5. Месть

Автомобиль на красных колёсах стремительно нёсся по трассе в сторону города. Джина Кац смотрела в окно — на приближающиеся громады домов. Сегодня был их день. День, когда всё закончится.

Денег за облаву было получено достаточно, и даже нужную бумажку тот министр ухитрился вовремя подписать. Теперь оставалось только одно — дорога в порт. На паром. Прямо с машиной, со всеми их незначительными шмотками. К чёртовой матери, как можно дальше от этой страны.

Они уплывут. Да, они просто уплывут и будут жить в свое удовольствие. А когда им это надоест…. Дорога в наёмники всегда открыта. Война в цене даже когда обесцениваются любовь, дружба и прочая сахарная дурь, которой тешат себя люди. И так в любой стране, даже в той, где не нужно расстреливать детей.

— Слышишь, Леон? Мы уезжаем! Навсегда! — Воскликнула она, положив руку ему на плечо. — Ты веришь?

— Не верю, — тихо сказал он. И улыбнулся.

Кошка торжествовала свою победу, торжество портило лишь одно — ускользнул белобрысый мальчишка. Хотя, может быть, его тоже убило взрывом, как странного парня в лётной куртке. Даже если это и так, то случилось…. не благодаря ей, и это просто бесило. Впрочем… был ещё кое-кто, кому ей хотелось отомстить почти так же сильно. И с этим кое-кем дела обстояли проще.

— Поворачивай к тому дому, где мы чуть не замели девчонку в красном, — крикнула она брату.

Леон криво усмехнулся. Он сразу понял, кто им нужен.

Дом был не очень большой, окна не светились. Джина прищурилась: она не знала, в какой квартире живет Карл Ларкрайт, и решила поступить иначе. Тогда они уедут очень красиво.

— Тормози.

Выхватив из сумки три бомбы, Кошка спрыгнула на асфальт и подошла ближе. Что ж, где бы ты ни был… ты умрёшь.

Первая бомба с зажигательной смесью разбила стекло и упала на третьем этаже — её она швырнула сильно. Вторая — на первом. Уже через несколько минут в разбитых окнах бушевало пламя. Дом загорелся. Она усмехнулась: осталось последнее. Джина Кац закинула третью бомбу прямо в открытую дверь подъезда, забралась обратно в салон и крикнула брату:

— Газуй. Едем назад, на центральную дорогу.

Теперь торжество было полным. Джина громко рассмеялась, опустив стекло, она наслаждалась свежим ветром. Свободны. Они наконец-то свободны! Они доберутся до своего собора, захватят вещи, избавятся от этих чёртовых Леонгардовых браслетов, и…

Машина резко вильнула, Кошку бросило на дверцу — она ударилась виском и недовольно рявкнула:

— Ты спятил? Леон! — крикнула она.

Он не ответил. И… Джина поняла, почему. Маленькая незаметная красная лампочка на браслете загорелась тревожным, знакомым огнём. Полоска металла накалилась, заполняя тело болью. Джина бессознательными движениями пыталась содрать браслет, то же делал и выпустивший руль Леон. Боль была очень сильной, Джина захрипела: ей не хватало воздуха.

— Ах ты мразь… — прохрипела она.

«Ему ведь не до нас, его скрутили! Как он включил свой ящик?» — Эта мысль была последней. Она успела увидеть впереди резкий поворот.

— Леон! — хрипло позвала она.

Он дернулся вперёд, ударяясь грудью о руль, а его нога опустилась на педаль газа. Кошка вскрикнула от последнего толчка. Машина врезалась в стену дома и перевернулась, зажигательные бомбы вывалились из опрокинутой сумки… и вскоре раздался взрыв.