home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


2. Манифест 17 апреля 1905 г. о веротерпимости и его оценка современниками


Нарастание революционных событий 1905 года заставило самодержавие пойти на существенные уступки в конфессиональной политике. 19 февраля 1905 г. министрами внутренних дел и юстиции были разосланы на места циркуляры, которые предписывали губернаторам «без замедления» принять меры к устра-

нению административных стеснений в сфере религии. А 17 апреля 1905 г. (в пасхальное воскресенье) был обнародован и царский указ о веротерпимости340. Свобода вероисповедания была подтверждена изданными 23 апреля 1906 г. «Основными законами Российской империи» (ст. 39).

Указ 17 апреля 1905 г. предоставлял свободу вероисповедания всем конфессиям на территории России, право регистрации конфессиональных объединений (при наличии их руководителей), переходить в другие веры, принимать в свои объединения даже бывших православных и с детьми до 14 лет. «Все, не принадлежащие господствующей Церкви, подданные Российского государства, природные (родившиеся в России. - В.Ф.) и в подданство принятые, также иностранцы, состоящие на российской службе или временно в России пребывающие, пользуются каждый повсеместно свободным отправлением их веры и богослужения по обрядам оной». Свободу вероисповедания получала многомиллионная масса старообрядцев всяких толков и согласий, подвергавшаяся гонениям почти 250 лет. Было объявлено, что с момента издания манифеста прекращаются всякие гонения за веру, и каждый свободен исповедовать ту, которую он считает истинной. Теперь миллионы получили право не тайно, но открыто исповедовать свое вероучение, исполнять необходимые обряды. Разрешалось объединяться в религиозные братства, строить молитвенные дома, издавать свою религиозную литературу. Упразднены были и монастырские тюрьмы. Открылись тяжкие железные двери этих тюрем, на волю вышли узники совести, некоторые из которых десятки лет томились за свои религиозные убеждения.

Указ освобождал «инославное» (христианских неправославных конфессий) духовенство от воинской повинности. Правительственные чиновники получили формальное право официально менять религию. Бывшие мусульмане и представители других конфессий, которые насильно были крещены, могли отказаться от православия. Кто перешел из лютеранства в православие в силу необходимости, мог обратно вернуться к своей прежней вере. Многие не замедлили воспользоваться этим правом. Так, с 1 апреля 1905 г. до 1 января 1909 г. в России было зафиксировано 308758 случаев выхода из православия, в том числе 167957 католиков в Царстве Польском, северо-западных, юго-западных и белорусских губерниях, 12068 человек перешли в лютеранство в Прибалтике, 49799 крещеных татар и башкир - в мусульманство341. Были приняты правительственные меры, чтобы приостановить этот процесс. 8 августа 1905 г. министр внутренних дел

А.Г.Булыгин разослал на места секретный циркуляр, предписывавший «приостановить переход в иные веры».

Однако пока еще не была решена главная проблема - освобождение самой Православной Церкви от опеки и контроля со стороны государственной власти и предоставление Церкви полной свободы в решении своих собственных дел. Этого все настойчивее требовали представители передовой русской общественности и самой Церкви.

Либеральные публицисты, анализируя этот правительственный акт, приходили к выводу, что он еще «далек от действительного признания свободы совести». Он лишь упраздняет стеснения и прикрепление личности к православию. Свобода совести лишь декларирована, но не гарантирована на практике. В те годы в русской либеральной прессе оживленно обсуждались проблемы «религиозной свободы вообще». Представляют интерес выступления в печати историка и публициста С.П.Мельгунова, изданные вскоре в двух его сборниках «Церковь и государство в России» (М., 1906) и «Церковь и государство в переходное время» (М., 1909), книги профессора Московского университета, видного юриста, С.В.Познышева «Религиозные преступления с точки зрения религиозной свободы. К реформе нашего законодательства о религиозных преступлениях» (М., 1906) и М.А.Рейснера «Церковь и верующая личность» (М., 1905).

Анализируя манифест 17 апреля 1905 г., указанные авторы писали, что хотя он и явился несомненным шагом по пути к веротерпимости, однако подлинной свободы совести еще не дал, да и не мог дать в силу сохранения полицейского характера государства. В реалии продолжали подвергаться строгому наказанию те, кто «совращал» людей к переходу в иную веру. Православная Церковь продолжала оставаться соединенной с государством, господствующей и покровительствуемой государством, следовательно, она и сама не получила настоящей свободы от опеки и контроля над нею со стороны государства.

«Этот указ, — писал профессор М.А.Рейснер, — далеко не предоставляет каждому возможность верить в то, во что он хочет, или даже не верить ни во что. Закон 17 апреля есть по существу только норма, расширяющая привилегии инославных христианских исповеданий. Принцип остается старый». Лишь снимаются ограничения лояльных к власти христианских конфессий. Все христианские конфессии получили преимущества перед нехристианскими. Если можно было переходить из одной христианской конфессии в другую, то запрещался переход из христианской веры в нехристианскую, исключение делались для тех, кто переходил «в прежнюю свою веру».

В прессе писалось, что о полной свободе вероисповедания можно говорить лишь тогда, когда уравниваются в правах все конфессии и ни одной из них не дается преимуществ перед другими. Так, С.П.Мельгунов писал: «Во всем образованном мире в настоящее время утвердился взгляд на религию как на частное дело гражданина, на которое не должно распространяться вмешательство государственной власти; никакое внешнее принуждение не должно стеснять проявления в государстве религиозных миросозерцании. Последовательное проведение принципа религиозной свободы требует полного отделения церкви от государства, категорического разграничения области политики и религии. Идеальное разрешение этих требований, выработанных долгим историческим процессом человеческой мысли и начертанных на знамени всех прогрессивных политических партий, сводилось бы к признанию равноправными всех церквей без исключения, к уничтожению государственной национальной привилегированной церкви, к отмене государственной поддержки исключительно лишь господствующего вероисповедания и обязательного преподавания догматов какого бы то ни было религиозного культа на общественный счет. Церковь как частное общество не должна пользоваться никакими особыми преимуществами»342.

Тогда были популярными лозунг «Свободная церковь в свободном государстве» и тезис «В правовом государстве не может быть господствующей церкви». В другой своей книге «Церковь и государство в переходное время» С.П.Мельгунов писал: «Полное невмешательство государственной власти в область религиозного самосознания массы - таков идеал правового государства. Государству как таковому нет дела до отношения человека к Божеству, пока эти отношения не переходят в сферу общегосударственных правоотношений. Обеспечивая каждому гражданину неприкосновенность основных политических и гражданских прав, государство путем закона гарантирует и неприкосновенность религиозной свободы. Лишь посягательства на религиозную свободу, сопряженные с общим нарушением гражданской свободы, должны являться объектом государственного воздействия», но они не должны затрагивать «сферы религиозного мышления» В правовом государстве «ни одна церковь не пользуется никакими прерогативами и особой поддержкой со стороны государственной власти. Равно охраняя религиозную свободу представителей всех без исключения вероисповедных групп, признавая и атеизм, государство отделяет себя от вероисповедных интересов и окончательно сбрасывает с себя старую оболочку, поэтому она написана на знамени всех политических партий»143

Россию того времени публицисты справедливо называли «полицейским государством». Отсюда, как далее продолжает в книге «Церковь и государство в переходное время» С.П.Мелыгунов, «в полицейском государстве, где одна церковь объявляется господствующей, эта церковь на деле не является самостоятельной и самодеятельной, а становится служанкой, орудием светской власти». В силу этого в России, как полицейском государстве, «церковь сделалась одной из отраслей бюрократического управления, одним из многочисленных департаментов сложного государственного механизма. Она впитала в себя идеи старого режима и сделалась консервативной силой, охраняющей своим духовным авторитетом одряхлевшие устои общественной жизни. Она явилась врагом свободы и защитницей бесправия. Умаляя авторитет церкви, унижая ее как носительницу божественной истины, развращая ее представителей, государственная власть путем полицейской опеки стремилась обеспечить неприкосновенность первенствующей церкви, в господстве которой она видела до времени твердый оплот для своих реакционных выступлений Отсюда проистекали все меры репрессий против инакомыслия. Свободы совести в полицейском государстве не могло быть»344. «Государство не должно покровительствовать ни одной религии и, наоборот, ни одну религию не должно стеснять посредством уголовных наказаний; наконец, всякую религию оно должно охранять от грубых оскорблений и насильственных действий». Вместе с тем «государственная власть должна охранять свободу критики и борьбы религиозных миросозерцаний от разного рода стесняющего их насилия, отнюдь не стараясь сама решить известные религиозные вопросы и обязывать граждан к принятию тех течений, которые представляются ей правильными» Последовательное проведение в жизнь этой свободы, писал далее Мельгунов, «не допускает никаких ограничений во имя каких-либо государственных соображений». Европейские публицисты признавали за государством право не допускать религиозных учений, противных нравственности и опасных для правопорядка.

Мельгунов указывал, что в реалии это право государства, особенно в российских условиях, может свести на нет свободу религии вообще Свобода совести, подчеркивал он, должна также допускать и снятие ограничений на свободу атеистической пропаганды. «Право свободы исповедания, право неверия и пропаганды связаны друг с другом», — писал он. Борьба с безнравственными и вредными учениями должна вестись не путем репрессий, а «в содействии свободной и гласной критике этих учений и в разных мерах народного просвещения». Мельгунов приводит ряд убедительных примеров того, как применение репрессивных мер приводило к обратным результатам - множило число адептов гонимых учений345. Он выдвинул тезис: «Религия - частное дело граждан, на которое не должно распространяться вмешательство государства»; свобода религии есть «полное невмешательство государства в область религии, полное разграничение интересов церкви и государства»346.

3. Подготовка к созыву Поместного Собора Русской Православной Церкви. Предсоборное Присутствие (6 марта - 15 декабря 1906 г.)

27 июля 1905 г. Синод разослал епархиальным архиереям Русской Православной Церкви запрос прислать по прилагаемой к нему анкете свои мнения о положении Церкви и предложения о желательных преобразованиях. Епископат живо откликнулся на запрос Синода. В Омске, Курске, Киеве, Иркутске, Ярославле состоялись по этому случаю епархиальные съезды, которые составляли коллективные ответы на разосланную Синодом анкету. Коллективный ответ дали и монахи Валаамского монастыря В ряде мест для этого собирались и «пастырские собрания» приходского духовенства. Таким образом, присланные в Синод отзывы -не плод единоличных мнений епархиальных архиереев, а коллективное выражение интересов и чаяний всего православного духовенства К концу 1905 г. в Синод поступило огромное количество интереснейших «отзывов», «записок», «мнений» и «предложений», которые в начале следующего года были изданы Они представляют собой три объемных тома собственно «отзывов» и специальный том «прибавлений»347. Начавшиеся в 1905 г. революционные события в стране развязали низменные страсти, способствовали падению нравственности и духовности. В отзывах епархиальных архиереев дана неприглядная картина царившей в то время анархии на местах - «разгула страстей» - приводились многочисленные случаи неуважения к Церкви и к духовным наставникам, кощунства и богохульства, вызванных обстановкой революции. Отмечалось также, что «уровень семинаристского образования катастрофически упал во всех епархиях»; семинаристы бунтуют, вследствие чего в некоторых семинариях «классы были распущены на неопределенный срок».

Епископат Русской Православной Церкви однозначно (за редкими исключениями) высказался за церковные реформы и неотложное их проведение, за скорейший созыв Поместного Собора для проведения коренных церковных преобразований. Практически все авторы отзывов писали о неканоничности синодальной системы управления и настаивали на восстановлении «соборного строя», при котором существовал избранный патриарх и все вопросы решались на церковных соборах.

Указывалось, что Петр I, упразднив патриаршество, прекратил и практику созыва Поместных соборов Русской Православной Церкви как представительства от местных церквей. Бюрократический принцип синодального управления распространился и на местное церковное управление - лишение православного населения права избирать епархиальных епископов и приходского духовенства. Конфессиональная бюрократическая политика определила казенщину в духовном образовании, наконец, привела к возложению светской властью на духовенство неблаговидных полицейско-сыскных функций, и в итоге резко усилила всестороннюю опеку и контроль светской власти над церковью, лишив ее практически всякой самостоятельности. Именно эти мотивы чаще всего и особенно остро звучали в отзывах с мест.

Настаивая на восстановлении института патриаршества и периодичности церковных соборов, авторы отзывов подчеркивали, что патриарх, однако, не должен обладать «самодержавной» властью в церкви подобно римскому папе, а «должен быть первым среди равных»; высшим органом управления Русской Церковью должен быть Поместный Собор. Выдвигались требования предоставления епархиям большей автономии - вплоть до разделения церкви на самоуправляющиеся митрополии. При этом предлагалось также расширить самоуправление церковных приходов. Далее выдвигались требования проведения реформы церковного суда и системы духовного образования. Некоторые предлагали перевести богослужение с малопонятного народу церковно-славянского языка на современный русский. В отзывах был поставлен вопрос об участии духовенства в общественной и политической жизни страны. Остро был поставлен вопрос об изменении брачных правил для духовенства: об отмене правила обязательного безбрачия епископов и обязательного вступления в брак для священников, снятие запрета вступления во второй брак овдовевшим священникам. Наконец, авторы отзывов настаивали на освобождении приходского духовенства от слежки за своей паствой, т. е. по существу от полицейских обязанностей, установленных еще Духовным регламентом Петра I.

Вопрос о неотложных реформах в Русской Православной Церкви и о созыве Поместного Собора живо обсуждался в прессе. В 1905 г. был опубликован сборник наиболее интересных статей из газет и журналов на эту тему348.

Нараставшие революционные события конца 1905 г. оказывали существенное воздействие на правительство. В условиях всеобщей октябрьской политической стачки царь вынужден был издать известный манифест 17 октября «Об усовершенствовании государственного порядка». Через два дня (19 октября) по настоянию председателя Совета министров С.Ю.Витте Николай II отправил К.П.Победоносцева в отставку.

На пост обер-прокурора Синода был назначен сторонник Витте, шталмейстер двора, князь А.Д.Оболенский. Был обновлен и состав Св. Синода. Кн. Оболенский, мало осведомленный в церковных делах, но придерживавшийся либеральных взглядов, поклонник философа В.С.Соловьева, выступал за созыв Поместного Собора Русской Церкви и проведение церковных реформ. Ему удалось убедить колебавшегося Николая II согласиться на созыв Церковного Собора.

4 ноября 1905 г Николай II, принимая новых членов Синода, выразил надежду, что они «приложат все усилия к водворению мира и тишины». 17 декабря 1905 г. он принял митрополитов петербургского, московского и киевского. В своем обращении к ним он сказал: «В настоящее время при обнаружившейся расшатанности в области религиозных верований и нравственных начал благоустроение Российской Православной Церкви представляется делом неотложной необходимости»349.

27 декабря 1905 г. был обнародован указ, уполномочивавший митрополитов петербургского, московского и киевского заняться подготовкой Поместного Собора, а Синод - учредить Предсобор-ное Присутствие, чтобы оно выработало повестку дня предполагаемого Собора. 7 января 1906 г. митрополиты получили указание заняться подготовкой к созыву Поместного Собора «в ближайшее по возможности время».

14 января 1906 г. Синод вынес определение об учреждении Предсоборного Присутствия для подготовки Поместного Собора Русской Православной церкви. Через два дня Николай II утвердил предложенный ему состав этого Присутствия при Синоде: обер-прокурор Синода, его товарищ, 10 иерархов, 7 священников и 21 профессор духовных академий и университетов. Председателем Присутствия был назначен петербургский митрополит Антоний Вадковский.

На первом пленарном заседании Предсоборного Присутствия, открывшемся 6 марта 1906 г. в Александро-Невской лавре, председатель его Антоний Вадковский в своем выступлении выразил надежду, что Поместный Собор Православной Церкви «станет источником возрождения духовной жизни России».

Работа Предсоборного Присутствия проходила в семи его отделах. Первому отделу предстояло обсудить состав и порядок работы Поместного Собора, а также реформу высшего церковного управления. Второй отдел занимался разделением России на митрополичьи округа, их организацией, а также реформой местного (епархиального) управления. Третий отдел занимался реформой церковного суда и вопросами брака. Четвертый отдел обсуждал вопросы организации приходов и церковно-приходских школ, церковной собственности, а также епархиальных съездов клириков и их сотрудничеством с Государственной думой и земствами. Пятый отдел был занят проблемой духовного образования - реформой духовных академий и семинарий. В ведении шестого отдела были вопросы веры, отношение к старообрядцам и единоверцам, а также миссионерство. Этим отделом ведал крупнейший церковный деятель того времени Антоний Храповицкий. Главная задача отдела - разработка методов обращения старообрядцев в православие. С работой шестого отдела был связан и седьмой отдел, занимавшийся проблемой «ограждения» православных от воздействия на них старообрядцев и различных сект евангелического толка. Заведовал этим небольшим, но важным отделом архиепископ Финляндский Сергий Страгородский. Впрочем, четкого разделения предметов занятий между отделами не было. В процессе работы внимательно изучались присланные архиереями материалы с мест. 5-15 мая 1906 г. состоялись пленарные заседания, которые подвели итог работе всех отделов Предсоборного Присутствия: Поместный Собор должен состоять из епископов (епархиальных архиереев) и лиц, уполномоченных епархиальными архиереями быть на Соборе и иметь право голоса; избираются на Собор клирики и миряне, но лишь с совещательным голосом. Поместный собор вправе дополнительно привлечь экспертов по обсуждаемым вопросам. Но главное: «Поместный Собор должен действовать как высший орган Русской Церкви, осуществляющий верховную власть в церковном законодательстве и суде». Рекомендовано проводить Поместные Соборы один раз в 10 лет, а в промежутке между ними высшая церковная власть должна была принадлежать «малому Собору» в составе его председателя и 12 епископов. Предсоборное Присутствие определило место созыва Собора (Москву), регламент его проведения, круг предлагаемых к обсуждению вопросов, даже заготовило проекты решений350.

На пленарных заседаниях Предсоборного Присутствия были изложены положения о предоставлении Русской Православной Церкви большей самостоятельности («устранение зависимости от государства»), но вместе с тем о предотвращении «чрезмерного развития епископской власти» на местах; был выдвинут принцип выборности на все церковные должности сверху донизу, при непременном контроле за ходом самих выборов со стороны вышестоящих церковных органов управления. Единства мнений, конечно, не было. Шла острая борьба между сторонниками радикальных реформ и их противниками («традиционалистами»).

Работа Предсоборного Присутствия проходила в обстановке нарастающих революционных событий. В 1906 г. от приходских священников поступали тревожные вести, что «повсюду расцвело хулиганство: прервались богослужения, возле храмов собирались толпы, оскорблявшие молящихся». К осени 1906 г. «вся жизнь приходов почти замерла». Отмечали падение влияния церкви на народ. Практика воочию показала, что начать следовало с возрождения приходской жизни, восстановления авторитета и влияния на прихожан приходского духовенства.

Еще 18 ноября 1905 г. Синод издал постановление о церковных приходах. Предписывалось учреждение церковно-приходских советов, избранных общим собранием прихода. Трудно сказать, насколько удалось реализовать данное предписание Синода в тех условиях. Впоследствии, накануне Первой мировой войны вновь вернулись к этому вопросу. Был разработан законопроект о коренной реформе управления церковным приходом, предусматривавший объединение жителей города и села вокруг своих приходских храмов; дать приходам полную финансовую самостоятельность; возложить на них устройство школ и больниц, домов для престарелых, бедных и немощных; «создавать духовные кружки из взрослых прихожан, призванных просвещать и защищать церковный народ от атеистов и сектантов».

Предсоборное Присутствие заседало до 15 декабря 1906 г., когда по совету П.А.Столыпина (перед созывом II Государственной думы) оно было закрыто. Однако Присутствие успело подготовить итоговый доклад об «обособлении Церкви от государственных учреждений и определении ее полномочий в отношениях с государством». Верховной государственной инстанцией по делам церкви признавался император. С ним церковное руководство должно было согласовывать решения, имеющие общегосударственное значение. Для сношений с царем назначалось полномочное лицо, которое призвано следить за тем, чтобы принятые церковными органами решения не противоречили существующим государственным законам351.

Казалось, что создалась возможность проведения кардинальных реформ в Русской Церкви, которые определили бы ее новые взаимоотношения с государством, что несомненно оживило бы деятельность церкви, подняло бы ее авторитет в глазах паствы. Митрополит Антоний Вадковский был убежден, что царь объявит о созыве Поместного Собора «на Троицу» (7 июня) или «на Успение» (15 августа). Однако этого не произошло. Спад революции приостановил созыв Поместного Собора. Когда 25 апреля 1907 г. итоговый доклад Предсоборного Присутствия был представлен Николаю II, тот наложил резолюцию: «Собор пока не созывать».

Против созыва Поместного Собора возражал П. А.Столыпин. В своих выступлениях 6 марта 1907 г. и 22 мая 1909 г. в Государственной думе он подчеркнул, что существующее положение Церкви в государстве не нуждается в каких-либо изменениях, и правительство будет твердо придерживаться политики сохранения и укрепления тесной связи государства и Церкви. Он решительно отвергал мнение, что все вопросы, связанные с Церковью, «подлежат самостоятельному единоличному вершительству Церкви». Церковь, говорил он, автономна в канонических вопросах и в делах своего внутреннего устроения. Здесь решения Синода нуждаются только в одобрении монархом. Но государство оставляет именно за собой «полную свободу в деле определения отношений Церкви к государству»352.

Созыв Собора в условиях наступившей реакции в связи с государственным переворотом 3 июня 1907 г. был отложен на неопределенное время, хотя надежды на его созыв продолжали сохраняться. 28 февраля 1912 г. Синод создал в узком составе (в числе 7 человек) Предсоборное Совещание, надеясь этим напомнить о необходимости созвать Поместный Собор. Совещание действовало до апреля 1913 г. Просьба к царю осталась без ответа. Царь исходил из того, что гражданская власть еще не потеряла возможность использовать Церковь для влияния на народ353. Отпала надежда и на то, что в связи с юбилеем - 300-летием дома Романовых - может быть созван и Церковный Собор.

Были предприняты попытки оживить деятельность церковного прихода. Еще 18 ноября 1905 г., в ходе подготовки к Поместному Собору, Синод издал постановление о церковных приходах. Предписывалось учредить церковно-приходские советы, избранные общим собранием прихода. К 1914 г. был разработан законопроект о коренной реформе управления приходом с внесением этого проекта в Государственную думу и Государственный совет, но с начала I Мировой войны это обсуждение было отложено.


1. Обсуждение проблемы церковных реформ | Русская Православная Церковь и государство. Синодальный период (1700-1917) | 4. Депутаты от духовенства в Государственной думе