home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


7

Наступил торжественный день начала первой экспедиции. Погода была великолепной, светило солнце, пели птицы. Настроение у всех было приподнятое и праздничной. Очень натерпелось войти в портал и оказаться в другом мире, в другом времени, в другой эпохе. Но мы не спешили и все старались делать без суеты. Проснувшись, мы хорошо позавтракали и приступили к последним сборам. Олег запустил электростанцию и проверил наличие солярки в ее баках. Кроме того, рядом с контейнером стоял еще и прицеп-цистерна, в которой был еще запас - восемь тон солярки. Этот прицеп хозяйственный Олег купил по цене металлолома и за те недели, пока Преображенский монтировал аппаратуру, успел его притащить сюда на буксире, отчистить и покрасить. Затем он договорился о буксировке прицепа Камазом до нефтебазы и обратно. Эти восемь тонн были совсем не лишними, ведь электростанция «кушала» по 160 литров солярки в час.

Пока Святослав Григорьевич запускал, прогревал и тестировал аппаратуру, мы с Димой и Олегом проверили снаряжение и перетащили рюкзаки, ящики и велосипеды в камеру, где должен был появиться портал. Затем Преображенский провел пробный запуск портала. Перед этим мы вышли из камеры и закрыли гермодверь и пошли наблюдать на экране компьютера, как появляется и растет плазменное облако. Затем оно сжалось в блин и в его центре появилось отверстие, из которого в полумраке бокса вспыхнул солнечный свет. Висящая перед порталом на металлическом штыре тряпочка затрепетала от резкого сквозняка. Но вскоре давление выровнялось, и она вновь безвольно повисла. После этого профессор начал плавно увеличивать диаметр портала, пока плазменный блин не превратился в тонкое зеленое кольцо диаметром чуть более полутора метров. Стоящая перед порталом видеокамера показывала, что через портал виден лес, освещенный летним солнцем. Еще около часа Святослав Григорьевич держал портал открытым, что бы проконтролировать стабильность его параметров и убедиться, что вся аппаратура способна без сбоев работать на полной мощности достаточно длительное время. Самым главным было то, что нормально работала система охлаждения, и температура наиболее критичных узлов была в пределах примерно середины «зеленого» сектора и даже не приближалась к краю «желтого». Завершив окончательную проверку работоспособности портала, Преображенский выключил его, и мы пошли выравнивать давление в камере, так как воздушные краны там были ручными. Потом был праздничный обед, после которого настал исторический момент начала нашей экспедиции.

Мы выстроились перед воротами бокса, в котором стояла камера с порталом. Святослав Григорьевич обошел строй, посмотрел на нас и произнес «Ну, мужики, за Родину, за Сталина!» На его глазах блестели слезы. Приближался момент, ради которого он прожил свою долгую жизнь, ради которого он работал все эти долгие годы.

- Ну, попрыгали... - негромко сказал Дима, по традиции разведчиков.

Мы несколько раз подпрыгнули и направились к камере портала. Зайдя внутрь, мы заперли гермодверь и стали ждать. В целях безопасности камера была разделена на две половины раздвижной перегородкой из ударопрочного прозрачного поликарбоната. С тремя велосипедами, рюкзаками и ящиками нам было тесновато, учитывая, что перед нами стояло еще и специальное приспособление для безопасного прохождения через портал - стеклопластиковое кольцо диаметром 180 сантиметров и длинной полтора метра. Оно могло передвигаться на специальной тележке, по уложенным на полу направляющим и входить внутрь портала, позволяя проходить через него не рискуя случайно задеть плазменное поле. Для удобства входа и выхода оно с обеих сторон имело откидные аппарели.

Сквозь прозрачную перегородку мы наблюдали, как загорелась зеленая точка плазменного поля, которая быстро превратилась в шар, затем шар сплющился в тонкий блин и в его центре появилась маленькая дырочка портала. Засвистел воздух и болтавшаяся на металлическом штыре тряпочка-флюгер задергалась в потоке воздуха. Вскоре свист прекратился и она опять повисла. Тогда сидевший за управляющим компьютером Преображенский открыл портал до максимального размера. Через портал в камеру хлынул солнечный свет. Мы открыли сдвижные створки прозрачной перегородки и вкатили переходную трубу в портал, а затем откинули аппарели.

Я первым взял свой велосипед и осторожно вошел в переходную трубу. Каких-то особых ощущений не было, если не считать понимания величия момента и некоторой робости перед неизвестным. Но я нормально перешел в другой мир, выкатив вместе с собой велосипед. Вокруг меня был обычный лес, только за моей спиной среди деревьев в воздухе примерно в полуметре от земли висело слабо светящееся плазменное кольцо, из которого торчал переходной тоннель с откинутой аппарелью. Я огляделся вокруг. Понятно, что наша база была сооружена намного позже, но на месте колхозных полей, которые в наше время были заброшены и заросли травой, тоже был лес. Следом за мной через портал прошел Дима. Он ступал бесшумно и держал в руках Сайгу.

- Ну что видно? - Почти шепотом спросил он.

- Лес и никого нет. - Ответил я, прислушиваясь к звукам, но было слышно лишь щебетания птиц.

Затем из переходного тоннеля выглянул Олег и передал Диме один за другим два велосипеда. Я отошел немного от портала, снял свой рюкзак и положил под дерево. Дима и Олег тоже сняли рюкзаки и принялись таскать через портал ящики с аварийным запасом. А я занялся проверкой радиосвязи. Достав из кармана рацию, я включил ее и произнес в микрофон:

- Русич Профессору, как меня слышно?

- Слышу хорошо. - Тут же ответил из рации голос Преображенского. - Как ощущения? Как прошли через портал?

- Все нормально. - Ответил я. - Прошли без проблем, самочувствие в норме, настроение боевое.

- Удачи, она вам пригодиться.

На этом я завершил пробный сеанс связи. Как уже успел ранее установить Преображенский, радиоволны проходили через портал, но при этом очень сильно ослаблялись и искажались. Потому для межвременной связи он использовал небольшой генератор портала, через который просто высовывалась антенна, соединенная экранированным кабелем, нормально передававшим сигнал сквозь портал. Я поднял голову и попытался разглядеть нашу антенну, но не смог. Мы разместили ее на втором этаже, выбрав место так, что бы в этом мире она как бы торчала из дерева и замаскировали ее под ветку. Таким образом, мы не только имели возможность радиосвязи в радиусе 30-40 километров, и возможность на расстоянии до 200 метров от антенны использовать WiFi, выходя со своих планшетов в интернет 21-го века из века 19-го! Одновременно, антенна могла использоваться в качестве радио-маяка, если нам будет сложно найти обратный путь к этому месту.

После того, как все имущество были перенесено через портал, Дима и Олег сложили аппарели и махнули рукой, сообщая об окончании перехода. У меня сразу ожила рация:

- Профессор Русичу? Переход закончен?

- Да, можно закрывать портал. - Ответил я.

- Закрываю. - Сказал Преображенский, и переходной тоннель, влекомый электродвигателем, втянулся внутрь портала. После этого кольцо стало уменьшаться в диаметре, пока не превратилось в точку, которая сразу же исчезла.

- Закрытие прошло в штатном режиме. - Сообщил Святослав Григорьевич. - У вас все нормально? Связь не пропала?

- Связь работает. Все в норме, приступаем к закладке тайника. - Ответил я.

- Тогда выключаю аппаратуру. Буду ждать вас в готовности в любой момент открыть портал. Но помните, что для открытия портала мне потребуется не менее сорока минут. Конец связи.

Мы взяли каждый по лопате и разбрелись в разные стороны искать подходящее место для аварийного тайника. Вскоре Олег обнаружил большой приметный валун, перед которым мы аккуратно сняли дерн и выкопали яму, аккуратно складывая грунт на предусмотрительно взятый с собой большой кусок толстой полиэтиленовой пленки. Уложив в яму пластиковые короба с нашим аварийным запасом, закопали их, утрамбовав грунт, и уложили на место дерн. Излишки грунта мы рассыпали на некотором расстоянии так, чтобы это не было заметно. Лопаты мы закопали с другой стороны от валуна. Завершив закладку тайника, мы вернулись к велосипедам и рюкзакам. Закинув на спину рюкзак, я посмотрел на компас и, определив направление на юго-запад, первым двинулся туда, где должен был находиться Санкт-Петербург, являвшийся целью нашего пути.

Ехать по лесу на велосипедах было невозможно, а никаких дорог или тропинок не имелось. Поэтому почти два часа мы шли пешком, ведя велосипеды рядом с собой. И только через два часа мы набрели на первую тропинку. Наличие тропы позволило оседлать велосипеды и мы значительно увеличили скорость, хотя нормально разгоняться не получалось - тропинка петляла и езде сильно мешали корни деревьев. Еще чуть менее часа езды и лес закончился, начались поля, засаженные капустой, картошкой и местами репой. Все же климат и почвы здешних мест не благоприятствовали выращиванию зерновых, а близость к столице способствовала спросу на свежие овощи. Через пару километров мы увидели что-то типа хутора или маленькой деревеньки - селение всего из пяти изб, к которому и вела тропинка. Почти у самой деревни мы догнали пятерых ребят - трех мальчиков и двух девочек. Им было лет восемь-десять. Мальчики были одеты в рубахи и штаны, а девочки в рубахи и сарафаны. Все пятеро были босы. Как я знал, ходить летом босиком для крестьянских детей было нормально даже в довоенное советское время. А уж в 19 веке летом босиком могли ходить и взрослые крестьяне. Лапти быстро изнашивались, а сапоги для крестьян были роскошью, которой пользовались только в праздники да приехав в город. Завидев нас, дети отбежали в сторону от дороги и смотрели на нас настороженно.

- Доброго дня, судари и сударыни! - Торжественно произнес я, остановившись и приподняв шляпу, приветствуя первых встреченных нашей экспедицией хроноаборигенов.

Увидев, что мы настроены явно доброжелательно, дети поклонились нам почти до земли, при этом старший из мальчиков вышел немного вперед и сказал:

- Здравия вам, барин.

- Скажите, пожалуйста, молодой человек, как называется это селение и где я могу найти местного бургомистра? - Спросил я и пояснил. - Мы путешественники из Америки. Путешествуем по России на новейшем изобретении человеческой мысли - велосипедах. Доплыли на корабле до Гельсинфорса, а далее направились своим ходом в Санкт-Петербург. Решили сократить путь и поехали по тропе, а не по дороге... В результате заблудились.

- Барин, мы бы показали вам дорогу до Санкт-Петербурга, но тятенька велел долго по лесу не ходить и с чужими не разговаривать... - Бойко ответил парнишка.

- Я заплачу за оказанную мне услугу и вам, и вашему батюшке. - Ответил я, достал из кармана кошелек и показал детям рублевую монету. Новенький «серебрянный» рубль с жабоподобным профилем Екатерины выглядел как настоящий и ярко блестел на солнце. Я прекрасно знал, что достаточно было и медного пятака, но решил все же поощрить участников первого контакта, и сыграть щедрого иностранца.

- Пойдемте, барин покажу, только деньгу вперед. - Охотно согласился парнишка.

Я протянул ему рубль, и он тут же выхватил его из моих рук. Сначала он несколько секунд восторженно его разглядывал, не веря своему счастью, а затем, сделав серьезный вид, попробовал монету на зуб. Ну да, подделка, но вы тут ее не различите. Может быть, опытный приказчик в лавке или купец смог бы чего-то заподозрить, да и то маловероятно.

- Пойдемте, барин! - Радостно крикнул парнишки, спрятав рубль за щеку и быстро зашагав по тропе по направлению к деревне. Остальные дети последовали за ним, постоянно оборачиваясь и с интересом разглядывая нашу экспедицию.

- А как называется это селение, сударь! - Спросил я, не спеша крутя педали велосипеда.

- Мыза Константиновка, барин! - Тут же ответил предводитель местной детворы.

Я чего-то не припоминал такого населенного пункта в этих краях. Но с другой стороны многие селения меняли названия, включались в состав более крупных или просто исчезали. Мызой в Прибалтике именовалось отдельно расположенное поместье, а Петербургской губернии мызами назывались хутора. Вот к такому хутору мы и направлялись. Рядом с деревней мы увидели крестьян, окучивавших мотыгами картофельное поле. Дети радостно побежали к ним. Крестьяне оторвались от работы и посмотрели на нас. Мы продолжали спокойно и неторопливо ехать по тропинке. Я решил не съезжать с нее на поле, где колеса велосипедов увязли бы в грунте. К тому же надо было соблюдать местную субординацию, а то хроноаборигены уважать не будут. Все же мы тут имеем статус «баре», а они - крестьяне. Потому они должны сами к нам подойти и поклониться.

В общем, так и произошло. Парнишка отдал одному из мужиков рубль, тот наклонился и мальчик что-то ему начал говорить на ухо, показывая рукой в нашу сторону. Мужик выпрямился, заулыбался и пошел к нам. Подойдя ближе, но все равно оставаясь на почтительном расстоянии, он снял картуз, низко поклонился и сказал:

- Здравы будьте, люди добрые! Пасижур нетужур силвупле! Ком-ком сеньер!

Вероятно, мальчик сказал ему, что мы иностранцы и при том сказочно щедрые, мужик решил нас дополнительно задобрить, разговаривая на иностранном языке. Вероятно, бывая в Петербурге, он слышал иностранную речь и запомнил отдельные слова, которые сейчас пытался использовать.

- Гут-гут! - Кивнул я, пытаясь соответствовать удобному для нас имиджу иностранцев. - Но ми есть говорить русский язык. Ми его знать и хорошо понимать. Ми есть русский, но долго жить за океаном в Америка. А теперь возвращаться в Россию. Ми есть путешествовать на двухколесный велосипеде. Ми хотеть ехать через Россия от одного конца до другой конец. Ми начать ехать от Гельсинфорс, но сокращать путь и заплутать в лесу. Ми бояться оказаться в тайга, где живут казаки унт медвед.

- Не пужайтесь, барин. - Ответил мужик. - Тута нет медведей, только лисы, да лоси. Но они не страшные.

- Ми платить твой сын деньги, ти должен показать нам дорога нахт Петерсберг. Ферштейн?

Вероятно, мужик испугался, что если он не отработает полученный от меня рубль, то я потребую деньги обратно.

- Не извольте сумлеваться, ваша светлость. - Тут же испуганно ответил мужик. - Вот те крест православный...

- Ми долго ехать, ми хотеть к вечеру достичь Сэйнт-Питерсберг! Ти сейчас не болтать, а показывать дорога!

- Как прикажете, ваше благородие! Только до Петербургу долго отседова ехать, до вечера могете не успеть. Тута верст сорок будет.

- Ти показывай нам дорога, а ми ехать по ней бистро! Ми ехать велосипед!

- Как прикажете, барин... - Ответил мужик. - Пойдем, покажу... Наперво до мызы вот по этой тропке надобно. А ужо от мызы идет дорога до Сертолова, а от Сертолова вам, барин, надобно ехать до княжьей усадьбы в Осиновой Роще. А уж через энтую усадьбу идет торный тракт до самого Петербургу.

Я кивнул мужику. Теперь главным было добраться до Сертолово, не заблудившись по дороге. Хотя и Сертолово в это время было маленькой деревенькой, и от него до Осиновой Рощи тянулся обычный проселок, не современное шоссе. Был риск заблудиться и там. Вот через Осиновую Рощу действительно шел тракт от Выборга, и там уже ориентироваться было бы легче. К тому же действительно, следовало спешить, так как уже вечерело, а ночевать в поле не очень хотелось. У нас, конечно, были с собой спальные мешки и палатка, но наш статус не позволял спать под открытым небом как простолюдинам. Потому для ночевки нам следовало найти гостиницу или еще что-то типа постоялого двора. Но Осиновая Роща в это время даже не была поселком. На моей карте, даже более позднего времени она обозначена как мыза Осиновая Роща. Владеть вроде бы ею должна княгиня Лопухина. Во всяком случае, кто-то из рода Лопухиных, я не помнил точные годы, кто из них там когда хозяйничал, но помнил, что усадьбой долго владели именно они.

Крестьянин довел нас до своего хутора, от которого шла слабо наезженная проселочная дорога. На прощание он кланялся, благодарил, желал нам всяческого здоровья, божьей помощи и звал приезжать к ним еще. Мы попрощались с ним и начался наш веломарафон. После того, как мы начали в полную силу крутить педали, наши велосипеды помчались по дороге, явно удивив крестьян не виданной для этих времен скоростью. Посмотрим, как хроноаборигены удивятся, когда Преображенский сделает большой портал и прикачу сюда на своей безлошадной самобеглой повозке с полным приводом и шестицилиндровым дизельным мотором в 242 лошадиные силы. До максимальных двух сот десяти разогнаться, конечно, почти негде и на наших дорогах 21 века, а тут, может быть, где-то можно было бы выжимать максимум километров шестьдесят в час. Но и 40-50 тут будет скоростью фантастической. Но это все пока было мечтами, а пока мы усердно крутили педали, надеясь до наступления темноты доехать до Петербурга.

До Сертолово мы доехали без приключений. Населенный пункт, числившийся в наше время городом, в это время был небольшой деревенькой из дюжины дворов. Но через эту деревню проходила вполне приличная по здешним меркам дорога, которая, как мы позже установили, была Выборгским почтовым трактом. Солнце уже начинало клониться к закату, потому останавливаться в Сертолово мы не стали, а спросив у пожилой крестьянки, как проехать в Петербург, двинулись в указанном ею направлении, которое и без нее было понятно. Дорога была широкой, а после Парголова вообще шел телегобан, по местным меркам. Да и местность пошла уже достаточно заселенная, поселения стали попадаться достаточно часто, хотя они еще не успели слиться между собой, образовав к концу 19 века сплошную дачную местность Озерки-Парголово. Пока ехали через эти места, вспомнил, как моя бабушка, когда я был еще маленьким, рассказывала, как они всей семьей ездили на извозчике с Петроградской Стороны вна дачу в Озерки.

Примерно через полтора часа мы достигли городской заставы, находившейся около Поклонной Горы. Там дорогу перегораживал полосатый черно-желтый шлагбаум, а по бокам стояли такие же полосатые черно-желтые будки. «Пчелайна», как и вообще сотовой связи здесь еще нет, а вот реклама уже запущена! Рядом со шлагбаумом стоял бородатый часовой с ружьем. Рядом со шлагбаумом вдоль дороги стояло деревянное сооружение, именуемое «рогаткой». В основе этой конструкции было бревно, из которого в разные стороны торчало четыре ряда коротких заточенных кольев, перпендикулярных друг другу, наподобие козел. На двух нижних рядах оно стояло, а два верхних ряда должны были не дать преодолеть данное заграждение. Как я читал, такими рогатками перегораживали на ночь въезды в города, а кое-где и улицы.

Мы подъехали к шлагбауму, около которого скучал стражник, вооруженный ружьем с примкнутым штыком. Увидев нас, быстро катящих по дороге на диковинных двухколесных механизмах, стражник оживился и крикнул напарника. Из стоящей рядом с дорогой небольшой избы вышел еще один стражник с ружьем. Следом за ним вышел старший караула, видимо офицер, судя по эполетам, но его звание я определить не мог, поскольку еще не выучил до конца местные знаки различия. Успел запомнить только, что у солдат - погоны, у просто офицеров - эполеты без бахромы, у штаб офицеров - с бахромой, у генералов - с более густой бахромой. У каждого полка был свой цвет эполет и свой цвет канта. Да и вообще в обмундировании царило крайнее разнообразие. Может быть на парадах все это смотрелось и красиво, но было крайне неудобно в ношении, да еще и зимой не по сезону. Бегать в армии в эти времена было не принято, даже в бою ходили строем. Кстати, в нашей истории местного правителя Николая Первого, любителя красивой формы и парадов, эта страсть как раз и сгубила. Принимал парад, будучи в холодном мундире. Героически выдержал до конца, несмотря на то, что замерз. В итоге получил воспаление легких и через несколько дней помер. Ладно, ребята, потерпите не так уж долго осталось. Скоро начнете каждое утро бегать по пять верст в удобных галифе и кирзачах. А зимой будете носить теплые ватные куртки и ватные штаны. И погоны у вас будут нормальные - единообразные и с понятными лычками, звездочками и просветами.

Тем временем мы подъехали к шлагбауму и остановились. Я слез с велосипеда, поставил его на откидную подножку и подошел к стражникам:

- Здравия, чудо-богатыри, хранители Земли Русской! - Поприветствовал я обитателей этого далекого предшественника современных постов ДПС.

- И вы здравы будьте, сударь. - Учтиво ответил офицер. - Кто вы, откуда и куда проезжать изволите?

- Мы путешественники. Приехали из Америки, из города Питерсберг, что в Алабаме. Наш батюшка очень давно поехал в те новые земли, да так там и поселился. А я с друзьями решил вернуться на родину предков. Вот наша подорожная. - Сказал я и достал из планшета наши документы.

Мой «американский» паспорт и рекомендательное письмо от шерифа Питерсберга произвели на офицера очень хорошее впечатление. Ну не может тягаться местная полиграфия с цветными лазерными принтерами Лексмарк, да еще я очень старался, когда рисовал все это в Corel Draw. Ну и голограммы, прилепленные на эти документы в этом времени тоже были невиданным чудом. В общем, сразу было видно, что бумаги заграничные, а мы, как их обладатели, люди солидные и уважаемые, то есть, - дворяне и явно не бедные. А дворяне в эти времена обладали свободой передвижения. Виз в 19 веке еще не было.

- Разрешите представиться, князь Земнов Андрей Владимирович. Мои спутники, самые отважные ковбои Алабамы и всего Среднего Запада - Дмитрий Панов и Олег Ильин... Ковбои... Рэйнджеры... Андестенд?... Ферштейн?... Ну это как у вас казаки, только круче. У вас казаки на лошадях ездят, а у нас в Алабаме на лошадях ездят только лохи. Настоящие крутые ковбои ездят на бизонах.

Я понял, что меня понесло. Да, троллинг это мое второе я. Знаю, что не кместу, но все равно... Ну ладно, раз начал, то надо уж троллить эту троицу до конца. Все равно стоят, развесив уши и, похоже, верят той хрене, что я тут несу.

- Бизоны это такие быки. Только очень большие и волосатые. - Я достал смартфон, нашел в нем фотки как я в токсовском лесопарке с подругой кормлю зубро-бизонов и показал одну из них стражникам. - Вот это мое ранчо... усадьба... А вот это мои бизоны.

Стражники впечатлились. После демонстрации фотографии они уже готовы были поверить во что угодно. Да, народ тут с одной стороны наивный и верит во всякую фигню. А с другой стороны я предчувствовал, что как дело дойдет до чего-то действительно важного и полезного, то они в это верить не захотят, и придется тащить их к цивилизации кнутом и пряником.

- К сожалению, мы не могли взять бизонов с собой на корабль. Но мы взяли вот эти чудесные механизмы, которые позволяют быстро ездить, крутя ногами педали. Называется велосипед. По-латински - «быстрые ноги»...

Ага, герр Дрез, конечно, уже изобрел свою «дрезину» - «машину для бега» - нечто среднее между велосипедом и самокатом. Но до нормальных велосипедов с педалями здесь еще лет пять. Так что наши велосипеды тут первые и их можно патентовать.

- Этот аппарат изобрели совсем недавно, и мы хотим совершить пробег по Россия очень отсталая, то нам было очень обидно. Вот мы и решили приехать сюда и поднять Россию к вершинам научного прогресса.

Может быть, мне и далеко до Остапа Бендера, но публика впечатлилась красочно расписанными мной перспективами развития отечественной вело промышленности не хуже, чем жители Нью-Васюков международным шахматным турниром. Мы продемонстрировали стражникам велосипеды. Разрешили позвенеть звонком, показали действие электрической фары и переключателя скоростей. Даже дали офицеру, который оказался прапорщиком Егоровым, немного прокатиться. Кстати, прапорщик тут было офицерским званием. Что бы господин прапорщик не упал, Олег шел рядом и придерживал его. Нас записали в книгу приезжих и сказали, что мы можем переночевать в нумерах при трактире, который стоял прямо рядом с заставой. Мы распрощались со стражниками. На прощание я дал прапорщику рубль, а солдатам по двадцать копеек, что бы они выпили за нас после дежурства. Таким образом, наш нумезматический новодел из 21 века прошел еще одну, на этот раз болеесерьезную проверку.

Солнце уже садилось и начинало темнеть. Ехать от Поклонной Горы до центра Петербурга, учитывая, что улицы было вымощены булыжником, а не покрыты асфальтом, было не менее часа. А плутать по городу ночью не хотелось. Мало того, что темно, так еще в эти времена было не принято приличным людям где-то шастать ночью. Потому мы направились на постоялый двор, решив отложить въезд в Санкт-Петербург на утро.

Постоялый двор размещался в двухэтажной постройке с мезонином. Первый этаж был каменным, отштукатуренным и покрашенным в светло-желтый цвет, а второй этаж - бревенчатым. Над входом красовалась вывеска «Трактиръ». Я и Дима вошли в зал, а Олег остался снаружи, сторожить велосипеды и рюкзаки. В зале стояли деревянные столы и лавки, а за стойкой стоял классический трактирщик - бородатый мужик среднего роста в темной одежде, поверх которой был надет белый фартук. Под фартуком угадывалось пузо средних размеров.

- Добренького вечера! Чего изволят-с господа-с путешественники! - С полупоклоном и дежурной улыбочкой поприветствовал нас работник местного общепита.

Я оглядел зал. Заведение было явно ниже нашего уровня, хотя, думаю, что путешествуя по России, дворяне вынуждены были останавливаться и в таких, ибо приличные гостиницы были только в крупных городах. Конечно, рядом был Петербург, более, того уже находились в границах Петербурга 21 века, где-то примерно там, где в будущем появится железнодорожная станция Удельная, а потом и одноименная станция метро. Но пока это был пригород, а до города по здешним понятиям было часа три пути. В зале трактира стояла дюжина столов, большая часть из которых была свободна. Вероятно, основной наплыв посетителей был здесь днем. За одним из столов сидела компания приказчиков, которые не спеша ели и негромко обсуждали сегодняшнюю торговлю в местных лавках. Кроме них в зале были две группы толи крестьян, то ли артельщиков. Они сидели за дальними столами у стены. В противоположном от крестьян конце зала сидела семья прилично одетых мещан - мужчина, женщина и две девочки. Стол, за которым они сидели был единственным, на котором была скатерть.

- Я князь Земцов из Алабамы. - Ответил я, подчеркивая наш VIP-статус. - Мне и моим спутникам нужно поужинать и переночевать. Утром мы продолжим наш путь в Санкт-Петербург. Надеюсь, что вы сможете обеспечить обслуживание, достойного нашего уровня.

- Да-с, ваше сиятельство! Мы лучшее заведение в здешних-с краях-с! - Трактирщик просто излучал профессиональную любезность. Он повернулся к двери на кухню, находившуюся за его спиной, и крикнул. - Прошка, накрой для господина князя...

Из двери выскочил молодой парень с маленькими усиками, которые только-только начали расти на его лице. Он так же был в темной одежде и белом фартуке. Подскочив к свободному столу у окна, он ловко постелил на него свежую скатерть и расплывшись в улыбки пригласил к столу:

- Прошу-с, ваше сиятельство!

- Нам нужны комнаты для ночлега, я хочу сразу положить туда наши вещи. - Сказал я. - И куда-то надо пристроить наши велосипеды.

- Сей момент, ваша светлость! - Ответил трактирщик и крикнул. - Акоп, отнеси вещи их сиятельства в лучшие комнаты!

В зале появился пожилой, но очень крепкий мужик. Он был с оклабистой слегка седой бородой и густыми бровями. Вероятно, он сочетал функции слуги для благородных господ и вышибалы для загулявшей публики попроще. Дима жестом показал Олегу, что бы тот проследил за сохранностью вещей. Олег кивком показал, что понял и последовал за слугой. Велосипеды трактирщик предложил разместить в конюшне, но после того, как я ему объяснил, что если с этими чудесными механическими конями что-нибудь произойдет, то государь-император очень обидеться, их не увидев, и несчастный трактирщик рискует отправиться на каторгу в Сибирь. После этого, хозяин заведения решил, что надежнее до утра спрятать их в чулан, запираемый на висячий замок.

Мы поужинали картошкой с мясом, пирогами и чаем. От водки, которую нам настойчиво предлагали, мы отказались. Комнаты, в которых нас разместили, были маленькими, но чистыми. На полу лежали полосатые половички совершенно деревенского вида. Для умывания были деревянные тазики и кувшины, из которых слуга лил воду. Туалет типа сортир находился во дворе. Кроме того, хозяин, который считал, что мы крутили педали от самого Гельсингфорса, предложил нам с дороги баньку. Решив, что в Петербург нужно явиться свеженькими и чистыми, мы согласились. Тем более, что не смотря то, что на улице уже стемнело, по меркам 21 века время было еще совсем детское. Это здесь все рано ложились спать, так как ни свечи, ни масляные лампы светили весьма тускло. А крестьяне вообще использовали для освещения лучины. У нас таких проблем не было благодаря походным светодиодным фонарям, которые можно было повесить под потолок либо на стену. Таким образом, сытые и довольные, выпив после баньки натурального хлебного кваса, мы улеглись спать, провалившись в мягкие перины, которые имелись в этом заведении как раз на случай визита благородных и состоятельных путешественников. А пятирублевая ассигнация, которую я вечером заплатил трактирщику, подтверждала наш статус лучше любых документов. По сути, для меня не было особой разницы, какой ассигнацией расплатиться. Я мог бы заплатить и три рубля, и десять и даже сто. Все равно все ассигнации там, в 21 веке, я покупал за одинаковую цену независимо от их номинала. Но рубль могло быть и маловато, а точных цен я не знал, а десятка явно много. Потому я и решил дать пятирублевку, показав нашу щедрость и подчеркнув нашу значимость.

Прежде, чем лечь спать мы еще провели сеанс радиосвязи с Преображенским, котором кратко доложили о проделанном пути и остановке на постоялом дворе у выборгской заставы. Расстояния до базы было не более тридцати километров по прямой и рации нормально ловили сигнал. На двери комнат и дверь чулана с велосипедами еще вечером Дима установил беспроводные магнитные датчики на открывание из того комплекта, который взял с собой. На ночь мы на всякий случай положили под подушки травматические пистолеты. Уснули мы сразу, уставшие после веломарафона и кучи впечатлений и размякшие после бани. Да еще и свежий, практически сельский воздух, 19 века. И тишина.


предыдущая глава | Император самовыдвиженец | cледующая глава



Loading...