home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Вибрации

Выставка художника Овсеева была назначена на одиннадцатое января на восемнадцать ноль-ноль. Любопытствующие приглашенные прибывали заранее, запрудив маленькую улочку в Старом городе, многие несли громадные букеты ярко-красных роз, а некоторые обходились скромными тремя гвоздичками, которые традиционно годятся на все случаи жизни – и на похороны и на дни рождения. Многие приносили с собой просто умное выражение лица эстетов и долго трясли руку виновнику торжества, высказывая свое восхищение разноцветными холстами на стенах галереи. Потом вся эта братия разбредалась по залу, и из разных его концов неслись восторженные восклицания дам и одобрительный гул мужских голосов. И вот когда все собрались, хозяйка лучшей галереи города представила публике господина Овсеева. Он стоял в центре зала, смущенно перебирая пальцами невесть откуда появившуюся у него в руках бумажную салфетку, его речь была пространна и расплывчата, как и его картины. Но Феликсу почему-то запомнилась одна фраза: «В этих картинах вы увидите то, что невозможно увидеть глазами». Он поудобнее устроился на подоконнике, откуда можно было охватить взглядом большую часть полотен, и принялся их усердно рассматривать. Кроме непонятных кругов, ромбов и клякс зеленого, розового и разных других цветов, он ничего разглядеть не мог. А приглашенные уже столпились вокруг стола с закусками и начали понемножку выпивать. Феликсу тоже очень хотелось выпить, но он твердо решил сделать это только после того, как сможет разобраться с непосильной для него задачей. Он напрягал свое зрение как мог, буравя взглядом какую-то картину, потом он рассеивал взгляд, пытаясь постичь то, что всем вокруг было очевидно. Какая-то дама в манто подошла к нему с бокалом вина и с полустоном произнесла: «Эта картина сводит меня с ума – сколько в ней страданий, экспрессии и надежды!» Феликс согласно кивал и думал при этом о своем убожестве: «Господи, за что мне такое наказание! Какой я идиот! Открой мне секрет этих произведений!», но всевышний явно что-то скрывал, и даже после того, как к нему подошла его жена и сказала: «Какой миленький зеленый домик!», указав пальцем на полотно, где были изображены непонятные для Феликса ромбы болотного и салатного цвета, ничего так и не открылось. Вскоре один из приглашенных, известный музыкант, одарил всех удивительными звуками неизвестного Феликсу восточного инструмента. Экзальтированная соседка воскликнула: «Посмотрите, в картинах все затанцевало!» Феликс опять весь напрягся – и снова ничего, только стала немного кружиться голова от напряжения и высоких заунывных звуков. Потом восточная мелодия его как-то подхватила, и он уже перестал думать об этих непонятных ему картинах. Аплодисменты вывели его из приятного полудремотного состояния, и вокруг снова заговорили об искусстве.

Тонкий голос дамы в белом кашемировом платье, захлебываясь, вещал об энергетике, идущей от этих картин, будто бы она захватила вокруг все пространство, и даже ощущается какая-то вибрация, и, повернувшись к бородатому соседу справа, спросила: «Вы чувствуете?» Тот с доверительной, понимающей улыбкой соглашаясь, кивнул. Потом ее взгляд вперся в Феликса: «А вы?» У Феликса такой умной улыбки не получилось, она скорее была плебейской, вымученной, но он закивал головой и неуверенно промямлил: «Ну, да!» Но эта, в белом, к нему просто прицепилась, обращая внимание всех окружающих: «А как вы ее ощущаете?», и Феликс, совсем растерявшись, машинально поднес руку к животу – у него там почему-то и впрямь все трепетало и урчало. Но к счастью, дознавательница это восприняла по-своему и даже восторженно воскликнула: «И я тоже чувствую их этой чакрой!». Все вокруг с уважением посмотрели на Феликса, даже его жена. Некоторые стали подходить к нему как к знатоку в этом направлении живописи, интересуясь некоторыми аспектами той или иной картины. Ему хотелось закричать во весь голос: «Я ничего в этом не соображаю, отстаньте от меня!», но он расплывчато отвечал: «Каждому она открывается по-своему». После апельсинового сока живот стало распирать все больше и больше, и к неудовольствию жены, он заторопился домой.

Народ с улиц уже исчез, спрятавшись по квартирам. Они медленно пошли к дому, обсуждая мероприятие, и тут она у него спросила: «А что у тебя была за вибрация?». Феликс не ответил, а переспросил: «А у тебя была?». В ее взгляде мелькнуло сомнение, но она все же неуверенно ответила: «Кажется, была».

«Значит, кто-то из нас дурак!» – подвел итог сегодняшнему вечеру Феликс.


Цветы | Записки современного человека и несколько слов о любви. Сборник | Перелом



Loading...