home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 13

Уста Росса впились в ее губы страстно и безжалостно. Он не задавал вопросов, ибо знал, что делает, к чему стремится. К тому же Мег, пытаясь обрести силу и волю, чтобы дать ему отпор, думала, что он не собирается обсуждать с ней свои действия, как и подвергать сомнению приказы, отдаваемые прислуге.

На террасе Мег бросилась в его объятия по своей воле, теперь же Росс не собирался дать ей возможность объясниться или поспорить с ним. «Я желаю вас», — только что произнесла Мег, Росс поймал ее на слове.

Он всем телом навалился на нее, его руки оказались у нее на груди, перекочевали к талии, по ее коже заскользил батист, руки перебрались к бедру, под напором его пальцев юбки поползли вверх. А уста Росса не отрывались от губ Мег, не давая вздохнуть, стонать, возражать. Силы угасали перед неистовым напором.

Мег теряла власть над собой, растворялась в жаре, аромате и силе мужского тела. Соображения, по которым она должна была отказать ему, растворялись дымкой под напором первых лучей солнца. Осталось только мучительное страстное желание. Ей хотелось предаться любовной игре.

Рука Росса нашла мягкий бугорок между ее бедер, легла на него. Мег простонала, Росс поднял голову и взглянул на нее. Его черные глаза смотрели сосредоточенно от нестерпимого напряжения и переживаний. Мег откликнулась на этот взгляд всем своим женственным сушеством.

— Росс…

— Ты моя, — сказал он хриплым голосом, зарывшись лицом в изгиб ее шеи, покусывая зубами трепещущую плоть, нежно пощипывая ее, несмотря на огромную силу. — Ты моя. Я не позволю другим мужчинам притронуться к тебе.

Такая ревность потрясла Мег, и она открыла глаза. Уставилась на растрепанные волосы Росса, на стол с чайными принадлежностями, на коллекцию нефритовых сосудов. Они в салоне, на софе, средь бела дня. Ее тело изнывало от непреодолимых желаний, таких волнующих, что они почти вызывали боль. Вот где проявились ее истинные чувства к нему, чувства, которые он пробуждал. Оба не просто рухнули на софу, дело совсем в другом, проявилось нечто драгоценное, чудесное и жуткое.

— Нет. Росс, перестань! Сюда в любой момент может кто-то войти. Мы ведь в салоне, ради бога…

— Тогда идем ко мне. — Он пронзил ее взглядом, горевшим первобытной чувственностью и страстью. — Ты моя, и знаешь это.

— Я не твоя. — «Еще не твоя. Я стану твоей не так».

Мег вдруг догадалась, что его пальцы еще не покинули сплетения влажных волос, отчего по ее телу во все стороны разбежались стрелы плотского вожделения.

— Прекрати, убери руку. Отпусти меня!

Мег желала Росса с такой силой, что испытала почти физическую боль, когда тот убрал руку, поднялся с софы и стоял, глядя на нее. По недовольному лицу было видно, что он расстроен тем, что не удалось удовлетворить свое желание.

— Мег, идем ко мне, — повторил он.

— Нет, ты думаешь, что я твоя, а я говорю, что я не твоя. Я ничья. — Мег опустила юбки, чуть не задыхаясь от возмущения. Все, что она сказала, прозвучало фальшиво, ибо она не посмела произнести одно-единственное слово. Ее возбуждение проявилось как гнев, а ведь она хотела всего лишь излить свои чувства в его объятиях. — Ты такой сильный…

— Думаешь, я возьму тебя силой? Неужели я сейчас прибег к силе?

— Нет! Я имею в виду, что ты сильная личность. Ты повелеваешь, требуешь, ожидаешь, что тебе повинуются. Ты не сомневаешься, что получишь желаемое. А я должна сопротивляться, иначе упаду к твоим ногам спелым яблоком и возненавижу себя за это. И стану ненавидеть тебя, — бросила Мег и подошла к зеркалу. Она отчаянно возилась со шпильками и кружевами, пытаясь привести в порядок волосы и шляпку.

— Тебе принадлежит дом, земля, титул. Но я не принадлежу тебе. — Длинные шпильки больно впивались в кожу, пока она втыкала их в волосы. — Так мне и надо. Я была собственностью отца, собственностью мужа, теперь же принадлежу сама себе. Ты платишь мне зарплату, — говорила она, глядя в зеркало, в котором отражалось лицо Росса, — а я исполняю обязанности экономки.

«Я люблю, я хочу, чтобы ты меня тоже любил, иначе мое сердце будет разбито, а я не так сильна, чтобы вынести это». Мег не хватило духа сказать ему эти слова и получить отказ, услышать истину, что ему нужно лишь ее тело.

— Ты хочешь пойти наперекор своим чувствам? — тихо спросил Росс, подошел к зеркалу и встал позади нее. Он разговаривал с ее отражением, как только что поступила Мег. — Всего лишь ради того, чтобы поставить меня на место?

— Нет, не поэтому. — Мег повернулась к нему лицом, но не отошла в сторону, когда Росс преградил ей дорогу, хотя у нее подрагивали колени. Мег не могла сказать, что чувствовала. Поддавшись разочарованию, она говорила не думая, отговариваясь. — Ты произнес слово «моя». Я не твое поле или роща, которые можно обнести оградой и повесить табличку с надписью «Частная собственность. Нарушители будут преследоваться по закону».

— Ты хочешь сказать, что я ревнив? — Росс рассмеялся сухо и безрадостно.

— Я хочу сказать, что ты упорно защищаешь свою территорию и собственность. Ты уже твердо идешь по стопам отца.

Мег сообразила, что сделала непростительную глупость, как только произнесла эти слова. Росс поведал ей о своих отношениях с отцом, раскрыл истинную природу покойного лорда Брендона, рассказал, какие шрамы тот оставил в душе мальчика. Черные глаза Росса впились в нее. А теперь Мег заявила, что он становится таким же, как его отец.

Наверное, крайнее нежелание Росса вернуться домой объяснялось не только горечью утраты или мучительным чувством вины из-за смерти Джайлса, но и опасением, что он может пойти по стопам отца. Эти мысли пронеслись в ее голове, но выражение лица Росса начало меняться, становилось непроницаемым, эмоции скрылись за резкими чертами мрачного лица, которое оттолкнуло ее на пристани, где она впервые увидела его.

— Я… Прости меня, Росс.

«Что я наделала? Нет… Я все испортила». Умиротворение, обретенное во время размышлений у могилы брата, растаяло в гневе.

Он поднял руку, приказывая ей молчать:

— Нет. Не говори ничего.


Россу как-то удалось покинуть китайский салон, после чего он затрясся всем телом. Боль в раненой ноге вызывала тошноту. Должно быть, он ударился, когда потерял власть над собой, бросил на софу экономку, добиваясь плотской близости средь бела дня.

Ему надо выйти на улицу, иначе он либо вернется назад, либо затащит Мег к себе и закончит то, что начал, или же…

— Милорд!

— Хенидж, вам нездоровится?

Росс удержал дворецкого, который вышел из-за угла, не заметив его, а теперь стоял с побледневшим лицом. Сколько ему лет? Неужели у него больное сердце?

— Милорд, я вполне здоров. Простите, я просто не слышал вас. На мгновение принял вас за его светлость, вашего покойного отца. Он выглядел так же, когда бывал недоволен. Я просто растерялся.

Росс стоял в холле, разочарование, злость и страдания детства переполняли его, точно забродившую бутылку вина, которая вот-вот лопнет. Он научился скрывать чувства, не показывать отцу, как задевает его холодность, наказания, неистовый гнев, подтачивавшие сердце. Ибо это доставило бы отцу удовольствие. Сын отвечал дерзостью, непослушанием, и именно поэтому отчасти произошел несчастный случай с Джайлсом.

— Хенидж, простите, что напугал вас. Вам ведь не снятся призраки? Зато мне снятся. Я иду гулять. Передайте мои извинения миссис Харрис, я не смогу прийти на ужин.

— Хорошо, милорд. — Дворецкий приходил в себя. — Милорд, мне распорядиться, чтобы вам подали лошадь?

— Нет, я сам оседлаю.

Росс умолк. Он стоял на нижней ступеньке и собирался отправиться за бриджами и высокими сапогами. Мысль о том, что придется торчать здесь хотя бы десять минут, стала невыносимой. Он должен немедленно покинуть дом, уйти от Мег. Уйти, если возможно, от себя самого.

Его отец не стеснялся работы на конюшне. Росс широкими шагами пересек мощеный двор, отмахнулся от помощи грума, который занимался чисткой главной сточной канавы. Росс ежедневно выезжал на лошади отца, хорошо откормленном крепком животном, которое стояло послушно, пока он занимался сложными вопросами севооборота, но в случае необходимости могло перемахнуть через изгородь. Для человека с раненой ногой лучшую лошадь трудно найти. Росс с горечью подумал, что слова Мег не лишены здравого смысла. Он потянулся за уздечкой, висевшей у двери.

Над дверью следующего стойла появились черная голова, уши и настороженно вращающиеся глаза. Калроуз, главный грум, сообщил, что это недавнее приобретение его отца.

— Милорд, это существо имеет отличную родословную, влетел вашему отцу в копеечку. Но скачет как дьявол. В первый же раз сбросил его с седла, после чего тот больше не выезжал на нем. Я укрощаю его, держа за поводья, у меня нет желания свернуть себе шею, это уж точно.

В то мгновение Росс лишь подумал, что такое животное следует продать. Он вернул уздечку на прежнее место и решил взглянуть на лошадь. Войдя в стойло, обнаружил, что речь идет не о мерине, а о некастрированном жеребце.

— Перестань. — Росс схватил жеребца за челку, когда тот вытянул шею, собираясь укусить его, и уже не выпускал ее. В ответ жеребец пытался встать на дыбы. — Ты что, не хочешь покинуть стойло и поскакать галопом?

Жеребец сверкнул белками глаз, но стоял спокойно, явно сообразив, что этого человека ему не запугать. Крепко держа его за челку, Росс крикнул:

— Подайте мне сбрую!

Оглянувшись через плечо, он увидел толпу грумов и их помощников, настороженно взиравших на происходящее. Росс надеялся, что им хватит смелости войти в стойло и вытащить его оттуда, если эта тварь лягнет.

— Милорд. — Мальчик водрузил седло на дверь и повесил уздечку на луку седла.

Россу в одиночку удалось вставить жеребцу удила в рот, надеть уздечку через голову. Жеребец стоял подозрительно смирно, когда Росс отпустил его гриву и начал застегивать пряжки.

— Как его зовут?

— Дракон Треварраса, милорд.

Вполне подходящее имя. Росс уже представлял, как жеребец дышит огнем. Водрузив седло на спину коня, он почувствовал, как под блестящей кожей напряглись мышцы животного. Неужели тот сообразил, что сможет нанести Россу больше вреда, когда он сядет на него? Возможно.

— Откройте ворота и отойдите в сторону.

Когда Дракон бросился к распахнутым воротам, Росс вскочил в седло, нырнул под верхнюю раму ворот и вставил ноги в раскачивавшиеся стремена, прежде чем жеребец успел сообразить, что происходит. Он вырвался на открытое пространство, конюхи и помощники бросились врассыпную. Вдруг Дракон остановился как вкопанный. Ноги его напряглись, уши прижались к голове. Росс почти чувствовал, что жеребец раздумывает, как погубить его. Он укоротил поводья, обхватил животное ногами и пришпорил. Конь понесся через двор по диагонали, пытаясь сбросить седока. Росс сначала потянул, затем ослабил поводья.

Как Росс и ожидал, возможность ускакать взяла верх над желанием жеребца сбросить седока и растоптать. Дракон напрягся до предела, бросился вперед и, играя мышцами, с громким топотом понесся по подъездной дороге, точно ракета Конгрива[11]. «К тому же он стал более предсказуем», — подумал Росс, изо всех сил пытаясь удержаться в седле до тех пор, пока животное не измотает себя.

У него страшно заболела нога, руки тоже болели, но настроение чудесным образом поднялось. Не одному Дракону захотелось размяться от души. Когда у Росса слетела шляпа, он рассмеялся, сощурился, защищаясь от солнца, и поскакал дальше.

Прошло около двадцати минут, прежде чем Дракон позволил Россу перевести себя на легкий галоп. К тому времени жеребец успел перепрыгнуть через множество изгородей и преодолеть всю длину поросшего утесником общинного выгона.

— Сдаешься? — поинтересовался Росс. К его удивлению, одно ухо жеребца подалось назад, крупное животное стало подчиняться ему, перешло на рысь, затем на медленный шаг.

Дракон фыркнул, но тут Росс вздрогнул, услышав взрыв хохота. Высокая женщина в простом платье и фартуке, с собранными на макушке светлыми волосами прислонилась к противоположным воротам. У ее ног стояла корзинка. Росс подумал, что она, наверное, отдыхала, наслаждалась природой и обернулась на стук копыт.

Тут солнце скрылось за облаком, и Росс мог оглядеться не щурясь. Он будто тринадцать лет сбросил.

— Лили! — Росс спрыгнул на землю, подошел к женщине, обнял за талию и поцеловал прямо в пухлые губы. — Боже мой, как приятно видеть тебя! Билли говорил мне, что ты ушла на мыс Лизард[12].

— Я была у своего кузена, помогала при родах. — Лили держала Росса на расстоянии вытянутой руки, чтобы лучше разглядеть. В ее глазах он заметил веселые искорки и печаль, в голове — седые волосы и припомнил, что ей сейчас немного за тридцать. — Только посмотрите, как вы выросли.

Оба стояли, широко улыбаясь друг другу, Росс почувствовал, что его мрачное настроение улетучивается.

Лили — еще одно приятное воспоминание из молодости. Она была на три года старше его, стала его сестрой. Узнав, что отец силой взял ее и оставил с ребенком, Росс хотел убить его. Даже сейчас, пока он улыбался ей, снова чувствовал прежний неистовый гнев.

— Я хочу познакомить вас кое с кем. Уильям! — позвала Лили. — Он немного подрос с тех пор, как вы видели его в последний раз.

Из-за поворота дорожки появился долговязый парень. Через плечо он перебросил вязанку дров.

— Бог ты мой.

Мальчик оказался вылитым Россом, когда тому было пятнадцать лет, — черные волосы, высокий рост, телосложение, внушительная челюсть Брендонов и еще не совсем сформировавшийся нос.

— Он уже все знает? Уильям знает, кто он и кто я?

— Да… — ответила Лили. Брошенному отцом незаконнорожденному сыну уже не терпелось исчезнуть. — Он все знает.

— Мама. — Мальчик уставился на Росса янтарными глазами Билли. Значит, он унаследовал не только черты Брендонов.

— Уильям, поздоровайся с его светлостью. Как ты себя ведешь?

— Здравствуйте, милорд, — сказал Уильям, делая рукой почтительный жест.

Росс поймал его за руку:

— Не делай этого. И не называй меня милордом. Я — Росс, твой брат.

Лили затаила дыхание:

— Неужели вы хотите признать его?

— В этом нет необходимости. — Росс отпустил руку Уильяма и приподнял его голову за подбородок. — Только посмотрите на эту челюсть. — Он взъерошил волосы мальчика. — Конечно же, он мой брат, и я не собираюсь скрывать это. Уильям, называй меня Россом. Иногда добавляй слово «сэр», чтобы слуги не упали в обморок.

— Да, мил… сэр. Росс. — В голосе мальчика послышался заметный теплый корнуэльский акцент. Росс заподозрил, что Лили обучила его этому. Она была служанкой при его матери до тех пор, пока на нее не положил глаз его отец. — Тебе уже пятнадцать?

— Да. — Янтарные глаза широко раскрылись, в них светились ум и настороженность.

— В следующем месяце он выходит в море ловить рыбу, — сообщила Лили. В ее голосе Росс услышал и гордость, и страх, Она гордилась, что ее мальчик растет, работает и зарабатывает. Она боялась, потому что кладбища церквей Святого Джаста и Антония полнились могилами рыбаков, погибавших у опасного берега.

— Уильям, ты хочешь стать рыбаком?

«Нет», — говорили его глаза.

— Это постоянная работа. — Мальчик пожат плечами. — Деньги пригодятся.

— Чем бы ты занялся, если бы у тебя была свобода выбора? Если бы мог выбрать любую работу?

— Стал бы юристом, — тут же последовал ответ. Правда; Уильяму тут же пришлось уклониться от карающей руки, иначе оплеухи было не миновать.

— Какой глупый мальчишка!

— Почему? Уильям, ты умеешь читать и писать?

— Умею, сэр. Росс, я хотел сказать. Я люблю читать… книги, газеты. Все, что попадется под руку. — Уильям улыбнулся, обнажив недостающий передний зуб. — А юристы заботятся о том, чтобы с людьми обращались справедливо, — смело добавил он.

— Замолчи, Уил! — Мать кивнула Россу. — Он читает все газеты, какие найдутся. Боюсь, как бы из него не вышел один из этих радикалов. Все закончится тем, что он станет членом какой-то банды, начнет бить окна.

— Если он пойдет учиться на юриста, этого не произойдет. — Росс дивился, откуда у мальчика столь идеалистические воззрения на профессию юриста. — Знаешь, Уильям, не все юристы доблестные рыцари.

— Что ни говори, все это воздушные замки. — Лили подняла корзину, — Мне лишь известно, что юристом можно стать, если учиться в университете.

— Конечно, ему понадобится домашний учитель. — Росс обернулся и, к своему удивлению, обнаружил, что Дракон стоит на том же месте, где он оставил его. Росс взял поводья и пошел рядом с Лили и Уильямом. «Мой брат». Он потерял Джайлса, но у этого парня вся жизнь впереди. — К тому же он раз в неделю сможет работать в конторе Кимбера. А когда подрастет, отправится в университет. Конечно, этого еще недостаточно, но Кимбер подскажет нам, что еще надо делать. — Росс взглянул на Уильяма — тот застыл на месте, открыв рот. — Ну, что скажешь?

Мальчик посмотрел на него, затем прикусил губу, и его лицо помрачнело.

— Премного благодарен, но я должен зарабатывать деньги.

— Ты мой брат и получишь денежное пособие. Мы обсудим это с твоей матерью. А теперь неси дрова домой и позволь нам обсудить все как следует. Кстати, Уильям, можешь в любое время пользоваться моей библиотекой.

Уильям лишь взглянул на него, с трудом подбирая слова, и наконец прошептал:

— Спасибо, Росс.

Потом ушел.

Росс улыбнулся Лили, та стояла, уставившись на него.

— Уильям благодарен, — заговорила она. — Но он…

— Он вне себя от радости. Все в порядке, Лили. Я помню себя в этом возрасте. В чем дело?

— Это всего лишь мечта. У меня нет слов. Росс, вы ведь не сможете поступить так. Люди подумают, что он ваш сын.

— Уильям — мой брат, я прямо так и скажу каждому. Поведение моего отца хорошо известно. Люди поверят, если я признаю его своим братом. Лили, я собирался проведать тебя, но тебя не было. Мне хотелось узнать, чем я могу помочь. В имении есть один коттедж, который тебе может понравиться. К тому же ты и Уильям получите денежное пособие. — Лили хотела возразить, но Росс взял ее руку и пожал ее. — Позволь мне помочь тебе. Позволь мне исправить несправедливость прошлого.

В ответ она пожала его руку:

— Спасибо. Да, мы с Уильямом благодарны и согласны. Росс, вы стали прекрасным человеком.

— Лили, я солдат, убийца, сейчас мне приходится учиться быть землевладельцем. Пока это не совсем получается. Большую часть времени мне кажется, что я не справлюсь. — Росс почувствовал огромное облегчение оттого, что встретил человека, так хорошо знавшего его, человека, которому можно излить душу. К тому же рядом с ней Росс забывал о чувствах, которые обуревали его, когда он оставался наедине с Мег. О чувствах, за которыми таились не только страсть и томление, а еще нечто совершенно непостижимое.

Но даже ей он не мог рассказать о гибели людей, пролитой крови и ощущении, что все виденное и совершенное делает его непригодным для общения с порядочными людьми, хотя долг обязывает иметь дело с ними. Или с женой, которой ему придется обзавестись. В этом у него не было сомнений.

— Вы всему научитесь, — подбодрила его Лили, пока они вместе шагали по дорожке. — Только не идите по стопам отца. Любой житель в этих краях сказал бы вам эти слова.

Радостное настроение мигом исчезло.

— Я похож на него. Сегодня я до смерти перепугал Хениджа — этот бедняга подумал, что увидел призрака. Но это был не призрак, а моя сердитая физиономия. — Слова Мег, которые он пытался забыть, прозвучали снова. «Защищаешь свою территорию и собственность… Идешь по стопам отца».

— Лили, он изнасиловал тебя? — неожиданно спросил Росс. — Он взял тебя силой или угрозами разорить и лишить семью всего, чтобы ты отдалась ему?

— Ему не надо было прибегать к силе, — ответила Лили. — Он только угрожал, сказал, что я его собственность. Он — мой хозяин и может делать со мной все, что пожелает. Если я не соглашусь, мы все можем убираться отсюда и подохнуть с голода. «Ты моя», — сказал он.

Росс почувствовал физическое недомогание. «Ты моя, и знаешь это», — заявил он Мег. «Моя», — твердил он, подмяв ее под себя, впившись губами ей в шею. Мег права, он уже начал идти по стопам отца.

— Мне пора ехать. — Росс запрыгнул на Дракона и взглянул в усталое открытое милое лицо. — Лили, зайди ко мне завтра, если сможешь, и мы решим, какой коттедж лучше подойдет тебе. Остались три свободных. Возьми с собой Уильяма. Обсудим еще кое-что.

— Спасибо, Росс. — Лили положила руку на поводья. — Мой отец так рад, что вы вернулись домой.

Росс улыбнулся через силу, пришпорил Дракона и, как только оказался вне поля зрения Лили, перевел его на легкий галоп. Он не решился ответить ей. Домой?

Наверное, он через какое-то время будет думать точно так же. Лавина сведений о фермах, имении, рыбацких лодках, которыми он владел, теперь обрела какой-то смысл. Росс нашел брата и встретил старых друзей, с которыми можно поговорить.

А Мег изгоняла призрак его отца из дома, сначала из одной комнаты, потом из другой. Она всюду несла тепло, свет, новую жизнь, как и полагалось молодой жене, заслужившей право создать семью.

— О боже, Мег. — Росс остановил Дракона, чем разозлил жеребца. Тот рвался вперед, вынудив Росса ругаться и потеть. Только когда он снова позволил жеребцу продолжить путь, тот успокоился. Черт подери, что же ему делать с Мег?


Глава 12 | Расчетливая вдова | Глава 14



Loading...