home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Минночка

Что имел в виду знаменитый философ Диоген, когда сказал Александру Великому на предложение разных благ: «Не заслоняй мне собою солнце!»

Диоген просил не заслонять от него мир – иллюзией богатства. Тот, кто погружен в подсчет собственной прибыли, редко смотрит на звезды. Золото так ярко блестит, что оно может затмить разум, главное богатство философа, и он превратится в обычного мещанина.

Поэтому завоеватель и говорил: «Я бы хотел стать Диогеном, если бы не стал Александром». Эти две короткие фразы – удел великих.

Наше благополучие закрывает от нас несчастие других, мы живем в маленьком, выдуманном мире и становимся от этого еще более убогими, чем те, кто стоит с протянутой рукой.

Недавно в одной компании мне пришлось наслаждаться беседой с одной более-менее состоятельной дамой. Каким-то образом разговор коснулся богатства. На вопрос, в чем счастье, я услышал самый типичный ответ современной женщины: «Денег побольше, мужа побогаче, машину получше!». Слово «любовь» она или не знала, или просто забыла.

Когда я задал каверзный вопрос: «Как же быть с теми, кто каждую минуту умирает в мире от голода, благодаря тому, что мы живем так хорошо? И может ли нормальный человек, созданный по образу и подобию Божьему, быть счастливым, когда рядом есть те, кому плохо?»

Она посмотрела на меня презрительно, словно один из тех несчастных, о которых было упомянуто, это я: «Вы идеалист!»

Мне стало грустно. Да, я идеалист. Мне противна демократия, где выбирают лучшего среди богатых и для богатых, а не лучшего среди лучших.

И я вспомнил историю об одной настоящей женщине, для которой было не все равно, как существуют люди рядом с нами, и слово «любовь» во всех его пониманиях не было для нее пустым звуком.

Жизнь бросает нас по белу свету или держит взаперти на одном месте, мы ее ругаем, проклинаем, но все равно с радостью встречаем новый день.

Когда приходит весна, мы всегда ждем чего-то необыкновенного, быть может, чуда под названием любовь, а может, просто чего-нибудь нового. И не имеет значения, где ты в этот момент находишься – во всем мире весенние ручьи бегут одинаково. Наверное, и в Париже люди лишены долгого таянья снега и журчащих весенних ручьев, но зато вместо них тут в воздухе витает аромат желания, который не меньше радует сердце.

Минночка остановилась в отеле с звучным названием «Де Пари», окна ее номера выходили на маленькую площадь возле входа в Лувр. Каждое утро она наблюдала молодого человека, изображавшего из себя статую худого Самсона, обсыпанного чем-то вроде муки, потом живая скульптура превращалась еще в кого-то, а ближе к обеду собирала свои вещи и уходила под арку соседнего дома, где натягивала на себя штаны, рубаху и убиралась восвояси.

Париж никогда не меняется, он живет жизнью, обособленной от тех, кто обитает в нем, от тех, кто в нем рождается, кто делает его еще прекрасней. Потом они уходят, а город продолжает жить. Потомки Дюма, Бальзака, Мопассана и множества других летописцев этого города продолжают так же пылко любить, невинно изменять и просто жить самой обычной для французов жизнью.

Булочная возле собора Сакре-Кёр ничем не отличается от сотен подобных ей заведений, разбросанных по всему городу. Но именно сюда ранним утром, сама не зная зачем, зашла Минночка – то ли ей просто захотелось чашечку ароматного черного кофе, а может, ей кто-то «постучался в сердце».

Ему тогда было уже за сорок. Конечно, он слегка молодился, но Минночка этого совершенно не заметила. Многим молодым женщинам нравятся мужчины постарше, и седина в их волосах кажется им чем-то респектабельным, стабильным, даже если в голове с подобным обрамлением непрекращающийся ветер вечной юности.

Краешком глаза она видела, что он наблюдает за ней, ее это почему-то страшно смущало, и она не отрывала взгляда от чашки кофе, рассматривая черную гущу с пенкой. И вдруг незнакомец произнес: «Прошу прощения, вы очень похожи на француженку, но мне кажется, что вы из Польши». Он сказал это так легко и просто, что Минночка с легкостью ему ответила: «Вы ошиблись, я родилась в России». Он обрадовался: «Вы первая русская, с которой я разговариваю. Как приятно!» «Мерси, я там только родилась, но живу в Германии», – улыбнувшись, поблагодарила она. «Жан де Лувье», – представился он.

Через час они уже прогуливались по набережной Сены и болтали о всяких пустяках, на которых обычно завязываются все знакомства.

Минночка приехала в Париж из Германии по заданию Второго Интернационала, что уже ее ставило в первые ряды борцов за свободу, равенство и братство рабочего класса, а находиться тогда в этих рядах – это уже говорило о незаурядности человека. В большинстве случаев это были высокообразованные люди с обостренным чувством несправедливости этого мира, и уже потом к ним присоединились представители того класса, за интересы которого они так ратовали. Но что такое все мировые проблемы, когда на горизонте появляется любовь? Так, ничто!

Они встречались каждый день, и через пару месяцев потомок известного французского рода уже перечислял деньги на счет II Интернационала. И вовсе не из-за политических убеждений, просто он полюбил эту стройную маленькую женщину с потрясающими карими глазами и сумасшедшей энергией. А еще через три месяца он уже принимал активное участие в ее работе.

Из гостиницы она переехала к нему в дом недалеко от берега Сены, где в окно наблюдала, как по реке скользят прогулочные катера с шумной публикой. Ей казалось, что жизнь уже почти сложилась – рядом удивительный мужчина, и она борется за свои идеалы в этом мире. Но тут, в связи с их политической деятельностью, им приходится покинуть Францию. Она скрывается в Германии, а он быстро уезжает в Южную Америку.

С тех пор на каждый ее день рождения и в тот день, когда они познакомились, посыльный еще много лет доставлял Минночке букеты белых роз.

«Фройляйн, могу я узнать ваше имя?» – обратился к ней приятный молодой человек примерно ее возраста. Она обратила на него внимание, когда он выступал с речью о недопустимости прихода к власти нацистов. «Минна», – ответила она. «Густав», – и они по-партийному обменялись рукопожатиями.

Свадьба прошла скромно, так у них было принято. Еще до регистрации из Южной Америки прислали огромный букет красных роз с маленькой открыткой, на которой была всего одна фраза: «Я бы отдал все на свете, чтобы быть рядом с тобой». Это чуть не испортило весь праздник, но что-то все же взяло верх над воспоминаниями, и они уехали расписываться.

«Зиг хайль!» – неслось изо всех уголков Германии. Через год муж уже сидел в одном из первых концлагерей, а Минночке удалось бежать в Россию, где верные ленинцы оказали ей «радушный прием» в виде пятнадцати лет лагерей как немецкой шпионке.

Далекая сибирская деревня Кутузовка (что вовсе не означало, что тут когда-то останавливался знаменитый фельдмаршал, скорее, здесь раньше была какая-то местная кутузка) стала ее новым домом. Конечно, жизнь здесь очень отличалась от жизни в Германии или Париже, но это было просто рай по сравнению с лагерем строгого режима.

Ей было уже далеко не двадцать, но чувство юмора и жизнерадостность она ничуть не утратила, подшучивая над собой: «Русский язык я выучила самым последним, но зато какая практика, какой фольклор!».

Наум свободно говорил на русском и немного на иврите: «Извините, как вас зовут?» Так бывший известный ученый-физик вскоре стал ей новым, сибирским мужем. Их нынешняя вольно-поселенческая жизнь отличалась от жизни в лагере лишь тем, что вокруг не было колючей проволоки.

Но тут, к счастью, умер великий вождь. Весь народ горевал, а они, как и положено врагам народа, тихонько радовались, ожидая изменений в своей судьбе.

Товарный вагон был до отказа забит людьми и под радостный стук колес вез их к новой жизни, казалось, нереально счастливой.

Несмотря на то, что Наум был бывшим, хоть и маленьким, врагом народа, его все же снова взяли работать в секретный институт ядерной физики, уж слишком ценным специалистом он был, но предупредили, что с ним живет бывшая шпионка. Но даже если бы она была и настоящей, он бы ее никогда не бросил.

Первый телевизор был настоящим чудом, в громоздком ящике с маленьким экраном, перед которым ставилась огромная линза, шевелились реальные люди. Вот так, благодаря этому чуду техники, Минночка смогла разглядеть в маленьком окошечке на Запад своего немецкого мужа Густава, который не только выжил в концлагере, но и стал одним из руководителей новой Германии.

Он плакал в трубку от радости, что она жива, по ее щекам тоже текли слезы. Он просил ее приехать в Германию с мужем, чтобы познакомить со своей новой семьей и просто посмотреть на нее. Она не поехала. Ей было радостно знать, что он жив, но сейчас она любила Наума и не хотела его расстраивать встречей с нежданным родственником. Лишь изредка они созванивались, чтобы услышать голос из прошлого.

Она давно не говорила на французском, и когда на той стороне провода женский голос произнес: «Бонжур», ей показалось, что это какая-то шутка, и она ответила по-русски: «Добрый день», – но голос продолжал говорить на забытом, но хорошо знакомом языке.

«Меня зовут Мишель де Лувье, я вдова вашего старинного друга и приехала в Москву, чтобы обязательно найти вас, и это было последней просьбой моего мужа».

Минночка закрыла глаза и в одно мгновение оказалась в своей молодости в кафе-булочной возле собора Сакре-Кёр, в доме на набережной Сены.

Две очень немолодые женщины сидели за круглым столиком, внимательно разглядывая друг друга.

«Я познакомилась с Жаном в Аргентине, он тогда не мог вернуться во Францию», – начала незнакомка. – «Потом, после войны, мы с ним вернулись домой уже как муж и жена. Мы жили счастливо, он любил меня, был очень хорошим мужем и другом. Потом он заболел. Пришло время умирать. Я была с ним до самого последнего момента», – тут она остановилась, задумавшись, и продолжила: «Когда он уже уходил, он взял меня за руку и сказал: «Мишель, у меня к тебе есть последняя просьба!»

«Все, что хочешь», – сказала я ему. «Случилось так, что кроме тебя я всю жизнь любил еще одну женщину», – и рассказал мне о вас.

А потом попросил: «Я всегда мечтал ее увидеть, хотя бы на мгновение. Мишель, если сможешь, найди ее, и если ей плохо и одиноко, встретьте старость вместе. И передай ей все, что я тебе говорю.» Она тяжело вздохнула.

«Вскоре его не стало. Поэтому я здесь.»

Они стояли на перроне, обнявшись, как две старинные подруги, которых связывает невидимая нить прожитых лет. Два человека, с разными судьбами, с разных концов земли, которые, может, больше никогда не увидятся, но которых в конце пути соединила любовь одного человека.


Музыкант | Записки современного человека и несколько слов о любви. Сборник | Лузер



Loading...