home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Мужская проза

Осенний город, скользкий булыжник, теплые кафе – что может быть прекрасней для профессионального бездельника и законченного романтика. Сделал несколько шагов, слегка замерз – и спрятался за дверью, где наливают не только чай. Устраиваешься за стойкой, а еще лучше – поближе к окну и, потягивая из бокала, наблюдаешь за спешащими прохожими.

Гарик сидел в баре уже неизвестно сколько, время для него измерялось не в минутах, а в опустошенных пивных кружках. Перед ним на столе лежал обгрызенный со всех сторон, затертый не одной сотней рук журнал старых и начинающих онанистов, знаменитый «Плейбой».

«Здорово, старый кобель!» – «Привет, скрытый педераст!» – обычная любезность при встрече никогда не помешает, и мы не отказываемся сделать друг другу пару-тройку «комплиментов», после чего я подзываю официантку и заказываю чай.

Мы ни о чем не говорим, но думаем об одном и том же, скользим взглядом по проходящим за окном женщинам, и мимика наших лиц выставляет им оценки: пять баллов, три… Переглядываемся, вскидываем брови вверх – этой все восемь. Десятку ставить нельзя, для этого надо «попробовать». А они все идут, идут, идут…

Перехожу с чая на виски – жидкости меньше, толку больше, Гарик следует моему примеру, время полетело еще быстрее. Нам не успевают менять стаканы с толстым дном, несем всякую ерунду, громко смеемся, раздражая остальных посетителей. Но нам все равно. Нам хорошо.

Утром я просыпаюсь и проклинаю все на свете, вспоминая свои вчерашние похождения. Пытаясь спрятаться от своих мыслей, натягиваю на голову одеяло, но оттуда, из темноты, появляется грозящий палец моей неусыпной совести: «Ну, ты вчера был хорош!». И если при близких я могу скорчить невинную мину, то перед этим внутренним человеком бесполезно выворачиваться, он все знает, все видел, и нам двоим все противно. Даю себе клятву: «Все, больше никогда, ничего!» – и верю в нее всей своей душой. Но проходит неделя, за ней другая, а потом снова наступает это постыдное утро, и все начинается сначала. Это бесконечная борьба между внутренним чистым Я и ослом, на котором оно ездит. Но мне очень хочется верить, что однажды и осел, и возничий будут довольны друг другом.

После бурных ночных похождений с интересом смотрю в зеркало на отдаленно знакомое лицо с красными глазами, вспоминая, чем вчера все закончилось. Память работает пятьдесят на пятьдесят, может, ей о чем-то стыдно вспоминать, и она щадит разум. Но из-за того, что появляется какая-то тайна, включаются угрызения совести, и голова идет кругом от волнения, все ли было прилично. Жена даже не ворчит, просто молчит, и от этого становится еще хуже – уж лучше бы хоть что-нибудь сказала. Стараешься поскорее выскользнуть из дому, но тут нос к носу сталкиваешься с соседями, которые как-то подозрительно дружелюбно здороваются. Закрадывается мысль: может, они меня вчера видели? – и так же приветливо им отвечаешь, пряча глаза и дыша в сторону.

Встречаешь на улице редких прохожих и все время ждешь, что в тебя сейчас ткнут пальцем и скажут: «Ну, ты вчера да-а-а-л!» Но все проходят мимо и молча. Неизвестность пугает, «аморалка» просто крутит.

Набираю номер мобильника одного из тех, с кем вчера потреблял. На том конце трубки слышу сиплый, приглушенный голос человека, который не понимает, что с ним происходит и где он: «Ты где?» – отвечаю, где я, голос меня спрашивает: «Где остальные?» – отвечаю, голос спрашивает, где он сам, я опять ему отвечаю, тогда голос тихонько спрашивает: «Кто это со мной такая?» – отвечаю и нажимаю отбой. Мне становится легче – я, в отличие от него, все же добрался до дома. Набираю номер другого «спортсмена», трубку никто не поднимает, в голове появляются страшилки, надо идти подлечиться.

Кажется, что пиво из крана течет очень медленно, это начинает раздражать, но бармен невозмутимо смотрит на тонкую пенную струю. Я жду, жду, жду. Наконец, бокал передо мной, делаю жадный глоток, за ним второй, третий. Снова тонкая струя, но на душе уже как-то спокойнее, и следующий бокал идет внутрь гораздо более плавно. Вокруг все разглаживается и принимает совсем другие очертания, и даже невозмутимый бармен кажется симпатичным малым. Добавляю сверху пятьдесят грамм, и уже хочется скушать нежную яишенку.

А на улице все так и заиграло яркими красками, сквозь тучи пробилось солнце, и больше не лезут в голову дурные мысли.


Кольцо | Записки современного человека и несколько слов о любви. Сборник | Белая полоса



Loading...