home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Любовь прекрасна

Было уже за полночь, выпито было достаточно, не помню начала нашего спора, но в конце мы добрались до обсуждения вопроса о том, как семейные мужчины и женщины начинают встречаться и иногда даже находят свое счастье, несмотря на то, что распадаются две семьи. Многие из нас баловались с замужними женщинами, и все как один заявили, что связывать свою жизнь с такими шлюхами не стали бы ни за что, перепихнуться для опыта можно, но остальное надо предоставить ее мужу.

Максим, молодой перспективный офицер погранвойск, сидел молча, ни с кем не спорил, а о том, что он уже с год как спит с переводчицей с немецкого Тоней, знали все, кроме ее мужа. И относились к этому как к редкому исключению. Он просто бредил этой женщиной, писал ей удивительные послания в стихах, каждый день дарил цветы, пытаясь сделать так, чтобы этого никто не заметил. Но у него буквально на лице было написано: «Я тебя люблю, и мне плевать на весь мир!»

Кто-то из нас поинтересовался его мнением по поводу нашего спора, наверное, один из тех немногих, кто не знал историю его тайного романа. Я и не ожидал, что он будет влезать в дискуссию, но видно, винные пары подхлестнули его тайное чувство. Он даже встал.

«Я понимаю, на что вы намекаете, но мне это все равно», – мы зашумели, отрицая, но он жестом попросил нас замолчать: «У меня хорошая жена и сын, которого я люблю больше всего на свете. Да вот так получилось, что я случайно встретил ее. Когда я в первый раз ее увидел, мне показалось, что у меня даже сердце остановилось. Недели две к ней подойти не мог, внутри все трепетало от волнения, словно впервые в жизни женщину вижу. Я стихи до встречей с ней уже лет пять как не писал, а тут каждую ночь не мог ручку от бумаги оторвать, и все только о ней. Люблю я ее, и мне все равно, есть у нее муж или нет! Верю, что нам суждено быть вместе, и она меня тоже любит!»

После нежданного признания мы притихли и даже слегка протрезвели, зацепил он нас своей любовью. Только самый старший из нас, которого мы уважительно именовали Мироныч, посмотрел на него и серьезно, по-отечески сказал: «Ты хоть знаешь, какая крупная птица ее муж? От таких в двухкомнатную квартиру не уходят, любить – пожалуйста, но втихую!»

У Максима от возмущения даже рот скривился: «Да что вы в настоящей любви понимаете! Вам бы только на кого-нибудь взгромоздиться, чтобы похоть удовлетворить! Да вы просто примитивные уроды!» Выплеснув свое негодование, Максим выбрался из-за стола и ушел.

Мы еще немного посидели и стали собираться по домам, правда, настроение было уже не то. Больше он с нами никогда в компании не бывал, наверное, думал, что мы к нему как-то не так относимся. И был, конечное, неправ. Мы считали его необычайным романтиком, умеющим так любить. Вскоре я уволился из клуба и больше его никогда не видел.

Лет через пятнадцать я случайно встретил одного из участников того давнего застолья, и он поведал мне о судьбе великого романтика.

Максим ушел из семьи, надеясь создать новую, но повелительница его сердца была не готова к такому повороту дел. С горя он запил, потерял работу, а потом и умер от какой-то болезни.

«А иначе и быть не могло. Представляешь, ведь он работал сторожем на стоянке, принадлежавшей фирме ее мужа, куда Тоня устроила его из жалости. И конечно, этим она его добила», – закончил свое невеселое повествование знакомый и на прощанье добавил: «Мироныча надо было слушать, да разве любовь слышит? Она и глуха, и слепа, и прекрасна, когда хорошо кончается!»


* * * | Записки современного человека и несколько слов о любви. Сборник | Римские каникулы



Loading...