home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Лузер

Жизнь первом этаже, за исключением частных домов, где под окном бегают злющие собаки, необычайно насыщена. В любое время к вам могут постучать в двери и поинтересоваться, живет ли в вашем подъезде такой-то. Вас запросто могут ограбить через окно, если вы заранее не установили на нем хорошую решетку. И самый ленивый хулиган, не напрягаясь, достанет камнем до вашей форточки, целясь в лампочку на кухне.

Марта услышала за входной дверью странное кряхтение, открыла дверь и остолбенела. На лестнице перед входом в подъезд расположился на корточках пацан лет пятнадцати со спущенными штанами. От натуги его лицо было в красных пятнах, и смотрел он на нее как-то очень жалобно. Казалось, еще немного, и он начнет повизгивать, как напакостивший щенок.

Некоторое время они, замерев, смотрели друг на друга, потом он еще раз напрягся, натянул джинсы и скрылся за входной дверью, оставив после себя «произведение», достойное маленького слоненка.

Ее долго тошнило, когда она прибирала подъезд, и потом она горько плакала над своей судьбой, сидя на диване в маленькой гостиной.

Они познакомились в латвийском городке Калниеши, недалеко от границы с Россией. Марта приехала туда для изучения влияния русского языка на местное население. Влияния никакого не было, там жили почти одни русские, за исключением трети белорусов, пяти польских семей и нескольких семей коренных латышей. Убедившись за неделю, что здесь никто ни на что не влияет, она удобно устроилась на сиденье автобуса и приготовилась к обратному путешествию в Ригу.

Он вошел в автобус и сразу обратил ее внимание своим стильным видом. Длинные волосы небрежно свисали до плеч, но в этом был какой-то шарм. Джинсовый костюм, на шее шелковый платок – было видно, что он имеет какое-то отношение к искусству и богеме. Единственное свободное место оказалось рядом с ней.

Когда она узнала, что он закончил филфак и работает в газете, она уже была от него в восторге, а когда он сказал, что с удовольствием увидит ее на дискотеке в клубе «Рокси», где подрабатывает диск-жокеем, была в него почти влюблена.

В первый раз она влюбилась в сорокапятилетнего мужчину, что нередко происходит с молоденькими женщинами, и уехала с ним в рыбацкий городок Рою, где залив встречается с морем.

Ей нравилось смотреть, как он становится за штурвал своей рыбачьей шхуны, заводит мотор и машет ей на прощанье рукой.

Каждое утро она провожала его в море, а вечером встречала у пирса. Он же относился к ней нежно и заботливо, что-то среднее между отношением к дочери и жене. Исполнял небольшие капризы, соизмеримые с его заработком, и с удовольствием обнимал ее молодое тело. Местные мужики ему завидовали, а их жены зло чесали языками. Эти разговоры доходили до него, и он понимал, как много в них правды.

А потом он встретил подругу своей молодости, конечно, не такую цветущую, как Марта, – там была и весна, и осень. Но, будучи человеком, достаточно реалистичным и хорошенько подумав, он, скрепя сердце, купил билет до Риги.

Вечером, за чаем, они долго говорили с Мартой. Он обрисовал ей в ярких красках, как он будет выглядеть лет через пятнадцать-двадцать, рассказал про недержание мочи, и не только по ночам. О том, что ему будет шестьдесят, а ей тридцать два, и он совершенно не захочет принимать дома молодых и крепких соседей с ближних и дальних окраин.

Она смотрела на его красивое мужественное лицо и плакала, сетуя, почему ей не сорок и почему он так о ней думает. Роланд нежно прижимал ее к себе, гладил по голове и думал: «Слава богу, что мне не двадцать», а может, просто заставлял себя так думать.

На автобусе вместе с Мартой, обдав все вокруг клубами синего дыма с запахом солярки, уехало все, что оставалось от его молодости. Он не махал ей вслед рукой, не размазывал по лицу слезы, а сразу развернулся и пошел домой.

С красавчиком из Калниеши, которого звали Рихард, они встречались целый год, после чего журналист, он же диск-жокей, сделал ей предложение, но с условием – за квартиру платят поровну, каждый одевается на свои деньги, еду готовит она и детей они не заводят.

Самое красивое время в Сигулде – это, конечно, осень, парад всех цветов. Ее свадебное платье было желтого цвета, на ногах желтые лодочки, а в голубых глазах море счастья. Все пили дешевое рижское шампанское и кричали: «Горько!»

Марта с радостью готовила для Рихарда куриные отбивные и краешком глаза любовалась, как он, напялив на голову наушники, над чем-то колдует, готовясь к дискотеке, или пишет заметку в газету.

Его статьи, освещающие музыкальные новости Риги, пользовались огромной популярностью среди местных музыкантов и меломанов – не из-за того, что они его очень любили, просто всем было интересно, кого он пытается расхвалить, а кого притопить. Слухи о том, что он никогда не врет и пишет только правду, на самом деле имели под собой почву, – он писал только то, что думает именно он. Закончив факультет журналистики, он смог найти себе место музыкального критика в «Независимой газете». К музыке он имел самое прямое отношение – мог трясти бубен и играть пальцами на губах. Из композиторов знал только одного, сидящего в виде памятника возле театра оперы и балета, мимо которого не раз проходил по пути в университет, но вот фамилию его, к сожалению, не помнил.

Пробелы в музыкальном образовании никоим образом не сказались на его карьере, газета была настолько независимой, что его суждения могли быть какими угодно. К нему потянулись музыканты, приглашали на свои концерты в надежде получить положительный или хотя бы отрицательный отзыв, лишь бы про них черкнули несколько строк на последней полосе. Так, постепенно, вращаясь в музыкальных кругах, он стал немного разбираться в современной музыке – роке, джазе и разных других направлениях.

Чувствуя себя почти светилом в этой области, он изменил имидж – еще больше отрастил волосы, стал курить трубку, просиживал в редакции с утра до вечера, создавая иллюзию творческой работы. Потом шел с коллегами в ближайший бар, где они наливались пивом, обсуждая то, что обычно и обсуждают в этом состоянии.

Возвращаясь домой, он изображал измученного работой человека, благосклонно позволял жене снять с него тяжелое, длинное кожаное пальто, придававшее ему такую респектабельность.

Марта старалась прибежать с работы раньше него и обязательно приготовить что-нибудь вкусненькое, порадовать своего милого. Она разливала зеленый чай в тонкие фарфоровые чашки, которые им подарили еще на свадьбу, и влюбленно созерцала мужа, медленно жующего румяные пирожки со шпеком.

После трапезы Рихард пускался в пространные разговоры о предназначении человека на этой земле, выделяя себе в этом мире место поближе к «олимпу». Она всегда с трепетом внимала его рассуждениям, но вдруг он будто невзначай заметил: «Все, кто зарабатывает меньше трехсот латов в месяц, конченные лузеры», – и эти слова как-то больно кольнули – ее зарплата была всего сто десять. Потом она подумала, что ее ближайшие подруги зарабатывали не многим больше, и попыталась ему возразить, но Рихард на это даже не обратил внимания, продолжая раскручивать тему: «Умный человек всегда сможет найти себе место под солнцем и обеспечить себя».

Она не стала с ним спорить, но в глубине души очень обиделась, ей захотелось оправдываться: «Я так мало зарабатываю, потому что еще учусь, и за тобой ухаживаю», и сказать ему: «Я женщина, а обеспечивать семью – обязанность мужчины», – но она просто молчала. И по ее щекам побежали слезинки. Он их не заметил, будучи полностью увлечен беседой с самим собой.

Марта не спала всю ночь. Утром, как всегда, накормила мужа завтраком, чмокнула в щеку и осталась наедине со своими мыслями. А потом появился этот какающий мальчик, и что-то внутри нее оборвалось.

Этот обаятельный мужчина часто заходил к ним в галерею посмотреть картины. Она уделяла ему внимания не больше, чем остальным посетителям. Но когда он вдруг появился с букетом нежных розовых роз и поздравил ее с именинами, от неожиданности Марте стало просто не по себе. Она что-то пролепетала в ответ. Было немного неловко и очень приятно.

Он стал приходить в галерею все чаще, они болтали о всяких пустяках, ей было с ним необыкновенно приятно и интересно. Потом он вдруг исчез на целый месяц. Она чувствовала, что ей чего-то не хватает, но никак не хотела связывать это с ним. И к тому же он был чем-то похож на того, с кем ей было так хорошо в рыбацком поселке.

Со времени ее свадьбы прошло два года. Рихард пошел на повышение, его оклад увеличился на двадцать пять латов, гонору прибавилось на все сто, и на жену он смотрел как на бесплатное приложение к своей карьере. Его мало заботило, не холодно ли ей в двадцатиградусный мороз в осеннем пальто. Сам же он одевался по последней моде и предпочитал тратиться только на себя. Главное для него в ней было то, что ночью под одеялом его согревало ее тело, а утром был вовремя готов вкусный завтрак.

Сквозь витрину она увидела, как с противоположной стороны улицы шел Он. Руки сами стали поправлять кофточку, зачем-то одергивать юбку, а лицо, как всегда, залил предательский румянец. Опять цветы и первый, нежный, как дуновение ветерка, поцелуй в щеку. От этого невинного поцелуя внутри все перевернулось, и появились запретные мысли, которые она гнала от себя изо всех сил, думая о Рихарде: «Какой он у меня хороший, самый лучший, самый умный!». А потом весь вечер, слушая важные рассуждения мужа, вспоминала о цветах, которые пришлось оставить в галерее, чтобы не потревожить богатое воображение супруга.

Незаметно пролетело три месяца. Она с трудом выкраивала время и изредка позволяла себе встречаться со своим новым другом в каком-нибудь кафе. Он был ее отдушиной – всегда внимательно выслушивал, рассказывал что-то интересное, а потом они расставались до следующего раза, просто пожав друг другу руки. В последний раз ей до головокружения захотелось, что бы он поцеловал ее в губы, но она вовремя опомнилась, а потом жалела об этом целый вечер, и даже на новую тираду мужа со злостью сказала: «Да заткнулся бы ты, наконец!» – и вышла в другую комнату, оставив его сидеть с вытаращенными от удивления глазами на диване у телевизора.

Она стала работать на двух работах и начала уже зарабатывать двести пятьдесят латов в месяц; чтобы преодолеть «лузерскую» планку, не хватало еще пятидесяти. На работу она убегала раньше мужа, и теперь ему приходилось обходиться без горячего завтрака (холодные бутерброды, завернутые в прозрачную пленку, она ему оставляла всегда). И мужа она видела все реже и реже. А в короткие промежутки между работами она мчалась к своему тайному другу – насладиться общением, понимая, что однажды может от него и не вернуться.

Рихард сидел на диване, упершись взглядом в телевизор. Когда она вошла в комнату, он даже не повернул головы в ее сторону, продолжая смотреть в экран и молчать. У нее внутри что-то екнуло – таким подавленным она не видела его никогда. Она испуганно подумала: «Наверное, видел меня с ним в городе, или кто-нибудь рассказал».

Марта присела на край дивана, осторожно спросив: «Что нового?» Рихард долго не отвечал, а потом со злостью на весь мир выплюнул: «Они закрывают газету, и меня выгоняют с работы! Сволочи, они ничего не понимают в искусстве! Да меня на телевидение хотели взять!» Потом закрыл лицо руками и замолчал.

Марта облегченно вздохнула: «Ну, это еще не так страшно, у тебя все будет хорошо!», – и про себя добавила: «Лузер!»


Минночка | Записки современного человека и несколько слов о любви. Сборник | Уходи



Loading...