home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


17

Молли и кошачье кафе

С тех пор как я перебралась в кафе, прошла неделя, наступил вечер пятницы. Дебби была занята на кухне, а я отдыхала в коробке на подоконнике. Глаза у меня были закрыты: я вспоминала события минувшей недели и размышляла о том, как изменил мою жизнь один маленький шаг, когда я переступила порог кафе.

Раздумья мои были прерваны настойчивым стуком у меня над головой. Я переполошилась и, вскинув голову, увидела женщину, стоявшую у витрины и с силой барабанившую по стеклу костяшками пальцев. Я сразу узнала эти непокорные кудри длиной до плеч – они принадлежали Джо из скобяного магазина. В одной руке она сжимала бумажный пакет из местного супермаркета, а другой размахивала, пытаясь привлечь внимание Дебби. Та подбежала к двери и впустила гостью.

– Привет, подруга. Ну ты и копуша. Я уж думала, что придется есть прямо на улице! – она отдала Дебби пакет и расстегнула молнию на куртке.

Спрыгнув с подоконника, я направилась к Джо. Я частенько видела ее в нашем проулке, но мы до сих пор еще не познакомились. Она занимала квартиру над своим магазином, где жила вдвоем со стареющим золотистым ретривером. Пса я тоже знала, он все дни напролет дремал в магазине. Джо мне нравилась, хоть она и предпочитала собак. Вид у нее был серьезный, деловой, но в глазах блестели лукавые огоньки.

– Ага, это, должно быть, та самая Молли из проулка, – сказала Джо, глядя, как я неторопливо направляюсь к ней. Она нагнулась, чтобы поздороваться со мной, и весело потрепала по спине, а я потерлась о ее ногу. Приветствие вышло грубоватым, так обычно треплют собак, а не кошек – гостья взъерошила и растрепала мне шерсть. Но я не стала протестовать, понимая, что сделано это хоть и неумело, но с добрыми намерениями. Я вежливо обнюхала джинсы Джо, пахнущие собакой, а она все это время внимательно изучала меня. Дебби унесла пакет с едой на кухню и теперь доставала из шкафов тарелки и столовые приборы.

– Ты права, Деб, – произнесла Джо. – Она и впрямь красотка. К тому же ласковая.

Дебби просунула голову в дверь, ободряюще улыбнулась мне, и я встрепенулась от радости.

– А ты, конечно, сразу поняла, у кого тут большое и доброе сердце, да, Молли? – заговорщическим шепотом обратилась ко мне Джо. – У тебя такая славная мордашка, Дебби просто не могла устоять, верно?

В ответ на хитрую улыбку Джо я замурлыкала и поглядела на нее с самым наивным выражением, делая вид, что совершенно не понимаю, о чем это она.

Джо выпрямилась и подошла к Дебби, чтобы помочь ей разложить еду. Та вынимала и ставила на стол горячие жестяные лотки, а Джо аккуратно снимала с них картонные крышки. По кафе поплыл аппетитный аромат мяса со специями, и я тоже ощутила голод. Дебби сбегала на кухню и вернулась с бутылкой вина и двумя бокалами, после чего они, наконец, приступили к еде. Как только подруги сели к столу, я вернулась на свой подоконник и оттуда следила за ними, глотая слюнки.

– Ну что, как Софи? – спросила Джо, пока Дебби раскладывала кушанья по тарелкам.

Дебби вздохнула.

– Не очень… Нет, я понимаю, как трудно ей приходится: новая школа, новые люди, новый дом… – ее глаза начали наполняться слезами.

Джо сочувственно хмыкнула и наполнила бокал Дебби.

– А отец с ней общается? – осторожно спросила она.

Лицо Дебби помрачнело. Я еще ни разу не слышала, чтобы она упоминала об отце Софи.

– Вот уже недели две от него ничего не слышно. Только прислал ей эсэмэску, что отправляется в поездку со своей девушкой, спросил, что ей привезти.

Джо забавно подмигнула, но лицо Дебби осталось бесстрастным. Отпив вина, она понемногу начала успокаиваться под сочувственным взглядом подруги.

– Я знаю, Софи винит меня во всем, что произошло, – грустно произнесла Дебби. – Она считает, что я бросила все и переехала сюда просто потому, что так захотелось моей левой пятке. Но как я могу рассказать ей правду? Это же ее отец… Я должна стараться, чтобы она оставалась с ним в хороших отношениях.

– Тяжело тебе, – признала Джо. – Как-то все это несправедливо, но… Знаешь, я уверена, в свое время она сама во всем разберется.

Некоторое время они ели молча, но Дебби было так скверно, что ее уныние, повисшее в воздухе, можно было буквально потрогать лапой. Взглянув на подругу, Джо тоже заметила тоскливое выражение на ее лице.

– Ну, хочешь услышать про мое последнее романтическое приключение? – она кокетливо склонила голову и озорно улыбнулась.

Дебби невольно улыбнулась в ответ.

– Конечно! – и она подалась вперед, приготовившись внимательно слушать.

– Итак, я продолжаю работать над изучением среза холостяков в популяции Стортона, – шутливо начала Джо высокопарным тоном под одобрительные смешки Дебби.

Джо описала недавнее свидание – ужин с членом Стортонского общества актеров-любителей. Вечер начался неплохо. С самого начала ее собеседник был чрезвычайно доволен собой, правда, совершенно не заботился о том, чтобы и Джо была довольна. Она сделала выразительную паузу, сделав глоток из бокала, пока Дебби, сгорая от нетерпения, ждала неизбежной развязки. До самого десерта Джо описывала в ярких красках, как ее спутник внезапно ощутил прилив вдохновения и стал распевать песню из последнего спектакля, в котором участвовал.

– И вот что я тебе скажу, Дебби, – она решительно погрозила пальцем, – если в ресторане чувак не первой молодости никогда не распевал для тебя серенаду «Я генерал – мужчина хоть куда[2]», громко, но скверно, прошу учесть, – ты не жила!

Дебби прыснула, прикрыв ладонью рот, а Джо подлила вина себе в бокал. Алкоголь, между тем, начинал действовать: голоса женщин зазвучали громче, они оживлено жестикулировали.

– Должны же быть в Стортоне приличные мужчины! Неужели у нас с тобой не осталось надежды? – восклицала Дебби в шутливом отчаянии.

– Да их тут полным-полно, – ответила Джо с сарказмом. – Если тебя интересуют юные пенсионеры из Клуба любителей игры в шары, выбор у тебя огромный.

Дебби фыркнула и подняла бокал.

– Да здравствует Клуб любителей игры в шары! Завтра первым делом бегу в него записываться.

Они чокнулись и выпили вина, радость в их глазах померкла.

– Если серьезно, я сомневаюсь, что меня бы приняли в этот Клуб любителей игры в шары, – мрачно сказала Дебби, откидываясь на спинку стула. – Добрые жители Стортона достаточно ясно дали мне понять, что я определенно не одна из них.

Джо сочувственно улыбнулась.

– Мы здесь уже полгода, Джо, и кроме тебя я ни с кем так и не подружилась, – продолжала Дебби. – Люди как будто мне не доверяют. Одна старая карга ходит мимо каждый божий день и, как я ни лезу вон из кожи, за это время ни разу не сказала ни слова. Даже не улыбнулась.

– Я знаю, – охотно согласилась Джо. – Нужно прожить здесь лет сорок, чтобы здешняя старая гвардия почтила тебя и твой магазин своим вниманием. Я здесь торгую с 1998 года, а кое-кто до сих пор ко мне ни ногой.

Джо хотелось утешить подругу, но, судя по страдальческому выражению на лице Дебби, получилось не очень.

– Если не удастся привлечь на свою сторону местных, значит, все усилия насмарку, и я обречена, – простонала Дебби. – Мне нипочем не выдержать конкуренции с бесконечными лавочками и кафе вокруг – и все-то у них не просто так – «ручной работы», да «органическое», да «фермерское». Неужели горожанам не хочется обычного вкусного сэндвича или печеной картошки?

Женщины выпили уже по несколько бокалов, и я заметила, что Дебби очень разволновалась.

– Вот объясни, неужели я слишком многого прошу? Я же только хочу, чтобы люди дали шанс маленькому кафе! Да, возможно, это не «сбалансированный», не «органический» и не «фермерский» сэндвич, но это еще не значит, что сэндвич плох!

Разгоряченная, Дебби замолчала и налила себе воды.

– Прекрасно тебя понимаю, – отозвалась Джо. – Лично я не сорю деньгами во всех этих пафосных заведениях. А простые булочки с беконом готова есть хоть каждый день.

Наступило молчание, Дебби отхлебнула воды из бокала. Женщины закончили есть. Дебби составила жестяные лотки на пол и позвала меня, предлагая заняться остатками карри из курицы и креветок с чесноком. Окрыленная, я метнулась к ним. Дебби и Джо хором рассмеялись, глядя, как я жадно набрасываюсь на креветочные скорлупки.

– Возможно, твоему кафе нужна какая-то изюминка, Дебби, – оптимизм в голосе Джо казался ненатуральным. – Что-нибудь этакое, что отличало бы его от множества других.

Дебби, понурившись, пожала плечами.

– Может, ты и права, – тихо проговорила она. Не похоже, чтобы Джо удалось ее убедить. – Например: «Обеды у разведенки Дебби. Противнее нашего кофе только наши клиенты». Как тебе такое?

– Вот это реклама! – расхохоталась Джо. – Я так и вижу ее на первых полосах местных газет!

Дебби неловко улыбнулась, разливая по бокалам остатки вина.

– Выше голову, Дебби! – сказала Джо, сделав глоток. – Весна уже не за горами, скоро в город нагрянут туристы и все наладится, я уверена.

– Спасибо, Джо. Может, ты и права. Если только до весны я не вылечу в трубу, – горестно добавила Дебби.

Подруги засиделись почти до полуночи. На прощание они обнялись, и Дебби помахала Джо, когда та пробегала к себе мимо нашего окна. Потом Дебби подняла с пола опустевшие упаковки, убрала со стола. Покончив с делами на кухне, она нетвердой походкой обошла кафе, выключая свет, и долго возилась, запирая дверь на ключ. Медленно, пошатываясь, Дебби поднялась по лестнице наверх, а я бежала за ней следом. На миг потеряв равновесие, Дебби прислонилась к стене. «Ш-ш-ш, тише, Молли, Софи разбудишь!» – громко прошептала она, и я в ответ негодующе дернула хвостом.

Дебби скрылась в ванной, а я в несколько прыжков преодолела еще один лестничный пролет и вошла в ее спальню. В ожидании хозяйки я свернулась клубком на краешке кровати, перебирая в памяти сегодняшние разговоры. Неужели Дебби всерьез считает, что кафе может разориться к весне? А если это так, чем это может окончиться для нас? Я представила себе запертое кафе и Дебби, которая со слезами сообщает мне, что больше не может оставить меня у себя. Умываясь, я пыталась отогнать от себя мысли о таком невеселом исходе дела.

Я отлично понимала, что практически ничем не могу помочь Дебби. Я не могла прогнать болезнь, которая отняла память Марджери, и добиться процветания кафе было не в моих силах. Для Дебби я могла сделать только то же самое, что делала для Марджери: стараться, чтобы мое присутствие хоть как-то утешало ее, и уповать на то, что все наладится.

Дебби вернулась из ванной, благоухая зубной пастой и мылом. Устало вздыхая, она переоделась в пижаму и бросила одежду в кресло у окна. Но промахнулась, и вещи упали мимо. Дебби простонала, виновато поглядела на горку на полу. «Ничего, завтра разберусь», – буркнула она еле слышно, забралась под одеяло и выключила свет.

Лунный луч упал на серебристое покрывало, и вся комната казалась теперь призрачной. Я ткнула Дебби носом, и она в полусне погладила меня.

– Ох, Молли, – тихо вздохнула хозяйка. – Как же трудно начинать с чистого листа. Кафе того и гляди прогорит, а собственная дочь меня ненавидит.

Рука безвольно упала на одеяло у меня перед носом, и я нежно лизнула ее. Дебби улыбнулась с закрытыми глазами и пощекотала меня под подбородком.

– Нет, не все так плохо, – пробормотала она. – Я же нашла тебя, Молли.

Рука Дебби упала, но я еще несколько раз лизнула пальцы, слушая, как ее дыхание становится все ровнее. Убедившись, что она заснула, я продолжила свое умывание, чувствуя запах Дебби у себя на шерсти.

Только сейчас мне впервые пришло в голову, что у нас с Дебби очень много общего. Она, конечно, не знала этого, но ведь и я оказалась в Стортоне нежеланной гостьей. Как и Дебби, я тоже пришла в город в надежде начать новую жизнь и, подобно ей, почувствовала, что пришлась здесь не ко двору.

В голове непрошено всплыли воспоминания о моей первой ночи в Стортоне. Я словно заново пережила отчаяние, охватившее меня тогда при виде людей, сновавших по рыночной площади и озабоченных своими покупками перед наступлением Рождества. Вокруг меня были люди, но никто не замечал меня и не любил – справиться с этим оказалось куда труднее, чем выживать в сельской местности. В городе я поняла с полной ясностью, к чему стремлюсь. Я мечтала обрести хозяина – того, кто стал бы обо мне заботиться и согласился бы принять меня в свой дом. Нападение кота в переулке меня потрясло, и ощущение, что я никому не нужна, усилилось. Я чувствовала себя совершенно одинокой: для людей в Стортоне я была невидимкой, а для кошек – соперницей.

Глядя на спящую Дебби, я спрашивала себя – неужели и она чувствовала в Стортоне то же самое: в лучшем случае город был к ней безразличен, а в худшем – отвергал ее. Как бы я хотела рассказать все Дебби, поделиться с ней своими переживаниями, убедить, что она обязательно найдет выход, как нашла его я. В конце концов, я же выжила, сумела продержаться до тех пор, пока Дебби не взяла меня к себе.

Вспомнив о времени, проведенном в проулке, я почувствовала знакомый укол вины. Все верно, я жила там без хозяина, но все же не была одинока. Черно-белый кот по-своему, незаметно, заботился о том, чтобы я знала, что где-то я могу найти еду и убежище, в которое не доберутся злые уличные кошки. Меня захлестнуло чувство благодарности к нему, а следом – раскаяние, ведь за его заботу я отплатила неблагодарностью, перебравшись в дом к человеку при первой же возможности.

После той первой попытки я еще не раз выбегала во двор, чтобы найти кота. Каждый раз я надеялась на удачу, уверенная, что увижу его хвост, исчезающий в хвойных зарослях, или сверкающие в тени зеленые глаза, но каждый раз меня ждало разочарование. В проулке было тихо, безлюдно. Кот пропал без следа.

Дебби спала, лицо у нее было безмятежным, днем я почти не видела ее такой. Я закончила свой туалет и положила голову на лапы, вспоминая все, что она для меня сделала. Она дала мне не только дом, но еще и цель. Ей тоже жилось нелегко, и я знала, что нужна ей. Я не перестану ругать себя за то, как обошлась с котом, но отныне важнее всех для меня Дебби.


предыдущая глава | Молли и кошачье кафе | cледующая глава



Loading...