home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава четырнадцатая

Алан не ожидал такого огромного ажиотажа. Наверное, потому что сам слишком мало задумывался о том, что произойдет после того, как он выйдет из квартиры на Трэпс-хилл и переедет сюда, на Гамильтон, к Дафни. Что все будет прекрасно в обществе Дафни, которую он знал. И все было прекрасно. Восторг Алана вызывало не только то, что они занимались любовью, даже не столько это, сколько возможность гулять вместе по улицам, держась за руки, резервировать столик в ресторане на свои имена, ездить в машине Дафни и вместе возвращаться домой, подниматься по ступенькам, открывать дверь и вместе входить в дом.

Но неприятности начались в первое же утро. Когда он приехал около полуночи на такси, вошел в дом, то сразу удивился, что дверь не заперта. Наверное, Дафни уже подумала об этом, когда давала ему ключи. Алан поднялся наверх и увидел, что она уже спит. Встав на колени перед кроватью, он целовал ее, пока она не проснулась и тоже не обняла его.

Утром в восемь зазвонил городской телефон. Откуда Джудит узнала этот номер?!

— От Майкла Уинвуда, — ответила Джудит. — Я сама решила справиться у него. Умная у тебя дочь, правда? Он понятия не имел, что происходит. Кажется, он подумал, что я устраиваю что-нибудь вроде встречи старых друзей.

— Что тебе нужно, Джуди?

— Чтобы ты вернулся, конечно. Вернись домой, и мама простит тебя, она все забудет. Ты совершил чудовищный поступок, но она ведь так хочет, чтобы ты вернулся… Боже мой, папа, она в ужасном состоянии, я ее такой никогда не видела! Она до сих пор не может поверить, говорит, что все кажется ей кошмарным сном.

— Многие мужчины уходили и уходят от своих жен. Здесь нет ничего необычного.

— Это все, что ты можешь сказать?

— Нет, Джуди, не все. Я могу произнести еще много разных великолепных фраз. Но я не стану это делать.

— Оуэн в диком бешенстве. Он говорит, что у тебя, наверное, болезнь Альцгеймера. Что тебя можно заставить вернуться.

Алану захотелось рассмеяться, но он не стал:

— Болезнь Альцгеймера известна не так уж давно. Интересно, на что раньше списывали проступки стариков? Наверное, на маразм, что, впрочем, одно и то же. Что касается Оуэна, то ему ли говорить?! Он ведь сам ушел от первой жены. Да, ты скажешь, что в то время он еще был молод. Знаю, знаю. Все, пока, Джуди.

Потом позвонила Фенелла. Алан сказал, чтобы не совала нос не в свое дело и чтобы занималась своими проблемами. Он никогда не разговаривал с внучкой в таком тоне, и ему это даже понравилось.

Прошел второй день. С Розмари все было по-другому, и он вынужден был разговаривать с ней столько, сколько ей хотелось. Да, он поступил с ней нехорошо, и он это понимал. Не оправдывая себя и не желая оправдываться перед кем бы то ни было, он — пусть и довольно странным образом — стал свободным. Ее голос в телефонной трубке оказался так не похож на тот, к которому он давно привык…

— Что я тебе сделала? Я хочу знать, что я сделала? Если я совершила что-нибудь ужасное, то так и скажи. Я думала, что была тебе хорошей женой. Мы отметили золотую свадьбу, Алан, а ты бросил меня, и я не могу взять в толк почему.

Он не знал, что ответить, кроме того, что дело было не в ней, а в нем. Это его вина, не ее. Но дело было, конечно, не в чьей-либо вине. Просто они были разными людьми. Все пятьдесят лет. Оба знали это, не признаваясь друг другу и даже самим себе. Они прожили вместе столько лет, потому что, когда они были молодыми, браки расторгались только из-за измены или насилия.

Алан дал ей выговориться. Он слушал, потому что был вынужден слушать. Когда Розмари выговорилась или, может быть, просто устала, он мягко попрощался с ней и повесил трубку.

Дафни никогда не комментировала эти звонки и не спрашивала про них, но после трех таких дней, в течение которых позвонили Фрея и ее новый муж, его пасынок Морис, кузина, с которой он не общался уже много лет, и пара соседей, — она купила ему новый мобильник.

— Никто не может дозвониться до меня, — сказала она. — Ты такой популярный.

Одним из тех, кто пытался дозвонился до Дафни, был Майкл Уинвуд. Он ничего не знал о разрыве Норрисов и хотел поговорить с Дафни. Как с психологом. Она была единственной из всех, кого он знал, кто мог спокойно выслушать его рассказы об отце, о приюте, где тот сейчас находился, и о потере Зоу, заменившей ему мать…

Когда он в очередной раз собирался набрать ее номер, вдруг зазвонил телефон. Это был Джордж Бэчелор — он позвонил, чтобы попросить его съездить в Лоутон и помочь Кларе Мосс.

— Кто такая Клара Мосс?

— Ты ее знаешь, Майкл. Она убирала у нас дома и у твоих родителей. Сейчас она живет на Форест-роуд. Она уже очень старая. Старше нас с тобой.

— Мы ее звали миссис Мопп, — вспомнил Майкл. — Точнее, так называл ее мой отец. По имени персонажа из радиопостановки. Не слишком благозвучно, не правда ли? — Он подумал, что его отец не отличался тактичностью, но вслух этого не сказал. — Так что с ней?

— Послушай, Майк, у меня недавно случился инсульт. Сейчас мне уже получше. Раньше я заезжал к ней. Мог бы ты в этот раз проведать ее? Она тебя наверняка вспомнит. Только вначале загляни к нам перекусить, Морин отыскала бутылку отменного хереса. А потом, на обратном пути, заскочишь к Кларе.

Высказав сочувствие по поводу инсульта, Майкл согласился, и они договорились о времени встречи. Джордж повесил трубку, и вошедшая в комнату Морин тут же стала выяснять, что Майкл думает об Алане и Розмари.

— А я ведь не сказал ему! Забыл.

— Ну ты даешь! Ведь об этом нужно было сообщить в первую очередь…

— Можешь сама ему рассказать, когда он сюда придет, — отмахнулся Джордж.

Этот звонок взбодрил Майкла. Он понял, как ему до сих пор не хватало дружеской беседы. Он снова набрал номер Дафни.

— Почему бы тебе не заглянуть ко мне? — спросила Дафни. — Сегодня днем или завтра. Будешь нашим первым гостем.

— Нашим?

— Ну да. Алан Норрис теперь живет со мной. — Она произнесла это таким тоном, будто речь шла о погоде.

— То есть… ты хочешь сказать?..

— Что он живет со мной.

— Живет? В гражданском браке? — Майкл использовал более привычное в его профессии юриста выражение.

Дафни рассмеялась:

— Именно в гражданском. Приходи к нам на ужин, и мы все тебе объясним.

Два довольно приятных разговора подняли ему настроение. И он решился на необычный для него поступок. Он унес трубку телефона на второй этаж, в комнату Вивьен. Он словно чувствовал ее присутствие. Все, что он скажет, все, что ему ответят, можно вынести, лежа здесь на этой кровати. Номер «Урбан-Грейндж» он помнил наизусть.

Почти все крупные организации давно обзавелись автоответчиками. Эти аппараты всех раздражали, особенно пожилых людей, которые ожидали услышать живой голос, поговорить с кем-то, кто будет слушать и отвечать на вопросы. Нажимая кнопки телефона, Майкл представлял, как автоответчик скажет ему: нажмите один для заказа, два для отмены, три для продления, ну и так далее. Но неожиданно ему ответил живой женский голос:

— Чем я могу вам помочь?

— Меня зовут Майкл Уинвуд. Мой отец — Джон Уинвуд. — Он почувствовал, будто находится сейчас на заседании суда, на свидетельской трибуне.

— А мистер Уинвуд проживает в «Урбан-Грейндж»?

— Да-да, он живет у вас.

Должно быть, женщина искала нужные данные в компьютере.

— Ах да, это один из наших любимых постояльцев. Но в качестве его ближайшей родственницы здесь значится миссис Зоу Николсон.

— Да. Все верно. Но она умерла, и теперь ближайший родственник — я. Может быть, вы теперь меня занесете в свою базу?

Майкл продиктовал информацию о себе, женщина поблагодарила его и спросила, не собирается ли он в ближайшее время посетить «Урбан-Грейндж».

— А стоит ли? — спросил Майкл.

— Нам нравится, когда наших подопечных навещают их родные, — сказала секретарша и, заглянув в компьютер, вздохнула. — Мистер Уинвуд наверняка будет вам рад, он ведь очень пожилой господин.

Майкл обещал перезвонить и сообщить, когда именно сможет приехать. Он повесил трубку, уткнулся лицом в подушку и, закрыв глаза, представил, что рядом лежит Вивьен. Вновь почувствовав себя одиноким, он спустился на первый этаж.

«О таком пишут в газетах», — подумал Майкл, когда, войдя в гостиную Дафни, увидел ее и Алана. Но истории из газет обычно рассказывают о воссоединении влюбленных, которых разлучила война или интриги родственников. Казалось, они были вполне довольны своей жизнью с другими людьми (с женой в случае Алана), а история с отрезанными кистями рук в жестяной коробке вновь соединила их.

Эта мысль быстро исчезла, как только он принялся рассказывать о своей тете и об отце, которого не видел с детства.

— Как ты думаешь, — он посмотрел на Дафни, — стоит ли мне ехать в «Урбан-Грейндж» и навестить его? Ну то есть выполнить сыновний долг? Хотя я не считаю, что я в долгу перед ним…

— А разве у него нет жены? Я помню, у тебя была мачеха…

— Она умерла. Она была очень богатой и оставила ему огромное наследство, так что он может себе позволить прожить до конца своих дней в «Урбан-Грейндж».

— Должно быть, он очень старый, — сказала Дафни. — Ты бы хотел его увидеть? Мне кажется, что не очень.

— Ему через пару месяцев исполнится сто лет. Представь — услышать такое во времена нашей молодости! — Майкл улыбнулся. — Ты спрашиваешь, хочу ли я его навестить? Нет, конечно. Я боюсь. Я тоже уже пожилой человек, и пора бы мне избавиться от этих страхов. Но не получается. — Майкл помолчал, чувствуя, что ему не стоит этого говорить, но не в силах остановиться, продолжил: — Когда я его вспоминаю — а я не видел его очень давно, — мне он всегда представляется каким-то монстром, ссохшимся чудовищем, наподобие пришельца из фильма ужасов.

— Ох, Майкл, — вздохнула Дафни.

— Я представляю, как меня проводят в его комнату и оставляют одного, я жду его, и он входит. И я кричу от ужаса. — Он глубоко вздохнул. Его собеседники молчали, держась за руки. — Прошу прощения, что заставил вас все это выслушать. Шейла, моя мачеха, которую я видел всего лишь раз, умерла от передозировки таблеток, которые она запила бутылкой виски. Следствие сочло, что это был несчастный случай. Но мне кажется, что это папаша помог ей умереть. Я должен не вам это рассказывать, а полиции. Но это все-таки мой отец. И ему почти сто лет.

— Да, полицию, пожалуй, посвящать в это не стоит, — согласился Алан. — Скорее всего ему и так немного осталось. Не знаю, что скажет Дафни, но я думаю, что тебе все же стоит его навестить. Побороть страхи и заставить себя провести у него полчаса. Что думаешь, Дафни?

Поколебавшись, она ответила:

— Знаешь, я ведь его знала. Он жил в соседнем доме. Наверное, стоит спросить, хочет ли он тебя видеть. Попроси работников «Урбан-Грейндж», пусть справятся у него. Ведь он тоже, возможно, отнюдь не горит желанием общаться с тобой. Мы не любим тех, кому когда-то сделали больно…

— Они, конечно же, скажут мне, что он хочет меня видеть. Но я все равно спрошу. Обязательно, — пообещал Майкл.

— Ну и отлично. А сейчас пора ужинать.


Глава тринадцатая | Эксгумация юности | Глава пятнадцатая



Loading...