home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Музыкант

На афише под фотографией знаменитого музыканта жирным шрифтом было написано: «Камерный оркестр, альт Юрий Башмет» – и дальше мелкими буквами: «Концертный зал Дзинтари, начало в 19.30». Юлиан посмотрел на часы – до начала оставалось еще пятнадцать минут, он успевал. Ему нравилась классическая музыка, а до встречи с клиентом было еще три часа. Где бы он ни бывал в силу своей работы, при первой возможности бежал в оперу или филармонию.

Его отец был преподавателем музыки. Он не принуждал сына часами сидеть за инструментом, заставляя скрипку издавать жалобные звуки. Отец осторожно снимал со шкафа футляр, бережно доставал из него инструмент, очень долго настраивал, словно готовился к концерту, и начинал играть. Юлиан бросал все свои занятия и завороженно слушал, для него отец сейчас был волшебником. Потом он попросил у отца смычок и провел по струнам, которые обиженно заверещали, им не нравилось такое обращение, зато это очень понравилось малышу. Через некоторое время отец принес домой еще одну скрипку, с этого все и началось. К сожалению, в жизни часто все складывается не так, как мечтали об этом мы и наши родители. Великий музыкант из Юлиана не получился, но в своей другой профессии он был непревзойденным.

Открытый концертный зал находился за дюнами, рядом с морем, это была популярная площадка для артистов всех мастей. Но в начале сезона холодный ветер с моря отпугивал публику, и поэтому проблем с билетами не было.

Многие пришли с пледами, женщины укутались в теплые шали, все это напоминало не первые дни июня, а, скорее, конец сентября.

На сцене было установлено два больших обогревательных фонаря, вокруг них – стулья для музыкантов. Юлиан, начавший волноваться за артистов, успокоился: «Слава богу! Пальцы у них мерзнуть не будут».

Вначале раздались жидкие просительные хлопки, но когда на сцене появились музыканты, а затем солист с альтом в руках, зал взорвался эмоциями.

Ведущая, элегантная женщина с формами скрипки в облегающем платье, объявила название первого произведения. Моцарт.

Музыка была полна нежности и силы. Звуки уносили мысли Юлиана в далекое, почти забытое детство. Он вспомнил свою мать – в саду под яблонями, у стола, накрытого для чаепития. Они сидят с ней вдвоем, и она ласково проводит ему рукой по волосам, говоря какие-то нежные слова. Потом увидел, как мать накрывает его одеялом, шепча что-то ему уже уснувшему в ушко. Потом промелькнуло кладбище, серый от горя отец. Сильный порыв ветра с моря, зашумевшие сосны вернули его обратно в концертный зал.

Публика отбивала себе ладони, выражая свое восхищение маэстро и его музыкантами.

На сцену снова вышла дама-конферансье, притягивая к себе любопытные взоры мужчин, и объявила следующее произведение. Паганини.

Страстная музыка великого итальянца захватила Юлиана с головой. Первая любовь. Смешно подумать, это было еще в шестом классе. Он не мог оторвать взгляда от ее спины, и вместо того, чтобы смотреть, что пишет учитель на доске, он смотрел туда, на вторую парту возле окна. Она первая предложила ему поцеловаться. Он нежно прикоснулся к ее щеке, как целовал маму. Она засмеялась, введя его в жуткое смущение, принялась объяснять, как надо правильно, и подставила ему губы. Вечером он лежал в кровати и мечтал о том, что они всю жизнь будут вместе. А через два месяца она уже влюбилась в парня по прозвищу Черик, который был старше нее на четыре года.

Все мальчишки двора собрались внизу у черной лестницы и подслушивали стенания с чердака, где Черик и Танька занимались любовью. От горя у Юлиана разрывалось сердце, он всю ночь тихонько проплакал, а на следующий день написал крупными буквами в ее подъезде: «Танька проститутка». За что был здорово побит Чериком, отчего любовь, конечно, не ушла, и еще много лет ныло внутри, пока не встретил другую. Потом еще одну, потом еще…

Зал овациями проводил музыкантов на перерыв. Публика разбрелась по саду; одни пытались согреться ходьбой, другие покорно встали в длиннющую очередь в надежде получить в буфете чашечку горячего чая или кофе. Юлиан незаметно достал из внутреннего кармана фляжку с коньяком и, оглядевшись вокруг, сделал глоток. Сразу стало теплее, и он с удовольствием вытянул чуть затекшие от долгого сидения ноги. Он сидел с интересом и незаметно разглядывал публику. На первых рядах обычно сидели те, кто в музыке мало смыслит и приходят больше, желая показать себя, а не слушать. Чем выше от первого ряда и ближе к галерке, тем публика более взыскательная, тут хоть без денег, но их на фальши не проведешь, здесь сидят знатоки. Он смотрел в сторону небогато, но опрятно одетых людей с уважением.

На сцену под аплодисменты снова вышли музыканты. Чайковский.

Если бы он мог заставить себя подняться и уйти, он обязательно так бы и сделал. Он боялся этой музыки, она открывала в его душе потаенные дверцы памяти, которые он старался забыть. Но это была музыка, его настоящая и единственная любовь.

Мысли его унеслись на нежных звуках в прошлое. Консерватория. Все прочили ему блестящее будущее. Друзья в шутку называли – «наш Паганини». Потом эта дурацкая история с дочкой ректора, на которой он вовсе не собирался жениться. Отчисление, армия, полугодовая учебка, где после окончания он был признан лучшим снайпером курса, потом Афганистан.

Перед его глазами проплывали друзья из того страшного прошлого. Лешка Веселов приволок ему из какого-то аула скрипку со смычком, как она там оказалась – бог знает. Но когда он вечером взял ее в руки, все притихли, и каждый под ее звуки на мгновение оказался у себя в родном краю, дома. После этого его прозвали «музыкант», и прозвище к нему прилипло.

Он вспомнил страшную Лешкину смерть – в плену ему отрезали гениталии и засунули ему в рот. Он увидел как наяву Серегу Казначеева, ползущего без ног и кричащего: «Не бросайте меня тут!» Вспомнил, как душманы, узнав, что Юлиан музыкант, отрубили ему мизинец, пообещав наутро отрубить следующий палец. И если бы их не освободили, так бы и сделали.

Он смотрел на сцену и не видел ее, перед ним проплывали другие картины. Как он радовался, когда возвращался домой, и не знал, что дома его уже никто не ждет, и он остался совсем один.

Вспомнил свою первую жертву – толстого, как боров, директора рынка, которого он уложил одним выстрелом в лоб, с чердака шестиэтажного дома за полквартала. А вечером напился до бесчувствия, – все же это была не война, это стала уже просто работа. Сколько их было потом – сосчитать невозможно, в стране шел передел, и стрелки были нужны.

Музыка открывала в его душе все новые и новые двери, которые ему казалось, он замуровал в себе навсегда.

«Почему так повернулась моя жизнь? – задавал он себе вопрос. – Я мог так же стоять на сцене и творить музыку, а я творю зло. Зачем я живу?»

На лице не отражалось бурлящих в его голове мыслей, просто по щекам текли слезы.

Казалось, овации будут бесконечными. Юлиан до боли отбил ладони, но все равно продолжал хлопать. Понемногу все утихло, музыканты покинули сцену. Он продвигался к выходу в гомонящей толпе. И вдруг у выхода увидел своего клиента, тот стоял рядом с маэстро и держал за руку своего сынишку лет пяти.

Когда Юлиан оказался рядом с ним, то услышал, как клиент сказал: «Мой сын тоже стал учиться на скрипке играть, хочет стать таким, как вы». Мальчик высоко поднял голову и с детской непосредственностью заявил: «Я лучше буду!» Все засмеялись, и Юлиан тоже улыбнулся.

Недалеко от стоянки, в темноте среди сосен, он аккуратно прикрутил глушитель и встал недалеко от машины клиента, – тот должен был объявиться здесь с минуты на минуту.

Клиент медленно подошел к машине со своим сыном, они говорили о музыке, о том, сколько она приносит человеку радости и чистоты. После этих слов у Юлиана перед глазами снова возник силуэт отца, его первые наставления…

Хлопок выстрела был почти не слышен, так как дуло было приставлено вплотную. Тело завалилось лицом вниз на тротуар и замерло без движения. Поднять руку на отца, быть может, будущего великого музыканта он не хотел и не мог. Да и порядком все надоело!


Добродетель | Записки современного человека и несколько слов о любви. Сборник | Минночка



Loading...