я провел в офисе, пытаясь найти новые заказы для своей фирмы. Трижды выезжал на переговоры к потенциальным заказчикам, но все это было безрезультатно. Новых заказов я так и не смог привлечь.

И вот настал решающий день. Утром Олег пригнал к моему дому Спринтер. Фургон выглядел как новенький, не смотря на то, что на нем два дня возили стройматериалы. Олег потрудился его не только вымыть, но и отполировать и сделать химчистку салона и полностью вымести весь мусор из кузова. Мы заехали к Сашке и погрузили в кузов уже готовый каркас, сваренный из уголков и выкрашенный автомобильной эмалью «мокрый асфальт металлик». Получилось весьма эстетично. Там же Сашка быстро закрепил его в задней части кузова, там, где я ему указал. Перед ним мы укрепили генератор, который закрыли шумоизолирующим кожухом. Поверх этого кожуха мы установили три легковых автомобильных сидения, а перед ними на перегородке, отделявшей кузов от кабины, установили стол, на котором должны были разместиться компьютер, управляющий генератором портала, и компьютер, отвечающий за видеозапись и подключенный к видеокамере, установленной перед порталом. Когда работы были закончены, я поблагодарил Сашку, расплатился с ним и рассказал ему сказку, что это будет машина для мониторинга экологической обстановки.

В середине дня мы с Олегом приехали к Преображенскому и начали монтировать в фургоне блоки генератора портала. Провозились мы с этим до позднего вечера. Когда мы завершили монтаж, то было уже совсем поздно и пробный запуск было решено произвести с утра. Тем более, что мы считали, что пока еще рано посвящать Олега в сущность проекта и потому не хотели запускать портал в его присутствии.

На следующий день Олег поехал на нашу загородную базу, а я подъехал на своем Мерседесе к Преображенскому. Я сел за руль Спринтера, а он в кабину рядом со мной. Пробный запуск установки мы решили провести не прямо во дворе, а на всякий случай в каком-нибудь укромном месте.

Выехал на проспект Науки, по которому доехал до железнодорожной станции Ручьи и там остановился на площадке между станцией и трамвайным кольцом. Мы вышли из кабины и открыли боковую дверь кузова. Святослав Григорьевич поручил мне завести генератор и садиться за компьютеры, а сам полез в заднюю часть кузова к аппаратуре. Я завел генератор и, усевшись на сидение, запустил оба ноутбука, стоявших передо мной. Преображенский проверил, что во время движения ничего не отломалось и не отсоединилось, занял место рядом со мной. Он сначала запустил программу тестирования, которая минут пятнадцать проверяла работу различных блоков. И только убедившись, что все работает, он запустил генератор межвременного портала. Примерно через двадцать минут генератор вышел в рабочий режим и начал формировать плазменное поле, что заняло еще минут десять. Портал открылся вполне нормально, и на экране стоявшего передо мной компьютера появилось изображение с видеокамеры. Железной дороги и вообще каких-либо дрог видно не было. Я взял в руку «мышь», кликнул на экране кнопочку вращения камеры и, двигая мышью, поводил камерой в разные стороны. Вокруг был обычный не очень густой лес. Я не ожидал увидеть железную дорогу, так как эта ветка, идущая в сторону Приозерска, была построена только в 1917 году, но я рассчитывал увидеть здесь поля, которые должны были находиться здесь с 19 века и до конца 60-х годов 20-го века, когда их начали активно застраивать. Пришлось констатировать, что установка работает, но в данной точке получить какую-либо значимую информацию не представляется возможным.

Мы решили испытать действие генератора портала в движении. Я пересел в кабину, а Преображенский остался в кузове. Я завел двигатель и, плавно тронувшись с места, выехал на Пискаревский проспект. Там я прибавил скорость и поехал в сторону центра города. Вскоре в кармане зазвонил телефон, я его достал и увидел, что мне звонит находящийся в кузове Святослав Григорьевич. Сделать переговорное устройство между кабиной и кузовом мы не сообразили, надо было. Я на всякий случай начал снижать скорость и перестраивать в правый ряд.

- Алло, я слушаю, у вас там все нормально или что-то случилось?

- Ничего страшного не происходит, но во время движения из-за вибрации поле начинает гулять и портал схлопывается. - Ответил ученый. - Похоже, что использовать установку мы сможем только в стоящей машине. Когда я экспериментировал дома, то передвигал аппаратуру на колесиках по ровному полу, а не мчался по неровному асфальту.

- Ну, на Пискаревском асфальт почти идеален, его совсем недавно полностью ремонтировали...

- Да, но вибрация в движении все равно идет. Портал нормально функционировал только пока ты медленно ехал по ровному асфальту в Ручьях. Я пока отключил аппаратуру. Предлагаю выехать в центр и там вести наблюдение, останавливаясь в различных точках.

- Поехали, товарищ профессор. - Ответил я , снова разгоняясь и перестраиваясь левее.

Доехав до Невы и свернув на Свердловскую набережную в сторону Литейного моста, мы сделали первую остановку возле знаменитого дома со львиной оградой - бывшей усадьбы Кушелева-Безбородко. Припарковавшись, я включил аварийку, вышел из и залез в кузов, где Святослав Григорьевич уже запустил аппаратуру. Я сел перед компьютером и ученый вывел генератор портала в рабочий режим. На экране появилось изображение. Я начал поворачивать его с помощью «мыши». К моему удивлению, на экране появилась та самая усадьба и вытянувшаяся перед ней ограда из 29 сидящих львов. Только здание было откровенно новым, на пространство перед ним, которое по краям охватывали флигеля, соединенные с главным корпусом колоннадами, было вместо обычного газона, виднелись клумбы с яркими цветами, а вместо одной асфальтированной дорожки, между клумбами было множество дорожек, аккуратно посыпанных песком. Я плавно повернул камеру. Никакой набережной вдоль Невы не было. Обычный местами болотистый берег. Вдали виднелась небольшая деревянная пристань, около которой на воде плавно покачивались на привязи несколько деревянных лодок. Когда я закончил поворот камеры на 180 градусов, то увидел, что противоположный берег Невы, делающей в этом месте большой изгиб, не только не имеет какой либо набережной, но вообще представляет собой болотистый мыс. За ним виднелись деревья, над которыми возвышался Смольный собор, купола которого ярко блестели на солнце. Это уже было хоть что-то, на основание чего можно было делать какие-то выводы.

Я полез в интернет, благо такую возможность мы предусмотрели и укомплектовали фургон роутером с G4-модемом. Усадьба Кушелева-Безбородко была перестроена в 1784 году. А вот строительство Смольного собора было завершено только в 1835 году. Следовательно, временной интервал уже можно было определить как с 1835 по 1900 год. Я порадовался, что нам посчастливилось не угодить в 1831 год, когда в России была эпидемия холеры, докатившаяся и до Петербурга. Для определения времени, в которое открывается портал с точностью до одного-двух лет, надо было просто выбрать несколько зданий, годы постройки которых известны и выяснить их наличие по ту сторону портала.

Но оставались еще более важные вопросы. Во-первых, следовало выяснить, является ли мир по ту сторону портала нашим прошлым, изменения в котором отражаются на нашем времени, либо там находится параллельная временная ветвь. А если она параллельная, то насколько она идентична нашей истории.

Я еще немного повращал камеру. На этот раз я попытался разглядеть здания Охтинской бумагопрядильной мануфактуры построенные в 1852--1854 годах и в наше время уже снесенные. Они находились на углу Пискаревского проспекта и Свердловской набережной - как раз там, где я заметил пристань с лодками. Но каких-либо капитальных построек там видно не было. В том месте вдоль берега густо росли деревья. Приглядевшись, я заметил среди деревьев несколько небольших деревянных строений. Таким образом, временной диапазон сужался до периода с 1835 года до 1850 года. На всякий случай нужно было для исключения ошибки провести проверку еще на нескольких объектах, но в целом такая точность уже позволяла планировать экспедицию и готовить для нее экипировку.

Я подумал, с какой эпохой нам придется иметь дело. Война с Наполеоном там завершилась там уже давно. Уже было восстание декабристов и эпидемия холеры. Как раз в этот период должна произойти трагическая дуэль Пушкина. Царствовать должен Николай Первый, он на троне должен сидеть с 1825 года до своей смерти в 1855 году. Ну, мы еще посмотрим, сколько он тут еще процарствует, когда мы туда заявимся. Обычные попаданцы в книжках берут в руки ноутбук и сразу идут к самому главному начальнику - царю либо товарищу Сталину. Самый главный начальник, разумеется, их приветливо встречает, внимательно выслушивает и начинает дальше все делать в соответствии с указаниями попаданца. Но чего-то я в этом сильно сомневаюсь. С товарищем Сталиным это бы еще прокатило бы, он умел слушать людей, которые говорили что-то дельное. Может быть с Петром Первым как-то можно было бы договориться. Но вот Николай Первый славился своей ослиной упертостью. Он был уверен, что только он один лучше всех знает, как управлять Россией и ненавидел, когда с ним пытались спорить или, тем более, указывали на его ошибки. Николай был фанатом военного дела. Точнее не военного дела, а мундиров и шагистики. Обожал парады. В итоге и умер он совершенно глупой смертью - замерз, принимая парад из-за того, что мундир был слишком холодным. Не смотря на холод, царь героически достоял до конца парада, получив воспаление легких и через пару дней скончался. Итоги насаждения шагистики и палочной дисциплины были печальны. Командный состав армии стал бояться проявлять инициативу, а командные посты занимали те, кто был более исполнителен. При этом техническому перевооружению должного внимания не уделялось. Результат был катастрофическим - после успешной войны с отсталой и прогнившей Турцией, победа в ней, оплаченная кровью русских солдат, была слита дипломатами. А затем русская армия сошлась в бою с войсками коалиции европейских держав, уже перевооруженными на новейшее нарезное оружие. Это закончилось тяжелым и позорным поражением в Крымской войне, в которой героизм русских воинов не мог компенсировать преимущества более дальнобойных нарезных штуцеров вражеских солдат.

Чего-то меня понесло. Конечно, понятно, что за державу обидно. Но проблемы надо решать по порядку. Потому проблема первая - выяснить имеется ли связь между изменениями по ту сторону портала, с нашим миром. Самый простой способ проверить - оставить там отметку, которая гарантировано не приведет к существенным изменения в истории и при этом просуществует до нашего времени, где ее можно будет проверить. Например, можно через портал закопать где-нибудь какой-нибудь очень простой предмет, например камень. А затем проверить, появиться ли он в этом же месте в нашем мире.

Я поделился своими соображениями с Преображенским. Он одобрил мои предложения и предложил подумать, где мы можем закопать камень, что бы быть уверенными, что это место никто не будет перекапывать в течение полутора столетий. Однако сделать это немедленно было невозможно, так как требовалось переделать под это установку, так как сейчас портал находился внутри герметичной сферы вместе с видеокамерой, что исключало осуществление сквозь него каких-либо манипуляций.

Следующая остановка была на набережной у Финляндского вокзала. Наплавной мост находился не в створе Литейного проспекта, а в створе нынешнего проспекта Чернышевского, в те времена именовавшегося Воскресенским проспектом, соответственно, мост тоже назывался Воскресенским, а не Литейным. Я проверил данные на этот мост в интернете. Все правильно, старый мост, построенный в 1786 году, в 1803 был перенесен к Летнему Саду. А на этом месте построен новый мост, который был перенесен к створу Литейного проспекта в 1849 году и получил современное название Литейного. Верхняя граница временного диапазона уточнялась до 1849 года. Я подумал, что надо найти несколько зданий, которые строились как раз в период с 1836 до 1846. Тогда можно будет точно определить год, увидев какое из них будет находиться в завершающей стадии строительства.

Я начал рыться в интернете, подыскивая соответствующие дома. Одновременно, как бывалый автомобилист я сразу прикидывал, где можно было бы припарковать фургон, что бы увидеть их через портал. Вскоре я осознал, что учитывая загруженность центра Петербурга транспортом и проблемой с парковками, проделать это на Спринтере, по габаритам заметно превосходящем обычную легковую машину, в течение дня было не реально. Но мне пришла в голову великолепная идея! Исаакиевский собор! Фундамент под современный собор начали закладывать в 1818 году и пока делали фундамент, проект успел несколько раз поменяться. Окончательный проект был утвержден в 1825 году, а строительство окончено только где-то в 1850-е. Я залез в интернет и убедился, что золочение куполов проводилось с 1838 года по 1841 год, а сдан в эксплуатацию собор был только в 1858 году. Имелась хронология и подробное описание стадий строительства. Исаакиевский собор - сооружение огромное, заметное издалека, строилось оно в течение всего интересующего нас исторического периода. Следовательно, его можно наблюдать не только вблизи, но и издалека, а потому на какой стадии будет находиться строительство, определить время с точностью до одного-двух лет.

Мы выехали на Литейный мост, затем выехали на набережную, проехали Летний Сад, Зимний Дворец, Адмиралтейство и около Сената и Синода повернули с набережной в сторону Исаакиевской площади. Сделав круг по площади, я сумел запарковать фургон и полез в кузов, где Преображенский уже «раскочегаривал» генератор портала. Вскоре он заработал, и передо мной на экране появилось изображение какого-то незнакомого мне двухэтажного дома, размещавшегося на месте нынешней гостиницы «Астория». Повернув камеру, я увидел, что на месте привычного мне Мариинского Дворца, стоит какое-то другое здание, вероятно тоже какой-то дворец, но меньшего размера. Затем я направил камеру в сторону Исаакиевского собора. На месте нынешнего сквера и до самого места расположения собора за дощатым забором теснились какие-то нелепые деревянные строения разного размера. За ними возвышались леса. Я увеличил изображение и разглядел среди лесов стены будущего собора, которые были близки к завершению. Портики с колоннами были уже полностью готовы, а вот верхней колоннады и купола не имелось даже в зачаточном состоянии. Я переключился на хронологию строительства... Двенадцати колонные портики были достроены к осени 1830 года, после чего началось возведение опорных пилонов и стен, которые были завершены к 1936 году, после чего началось возведение перекрытий и купола. Скопище деревянных хибар было напрямую связано с грандиозной стройкой. Ведь на строительстве собора, которое длилось более сорока лет, трудилось до 400 тысяч крепостных, более четверти, из которых погибли от болезней и несчастных случаев. Эти деревянные строения, стоявшее здесь все эти сорок лет, в народе называли Исаакиевской деревней. Соответственно, делаем выводы. Кладка стен собора близится к завершению, но еще явно продолжается. Значит это явно не позднее 1836 года. Но уже построен Смольный собор.

Получалось довольно точное для нашего дела представление об эпохе - 1835 год или начало 1836 года. Теперь предстояло экспериментально установить, отражаются ли изменения в мире, находящемся по ту сторону портала, на нашей реальности. Святослав Григорьевич выключил генератор портала, и мы с ним пересели из кузова в кабину. По дороге я обдумывал, какую метку можно оставить в том мире через портал, что бы она гарантированно сохранилась бы, если тот мир, связан с нашим. Можно было бы где-то в лесу закопать камень. Но надо найти место, где за почти две сотни лет никто не будет копаться. И тут мне пришла в голову идея. Ведь на Карельском перешейке лежит множество огромных валунов. Лежат они уже тысячи лет. И там где такой валун лежит в нашем времени, то он же должен лежать и в начале 19 века. Надо поставить на нем отметку, которая сохраниться до наших дней. Например, просверлить в нем перфоратором небольшое отверстие. Если миры взаимосвязаны, то такое же отверстие появиться на этом же валуне в наше время. Я высказал свою идею Святославу Григорьевичу и он ее поддержал. И если можно было как-то подыскать валун, к которому можно было подъехать на нашем фургоне, то все равно оставалась проблема, как подтащить к нему генератор портала, что бы можно было достать буром перфоратора до поверхности камня. Но старый ученый тут же ответил, что это не является принципиальной проблемой. Сама аппаратура может оставаться в машине, а к камню можно подтащить только электромагнитную катушку, которая формирует плазменное поле и генерирует сам портал. Для этого надо было просто использовать достаточно длинный кабель для подачи напряжения на катушку и шланг системы водяного охлаждения. Для него это была работы на пару часов. Что касается герметизации, то можно было без нее обойтись, просто устойчиво закрепить катушку на поверхности камня, а сверху разместить перфоратор, бур котрого мог бы опускаться через открытый портал. В этом случае сквозняк мог бы быть основательным, но в целом работать бы не мешал, более того - он сдувал бы каменную крошку, образующуюся при сверлении.

Я позвонил Олегу, который за годы работы в охране загородных объектов успел хорошо изучить значительную часть Карельского перешейка, и попросил вспомнить какой-нибудь подходящий для наших целей валун. Это должен быть камень, который не сдвигали с места, и к которому можно было бы подъехать на Спринтере на расстояние в пару метров. Олег пообещал подумать и перезвонить. Позвонил он минут через двадцать, когда мы уже подъезжали к дому Преображенского, и назвал два подходящих камня в районе поселка Лемболово. Я поблагодарил Олега и мы поехали к Преображенскому переделывать наш агрегат.

Войдя в квартиру, попили чаю и перекусили, а затем занялись конструированием. Вместе набросали эскиз. Святослав Григорьевич остался делать нормальный чертеж, а я позвонил автомеханику Сашке, попросил немного задержаться в своем автосервисе и порадовал небольшим заказиком. Но он и так должен был копошиться в своем боксе допоздна, так как заказов хватало. Я купил необходимые кабели нужной длинны. Это было непросто, так как к разным виткам катушки питание должно было подаваться с разной частотой и разным напряжением. В итоге это должен был быть толстый жгут из полусотни медных экранированных проводов, оплетающих шланг, по которому должна была циркулировать вода, не допускающая перегрева всего этого сооружения. Затем я купил все необходимое для установки на портал перфоратора и поехал к Сашке. К этому времени Преображенский уже закончил делать в AutuCAD'е чертежи и скинул их мне на электронную почту. Сашка был сильно занят ремонтом какой-то старой девятки, а перед боксом ждала своей очереди еще и Ауди годов так 1990-х, если не 1980-х. Я пошутил, что владельцы обеих эти ржавых корыт должны обращаться не в автосервис, а в пункт приемки металлолома. Он немного поворчал, что это тоже клиенты и они тоже платят деньги. Но явно было видно, что платят они не очень много и Сашка взялся ремонтировать эти развалюхи просто потому, что жирненькие толстяки на новых Лексусах не каждый день посещают его заведение. В итоге я его уговорил на часик отвлечься и по чертежу, который я показал ему на своем ноутбуки, свинтить нам необходимую приспособу. Насчет часа я немного ошибся, но через полтора часа приспособа была готова, благо ничего сложного в ней не было.

Утром я приехал к Преображенскому, мы все смонтировали, испытали работоспособность. Учитывая, что портал не был герметизирован, то возле него ощущался сквозняк, но не очень сильный, вероятно в этот день разница давления в разных мирах в этом месте была не очень велика. Святослав Григорьевич сказал, что нам повезло, так как иногда бывало, что портал либо дул либо засасывал воздух в себя, как пылесос. А иногда действительно бывало, что движение воздуха через портал почти не различалось.

Потом приехал Олег и привез перфоратор с длинным, почти метровым восьми миллиметровым буром с победитовой режущей вставкой, рассчитанный на сверления камня и бетона. Олег - мужик хозяйственный, он любил и ценил хороший инструмент, а потому располагал приличным арсеналом всякого инструмента.

Погрузившись втроем в Спринтер, мы поехали сверлить камень. До нужного поворота на лесную дорогу мы доехали без приключений, а вот дальше три километра этого песчаного недоразумения мы преодолевали почти час. Я очень пожалел, что не догадался перегрузить оборудование в свой GL. Если сложить два из трех рядов сидений, то у моего Мерседеса образовывалось приличное грузовое пространство, куда можно было бы поместить и аппаратуру, и дизель-генератор. Для запуска его пришлось бы вытаскивать из машины, но довезти до места назначения было бы легче. В итоге, прокляв все на свете, дважды застряв в обширных лужах и один раз чуть было не сев на брюхо на большом бугре, который было не объехать, мы подъехали к камню... Нет! Мы подъехали к Камню... Даже скорее - к КАМНЮ. Ибо эта округлая гранитная глыба, лежащая в лесу со времен ледникового периода по размерам значительно превосходила наш фургон. На половину, а то и на две трети валун находился под землей, но и то что торчало на поверхности, впечатляло. Понятно, что его никто никогда даже не пытался сдвинуть с места. Дорога просто немного огибала его, проходя вокруг его бока, нагретого летним солнцем. Я объехал валун и остановился. Олег вылез из кабины, открыл на распашку задние двери кузова и жестами помог мне аккуратно сдать задним ходим, встав так, что задний бампер находился от боковой поверхности валуна, покрытой толстым слоем мягкого мха.

Я заглушил двигатель и тоже вылез из кабины. В лесу было хорошо. Светило солнце, стрекотали кузнечики. Позади Камня возвышались стройные стволы сосен, а я радом с ним в траве на пригорки, из которого он торчал, виднелись заросли земляники со спелыми ярко-красными ягодами. Пока Олег помогал Преображенскому монтировать на валуне генератор портала и подсоединять к нему кабель, я лакомился земляникой. Затем в кузове Спринтера послышалось приглушенное звукоизолирующим коробом тарахтение дизель-генератора. Я отвлекся от поглощения земляники и оглянулся. Святослав Григорьевич сидел на камне рядом с генератором портала и держа на коленях ноутбук, тестировал аппаратуру. Внизу около фургона стоял Олег держа на плече перфоратор, которому длинный блестящий бур придавал сходство с ружьем. Вид у Олега был максимально серьезным. Все же не каждый день частного охранника, пусть даже очень опытного и серьезного приглашают участвовать в научном эксперименте. Наконец Преображенский убедился, что все работает и запустил стоящую в кузове фургона аппаратуру. Минут за десять она прогрелась и ученый начал формирование плазменного поля.

Я залез на валун и стал смотреть, как зеленоватое облачно плазмы густеет, приобретает форму шара, который растет, увеличиваясь в диаметре, а затем начинает сплющиваться, превращаясь в диск. В центре плазменного диска появилось круглое отверстие, которое начало быстро расширяться, пока диск не превратился в тонкое зеленое кольцо. Сквозь это кольцо было видно поверхность камня, которая была точно такой же, то была лишь немного по-другому освещена. Возле портала чувствовалось движение воздуха, но оно было еле заметным, не было такого свистящего сквозняка, как тогда, когда Преображенский в первый раз показывал мне портал в своей квартире. Когда портал был готов, Святослав Григорьевич проверил на экране ноутбука параметры работы аппаратуры и позвал Олега. Олег вскарабкался к нам, а я немного отошел в сторону, что бы ему не мешать. Он установил Перфоратор в специальный держатель и включил его. Длинный бур опустился через кольцо портала и с треском вгрызся в гранитную поверхность валуна. Я спрыгнул с Камня вниз и стал смотреть за этим процессом сбоку. Было видно, что бур по направляющим опускается сверху внутрь установленной в горизонтальной плоскости катушки генератора портала, но при этом снизу он оттуда не появляется. Через несколько минут Олег прекратил сверлить, вытащил бур из портала и снял перфоратор с направляющих. Преображенский заглянул сверху через портал и сделал несколько снимков компактным цифровым фотоаппаратом, после чего отключил аппаратуру. Мы с Олегом отсоединили разъемы кабеля питания и шланги системы охлаждения, а затем сняли подставку с катушкой генератора с камня и убрали в кузов фургона.

- Судари! - Послышался голос Святослава Григорьевича. - Я не вижу на поверхности камня никаких изменений!

Я обернулся и увидел, что профессор стоит на камне на четвереньках и щеткой для обуви чистит его поверхность в том месте, где осуществлялось сверление. Я залез на камень и так же убедился, что его поверхность была ровной, и на ней отсутствовал даже намек на просверленное отверстие. Профессор очень тщательно протер всю поверхность и прощупал ее на случай, если отверстие за полторы сотни лет забилось землей. Но отверстия не было. Не было даже никакого углубления, была только ровная светло-серая гранитная поверхность. Мы с профессором, не сговариваясь, синхронно посмотрели друг на друга и улыбнулись. Нас очень пугали потенциальные непредсказуемые последствия изменений в том мире, которые могли бы отражаться в нашем мире. Если бы такое было бы, то наше неосторожное вмешательство могло бы привести к катастрофе. Но, как мы убедились, миры были параллельными, хотя и различающимися во времени примерно на 180 лет. И теперь, убедившись, что изменения в том мире, не влияют на наш мир, мы могли менять там историю. То, насколько тот мир идентичен нашему в тот же исторический период, еще предстояло определить, но пока существенных различий замечено не было. Таким образом, успешно завершив наш эксперимент, мы убрали всю аппаратуру в фургон и двинулись в обратный путь.


предыдущая глава | Император самовыдвиженец | cледующая глава



Loading...