home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


8

Молли и кошачье кафе

Помня наставления Нэнси, я старалась держаться растущих вдоль дорог зеленых изгородей и остерегалась ревущих на мостовой машин. Скоро район Роба скрылся вдали, и я оказалась за городом.


Жизнь вскоре вошла в определенный ритм. На заре и после захода солнца я охотилась, днем шла вперед, к ночи находила убежище в кустах или на каменных стенах, разгораживавших поля. От долгой ходьбы подушечки у меня на лапах стерлись и болели, лапы ныли, я постоянно чувствовала усталость. Прежде умывание не было для меня такой уж насущной потребностью, скорее, способом привести мысли в порядок. Теперь я пришла в ужас, заметив, что ежедневный тщательный уход за шубкой от носа до хвоста жизненно необходим мне для того, чтобы очистить шерсть от грязи и репьев, которые набивались в нее за день. Впрочем, как ни странно, сон у меня теперь стал куда лучше, чем в доме у Роба, – и ничего, что приходилось укладываться спать под открытым небом. За день я так выматывалась, что стоило мне лишь закрыть глаза, как я мгновенно проваливалась глубоко в сон и крепко спала до самого утра, пока меня не будили звонкие птичьи голоса.

Жить на улице было тяжело и некомфортно, но в те первые деньки все во мне пело от пьянящего ощущения свободы. Со временем я окрепла физически и отточила свои охотничьи навыки, превратившись из дилетанта в ловкого и безжалостного мастера.

С миром дикой природы я теперь была знакома гораздо ближе, чем это необходимо домашней кошке. Раньше, когда я наблюдала птиц со своего подоконника, мне было невдомек, где они вьют свои гнезда и чем питаются. Теперь я знала, какие кусты магнитом притягивают пернатых, обожающих попировать ягодами в их зарослях. Это значило, что и мне был гарантирован обед, стоило лишь затаиться и немного подождать. По переполоху среди мелких птах я догадывалась, что невдалеке появилась хищная птица – добрый знак, указывающий на присутствие грызунов.

К местам обитания человека я не проявляла никакого интереса. Исключение составляли фермы. Завидев их, я отклонялась от маршрута и устремлялась к постройкам: провести ночь в сарае на сене было настоящей роскошью по сравнению с тем, к чему мне пришлось привыкнуть. Заметив издали людей, я опускала голову пониже и старалась скорее спрятаться у стены или за какой-нибудь машиной. И на меня не обращали внимания, принимая за кошку с фермы, а мне только того и надо было.

Я быстро потеряла счет дням и уже не знала, сколько времени прошло с моего побега, а о том, что оно не стоит на месте, я догадывалась по смене света и температуры. Сначала я почти не мерзла ночами, и днем солнце приятно грело спину. Но вскоре я стала замечать, что солнце поднимается уже не так высоко, а его бледные лучи больше не согревают. Теперь холодный ветер ерошил мне шерсть, а мороз по ночам пробирал так, что я дрожала всем телом. Я поняла, что наступает зима, и только тут впервые испугалась по-настоящему. Я не представляла, далеко ли до города, но знала, что нужно добраться туда раньше, чем зима со снегом и морозами вступит в свои права.

Однажды сырым пасмурным днем я уныло плелась по грязной дороге. Я дала себе слово не вспоминать о Марджери, пока не доберусь до города, но сейчас, пребывая в настроении крайне удрученном, не могла избавиться от мыслей о том, как хорошо бывало зимой у нее в доме. На полу перед газовым камином лежал пушистый ковер. Я часами, развалившись, дремала на нем – животик кверху, лапы вытянуты. Шевелилась я только тогда, когда становилось слишком жарко или хотелось повернуться к огню другим боком. Невольно я задавала себе один и тот же вопрос: сумею ли когда-нибудь найти другой такой же уютный дом?

Вдалеке сквозь морось и туман показалось что-то похожее на ферму: несколько невысоких построек окружали квадратный двор. Я с радостью повернула к ним – позади был долгий день и мне страшно хотелось поскорее вымыться и подремать под крышей сарая. Несмотря на усталость, я ускорила шаг. Добравшись до поросшей травой обочины, я заметила деревянную вывеску, витиеватая надпись на которой гласила: «Костуолд. Натуральные продукты». Подойдя к воротам с каменными столбами, я увидела во дворе заасфальтированную площадку, на которой стояли не тракторы и не фуры, а ряды больших машин с тонированными стеклами, и ни на одной не было ни единого пятнышка грязи. Я недоуменно пошевелила усами.

Вместо ставшего привычным кислого запаха навоза и гниющего сена я учуяла нежнейшие ароматы свежей рыбы и колбас. После длительной мышино-птичьей диеты мой рот наполнился слюной от одной мысли о вкусной готовой еде, а живот подвело от голода. Я юркнула в ворота, пересекла автостоянку и выскочила к приземистым домикам, которые окружали вымощенный каменными плитами двор.

На краю стоянки я помедлила. Место, куда я попала, было вовсе не похоже на другие фермы. Уж слишком чисто здесь было, а посреди двора имелся даже каменный фонтан, в котором нежно журчала вода. На деревянном столбике справа от меня размещались указатели: «Спа-салон», «Школа кулинарного искусства» и «Фермерская лавка». Стрелка, обещавшая фермерскую лавку, указывала влево, так что я осторожно подкралась к ней и заглянула в стеклянные двери. Неожиданно они распахнулись, и женщина, которая вышла оттуда, размахивая на ходу джутовой сумкой, чуть не сбила меня с ног.

Не дожидаясь, пока двери захлопнутся, я бросилась внутрь и шмыгнула в первое же укромное место – под прилавок, сделанный из деревянных козел и ломившийся от овощей и фруктов. После холода и сырости было приятно оказаться здесь. Обогреватели над дверью подсушивали влажную шерсть. Со своего места я видела ноги покупателей, медленно переходивших от прилавка к прилавку. Продавцы в передниках шептали им что-то вежливое, заворачивая покупки в тонкую бумагу и укладывая свертки в большие бумажные пакеты.

Интересно, ходила ли моя Марджери за покупками в такие лавочки, как эта? Ведь еще до того, как начать все путать, она любила готовить нам мясо и рыбу. Тут меня осенила мысль, что среди клиентов вполне может оказаться добрая душа вроде Марджери – кто-то, кто будет не против захватить домой вместе с продуктами дружелюбную, хотя и промокшую кошку.

Чуть подавшись вперед, я выглянула из-под стола. Среди покупателей были только женщины, но все они совершенно не походили на Марджери. Они были намного моложе и выглядели почти одинаково: джинсы в обтяжку, кожаные сапоги, стеганые жилетки и длинные, блестящие волосы. Я долго наблюдала за тем, как они бродят между прилавков, берут с полок товары, рассматривают их, прежде чем опустить в свою корзинку или вернуть на место. Я попыталась представить дома, в которых живут эти дамы, и себя в их жилище, но весь мой опыт ограничивался домами Марджери и Роба, а в их скромные интерьеры такие женщины почему-то совершенно не вписывались.

Не покидая своего убежища, я стала прикидывать, как поступить. То ли пробраться на задний двор и поживиться объедками в контейнерах, то ли решиться и попытать счастья.

Покупательница, подошедшая к прилавку с фруктами и овощами, рассеянно помахивала корзиной дюймах в шести от моего носа. Пока она рассматривала что-то у меня над головой, я на цыпочках подкралась поближе и втянула носом воздух. Из корзины доносились ароматы сыра, креветок и рыбы, от которых у меня потекли слюнки. Дама побросала туда какие-то овощи и пошла к кассе.

Оплатив покупки, она направилась к выходу из магазина. Я пулей выскочила из-под стола и успела протиснуться в автоматические двери. Я бежала в нескольких шагах от нее по двору, задыхаясь от волнения и радости, задаваясь вопросом, неужели это тот шанс, которого я столько ждала: миг обретения новой хозяйки?

Дама покопалась в сумке, достала ключи и повернулась к большой, дорогой на вид машине, и та просигналила в ответ. Я уже готова была приблизиться и начать очаровывать женщину, но та открыла багажник, и оттуда выскочила собака. Мой хвост мгновенно распушился как ламповый ершик, и я злобно зашипела, вспомнив Стэна, Чеза и Дейва. Псину удерживал на месте поводок, и все же она так яростно рвалась вперед, что даже глаза вылезали из орбит. Женщина оглянулась и только тогда заметила меня.

– Фу, как сюда попала бродячая кошка? – она брезгливо скривила рот.

Все происходило вразрез с моим планом. В эту минуту я должна была жалобно мяукнуть и потереться о ее сапоги. Вместо этого я прижала уши к голове, выгнула спину дугой, чувствуя, как каждая шерстинка встала дыбом. До меня стало доходить, что эта сцена вряд ли завершится хэппи-эндом.

– Прекрати, Инка. В машину! – скомандовала женщина собаке. Та послушно, хоть и неохотно, выполнила команду.

Дама бросила на меня злобный взгляд и замахнулась зонтом, словно я была какой-нибудь крысой. Поняв, что надежды разбиты, я напоследок еще раз зашипела и пустилась наутек.

Вернувшись на грязное и мокрое шоссе, я дала волю чувствам. Злость сменилась отчаянием. С тех пор как я приняла решение добраться до города, мне некогда было страдать от одиночества, но вид покупательниц разбередил тоску по собственному дому и хозяину. По человеку, который не просто будет кормить и защищать меня, а тому, чье лицо будет вспыхивать от радости, когда я буду входить в комнату, кто с удовольствием приласкает меня, если я прыгну на колени. Существование одинокой кошки-бродяжки так отличалось от моей прежней жизни, что я уже почти забыла, каково это – быть чьим-то питомцем и чувствовать себя любимой. Приключение в фермерском магазине напомнило мне о том, что люди и их дома с уютными кухнями и жаркими каминами по-прежнему существуют, но теперь они намного дальше, чем кажутся.

Так я брела по обочине, не позволяя жалости к самой себе поглотить меня целиком. Дождь прекратился, и бледное солнце уже собралось закатиться за горизонт. Но от пронзительного зимнего холода не было спасения. Грязная жижа, по которой ступали мои лапы, начала твердеть: ночь обещала быть морозной.

За поворотом я увидела, что дорога взбегает на высокий холм. Я могла различить на самой его вершине оранжевый свет уличных фонарей и неясные очертания домов и крыш. Меня охватило возбуждение: должно быть, это тот город, о котором рассказывала Нэнси!

Пока я медленно поднималась в гору, ветер, казалось, пытался пронзить меня насквозь. Мимо проносились машины, мокрый асфальт блестел в свете их фар. Люди спешили домой. Увидев дорожный указатель «Добро пожаловать в Стортон-на-Холме, исторический рыночный город[1]», я испытала облегчение, к которому примешивалось беспокойство. Я совсем ничего не знала про этот город, но столько времени думала о нем как о месте, где смогу найти дом и хозяина, что теперь, когда я, наконец, добралась до него, мне стало страшно при мысли о том, что я поставила перед собой непосильную задачу.

Смеркалось, снова заморосил мелкий дождик. Обычно это было для меня знаком, что пора устроиться на ночлег: найти нишу в каменной стене или дупло на дереве, свернуться клубком и отдыхать. Лапки у меня онемели от холода, шерсть промокла насквозь, я чувствовала, что промерзла до самого нутра. Но я не останавливалась: мне хотелось во что бы то ни стало оказаться в городе прежде, чем опустится ночь.


Оказавшись на окраине, я вприпрыжку побежала по мостовой, внезапно оробев и чувствуя себя уязвимой среди машин и ярко освещенных магазинов. У дверей ресторанчика, где продавали еду навынос, я задержалась: пряный запах мясных блюд напомнил о том, что я жутко голодна. Я приблизилась, чтобы заглянуть в витрину, и тут же отпрыгнула, увидев внутри одичавшую кошку, глядевшую на меня с ужасом в глазах. Пораженная, я отошла от стекла, сердце бешено колотилось в груди. Успокоившись немного, я снова подкралась к витрине, чтобы рассмотреть кошку получше. На этот раз я все поняла почти сразу: всклокоченная дикарка на самом деле была моим отражением.

Не веря своим глазам, я рассматривала себя в витрине. Из нежного и округлого мое тело стало поджарым и мускулистым. На спине сквозь шерсть заметно проступали позвонки, мех потускнел и свалялся. Но больше всего меня поразила собственная мордочка – подбородок заострился, а глаза ввалились. Глядя на себя в ужасе, я думала, что выгляжу, как настоящая бродяжка. А при мысли, что я не только выгляжу, но и действительно являюсь бродячей кошкой, я совсем упала духом.

В этот момент из ресторана вышел человек с бумажным пакетом, полным пластиковых контейнеров. Зажмурившись, я вдыхала аппетитные ароматы баранины и цыпленка. Человек натянул на голову плащ, помедлил и бросился под дождь. Когда он пробегал мимо, его нога провалилась в лужу, и меня обдало фонтаном грязных брызг. Я отряхнулась, как могла, думая о том, что мне просто необходимо как следует заняться своим туалетом. Но (это я прекрасно понимала), чтобы позволить себе такую роскошь, нужно было сначала найти ночлег.

Издалека донесся колокольный звон. Церковные колокола напомнили мне о каминных часах в доме Марджери: шесть ударов означали время ужина. Моя хозяйка никогда не опаздывала и вовремя ставила передо мной фарфоровое блюдце, приговаривая: «Приятного аппетита, дорогая». Я ела с удовольствием, зная, что после ужина мы с хозяйкой усядемся в обнимку на диване. Марджери будет смотреть телевизор, гладить меня по спинке и болтать со мной, а я стану мурлыкать в ответ. Таков был наш привычный, устоявшийся порядок, основанный на безусловной способности без слов понимать, что нужно ближнему.

Может ли так случиться, что мне удастся наладить столь же близкие отношения с другим человеком? И если это так, если этот человек живет где-то в этом городке, что мне надо сделать, чтобы найти его?


предыдущая глава | Молли и кошачье кафе | cледующая глава



Loading...