home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню






























Сцена десятая

Входит Мэри, очень элегантна в своем ослепительно белом костюме для бадминтона.

Мэри. Исключено, Рут. Мы, конечно, будем играть. Это всего-навсего пустяковая помеха.


Рут входит следом за ней. На ней легкий свитер и спортивные штаны.


Рут. Ты так думаешь? Я имею в виду, стоит ли играть без сетки…

Мэри. Вечер вторника предназначен для бадминтона — и мы будем продолжать играть каждый вторник, независимо от того, увезла Крис сетку для него на Йоркширскую ярмарку или нет.

Рут. Я полагаю, им нужна была эта сетка для…

Мэри. Рут, это неважно, для чего она им нужна. Я уже сказала: мы не позволим никому менять наши планы.


Мэри разминается, пока Рут достает свою сравнительно потрепанную ракетку.


Играем. (Она начинает с верхней подачи, высоко подняв руку, — через несуществующую сетку.)


У Рут нет никакой возможности взять такую подачу, и выглядит это, по сути говоря, нечестно. Так или иначе, Рут промазывает.


Один — ноль.

Рут. Извини, если бы через сетку…

Мэри. Да, могло быть через сетку. Один — ноль.

Рут. Хороший удар.

Мэри. Честно сказать, я жалею, что пропустила Йоркширскую ярмарку. Я всегда получаю от нее удовольствие. Это одна из вещей, по которым я скучала, когда мы жили в Чешире.

Рут. Понятно…

Мэри. Я имею в виду, что у них тоже проходит ярмарка. Но… (Потирает нос.) Понимаешь, Рут, существует фундаментальное различие между ними. Йоркширцы едут на ярмарку посмотреть на животных. А чеширцы едут на ярмарку посмотреть на других чеширцев, покрасоваться, пораспускать павлиньи хвосты. Но ты, ведь, меня знаешь, Рут. Единственная вещь, которую я не выношу — это снобизм. (Снова резко и неожиданно подает и выигрывает еще одно очко.) Два — ноль.

Рут (подбирает воланчик). Раз уж ты заговорила о Чешире, Мэри, я… (неопределенно машет рукой)… я подумала: может быть, ты поговоришь с Корой?

Мэри. Уж не собирается ли она переезжать?

Рут. Нет, просто у нее сейчас проблемы с дочерью. И, хоть это совсем другие проблемы, не такие, как были у тебя с Дженни, но я…

Мэри (грозно). Надеюсь, ты никому об этом не говорила?

Рут. Конечно, нет!

Мэри. И Коре?

Рут. Нет! Конеч…

Мэри. Вообще никому?

Рут. Разумеется. Никому. Никому и никогда. Я… (Снова подбирает воланчик.) Два — ноль.

Мэри (идет к месту подачи, погруженная в свои мысли, вместо того, чтобы сосредоточиться на игре). То, что случилось с Дженни, превосходная иллюстрация к Чеширу в целом. (Приглаживает воланчик.) В Йоркшире… В Йоркшире история звучала бы так: «учитель школы совратил ученицу выпускных классов». В Чешире в частной школе это выглядело так: «Юная потаскуха совратила блестящего педагога, главу кафедры физики». И с этого момента, Рут, с этого… (щелкает пальцами) … момента все пошло кувырком… (Медлит.) Может быть, мы тоже были непослушными детьми. Мы тоже могли слоняться по Уимслоу, продавая букетики вереска «на удачу». (Спокойно, спокойно.) В Йоркшире просто люди гораздо лучше. (Поднимая руку для подачи.) За исключением некоторых известных личностей, конечно…


Мэри подает, опять высоко подняв руку. У Рут нет никаких шансов отбить такую подачу.


Однако я решила не возражать против календаря. Три — ноль.

Рут. Вот и отлично! Честно говоря, я думаю, Крис просто хотела…

Мэри. Что касается тебя, Рут, я знаю. (Готовится к подаче.) Ты не хотела делать этого. Ты очень мягкий и бесхарактерный человек. Иногда именно такие люди часто и оказываются обманутыми.


Пауза. Кажется, Рут всерьез задета. Мэри подает. Рут, с неожиданной для нее твердостью и уверенностью, отбивает подачу.


Рут. Три — один!

Мэри. На самом деле, я думаю, ты попала в сетку. («Конечно, она должна была пропустить») Рут, как ты думаешь, не пора ли тебе взять несколько уроков?


Неожиданно дверь распахивается, входит Крис. Она вносит один конец сетки от бадминтона, каждая стойка которой украшена подсолнухами, а на сетке прикреплены зажимами яркие буквы, образующие надпись «Календарь Женского института». За ней следует Ани.


Крис (на высокой ноте). О, Боже мой! Одиннадцать календарей?!

Ани. Он приобрел по календарю для каждого члена своей крикетной команды!

Крис. Ты шутишь!

Ани. Нет. Я серьезно!

Крис. Невероятно! Я имею в виду… (Замечает Мэри.) Мэри!

Ани. О, Боже! Сегодня же вторник! Крис, мы должны были предупредить, что собираемся одолжить эту сетку.

Крис (небрежно). Ты права. Извини, Мэри. (Ставит сетку на место.) Привет, Рут! Ты знаешь, что случилось сегодня на Йоркширской ярмарке?

Рут (ей явно не по себе). Да… Нет!

Крис. Мы продали все календари за 38 минут! Когда одна женщина купила последние 5 штук — в очереди началась потасовка!

Рут. Это невероятно!

Ани. Честно говоря, Рут, ты должна была быть там с нами, это было …


Врываются Силия и Кора, у Коры в руках плетеная корзина.


Силия. Там, один джентльмен приехал специально из Северного Уэльса, чтобы купить наш календарь. Только мы уже весь распродали!

Кора (показывая на корзинку). Пусть оставит свой адрес вместе с другими, их тут больше четырехсот.

Силия. Нет-нет, неудобно отпустить его с пустыми руками!

Кора. Послушай. А почему бы тебе не раздеться, взять парочку бэйквелских кексов, прикрыться ими и дать ему сфотографировать себя полароидом?

Силия (показывая пальцем на Кору). Это вспышка ревности? Вы свидетели. И все потому, что он только меня и узнал!

Кора. Он мог бы узнать и меня, если бы я отодвинула пианино.

Мэри (убирая ракетку в чехол). В любом случае…

Ани. О Мэри, пожалуйста, продолжайте играть! Ты сейчас получишь сетку назад.

Крис. Вот что я вам скажу. Я думаю, мы можем теперь замахнуться и на кожаный диван.

Ани. Мы не покупаем никакого дивана, пока не вернем тебе деньги за печать календарей. Я не намерена раздеваться и в следующем году, чтобы спасти твой цветочный магазин от банкротства.

Мэри. Я думаю, очень мудрое решение, Ани. Это ведь еще и вопрос принципа, не так ли? Я совершенно уверена, ты не найдешь в Хай-Гиле желающих позировать голыми. Спокойно ночи, Рут. (Закрывает сумку и направляется к двери.)

Крис. На самом деле, Мэри, не голыми, а обнаженными.

Рут (с излишней жизнерадостностью, шестым чувством предчувствуя недоброе). Спокойной ночи, Мэри!..

Крис. Я думаю, ты отлично понимаешь разницу в этих понятиях. (Обращаясь к остальным.) Посещая такое количество галерей в Чешире…ты должна разбираться в искусстве.


Мэри уже почти вышла, но это замечание заставляет ее вернуться.


Мэри. Искусство?! (Поворачиваясь.) Прости, я… (насмешливо морщится) чего-то я недопонимаю. Это ты — голая, прикрытая сдобной буханкой хлеба?


В холле наступает мертвая тишина. Все остальные вдруг оказываются невольными спортивными болельщиками.


Рут. Крис выступила в роли дирижера цветочной симфонии!

Мэри. Я что-то не припомню…пожалуй… н-нет. В галерее леди Левер нет ни одной акварели, изображающей женщину среднего возраста, прикрывающую свои половые органы слоеными булочками.

Ани (пытаясь обратить все в шутку). Зато там много таких, которые, похоже, съели слишком много этих булочек…


Некоторые из присутствующих смеются, помогая Ани снять общее напряжение.


Мэри. Возможно, женщины, которых изображали прерафаэлиты, и выглядят немного…

Рут (с выражением: мы прекрасно провели время, не правда ли?). В любоо-ом случае…

Крис. Извини, Мэри, — продолжай.

Мэри. … немного вульгарными…


Итак, игра продолжается. Импровизированные зрители ожидают ответного хода.


Крис. Для нас или для тебя?

Мэри. Да, для всех!

Крис. Мэри, может быть, наш календарь в большей мере соответствует духу Женского института, чем множество мокрых мостов.

Мэри. Больше, чем естественная красота этого графства?

Крис. Да. Это Йоркшир, между прочим. Графство, которое ты так любишь, что отправилась жить в Чешир.

Мэри. А ты осталась здесь, Крис, и считаешь, что поступила правильно. Ради цветочного магазина. Ведь именно ради этого ты и осталась, не правда ли? Девочка, которая блистательно играла Дороти в «Волшебнике изумрудного города». Ей пророчили место ведущей программы «Прогноз погоды» на центральном канале. Эта девочка выступала на французских вечерах в узенькой юбочке, и все парни облизывались при одном ее появлении. И вот эта самая девочка приземлилась в небольшом цветочном магазине на Скиптон-роуд, а теперь отчаянно хочет вновь появиться на сцене! Но не в театре, заметьте. Для этого нужно заучивать роль и долго и упорно работать. Нет, она желает просто немножко покрасоваться перед занавесом… (Поднимает руки.) Паф! Снимочек: смотрите на меня, я занимаюсь тай-чи! Паф! Я организую вечер с водкой!


Каждое слово — правда, и Крис это отлично понимает.


Крис. Я делаю это…

Мэри. Ну, скажи мне, Крис Харпер, разве эта история с календарем не заставляет твое сердце биться чаще!

Крис. Я делаю это ради Джона Кларка…

Мэри. Скажи мне честно!

Крис. …и ради него, и потому что он бы покатился со смеху…

Мэри. Будь искренней, хоть разочек!

Крис. И потому, что у меня в ушах все еще звучит его смех…

Мэри. Ответь мне!!

Рут (кричит). Силия! (Чтобы остановить ссору, она достает из сумки календарь, перевязанный красной ленточкой, уже приготовленный кому-то в подарок.)

Кора. Боже милостивый, Рут, я думала ты сейчас достанешь автомат Калашникова.

Рут. Это календарь. Для человека из Уэльса. Который ждет на улице.


Пауза.


Мэри. Спокойной ночи, Рут.

Ани (смягчает бурю). Пока, Мэри.


Мэри поворачивается и выходит.


Силия (к Рут). Это тот, что ты приготовила для Эдди?

Рут. Да, для него. Но это неважно.

Силия. Мой Эдди не хочет его иметь?

Крис (берет календарь, она тоже готова покинуть помещение). Я отдам его.


Пауза. Закончившаяся перепалка сильно подействовала на Силию, Ани, Кору и Рут. Они молча стоят, не решаясь прервать молчание.


Кора. Ты ведь давно уже не играла в гольф, Сил, верно? А я бы не прочь выпить водки.

Силия. Ну да, я же отсутствовала вчера, так что у меня полный запас.

Ани. Правильно. Все мы были не на высоте…

Силия. Ну, ну, ну! В такие моменты мы должны немедленно забраться на Харли!

Ани. Не думаю, что таково было желание Джона… (Начинает приводить в порядок сетку.) Все эти наши споры…

Силия. Да будет тебе…

Ани. Может быть, Мэри права. Может быть, мы действительно огорчили людей, которые…

Силия. Некоторые люди нуждаются в том, чтобы их огорчили.

Ани. Нет, я имею в виду…

Силия. Я полжизни провела с людьми, которые нуждаются в том, чтобы их огорчали.

Кора. Не надо было вступать в гольф-клуб.

Силия. Кора, ты думаешь я сделала это по доброй воле? Меня заманили в Йоркшир всеми этими красивыми байками: «О, милая, давай вернемся домой, позволь мне увезти тебя жить в благословенный Богом край»… И я согласилась. Место действительно красивое… (Делает паузу.) Но вдруг он заболел этой болезнью под названием периодический гольф. Вдруг оказалось, что для того, чтобы видеть его, мне нужно полжизни проводить в компании женщин — простите, дам! — которые придерживаются патологического правила: никто и никогда не должен быть огорчен! Правила для лужайки для гольфа. И для раздевалки! И для стоянки для автомашин. И для бара. И — ради всех святых! — «Код ведения светских бесед на обеде у капитана». Мы не имеем права уклоняться от разговоров о гольфе, несмотря на то, что единственное, что ты можешь сказать: «Я ударила не по прямой, поэтому не попала в лунку, а если бы я ударила прямо, то он полетел бы прямо в лунку».

Кора. Я думаю, тебе требуется помощь психолога, Сил.

Силия. И разумеется, все, что им хочется в действительности высказать, высказывается. Как правило, за спиной тех, о ком они говорят. За моей, особенно.

Рут (осторожно). Что же именно?

Силия. Что я одеваюсь, как проститутка.

Рут. Не может быть.

Кора. Если честно, то это немножко похоже на правду, Сил.

Рут. Кора!

Кора. Но я только говорю, что у Силии товар всегда налицо. Ее артиллерия постоянно на передовых позициях.

Силия. Ну и что? Разве это неправильно? Еще не хватало — прятать свою грудь из-за какой-то там пуританских комплексов. Если бы моя мать не стеснялась показывать докторам свою грудь, когда это было нужно, она, возможно, до сих пор была бы с нами. Пусть и без груди. (Секундное молчание.) Вот почему я хотела бы сказать этой Гермесовой дамской мафии в баре: идите в Женский институт, девочки. Идите и тусуйтесь с настоящими женщинами нашего графства, и научитесь, хоть немножко, предаваться настоящим радостям жизни, пока у вас еще есть время, черт побери! Ваше здоровье!


Через кухонную дверь входит Джесси, в руках у нее письмо.


Джесси. Почему никто из вас не обратил внимания на письмо, брошенное в почтовый ящик?

Кора. А разве тут есть почтовый ящик?

Джесси (читает письмо). «Женщинам из Альтернативного календаря. Йоркшир».

Ани. Как оно могло дойти сюда с таким адресом?

Джесси (читает). «Ваш календарь заставил меня улыбнуться впервые за последние полтора года»…


Все затихают.


«Мой муж никогда не мог понять, почему я вступила в Женский институт. Но мне кажется, если бы он…» (Она останавливается и передает письмо Ани.)

Ани. «Мне кажется, что если бы он дожил до сегодняшнего дня и увидел эти фотографии, то сразу бы все понял»…


Листок бумаги начинает падать откуда-то сверху, словно снежинка.

И пока Ани продолжает читать, еще одно письмо падает сверху.

Под музыку Рут идет и поднимает листок с пола, а также с дверного коврика.


Рут. «Дорогие девочки из Альтернативного календаря. Я впервые увидел ваши снимки, сидя у родственников на диване, возможно, таком же диване, о котором мечтаете вы…»


Письма начинают падать, словно снежинки во время снегопада, их все больше и больше.


Джесси. «…это потребовало большого мужества. Но как раз мужества у Дани хватало с избытком. Когда шестнадцатилетнему мальчику говорят, что ему никогда не исполнится восемнадцать, это может навсегда стереть улыбку с лица любого человека, но только не нашего Дани …»


В полосе света женщины подбирают и читают письма, голоса перекрывают один другой, так что бумажный снегопад сопровождается словесным…


Кора. «Она бы громко засмеялась, увидев ваши фотографии, и могла бы повесить его на стену рядом…»

Силия. «Я сейчас пребываю в колонии строгого режима и нахожусь под сильнейшим впечатлением от размера вашей…» (Она резко обрывает чтение.)


Женщины продолжают подбирать письма вокруг них.


Ани. «Неожиданным облегчением было увидеть где-то напечатанным слово „лейкемия“ — и не почувствовать при этом как леденеют мои пальцы…»

Рут. «В январе моя мамочка…» (Нет, нет, не могу больше читать!)

Джесси. «Боже мой, она должна была бы быть первой в календаре с этими булочками в борьбе с болезнью. Потому что, говоря откровенно, все остальное она уже испробовала»…


Музыка заглушает затихающие слова, она прерывается только одной фразой.


Силия. «Я недавно был освобожден из тюрьмы, помните, я вам писал…» — Господи Боже мой!


Неожиданно дверь распахивается, появляется Крис, подталкивая перед собой вешалку для одежды на колесиках.


Крис (кряхтя). Ну помогите же кто-нибудь!

Все (с разными восклицаниями). Вот это да! Крис! Осторожно!


Все спешат на помощь Крис. На вешалке явно висят какие-то наряды в чехлах.


Крис. Дамы, я установила сегодня мировой рекорд для Нэйпли. За одно утро я дала три интервью для радио плюс одно для журнала —

Кора. А они что, не хотят поговорить со всеми нами?

Крис. Да они хотят, хотят. И непременно сделают это. И гораздо больше еще. Будьте готовы к самому главному! Ани? (Становится посреди сцены.) Я сегодня утром говорила по телефону с очень милой дамой из Лондона. Так вот, она спросила, не согласимся ли мы… завтра, да, выступить в этом самом холле для телевидения!


Неожиданный сюрприз вызывает радостное оживление в холле.


Силия. Не может быть! (Закрывая лицо руками.) Нет, нет, нет!

Кора. Что это, ты имеешь в виду под интервью?

Джесси. С кем?

Крис. Нет, нет, это будет съемка для рекламного агентства!

Ани. Для календаря.

Крис. Вы только представьте себе, какое это привлечет к нам внимание! Клянусь, нам придется переиздать наш календарь!

Все. Ого! Неужели?! Как?! О!!!

Крис. Они пришлют сюда косметолога. И не откуда-нибудь, а из Клуба здоровья в Крэйвене… Из того самого, куда ходит твой Эдди.


Крис протягивает розовую визитную карточку Силии, та передает Рут.


И это не все! Я вдруг подумала: нужно начинать действовать. Звоню прямо в «Диккенс и Бент» в Скиптоне: «Алло, это мисс Октябрь»… Они немедленно поняли, кто я! «Мы должны выступить на телевидении. Как насчет того, чтобы внести небольшой вклад в это мероприятие…» (Она расстегивает молнию на одном из чехлов.) Пам-па-пам! (Достает роскошное черное платье.)

Джесси. Ничего себе!

Силия. Но это не Пелегрини? (Проверяет этикетку.) Боже ты мой! Это же Джина Пелегрини!

Крис. А что я вам говорила? Помните, как я велела вам всем попозировать, а вы все стонали, принимая (она встает в позу) позу? Разбирайте платья, живо! Примеряйте. Мы можем позвонить и поменять все, если что не так.


Женщины уходят на кухню, возбужденно и радостно переговариваясь. Рут внимательно всматривается в визитную карточку.


(Подходит к Рут и победоносно обнимает ее. Обращается к Ани, кивая на Рут.) Посмотри на нее! Аж, дар речи потеряла от изумления. Высший класс, не правда ли? Клуб здоровья в Крейвене. Кажется, твой Эдди ходит именно туда?

Рут (помедлив, выдавливает из себя улыбку). Да, это э…

Крис (направляет ее к выходу). Давай, давай, иди померь платье! Ани!


Когда Рут уходит, Крис поворачивается к Ани.


Итак, Ани, что ты думаешь?

Ани (тихо). С ними случилось то же самое.

Крис. Что?

Ани (показывает ей письмо). То же, что и со мной.


Входит Род с букетом подсолнухов.


Род. Привет! Тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, что ты — самая кра-а-а-сивая жена на свете? О лучшей мужчина и мечтать не может.

Крис (в объятиях мужа). Род, что это за игры такие?

Род. А что, разве муж не имеет право купить своей жене букет цветов в честь праздника? Куда ты хочешь их поставить?

Крис. Род, тебе нельзя… (Не пуская его на кухню.) Там обнаженные женщины.

Род. Милая, это Нэйпли. Здесь, куда ни плюнь, везде обнаженные женщины. (Подмигивает.) Приветик, Ани!

Ани (слегка сконфужена). Привет, Род.

Крис. Это что, из нашего магазина?

Род (опускает голову, разыгрывая стеснение). Я должен был сходить в Теско. (Обращаясь к Ани.) Джон бы не одобрил, черт побери, не правда ли? Давид купил их с рук Голиафа.

Ани. Они прекрасны.

Крис. Но откуда ты узнал?

Род. Что узнал?

Крис (сконфуженно). Ты сказал, что купил цветы, чтобы отпраздновать…

Род. Да! Отпраздновать факт, что изготовитель персональных свадебных тортов откуда-то из долин Йоркшира подхватил простуду!..

Крис (слегка раздраженно). Что?!

Род (держит в руках бирку на тесемке). И следовательно не участвует в северной свадебной ярмарке в Лидсе! (Надевает на шею бирку.) Завтра, моя дорогая, мы будем представлять «стенд номер двести девяносто один»!

Крис. Нет, это не может быть… мы… нас снимает телевидение!

Род. Что?

Крис. Это же здорово! Ты не считаешь?

Род. Конечно. Но на таких ярмарках ты можешь больше продать, завести знакомства. Ты просто… (Роду неловко перед Ани, улыбаясь ей.) У нее это отлично получается.

Крис. Род! (Так, словно это все объясняет.) Это ТЕЛЕВИДЕНИЕ!

Род (неожиданно твердо). Крис, мы едем на свадебную ярмарку. Мы не можем себе позволить пропустить такой случай.


Крис это понимает. Но она так хочет быть на телевидении! Она молча выходит. Наступает неловкое молчание. Ани бросает взгляд на Рода. Он явно расстроен.


Никогда, Ани, не делай бизнеса из любимого дела. (Он пытается улыбнуться Ани.) Я теперь, когда хожу прогуливаться в сторону Грайздейла и вижу цветы, думаю: это вы, маленькие чертенята, скручиваете нас в бараний рог. (Замолкает.)

Хочется иной раз просто пробежать по ним и посбивать все эти чертовы головки. (Смотрит на подсолнухи) Но ведь Джон как-то умудрялся справляться с этим, не правда ли? (Замолкает.) Работал в этом Парке тридцать лет и никогда не уставал восхищаться его красотой. И ничто не могло его остановить.


Ани молча слушает, она знает, что все это правда.


Ани. Род, насколько плохи дела в магазине?


Пауза.


Род. Смотри, чтоб они не завяли. Им нужен холод.


Род выходит. Это в достаточной степени ответ на вопрос.

Ани некоторое время смотрит ему вслед, затем берет цветы и выходит.



Сцена девятая | Девочки из календаря | Сцена одиннадцатая



Loading...