home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


34. Ник во Дворце Изобилия. Ссора с Роджером

Ольмек, дождавшись своей очереди, велел привести к себе Ника. Он расхвалил его успехи, объяснил, каково государственное устройство Бермудии и, не откладывая в долгий ящик, объявил, что Ника хотят выдвинуть кандидатом на пост короля от партии зеленых. А Вика – от синих.

Как ни странно, Ник отнесся к предложению без восторга.

– Очень надо, – сказал он. – Королем каким-то! Что тут, сказка, что ли?

– Короли не только в сказках. В Швеции, например, тоже король, а это современная страна.

– Правда? – Ник удивился, он не знал, что в современных странах существуют короли. (И не только в Швеции, кстати.)

– Нет, но вы же меня подставляете, – сказал Ник. – Вик старше и вообще. Хитрее.

– Решать будет не он, а народ! И главное: если ты победишь, а это очень вероятно, он по Конституции обязан тебя слушаться. То есть ты будешь фактически старшим, а не младшим! Он просто уничтожится!

– Да не надо мне его уничтожать, – проворчал Ник. – Хотя он много о себе думает, конечно…

И вдруг в зал ворвался Вик – запыхавшийся, красный и очень испуганный. Грохнувшись на колени, он завопил:

– Ваше Величество, не велите казнить, велите миловать!

– Да милую, милую, – благодушно сказал Ник.

– Спасибо, Ваше Величество! – поблагодарил Вик и хотел подняться.

– Куда? Ты постой так и послушай! Почему я тебя не учу жить, а ты меня учишь? Что старше, это ничего не значит! У людей должно быть равенство!

– Виноват, Ваше Величество! – признался Вик.

– Потом, – продолжил Ник справедливый суд. – Почему, когда ты свет выключаешь, я тоже должен выключать? Я сова по натуре, я сто раз говорил! Если уж родители нас в одной комнате держат, надо уважать права другого человека!

– Я тебя не прошу весь свет выключать, а только верхний, ты можешь при настольной…

– У меня от настольной в глазах рябит, я ее не люблю!

– Виноват, Ваше Величество, – торопливо сознался Вик.

– То-то. Дальше. Перед отъездом ты зачем выдал, что я родительскую антикварную вазу разбил?

– Я не выдал, я…

– Как это не выдал? Тебя спросили: «Ты вазу разбил?» И что ты сказал?

– Я сказал, что не я.

– Точно! А «не я» – значит я, то есть я! Потому что больше некому! Ты должен был сказать, – учил Ник, – «не знаю!» И пусть бы думали, что хотели! Это было бы по-пацански, а ты себя повел, как девчонка! Ты меня предал!

– Виноват, Ваше Величество! – не отрицал Вик.

– Дальше… – Ник стал припоминать другие злодейства и козни брата, но их было слишком много, да и надоело ему смотреть на коленопреклоненного Вика, учитывая, что это был не брат, а копия.

– Ладно, прощаю! Иди – и веди себя хорошо. Мороженого потом принесешь мне!

Виртуальный Вик ушел, опустив плечи, а Ник вздохнул, как после великих трудов, и сказал:

– В самом деле, мороженого хочется!

И в руке его тут же появилась трубочка с мороженым, которую он увлеченно начал облизывать.

Ольмек наблюдал за этим театром с наслаждением и даже зааплодировал в конце.

А Ник, вошедший во вкус, разглагольствовал:

– Нет, давно пора детей к управлению привлечь. Это вообще несправедливо, что взрослые за детей все решают. Дискриминация получается!

– Верно! – подтвердил Ольмек, любуясь решительным мальчиком.

– В самом деле! У моих родителей вот кино всякое, большая коллекция. И везде: до шестнадцати нельзя, до четырнадцати! А уж до двенадцати вообще ничего нельзя!

– Но ты эти фильмы смотрел? – лукаво спросил Ольмек.

– Да так, немного, – слегка покраснел Ник. – И ничего там нет особенного. По телевизору иногда и хуже показывают. А главное, – продолжил Ник, ободренный приветливым взглядом Ольмека, – взрослые все законы и правила устанавливают для себя, а детей совсем не учитывают.

– Например?

– Ну… – Ник не хотел быть голословным и обдумывал примеры. – Ну, игры, воду всякую, даже одежду для детей надо делать бесплатными! Дети так устроены, что им надо играть. Это как воздух, правильно? И пить они хотят больше, чем взрослые, я сколько раз замечал. А одежда – вы подумайте: год поносил, еще ничего не порвал, а она уже мала, приходится выкидывать. Зачем же деньги за нее платить, если выкидывать все равно? Глупость какая-то!

И еще долго рассуждал Ник насчет устройства мира, каким оно должно быть, и Ольмек убедился, что Ник – готовый король, даже и выбирать не надо, хотя придется во имя соблюдения Конституции.

Но требовалось придерживаться формальности – отвести Ника во Дворец Изобилия. Ольмек объяснил Нику, что это такое, и сказал, что он сейчас туда отправится с нейтральным наблюдателем.

– А с Роджером нельзя? Это мой друг.

– Так он же зеленый?

– Да какой он зеленый, он…

Ник прикусил язык, но было поздно: Ольмек внимательно смотрел на него.

– Я в смысле… Ну, у вас бывает же: вроде синий, а сам зеленый, и наоборот. Разве нет? Это же не преступление?

– Нет, – сказал Ольмек. – Это не преступление. Но вся путаница именно из-за этого. Хорошо, Роджер так Роджер. Вы только не поссорьтесь там.

– С другом? Из-за чего?

– Сам увидишь. За ним послать?

– Да он тут.

Роджер действительно слонялся по двору ЦРУ. Он теперь ни на шаг не отходил от Ника. Во-первых, тот время от времени подкармливал его тем, что мог воображелать, – не деликатесы, конечно, но перекусить можно. Во-вторых, после того случая в кустах, когда Ник мысленно вырвал линьки из руки боцмана Пита, тот не показывал носа – видимо, такая защита его озадачила. Впервые за двести лет Роджер вздохнул свободно.

Ольмек позвал Роджера, тот явился в сопровождении Глючки.

– Слышал про Дворец Изобилия? – спросил его Ольмек.

– Кто же про него не слышал?

– Сейчас вы с Ником отправитесь туда.

– Вау!

– Никаких «вау»! Унести отсюда вещи сможет только Ник. Ну, и тебе что-нибудь прихватит, если захочет.

– Ник! – взмолился Роджер.

– Ладно, ладно! – снисходительно сказал Ник. – На месте разберемся.

И они отправились во Дворец Изобилия, восстановленный после посещения Вика.

Ольмек хотел потребовать, чтобы они не брали с собой Глючку, но вспомнил, что про собак в Конституции ничего не написано. А он старался уважать букву закона. До тех пор, конечно, пока она ему не очень мешала.

Роджер наскоро втолковывал Нику, от волнения перейдя на взрослый язык вопреки своей привычке маскироваться под туповатого подростка:

– Учти, ты сейчас столкнешься с проблемой неограниченного потребления. Потребление – это заключительная фаза процесса воспроизводства, состоящая в использовании продукта труда в процессе удовлетворения потребностей человека, производства и непроизводственной сферы общества. Это в нормальном обществе, у нас не так, но суть неизменна. Проблема современного общества – в так называемом демонстративном потреблении, то есть потреблении с целью получения пользы не от самого использования какого-либо товара, а от демонстрации его использования. Слушай, это свинство! – прервал сам себя Роджер. – Сам лопает мороженое, а мне хоть бы предложил! У меня кишки крутит от голода!

– Пожалуйста! – и Ник тут же соорудил Роджеру мороженое.

Тот, откусив сразу половину и перекатывая во рту холодный ком, спросил:

– О чем я?

– А я не понял. Демонстрация какая-то.

– Да. Так вот…

Но тут они вошли в Дворец Изобилия – и Роджер умолк.

Он чуть не подавился мороженым.

И произнес восторженное слово, которое САП перевела как:

– Офигеть!

Они схватили тележку и начали набивать ее чем попало.

– Ты куда это суешь? – закричал Ник, отталкивая собаку-робота, которую Роджер совал в тележку.

– Это я тебе!

– Я сам соображу, что мне надо!

– Не пожалеешь! Она как настоящая, сам ты такую никогда не воображелаешь, а в ЕС таких нет! Я давно о ней мечтал!

– Ага, все-таки ты мечтал! Не надо тогда врать, что для меня!

– Я и не для себя, я для Глючки! Ей одной скучно, а другие собаки тут, сам знаешь, только виртуальные, она от них только расстраивается! А этот почти как настоящий! Ник, ты же обещал мне тоже что-нибудь взять!

Глючка гавкнула. Похоже, она полностью одобряла выбор хозяина.

– Выбери что-нибудь поменьше! – предложил Ник Роджеру. – А ты молчи! – прикрикнул он на Глючку.

Та скульнула, вильнула хвостом и скрылась в гастрономическом отделе. Там ей было чем утешиться.

А мальчишки продолжали спорить.

– Она маленькая! – утверждал Роджер.

– Отойди, я сказал!

– Жадина!

– Что?! – Ник в запальчивости оттолкнул Роджера, тот споткнулся и чуть не упал.

– Ты так?! – закричал Роджер.

И решил обидеться.

Вот нарочно ничего не возьму, думал он, идя за Ником. Пусть ему станет стыдно.

Но тут они оба увидели среди прочих чудес скромно притулившийся мини-компьютер, матово и чудесно блестевший черной поверхностью корпуса и экрана. Точно такой, какой Ник забыл дома.

Оба бросились к нему, Роджер оказался первым.

– Вот – маленькая вещь! – закричал он. – И больше мне ничего не надо! А ты себе возьми другой, – предложил он добрым голосом.

Если бы здесь был другой! Да, во Дворце Изобилия имелось все, но в единственном экземпляре. Поэтому компьютер данной модификации был один. А раз уж Ник попал сюда с желанием поиграть в него, оно требовало своего удовлетворения.

Роджер тем временем уже включил его и настроил.

– Работает! – закричал он.

– Возьми все, что хочешь, – сказал Ник. – Даже свою собаку-робота. А компьютер дай мне.

– Ага, конечно! – заупрямился Роджер и отошел от Ника.

Ник в этот момент прямо-таки ненавидел его. Он представился Нику врагом из компьютерной игры, которого нужно немедленно уничтожить.

И вдруг в его руках оказался автомат. То есть он видел только дуло, как это обычно и бывает на мониторе, но руки сжимали невидимый приклад, палец лежал на невидимом спусковом крючке.

Он нажал на него – раздалась очередь.

Роджер испуганно присел. Но зря он боялся – выстрелы слышались, но пули не летели. Все-таки у Ника еще не хватало силы воображелания (да и самого желания, не последний же он гад все-таки), чтобы представить настоящий автомат.

– Ты меня убить хотел? – закричал Роджер.

Ник слегка смутился. Он не хотел убить Роджера. Он просто хотел его наказать.

Автомат исчез из его рук.

– Добром прошу – отдай!

– Не отдам! – закричал Роджер.

Ник побежал к нему, а Роджер – от него.

Роджер крутился среди стеллажей, взбегал по лестницам, мчался по эстакадам и переходам. В это время включились движущиеся дорожки – Роджер и Ник не обратили на них внимания. Потом появились виртуальные покупатели, Ник испугался, что потеряет Роджера из вида, и прибавил скорости.

Вскоре они оказались в зале с множеством дверей. Открыв одну из них, Роджер с ходу провалился вниз. Но неглубоко. Он увидел, что комната представляет собой что-то вроде бассейна, только заполненного не водой, а разноцветными шарами из пластика – обычная детская забава, такие бывают в супермаркетах: малыши возятся, пока родители заняты покупками.

Тут на Роджера свалился Ник, и они начали бороться.

И опять, как в компьютерной игре, у Ника появилось оружие, на этот раз для рукопашной схватки – зловещего вида армейский нож.

Но и Роджер не зря провел здесь столько лет, он кое-чему научился, и у него в руке тоже появился нож.

Вне себя от злости они набросились друг на друга, махнув одновременно ножами.

У Роджера появилась полоска на руке, а у Ника стало жечь ухо.

Тут они опомнились. Сели, тяжело дыша. Роджер рассматривал полоску, на которой выступили капли крови, и осторожно касался этих капель пальцем.

– Ты что, с ума сошел? – спросил он.

– А ты? Ты мне ухо отрезал! – закричал Ник, держа пальцы возле уха и боясь к нему притронуться, боясь обнаружить, что его уже нет.

Роджер посмотрел.

– Только чиркнул чуть-чуть. Сейчас.

Роджер вообразил большой комок ваты и несколько упаковок бинтов и пластырей. У него получилось.

Мальчишки стали промокать свои раны.

Ножи при этом исчезли.

– Перевязать надо, – сказал Роджер.

– Как ты ухо перевяжешь?

– Ну, пластырем заклеить. Только сначала промыть чем-то или смазать. И мне тоже, я заражения боюсь. Сепсис называется по-научному. Умереть можно.

– Чем ты смажешь?

– Йодом или зеленкой.

– Они жгутся.

– Я умею делать, какие не жгутся.

И Роджер действительно вообразил два пузырька – с бурой жидкостью и зеленой. Ник предпочел йод, а Роджер зеленку, потому что она пахла не так противно, как йод. При этом ни зеленка, ни йод не жглись, как и обещал Роджер, а вот был ли у них целебный эффект, неизвестно, но пострадавшие старались об этом не думать.

Смазав, заклеили раны.

– Опять «Фарм-три-плюс», – рассмотрел упаковку Роджер. – Терпеть не могу эту фирму, их пластыри потом только с мясом отклеить можно.

– А ты бы другую придумал.

– Я хотел. Только фиговина-то в чем: как подумаю про пластырь, сразу предупреждаю…

– Кого?

– Ну, свою фантазию. Чтобы она не подсовывала мне «Фарм-три-плюс». А она по закону подлости мне его как раз и подсовывает!

Тут раздался голос Ольмека:

– До закрытия осталось пять минут!

– Черт! Мы ничего не успели! – закричал Роджер. – Быстро пошли, наберем чего-нибудь!

– Отдай компьютер!

– Где я тебе его возьму?

Действительно, во время схватки компьютер куда-то подевался.

Ребята зарылись в шарики, отыскивая его.

– Осталось четыре минуты! – прогремел голос.

– Плюнь! – закричал Роджер. – Он, может, где-нибудь на дне! И его не найдем, и остального ничего не успеем взять!

Нику было жаль, но он понимал, что Роджер прав.

Они выскочили из комнаты с шариками, бросились к стеллажам и тут опомнились – а где их тележка?

Но такие же тележки стояли на каждом углу. Правда, они показались очень маленькими.

Ник придумал: он поставил по углам тележки две лыжи и две хоккейные клюшки, примотал их наскоро пластырем, а потом обернул картоном, который сорвал с упаковки телевизора.

Тележка стала намного вместительней.

Роджер и Ник наполняли ее, хватая, что попало.

Роджер при этом, видимо, опять захотел есть, потому что в его выборе преобладали продукты. На ходу он жевал колбасу. Чтобы руки были свободны (вернее, здоровая рука), он повесил кольцо колбасы на шею и просто откусывал, дотягиваясь до нее ртом.

– Осталась минута!

Тележка была уже полной.

Но можно же положить что-то и сверху!

И Ник наскоро что-то такое набросал.

– Если не успеем к выходу, в тележке ничего не останется! Все исчезнет! – поторапливал его Роджер.

И они, увидев надпись «Выход», покатили туда тележку. Старались делать это быстро, но осторожно.

– Осталось десять секунд… Девять… Восемь… Семь…

Перед самым выходом был небольшой порожек.

– Держи крепче, а то рухнет! – закричал Ник, когда колеса тележки переваливали через порожек.

И тут же тележка рухнула.

Причем рухнула как-то ненормально – не вбок, а прямо вниз – как рушатся взорванные дома (Ник видел это по телевизору).

– Что ты наделал! – закричал Роджер.

– Три! Два! Один! – отчеканил голос Ольмека.

И Дворец исчез.

– Дурак! Идиот! – со слезами в голосе вопил Роджер.

– А я-то при чем? – рассердился Ник. – Они нарочно там порог сделали!

– Не надо было кричать, что рухнет! Закричал – она и рухнула! Потому что ты это представил! Закон подлости, и тут закон подлости! – сказал Роджер с набитым ртом – колбаса осталась на его шее, и это его хоть немного утешило.

Глючка, кстати, тоже держала в пасти изрядное кольцо колбасы.

– Знаешь что, закон подлости, – окончательно разозлился Ник (и было на что: Роджер виноват, мешал ему, а теперь на него сваливает!). – Иди-ка ты отсюда!

– Ник, а как же… Ты обещал помочь… Улетный… Ну, ты понимаешь?

– Обойдешься! Мне он не нужен, мне и тут хорошо! И вообще, стану королем, запрещу даже думать, чтобы отсюда исчезнуть, понял?

– А Пит? Он же меня тут же отыщет. Так всыплет, что…

– И пусть всыплет! Чтобы ты под ногами не путался!

Роджер понял, что спорить с разозленным Ником бесполезно.

Они с Глючкой поплелись прочь. Роджер при этом очень внимательно смотрел по сторонам: ждал появления боцмана Пита.

И тот появился: на большой скорости подъехала машина, боцман выскочил из нее и бросился к Роджеру.

Тот вскрикнул и бросился наутек, а Глючка, завизжав, забилась под машину.

Ник этого не видел, он уже был у Ольмека.

– Молодец! – сказал зеленый Председатель. – А теперь, Ник, не обессудь, тебе придется немного побыть в школе. Времени мало, ты должен успеть стать первым учеником. Или хотя бы одним из лучших. Понимаешь?

– Понимаю, – сказал Ник без энтузиазма.

Ольмек улыбнулся и вручил ему коробочку.

Ник открыл ее и ахнул: мини-компьютер, тот самый!

– Спасибо…

– Только на уроках не играть! – предупредил Ольмек.

– Конечно, конечно, – пообещал Ник.

И был уверен, что сдержит обещание. В конце концов есть еще перемены. И в школе не весь день учиться. А можно потихоньку и на уроке – если не увлекаться… Минут пять. Максимум – десять.


33.  Вик во Дворце Изобилия. Сравнение бесконечно малой величины с бесконечно большой | Пропавшие в Бермудии | 35.  О бермудийских школьных науках, о мыслях невольных, чужих и дурацких