home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Уходи

В электричке полно народу. Напротив меня сидит с подругами девчонка с толстой рыжей косой и, закрыв лицо руками, горько плачет. Ей сегодня исполнилось двадцать пять и стало казаться, что жизнь уже подходит к концу. Мне тоже стало как-то грустно, все-таки уже двадцать шесть, какой же, наверное, я для нее старый! Через несколько остановок она успокоилась, мы познакомились и проболтали до самой Риги. Мы вышли и попрощались навсегда.

Ресторан с громким названием «Море» скорее был похож на затхлый пруд и пользовался репутацией весьма скучного заведения. Только в редкие летние дни, когда город был забит очумевшими от жары отдыхающими, и все остальные более или менее приличные места были переполнены, здесь появлялся народ к радости скучающих официантов. Барная стойка не освещалась, и если ты сидел за столом в зале, то совершенно не было видно тех, кто сидит в глубине ресторана у бара.

Мне нравилось здесь бывать. Симпатичная буфетчица Галка строила свои рыже-карие глазки не только мне, а абсолютно всем мужикам, которые оставляли монеты на ее прилавке, но это не было каким-то авансом для дальнейших отношений. Сейчас это называют маркетингом, а мы просто называли ее «Галка-недавалка».

Не успел я даже обмакнуть в рюмку губы, как случайно увидел ее, вернее, какой-то яркий свет, перевернувший все внутри меня. Это был не внутренний крик одурманенного животной страстью самца, скорее, это был стон раненного любовью: «Вот это да…»

«Закуси удила, жеребец, у тебя жена, да и не по твоим зубам корм – она у нас в управлении торговли работает, завтра тебя за сексуальные домогательства уволят…» – пыталась меня вразумить буфетчица Галка. Но что может остановить лавину в горах или цунами?

Мне было неважно, что с ней за столом сидели какой-то мужчина и еще одна женщина. Я подошел, начал что-то рассказывать, угощать их шампанским, и даже не знаю как, но мы оказались с ней вдвоем, а ее знакомые каким-то образом испарились.

Никому еще я не дарил столько цветов. У бабки-торговки от радости дрожали руки, когда она пересчитывала деньги, полученные за красоту.

В ее взгляде я прочитал, что у меня «не все дома», но в глазах вместе с тем был и восторг. Когда на улице появляется кто-то с большим букетом цветов, у окружающих это вызывает разнообразные чувства, от нескрываемой зависти у женщин до саркастической ухмылки у экономных мужчин.

В обеденное время шумная, гомонящая толпа отдыхающих растекается с пляжа по летним кафе, пивным ларькам, а более состоятельные или те, кто очень хочет такими казаться, – в рестораны и бары, под прохладу кондиционеров. Но только те, кто действительно понимает прелесть отдыха у моря, располагаются в тени колючих сосен и с удовольствием уписывают принесенные из дому бутерброды, запивая сухомятку теплым лимонадом или пивом. То тут, то там слышатся уговоры сердобольных мамаш: «Ну, заинька, скушай еще!» – и карапуз лет четырех берет в ручонку огромный бутерброд с колбасой, из-под которой вытекает растаявшее на солнце масло, и жует, жует, жует.

Мы спрятались от всей этой толпы в маленьком кафе на пять столиков, где подавали только мороженое, шипучий лимонад и сладкий ликер «Мокка» к чашечке бразильского кофе. Это место – настоящий рай для влюбленных пар, здесь не воняет жареной картошкой и бифштексами, от которых пропадает лирическое настроение, тут легкий запах кофе приятно дурманит голову и придает встрече какой-то шарм.

Букет цветов заслонял ее лицо, я отодвинул его в сторону. Мы совсем не знали друг друга, но мне казалось, что мы никогда и не расставались.

Как быстро летит время, когда тебе хорошо! Колючие розы мы оставили у знакомых в каком-то баре и просто бродили по пляжу, взявшись за руки.

В груди у меня было ощущениу непонятного счастья и не верилось, что такое может быть. Я даже забыл, что женат, вернее, не забыл, – опасение, что встречу каких-нибудь знакомых, подспудно присутствовало, а в общем-то, было все равно.

– Ты меня помнишь? – спросила она. Я напряг память, нахмурив лоб.

– Вы, наверное, та пожилая женщина двадцати пяти лет от роду, с которой мне повезло общаться в электричке, когда я находился в потрепанном виде?

– А что у тебя на руке за кольцо – наверное, в этом виноваты орнитологи? – своим вопросом она заставила меня спуститься с небес на землю. Я уставился на свой окольцованный палец с наигранным удивлением:

– Утром еще не было!

Вечером в ресторане «Laiks» я несколько раз заказывал одну и ту же песню «Пока не меркнет свет, пока горит свеча», прижимал ее к себе и медленно топтался в танце.

Рассвет мы встретили, когда уже выходили из бара «Juras perle». Я попытался культурно затащить ее в кусты, целовал в шею, губы, она же над моими попытками весело, по-девичьи, смеялась и тянула меня совсем в другую сторону. Конечно, я был пьян, но больше от ее присутствия, чем от вина.

Я записал ее телефон на ресторанном счете и остался один на перроне станции Лиелупе.

Электрички пробегали мимо одна за другой с интервалом минут в пять, люди уже ехали на работу и с любопытством посматривали на сидящего на скамейке, то ли кого-то провожающего, то ли встречающего. И были правы – в этот день я что-то в своей жизни проводил, а что-то встретил.

Сколько раз я обманывал женщин, глядя в их доверчивые глаза, сосчитать будет трудно, хотя можно. Да и сам я тоже был обманут не раз, но в тот момент, когда в телефонной трубке голос объявил мне, что такой гражданки тут нет, я не поверил и набрал номер еще раз. На пятый раз трубку уже просто не подняли.

Рюмка водки – неплохое лекарство от любовной боли, но только в том случае, если не начинает ее полностью заменять. Хотя мы были знакомы всего один день, я казался себе обманутым и покинутым женщиной, как если бы мы прожили с ней много лет.

Андрис работал в управлении торговли и занимался досугом молодежи – устраивал вечеринки, культпоходы, был хорошим организатором и изрядным выпивохой. Когда он появился на пороге заведения, в котором я праздновал поминки по несостоявшейся любви, то с удовольствием подсел ко мне за столик, решив разделить со мной мою тоску. «Так ты об этой говоришь, о рыжей Наташке? Она же мой начальник!» – я предупредительно поднял палец вверх: «Не рыжей, а золотой, придурок». На «придурка» он немного обиделся, но, видя мое «перегретое» состояние, простил мою грубость и даже обнадежил: «Записывай телефон, влюбленный бегемот!» – и продиктовал мне заветные цифры.

Как я люблю наш приморский город, но не жарким летом, а поздней осенью, когда пустеют его прибрежные улочки и на пляже изредка появится чья-нибудь укутанная от ветра фигура. В воздухе витает тоска по летнему шуму и гаму тысяч голосов, половина ресторанов и кафе уже закрыта, и ты наслаждаешься чашечкой горячего кофе, наблюдая, как крупные капли дождя, растекаясь, барабанят по оконной витрине приютившего тебя кафе. А сейчас этот гомон раздражает, хочется где-нибудь от него спрятаться, а когда он пройдет, начинаешь по нему скучать.

– Добрый день! Ты извини, что не позвонил сразу, времени не было. – На том конце провода явное замешательство, и я продолжаю:

– Может, пообедаем где-нибудь вместе? – раздумывая, она немного помолчала и голосом далеко не радостным согласилась:

– Ну, давай пообедаем.

Час дня – это пик горячего солнца, забитых ресторанов и окрошки с отварным яйцом и сметаной.

Мы сидим в большом деревянном сарае, названном почему-то рестораном, он тянет в лучшем случае на рабочую столовую. Но холодный борщ со свеклой тут отменный.

Сегодня я с ней серьезен, как никогда и ни с кем, пытаюсь ей понравиться не как безалаберный весельчак, а как серьезный человек. Но это всего на несколько минут, из меня так и прет разная ерунда, и мы хохочем как сумасшедшие.

– Ты меня до работы не провожай. Увидимся вечером, позвони!

Когда мужчина влюблен, он слегка ненормальный, и малейший намек на возможность взаимности делает его удивительно глупым. От радости мне хотелось прыгать до небес и сотворить что-нибудь необыкновенное. Наверное, подвиг. Я зашел в тот же сарай, где мы обедали, и заказал пятьдесят грамм. Через час я уже был готов перевернуть весь мир.

Фотограф Юрка всегда оказывается в нужное время в нужном месте, и четыре часа до окончания ее работы я неплохо с ним провел. Мы пили за любовь, за счастье и за вечную весну в нашей душе.

Одолжив у друга машину, я подъехал к ее дому в полседьмого утра, остановился невдалеке и стал ждать.

На ней было светлое, слегка обтягивающее платье с зелеными цветочками, на ногах туфельки в тон платью, похожие на балетные пуанты, а на белое плечо спадала рыжая коса, стянутая внизу темно-коричневой резинкой. Под платьем красиво вырисовывалась ничем не сдавленная грудь, это было весьма сексуально.

– Как ты меня нашел? – ее лицо выражало неподдельное удивление.

– Ты на работе со всех сторон обложена шпионами. Я так хотел тебя увидеть, что был согласен перевернуть все дома Риги, чтобы тебя найти.

Она улыбнулась, приняв это за комплимент, даже и не представляя, что я и в самом деле готов был даже на это.

Дорога от Риги до Юрмалы – это несколько минут езды на предельной скорости, для того, чтобы впечатлить свою спутницу вкусом адреналина. Красный «фиат» российского производства, напрягшись изо всех сил под нажимом моей ноги на газ, выдал на спидометре сто сорок. Ее глаза блестели, губы были полуоткрыты – ей нравилась скорость.

Через пятнадцать минут машина уже стояла возле управления торговли, где она работала.

«Если я тебе сегодня позвоню, ты не исчезнешь, как в прошлый раз?» – она посмотрела на меня как-то уже по-другому: «Попробуй, позвони». Я потянулся к ней губами, но она выскочила из машины, оглянувшись по сторонам, не увидел ли ее кто со мной. И медленно пошла ко входу в здание под соснами, «вкусно» покачивая бедрами. Возле дверей обернулась, и я прочел по губам: «Позвони!»

Этот маленький коричневый домик возле станции Майори почему-то именовали дачей, мне же он больше напоминал дровяной сарай, в котором случайно оказалась широкая кровать с тумбочкой и старенький телевизор на кухонном столике. Чистая ажурная занавеска, наверное, еще с бабушкиных времен закрывала от любопытных глаз, что происходит за этим маленьким окошком.

Мы открыли бутылку белого вина и наслаждались его вкусом и волшебным хмелем. Потом я целовал ее глаза, губы… Она пыталась сопротивляться своему желанию, как могла, ее затуманенные глаза о чем-то молили, я это понял по-своему…

«Мы с тобой не должны больше встречаться, забудь мой номер телефона, я тебя ненавижу за то, что ты со мной сделал!» – голос, полный слез и укора, хлестал меня хуже пощечин. «Уходи, я прошу тебя, уходи!» Ощущая себя последним негодяем, я молча закрыл за собой дверь.

Прошло чуть больше года, за это время я успел развестись. А сейчас стоял и слушал, как работница городского загса хорошо поставленным голосом желала молодоженам счастья, и я был за них ужасно рад, тем более что одним из молодоженов был я. А невестой была девчонка с рыжей косой, которую она не могла спрятать даже под фатой.

А ту дачку-сарайчик мы потом посещали еще не один раз, и была она для нас лучше любого дворца.


Лузер | Записки современного человека и несколько слов о любви. Сборник | Нехристь



Loading...