home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 24

Бене остановил свой пикап и зашагал к входу в музей. Он приехал один. Сюда он никогда не приводил с собой людей и не приносил оружие – в этом не было нужды. Крошечное поселение Чарльзтаун находилось в долине реки Буфф-Бей, мирном местечке в нескольких километрах от северного побережья Ямайки. После того как в 1793 году отряд Наветренных маронов под предводительством капитана Куао разбил британцев, было подписано мирное соглашение между беглыми рабами и их хозяевами, которое гарантировало передачу тысячи акров земли, освобожденной от налогов, в вечное владение маронам Чарльзтауна. Около тысячи двухсот маронов до сих проживало на этой территории, в тени гор, возле реки, где они сражались с безработицей и постоянной нищетой.

Фермерство оставалось для них главным источником дохода, на крошечных полях, уместившихся на горных склонах и освобожденных прежними хозяевами, они выращивали кофе и мускатный орех. Кроме того, здесь изготавливали бетонные блоки, а также имелся мебельный магазин, школа и несколько баров, где продавали ром.

Бене был знаком со всеми солидными семьями этого района. Дин, Дункан, Ирвинг, Хартли и Шеклфорд. Большинство из них являлись членами совета старейшин. Фрэнк Кларк служил в качестве полковника маронов, а три года назад его избрали руководить колонией.

Роу нравился полковник – образованный, осторожный и мудрый человек. Он окончил Университет Вест-Индии, родился неподалеку от него, но проработал в Соединенных Штатах три десятилетия в качестве биржевого брокера, после чего вернулся к своим корням, домой, в Чарльзтаун. Сейчас он очень часто выступал от имени всех маронов.

– О, Бене, ты все еще жив? – спросил Кларк на местном диалекте.

Роу улыбнулся – так на этом наречии спрашивали: «Как поживаешь?»

– Да, пока еще жив, друг мой, – ответил он. – Но вовсе не из-за того, что никто не старался это изменить.

Фрэнк усмехнулся. Ему было под семьдесят, но в его каштановых кудрях виднелось совсем немного седины, в долговязой фигуре не было ни грамма жира, а очки с толстыми стеклами в металлической оправе делали его взгляд еще более пристальным. Полковник был одет в потертые на коленях джинсы и грязную черную рубашку навыпуск. В одной руке он держал заржавевший мачет.

– Ты сегодня работаешь? – спросил Бене, указывая на грязную одежду.

– Водил людей в горы. К развалинам. Собираюсь учить их прежним обычаям.

Кларк относился к истории маронов с огромной любовью. Его учила сестра прабабушки, которая была местным вождем. В прошлом году он основал музей маронов Чарльзтауна. Бене помог деньгами на постройку здания, возведенного в старом стиле, с тесаными деревянными стенами и соломенной крышей.

– Как дела? – спросил Роу.

Он не приезжал сюда уже несколько месяцев.

– К нам начали ходить люди. Не слишком много, но их число медленно растет, – рассказал Фрэнк. – И каждый полученный доллар помогает содержать музей.

Полковник возглавлял несколько сообществ маронов по всему острову. Бене знал, что они встречаются не меньше одного раза в месяц, создав нечто вроде парламента. Земли маронов не подвергались налогообложению Ямайки и были практически свободны от внешнего управления. Мароны сами здесь всем заправляли в соответствии с давно заключенными договорами о независимости.

Роу любил приезжать сюда и обсуждать старые обычаи, и он многое узнал от Фрэнка Кларка о затерянном руднике.

В легенде таино рассказывалось о двух пещерах. Одна называлась Амайана, что означало «не имеющая значения», а вторая – Качибайагуа, «имеющая огромное значение». Ни той ни другой никому не удалось обнаружить. Часть легенды, которая со временем стала достоянием маронов, включала в себя рассказ о том, как таино показали Колумбу место в горах, пещеру, где золотые жилы в два дюйма толщиной выходили на поверхность. Но после пятисот лет поисков никаких следов рудника не нашли. Миф? Может быть, и нет. Несколько фраз, произнесенных вчера Треем Халлибертоном, продолжали мучить Бене всю ночь.

«Семья Колумба перестала контролировать остров, испанцы снова пришли к власти, и вскоре там должна была появиться Инквизиция. И евреи опять будут беззащитны. К счастью, сообщество заранее приняло меры предосторожности, спрятав сокровище так, что о его местонахождении знал лишь один человек, левит».

Вот почему из своего поместья Бене поехал через горы по южному склону сюда, на север, чтобы повидать человека, который так много знал.

– Расскажи мне все, что тебе известно о руднике, – попросил он Кларка.

– Ты продолжаешь его искать? Не можешь избавиться от мыслей о нем?

– Не сейчас.

Однажды Фрэнк поведал ему еще одну легенду. О пещере, вход в которую закрывали железные врата – и ни один марон не сумел в них пройти. Они называли ее Качибайагуа, «важное место», совсем как таино. Многие пытались преодолеть ворота, но все потерпели неудачу. Бене понимал, что мароны и таино жили с верой в свои предания. И чем фантастичнее они были, тем лучше. Ямайцы любили повторять, что они гордятся маронами, однако лишь немногие знали историю этого народа. Но что еще удивительнее, мароны сами мало о себе знали. Как и у таино, у них не существовало письменной истории: все их наследие состояло из песен, пословиц, названий мест и тропинок в лесу. Бене надеялся, что Фрэнк поможет ему обнаружить какие-то важные факты, о которых он пока не знал.

Вот почему он спросил:

– Евреи. Какие отношения у них были с маронами?

На эту тему они никогда не беседовали, но сейчас Роу хотел получить ответы.

– Евреи были другими, – сказал Кларк. – Они отличались от испанцев и англичан. И от африканцев. И от таино. Но их, как и нас, преследовали. Конечно, они владели большими состояниями, делали деньги, но не могли равняться с испанцами и англичанами. Их всячески угнетали. Многие законы были направлены против них. Ты знаешь, что еврей мог иметь только двух рабов, не больше. Если только они не владели плантацией, а такое случалось очень редко. Слугами по контракту у них могли работать только другие евреи.

Нет, этого Бене не знал.

– Однако не существовало законов, запрещавших евреям вести с рабами дела, – продолжал Фрэнк. – Они продавали им разные товары, и белые ненавидели их за это. Они говорили, что те подталкивают рабов к воровству у хозяев, ведь евреи давали им возможность тратить деньги. В результате к евреям стали относиться все хуже и хуже. Кроме того, они продавали маронам боеприпасы. Еще одна вещь, которую те не могли добыть сами. Ружья они забирали у убитых английских солдат, но патроны им приходилось покупать.

– Ты не рассказывал мне об этом.

– Бене, существует множество вещей, о которых ты никогда не спрашивал.

– А где расположены железные врата?

Фрэнк улыбнулся.

– Есть вещи, о которых я не могу говорить.

– Я марон.

– Так и есть. Потому ты и должен знать: есть вещи, о которых мы не говорим.

– Тогда расскажи мне еще о евреях.

Полковник бросил на друга скептический взгляд.

– Как я уже говорил, они продавали маронам порох и дробь, когда мы воевали с англичанами. Но они торговали и с англичанами. И из-за этого обе стороны плохо к ним относились. Цветные обрели все права на Ямайке только в тысяча восемьсот тридцатом году. После этого евреи остались последними свободными людьми без права голоса. Так продолжалось еще много лет, и именно освобожденные цветные боролись против прав евреев так долго. – Он немного помолчал. – Мне это всегда казалось странным. Но евреев ни в чем нельзя винить. Они были людьми бизнеса. Они боялись, что англичане потеряют терпение, отнимут их владения и изгонят их с острова. Поэтому и работали на обе стороны.

Бене взял у Кларка мачет и принялся чертить клинком на земле.

«4 шага», – нацарапал он резкими движениями.

А потом изобразил кривую букву «Х».

– Что это? – спросил он, закончив, у своего друга.

Только чириканье птиц и гудение насекомых нарушали мирную утреннюю тишину.

– Где ты такое видел? – Голос Фрэнка стал хриплым и резким.

– Что это такое? – повторил Роу.

Полковник посмотрел на него.

– Ключ к железным вратам.


* * * | Третий Храм Колумба | Глава 25



Loading...