home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


33

Молли и кошачье кафе

Дебби открыла дверь и впустила Джона, жестом предложив ему сесть за ближайший столик. Вечернее небо было затянуто тучами, деревья качались от ветра – все говорило том, что надвигается гроза. В зале было полутемно. Я грелась, лежа в коробке у камина, и пыталась не обращать внимания на странные ощущения в животе – люди называют это дурным предчувствием.

Входя, Джон натянуто улыбнулся, но Дебби не ответила на улыбку. Я не понимала, с чего это между ними возникла такая напряженность, но почему-то мне казалось, что в этом есть доля моей вины. Ведь я приложила столько усилий, чтобы помочь им сблизиться. Старалась, чтобы Дебби поверила Джону. Значит, если он не оправдал доверия, то ответственность за это лежит и на мне.

Мужчина повесил куртку на стул и сел ко мне спиной. Дебби устроилась напротив. Бледная, губы сурово сжаты, она ждала, что он скажет.

– Спасибо, что так быстро откликнулась и пригласила меня на разговор, – начал Джон до того вежливо, что это звучало почти официально.

– Итак, о чем ты хотел поговорить? – живо спросила Дебби. Она сидела прямо, с поднятой головой и смотрела Джону прямо в глаза.

Тяжело вздохнув, Джон вынул из внутреннего кармана куртки конверт и протянул его Дебби.

– Я подумал, что будет правильно показать его тебе.

Дебби достала из конверта лист бумаги. Лицо ее было бесстрастно, но я заметила, как листок слегка подрагивает у нее в руке. Дочитав, она сложила письмо и сунула в конверт.

– Занимательное чтение, правда? – ледяным тоном спросила она и положила конверт на столик между ними. – Я обратила внимание, что автору не хватило смелости подписать свое имя. Но, с другой стороны, такие кляузы всегда бывают анонимными.

Голос у нее дрогнул, глаза блеснули.

Мне ужасно захотелось поддержать ее – прыгнуть на колени, замурлыкать и утешить. Но я удержалась, понимая, что в этой ситуации от меня ничего не зависит. По позе Джона можно было догадаться, что он смотрит на Дебби, дожидаясь, пока она снова заговорит.

– Если я правильно понимаю, ты пришел сказать, что не хочешь иметь со мной дела? – сухо произнесла Дебби. – Потому что, если верить этому (она кивнула в сторону конверта), я собираюсь кинуть тебя на деньги, облапошить и сбежать. Потому что раньше я, судя по всему, такое уже проделывала.

Она прерывисто вздохнула, как будто только сейчас до нее дошел смысл написанного. Даже издалека мне было видно, как Дебби изо всех сил крепится, чтобы не показать, как она оскорблена.

– Во-первых, я не говорил, что верю этому, – тихо заговорил Джон. – Сначала я хотел просто выкинуть эту гадость и ничего тебе не рассказывать. Но потом решил, что в таких делах… в чем-то вроде этого… нужна открытость и честность. Не знаю, кто это написал, но…

– А я как раз знаю, кто это написал, – перебила Дебби, с которой вмиг слетело напускное спокойствие. – Та самая злобная старуха, которая пыталась натравить санэпидемстанцию, чтобы нас закрыли!

Глаза ее сузились, губы искривились в горькой усмешке. Джон не двигался, глядя на нее, в кафе на миг стало так тихо, что слышалось только завывание ветра на улице.

– Злобная старуха? – переспросил Джон. Дебби стрельнула в него глазами.

– Мерзкая бабка, которая вечно таскается у нас под окнами, злобно пялится, да еще подлавливает на улице Софи и говорит ей гадости. Взъелась на меня с самого первого дня, как только мы сюда вселились. Один раз она даже пыталась переехать Молли своей тележкой. – Дебби невесело усмехнулась, как бы признавая, что все это звучит довольно нелепо. – Она, конечно, утверждала, что все это случайность, и поскорее укатила прочь, но Софи все видела и уверена: старая злыдня сделала это специально. Я понимаю, что она ненормальная, но не думала, что она так далеко зайдет.

Дебби говорила и говорила, и не могла остановиться – слишком уж долго она сдерживалась. Наконец, она замолчала и сникла, опустив голову и не глядя на Джона.

Мне хотелось заглянуть в лицо Джону, чтоб понять, как он на все это реагирует, но кроме его широкой спины я не видела решительно ничего. Он заговорил не сразу, видимо, обдумывал услышанное.

– Старушка с сумкой на колесиках? – спросил он наконец. Дебби кивнула, не отрывая взгляда от своих рук. – Рыжие волосы?

Дебби подняла голову.

– Она самая. Что, твоя подружка? – ехидно осведомилась она.

– Нет, конечно, но я, кажется, понял, о ком ты. Она живет в Стортоне, сколько я себя помню. Это место когда-то принадлежало ей.

Дебби ошарашенно посмотрела на Джона.

– Это место? Ты хочешь сказать, кафе?

Джон кивнул.

– Помнишь, я рассказывал, как бегал сюда мальчишкой? Она всегда стояла за стойкой.

Дебби глаз не сводила с Джона, с нетерпением ожидая продолжения рассказа.

– Они держали это кафе вдвоем с мужем. Но в один прекрасный день тот дал тягу с деньгами… – Джон остановился на полуслове, поняв, что невольно повторяет обвинения, прозвучавшие в письме в адрес Дебби. – В общем, в городе поговаривали, что он был игроком и влез в чудовищные долги. Юридически кафе принадлежало им обоим, так что, когда явились судебные приставы, ей ничего не оставалось, как продать заведение. После этого она как будто задалась целью отравить жизнь всем остальным. Вечно строчит жалобы, анонимки, доносит в полицию неизвестно на что. Теперь к ней не относятся всерьез, никто с ней не общается, просто игнорируют.

– Но как я могу ее игнорировать? – с жаром перебила Дебби. – Из-за нее кафе чуть не закрыли. Я уж думала, что не смогу расплатиться по кредиту. По ее милости мы с Софи могли остаться на улице… А теперь она разыграла свой главный козырь, пытаясь отпугнуть тебя. Надо отдать ей должное, она мастер своего дела.

И она отвернулась к окну, чтобы Джон не увидел ее слез.

– А кто тебе сказал, что она меня отпугнула? – тихо откликнулся Джон.

– А ты разве не поэтому здесь? Обычно фраза «нам надо поговорить» это и значит. Стортон – городок маленький. К чему тебе связываться со мной, рисковать, если у меня такая репутация? – Дебби подняла конверт и помахала у Джона перед носом. – Дыма без огня не бывает, разве ты не так подумал?

Я никогда еще не видела мою хозяйку такой – даже в разгар ее ссор с Софи. Губы у нее побелели, она была вне себя от гнева. Даже слезы высохли. Я затаила дыхание, всем сердцем желая, чтобы Джон был способен увидеть, сколько боли прячет Дебби за этой яростью. Сказал, что ни на минуту не усомнился в ней, полностью ей доверяет и не верит ни единому слову в записке. Но Джон ничего не говорил. Молча сидел с опущенной головой и не торопился утешать Дебби.

– Я знаю, что у тебя не сложилось с отцом Софи, – медленно начал он. – И это все, что мне известно. Честно говоря, я считал, что не вправе задавать тебе вопросы. Твое прошлое – это твое личное дело…

– Как видишь, уже нет, – перебила Дебби.

Джон вздохнул, и я увидела, как поникли его плечи. Промелькнула мысль, что он сдался, сейчас возьмет куртку, встанет и молча уйдет. От испуга и растерянности я привстала, а шерсть на спине взъерошилась. Ясно же, что злая старуха именно на это и рассчитывала, только этого добивалась – посеять раздор и непонимание, вызвать сомнения и недоверие. Неужели они не понимают – если они сейчас расстанутся, она победит! Мне хотелось что-то предпринять, найти какой-то выход, помочь им понять, что они заодно. Но я осталась на месте, потому что понимала: сейчас нельзя вмешиваться, я могу только наблюдать.

– Послушай… – Джон нарушил, наконец, молчание. Его голос звучал примирительно. – Если уж на то пошло, я не верю ни единому словечку из этой кляузы. Ты же сама говоришь, что у этой мегеры на тебя зуб. Но, может быть…

Дебби шумно перевела дух.

– …может быть, мне можно все-таки спросить тебя о прошлом? Не потому, что я в чем-то тебя подозреваю, а потому что ты мне небезразлична.

Джон откинулся на спинку стула, показывая, что он закончил свою речь. Мне понравились его слова, но Дебби продолжала сидеть с каменным лицом. За окном бушевала гроза, свирепый ветер швырял тугие струи дождя и пытался сорвать нашу дверь с петель. Небо зловеще потемнело и стало свинцово-серым, но Дебби и Джон продолжали сидеть в полумраке. К счастью, мое зрение хорошо приспособлено к такому слабому освещению.

– Ладно, – сказала Дебби. – Если тебе интересно…

Она наклонила голову и уставилась на столешницу между собой и Джоном.

– У нас с отцом Софи был небольшой совместный бизнес в Оксфорде, управление и техническое обслуживание жилых домов. На нем были технические работы, он ходил на вызовы, на мне – работа в офисе, который был у нас на дому: я отвечала на звонки, вела переговоры с арендаторами, принимала заказы и все в этом роде. Плюс домашнее хозяйство и маленькая Софи.

Дебби глубоко вздохнула, собираясь с духом, чтобы продолжить рассказ.

– Но вдруг Эндрю решил, что нам надо купить дом, чтобы сдавать его в аренду и самим всем заправлять. Он говорил, что обслуживать чужие дома – это верх идиотизма, потому что настоящие денежки у собственников жилья. Я сомневалась: недвижимость в Оксфорде ох как недешева, мы едва тянули собственную ипотеку. Пробовала убеждать, но он уперся, и ни в какую. Заявил, что это хорошая инвестиция, наш финансовый резерв на будущее. Он уже и дом подыскал – конфискованный за долги и выставленный на аукцион. У Эндрю была мечта отремонтировать его, разделить на квартиры и… – голос у Дебби задрожал, она помолчала, не поднимая глаз.

Джон застыл в полной неподвижности и, пока она говорила, не проронил ни звука.

– Короче говоря, мы его купили, начался ремонт, который затянулся до бесконечности. Оказалось, что дом в ужасном состоянии, с массой дефектов: просадка грунта, грибок – сам понимаешь. Эндрю прямо помешался на нем, пропадал там целыми днями. Мы с Софи стали забывать, как он выглядит. Я при этом крутилась дома, как белка в колесе. Телефон звонит без умолку, клиенты жалуются, что к ним не приходят и ничего не чинят, домовладельцы возмущаются, почему мы опаздываем с платежами. А я знай твержу всем, извините, мол, мы все уладим, все под контролем, волноваться не о чем.

У Дебби горестно искривились губы.

– А волноваться, оказывается, было о чем, только я еще не догадывалась.

Дебби еще ниже опустила голову, и я увидела, что прямо на стол закапали слезы. А когда она снова заговорила, ее голос был едва слышен.

– Выяснилось, что он присваивал платежи. Брал деньги у жильцов, но не передавал хозяевам, а все вкладывал в ремонт нашего дома, в эту бездонную яму. Я об этом узнала, только когда один из домовладельцев явился с претензиями к нам домой.

Дебби разрыдалась. Плакала она беззвучно, только плечи тряслись.

– Это ужасно, – подал голос Джон.

– Это еще не самое страшное, – продолжила свой рассказ Дебби. – Когда все это всплыло, дело дошло до полиции. И тогда Эндрю от всего открестился, заявил, что всеми финансами ведала я, а он знать ничего не знал. Нас обоих обвинили в получении собственности путем обмана.

Дебби совсем поникла и съежилась. Она казалась раздавленной, сломленной, и я просто умирала от желания броситься к ней и утешить.

– Слава богу, до суда дело не дошло, – заговорила она снова. – У банка были доказательства, что всеми платежами и денежными переводами занимался он. Ему дали девять месяцев, на первый раз условно. И присудили оплатить судебные издержки – а поскольку все было оформлено на нас обоих, нам пришлось продать дом.

Дебби со вздохом подняла голову и вздернула подбородок.

– Именно тогда он и решил сообщить мне, что встретил другую.

– Вот мерзавец! – вырвалось у Джона. Дебби скорбно улыбнулась и промокнула глаза бумажным платком.

– Ну, теперь ты все знаешь, – заключила она. – Все мое грязное белье теперь извлечено на свет, благодаря озлобленной, одинокой старухе. Да, я была под следствием, но полностью оправдана. И теперь я хочу спросить: что ты обо всем этом думаешь?


предыдущая глава | Молли и кошачье кафе | cледующая глава



Loading...