home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава тринадцатая

В прежние времена Лоутон был всего лишь деревней. Вплоть до Второй мировой войны и даже после нее жители все еще говорили «сходим в деревню», когда отправлялись за покупками.

Как в любой деревне, в Лоутоне существовала своя классовая система, и даже дети могли рассказать, что бедняки живут на Форест-роуд и на Смартс-лейн, дома жителей среднего класса расположены на улицах между Хиллкрест-роуд и Ректори-лейн, а районы богачей — это Черч-лейн и Олдертон-хилл.

Все знали всех и все обо всех, как в настоящей деревне, так что когда уборщица оставила свою работу в Эндерби, что на холме, новости об этом быстро распространились по всей Смартс-лейн, где она жила, и достигли ушей Клары Мосс на Форест-Роуд.

Она уже работала у Блэтчеров на Тайсхерст-хилл, но могла бы справиться и со второй работой. Так что Клара Мосс, вдова солдата, убитого в первый год войны, отправилась работать к Джону Уин-вуду и его жене Аните. Что же касается причин, по которым от них ушла прежняя уборщица, так они ее не беспокоили, она считала, что это ее не касается. Соседи Клары только что продали свой дом — за год до войны, за две сотни фунтов. Мысль о том, что их дом стоил столько же, была приятна Кларе — она чувствовала себя богачкой.

Нет, она так и не разбогатела. Хотя она могла бы, правда, ненадолго — если бы продала дом за двести фунтов. Но где бы тогда она стала жить? У нее не было детей, которые могли бы о ней позаботиться, а идти в дом престарелых она побаивалась. О них рассказывали такие кошмарные вещи. Она бы так и жила одна в своем собственном доме, если бы не злосчастная операция на колене. Боль иногда была настолько сильной, что Клара уже не могла вести привычный образ жизни. Она не могла работать. Когда Фред погиб на войне спустя всего лишь год после их свадьбы, ей было всего девятнадцать, теперь же ей исполнилось восемьдесят пять. Она собиралась делать операцию на втором колене. Клара очень любила государственную службу здравоохранения. Медики сделали для нее много хорошего: они вылечили ей бедро и сломанное запястье, когда она упала на льду. Но сейчас они почему-то не спешили с помощью. Операцию на колене предстояло еще ждать несколько месяцев.

Дело, видимо, пахло каким-то жульничеством, как однажды выразился мистер Бэчелор. Кларе мистер Бэчелор нравился не меньше, чем государственная служба здравоохранения, хотя она не призналась бы в этом даже самой себе. Свое бедро он вылечил на собственные средства, так что ему не пришлось ждать, но что в итоге? Он все равно хромал, и ему все еще приходилось опираться на трость.

Сейчас ей нужно было сделать МРТ, и миссис Бэчелор должна была подвезти ее на машине. Эта миссис Бэчелор нравилась Кларе больше, чем предыдущая леди, на которую она работала, когда впервые приехала в Кэрисбрук-хаус. Но все же ей хотелось думать, что не она, а именно мистер Бэчелор решил взять ее на работу.

Снимок был необходим, чтобы понять, как работает сердце. Верно говорят, что в таком возрасте со здоровьем всегда что-то да не ладится. Ей хотелось с кем-нибудь поговорить, не только с телевизором. Он был совсем маленький, цвета на экране были блеклые, и Кларе казалось, что она смотрит сквозь туман. Людей она видела в основном только на экране, а ей нужны были живые, настоящие. Но у Клары больше никого не осталось: ее сестры уже умерли, как и их мужья. А что касается племянников и племянниц — она не могла ждать, что они станут с ней возиться. Даже если бы они и знали, где она живет. Семья Фреда давно переехала. Когда она была молодой, было принято общаться и дружить с родными, а не с друзьями.

С тех пор как ее колено совсем разболелось, девчушка, живущая по соседству, согласилась ходить для нее за покупками. Миссис Б. сказала, что не стоит звать ее «девчушкой», потому что это политически некорректно, что бы это ни значило. Вроде бы политика тут была совсем ни при чем, насколько могла судить Клара. Следует говорить «девушка», объяснила миссис Б.

Клара послушалась ее и стала говорить «девушка». Соседку звали Саманта, и она жила со своим другом, который не был ее мужем. Клара не знала, как к этому отнестись, поэтому не забивала себе этим голову.

Саманта ходила для нее в супермаркет за продуктами, а когда возвращалась, Клара всегда пыталась ей заплатить. Но та часто не брала с нее денег. Правда, и выходило-то не так много за чай, хлеб, пачку маргарина «Флора», джем «Типтри», полдесятка яиц и кусочек ветчины.

В те дни, когда она еще могла самостоятельно дойти до больницы, доктор сказал ей, что нужно есть больше овощей и фруктов, но Клара никогда их не любила. Теперь, лишившись возможности ходить так далеко, она могла больше не слушать подобные наставления. И это было замечательно.

Морин и Хелен Бэчелор пили чай в Кэрисбрук-хаусе. Джордж переместился с кровати на новое кресло со специальной подставкой для ног, а Стэнли был в саду и бросал мяч Споту.

Стараясь съесть не более одного имбирного бисквита, Морин и Хелен беседовали на излюбленные темы: упрямство мужчин, их несговорчивость и склонность прятать голову в песок, когда им угрожают какие-нибудь неприятности.

Джордж, лишенный возможности побыть на улице с братом и собакой, дремал. Хелен возмущалась мужским нежеланием идти к врачу, даже при явных симптомах рака или болезни сердца, а Морин рассказала об одной своей подруге, мужу которой недавно сделали четырехстороннее шунтирование — и все из-за того, что тот в свое время отказался обратиться к врачу.

Джордж открыл глаза и с трудом поднялся.

— Мне нужно свежего воздуха, — сказал он и, взяв свою палку, сделал два шага в сторону открытого двустворчатого окна, затем еще один шаг и вдруг рухнул на пол. Стэнли тут же бросился к нему. Следом примчался Спотти. Хелен уже стояла на коленях, придерживая голову Джорджа и пытаясь проверить, может ли он говорить или пошевелить рукой.

— Девять-девять-девять, — сказала она Морин. — Вызови «Скорую» и скажи им, что у него инсульт.

Впоследствии Стэнли сказал, что женщины вели себя достойно подражания. А Морин добавила, что было очень забавно, — они как раз обсуждали больницы и сердечные приступы, как все это произошло. «Скорая» приехала довольно быстро, и Джорджа увезли в кардиореанимацию больницы Санкт-Маргарет. Морин сидела рядом с ним, держа его за руку. Его рот был скошен на одну сторону, но он мог говорить и видеть. Оставшись в Кэрисбрук-хаусе, Хелен убрала посуду, а Стэнли сделал ей крепкий джин с тоником.

— Тебе нужно выпить, детка, — сказал он, как бы настаивая, хотя Хелен и не возражала.

Она сидела, гладила Спота и потягивала джин, когда ее телефон заиграл поставленную на звонок песню Джонни Кэша «Не перехожу черту». Хелен подумала, что это могла быть Морин, хотя было еще слишком рано. Звонок оказался не от сводной сестры, это была женщина из бридж-клуба, которая Жила в квартире на Трэпс-хилл.

— Не верю в это, — сказала Хелен.

— Но это правда. Они разошлись. Алан оставил ее. Не знаю вот только ради кого. В его-то возрасте! Ему, должно быть, семьдесят пять. Но не все люди стареют, как положено, не так ли? Если я выведаю что-нибудь новенькое, то обязательно сообщу.

Стэнли, держа в руках очень маленький бокал вина (потому что он был за рулем), спросил:

— В чем там дело?

Хелен тут же рассказала ему.

— Алан Норрис? — удивился Стэнли. — Нет, не может быть. Они же с Розмари — идеальная пара! Нет, должно быть, она что-то перепутала и речь идет о ком-то другом.

— Ну, Сьюзен, как мне кажется, знает, что говорит. Давай подождем новостей от Морин. Она наверняка знает больше.

Стэнли хмыкнул. Трудно было сказать, что она имела в виду — больше о Норрисах или о Джордже.

Благодаря расторопности Элен Джорджу Бэчелору смогли вовремя оказать помощь. Тромболитические препараты, по словам врача, оказали нужное действие. Несмотря на то что ему хотелось полежать в постели, медсестры заставляли его вставать. Он ходил по палате, держась за руку Морин, и, как ни странно, настроение у него улучшилось. Морин же была расстроена.

Стэнли, который назвал Норрисов идеальной парой, мог теперь применить это определение к ней с Джорджем.

— Я вдруг осознала, что папа может умереть, — сказала Морин своей дочери. — Смешно, но раньше я ведь никогда не задумывалась об этом…

— Мы все когда-нибудь умрем, мам.

— Да, но не скоро. А у него может случиться еще один приступ, причем когда угодно, даже завтра. Вот что меня мучает.

— Постарайся не думать об этом. Вот, например, эти твои друзья, которые разошлись… В их-то возрасте! Ты же не беспокоишься за них, не думаешь, что они умрут?

Нет, Морин не интересовали Норрисы. Ее не интересовал никто, кроме нее и Джорджа. Как ужасно, подумала она, осознать, как сильно ты любишь человека, когда можешь потерять его. Сейчас Джордж дома и весьма озабочен своим здоровьем. Он отправил Морин купить тонометр, чтобы самому измерять давление несколько раз в день. Несмотря на предупреждение врача, он перебрал с аспирином, который должен был разжижать его кровь.

Помимо краткого визита в аптеку Морин никуда не выходила. Она боялась, что, если она оставит его даже ненадолго, с ним может случиться еще один инсульт. Ночью она почти не спала, боясь, что, если уснет, может, проснувшись, обнаружить его мертвым.

Его навещали родственники: Стэнли и Хелен, конечно, даже Норман приехал из Франции, захватив с собой Элиан. Морин была недовольна. Единственное, что ей хотелось, это побыть дома с Джорджем. Выходить на улицу не было необходимости, продукты доставляли им на дом. Хелен принесла шоколад и бутылку хереса, хотя Морин не позволяла Джорджу алкоголь. Уж слишком она за него волновалась.

Днем она должна была отвезти Клару Мосс на МРТ, но так и не смогла. Морин немного беспокоилась, что давно ее не видела, но у Клары, как ни странно, не было телефона. Морин слышала, что соседка Клары ходит для нее за покупками, так что с ней, должно быть, все в порядке. Однако, переживая за нее, Морин попросила Хелен постучаться к Кларе, чтобы проверить, все ли в порядке.

— Я не могу этого сделать, — сказала Хелен. — Я ее не знаю, это неудобно. Мне будет неловко, да и ей тоже.

Морин сказала, что теперь, как ей кажется, она никогда больше не выйдет из дома, потому что слишком боится за Джорджа.

— Но он же не будет торчать дома всю жизнь, — сказал Норман. — Он захочет выйти, и ты будешь рядом.

Когда она сказала Джорджу, что никто так и не навестил Клару Мосс, тот расстроился — причем, по ее мнению, даже больше, чем нужно.

— Она способна передвигаться самостоятельно, Джордж. Она же не прикована к постели. Она еще полна сил.

— Я могу вызвать такси и поехать на Форест-ро-уд. Водитель поможет мне подняться, и я там посижу. Все будет в порядке.

— Нет, Джордж, ни в коем случае. Ты просто угробишь себя. Я спрячу телефон.

Джордж согласился. Сказал, что не поедет, но попросил принести ему две телефонные книжки: одну для Северо-Западного Лондона и одну местную. Он должен был отыскать кого-нибудь, кто сможет отвезти Клару в больницу на МРТ.


Глава двенадцатая | Эксгумация юности | Глава четырнадцатая



Loading...