home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню




































































Сцена одиннадцатая

Новый день. Новая героиня на сцене. Входит молодая косметолог по имени Элейн в ослепительно белом халате.

Элейн. Нет, нет, нет, все в порядке, дамы. Здесь достаточно света. Мы остаемся здесь.


Рут и Джесси выходят из кухни. У них на шее предохраняющие одежду бумажные воротники. Элейн усаживает Джесси в кресло.


Вас будут снимать здесь, так что если вам здесь уютно и вы хорошо выглядите, мы от этого только выиграем. Подождите одну секундочку. Сейчас я принесу волшебный макияж.


Женщины наблюдают, как она выходит.


Джесси. Тебе не кажется, что особы, вроде нее, получают удовольствие обращаясь с людьми таким образом, будто они нуждаются в специальном уходе? Может быть, это такая психологическая инверсия — на фоне тех, кто, по ее мнению, достиг старческого маразма, она чувствует себя моложе и лучше.

Рут. Ну, честно говоря, я полагаю, что она просто –

Джесси. Рут, я никогда не встречала людей, которые бы так часто, как ты, употребляли выражение: честно говоря…

Рут. Ну, извини, я…

Джесси. Нет, нет, не извиняйся. Это же не плохо. Это просто твой способ общаться. (Теребит свой воротник.) Не обращай внимания на мои горькие размышления. После стольких лет общения со школьниками во мне прибавилось яду. (Гладит Рут по руке и улыбается.)


Элейн возвращается со своим волшебным ящиком.


Элейн. Так, дамы, вот и я! Как мы себя чувствуем?!

Джесси (медленно и с трудом выговаривая слова, изображая слабоумную). Кто подвинул мой телевизор?

Элейн (замирает и хмурится). Что такое?

Джесси. Неважно. (Кивает на Рут.) Займитесь ею в первую очередь. А я пока пойду побалуюсь кокаинчиком.


Джесси уходит, оставляя Элейн в полном недоумении.


Элейн (к Рут). Так-с. Ну, ладно… Давайте опуститесь немножко пониже сюда-а, милая, сядьте поудобнее.


Откуда-то автоматически вылезает визитная розовая карточка.


Я — Элейн из Крэйвенского Клуба здоровья и (протягивает карточку Рут) вот моя визитная карточка.

Рут. У меня уже есть одна.

Элейн. Прекрасно. Для нашего телевизионной программы я собираюсь слегка подправить зону Т и зону А. Вы когда-нибудь уже делали это?

Рут. Нет.

Элейн. О, вам это понравится. Уверяю вас. Вы, как я понимаю, та самая дама, о которой мне рассказывала ваша руководительница. Крис, если не ошибаюсь. Она сказала, что сначала все согласились сделать это, а вы нет, а потом вы в последнюю минуту неожиданно поменяли свое решение? Верно?


Рут не отвечает.


Неожиданно обрели уверенность! Забавно получилось, не правда ли? Вы знаете, многие женщины обретают уверенность после наших процедур с солью Мертвого моря. У них возникает желание… (делает неопределенный жест) желание делать всякие глупости!

Рут. Возможно.

Элейн. Безусловно.

Рут. Что касается меня, то у меня это желание возникло после того, как я обнаружила ваше нижнее бельё в машине моего мужа. В карманчике для дорожных карт. (Пауза.) Не помните? Такие крохотные красные трусики. Неудивительно, что вы не заметили их отсутствие, поскольку они все равно не дают никакого тепла. Но там же лежала одна из этих ваших карточек. Маленькая визитка. Должно быть, выпала во время вашего (усмехается) кувырканья. И вот тогда я и подумала: может быть он увидит и меня в другом свете, если я пойду и снимусь для этого календаря!


Косметолог замерла на месте.


Но как оказалось, игра не стоила свеч. Поскольку я не учла одну деталь: женщина, которая обнажается для календаря, считается проституткой, тогда как та, которая раздевается на стоянке для автомобилей и трахается прямо на заднем сиденье, просто отличная спортсменка. Однако… (встает) … я сделала для себя вывод: Эдди Рейнолдсон один из тех парней, кто не способен оценить красоту, когда она смотрит ему прямо в лицо. И ты знаешь, милочка, как мне удалось справиться с этим? (Замолкает на секунду.) Именно благодаря тому, что я сделала. А теперь, честно говоря, проваливай ты к чертовой матери пока не поздно!


Косметолог мгновенно исчезает за дверью.


Я сделала это!


Вбегает Силия в своем новом черном платье, за ней следом Кора.

Они обе очень возбуждены.


Силия. Но они же сами это сказали, не так ли?

Кора. Это чепуха.

Силия. Нет, это правда! Они сказали, что кинокамера добавляет тебе на пленке лишних 5 килограммов.

Кора. О Боже! Я что, не буду выглядеть на свой 42-й?


Джесси входит в сопровождении Ани, в мятом платье, с всклокоченной головой.


Джесси. У кого-нибудь есть запасная косметика?

Кора. Господи, Боже мой…

Силия. Ани, когда ты пришла сюда?

Джесси. Я только что нашла ее — спящей на церковной скамье.

Силия. Ты была в церкви?

Ани. Дело в том… я просто зашла положить подсолнухи в прохладное место. И подумала, что могла бы ответить на некоторые письма, понимаешь? Которые нам прислали.

Джесси. Как бы там ни было. Я думаю, девочки, первым делом ее нужно привести в порядок и навести марафет.

Рут. Мне кажется, она только что ушла. К сожалению.

Все (на разные лады). Что?! О боже! Не-ет!


Входит молодой человек, утомленный как своей настоящей задачей, так и отсутствием удачи в осуществлении всех его мечтаний. Это директор съемки, Лиам.


Лиам. Добрый день, дамы. Меня зовут Лиам, я из ключевого проекта. А вы — те самые шесть девочек, которых я должен снимать, верно?

Ани. Боже мой! Посмотрите на меня, я же…

Лиам. Никакой паники! Спокойно, спокойно… Здесь есть гардероб. (Он проверяет освещение, идущее от ламп с потолка. Явно им недоволен.)

Ани. И нас всего пять, Крис сегодня не может.


Остальные слышат об этом впервые. Общее удивление.


Силия. Как это?!

Лиам. Не страшно. Пяти достаточно. Мы сейчас сфокусируем свет, так что, вы просто должны быть наготове. Ясно? (Провожает Ани к выходу.)

Кора (хлопает в ладоши). «Должны быть наготове!» Вот, оказывается, что значит почувствовать звездой!.. (Хлопает в ладоши.) А что если им сыграть «Иерусалим», в качестве музыкального сопровождения? Как вы думаете, им понравится? Я могу изобразить его в джазовом стиле.

Рут. Кора, прекрати. Это же религиозный гимн. Зачем все смешивать?

Кора. Я ничего не смешиваю, Рут. Это, же джаз, черт побери! Это блюз! Именно оттуда все и берет свое начало. Из духовной музыки. Вот почему все это взаимосвязано и… (жестом показывает: связано) родственно друг другу. И джаз, и блюз и классика. Когда мы были в колледже, Рубин отец говорил, что в музыке никогда нет и не может быть правил.

Джесси. Безусловно! Вот почему, пока я преподавала, я исключила все гимны и учила детей петь «The End» («Конец») группы «The Doors» («Двери»).

Кора. Э, Джесс, это чертовски опасно, если ты работаешь церковным органистом. Как-то раз на чьих-то похоронах, когда святой отец стоял на кафедре, я исполняла траурную музыку на автопилоте… (Начинает шумно наигрывать «Боже праведный, отец наш милосердный» — как отбойный молоток.) «Боже праведный, отец наш милосердный» — и неожиданно мой взгляд упал на Руби, которая лежала в своей маленькой коляске и, право, не знаю, что на меня нашло, я вдруг заиграла… (Она начинает играть и петь «Штормовая погода» [блюз].)

«Не знаю, почему на небе нет солнца.

Штормовая погода…»

Оборачиваюсь — а все глядят на меня с недоумением: что за дьявольщина?!

«С тех пор, как мой возлюбленный и я расстались»


Наступает короткая пауза, во время которой Силии удается вставить фразу.


Силия. А почему вы перестали общаться…

Кора. «Постоянно идет дождь…»

Силия. …с Рубиным отцом. По твоим рассказам, ты любила его.


Пауза. Она действительно его любила.


Кора. Я перестала общаться из-за строгих правил. В обмен на обещание крова и пищи. Если ты молода и беременна. Да еще напугана ко всему… (Замолкает на мгновение.) И если твой отец — священник, говорит о любви ко всем людям, но когда доходит до дела, то оказывается, что к черным американцам это, почему-то, не относится.

Рут. Ты никогда не рассказывала об этом Руби?

Кора. Конечно, рассказывала, Рут. Я ей все рассказала. Кончилось тем, что она решила разыскать своего отца. Разве я могу ей это запретить.


Появляется Лиам.


Лиам. Так, Энди. Давай-ка сюда свет!


Свет оказывается слепяще-ярким. Все женщины слегка морщатся.


Ага, мы все же продвинулись. Еще минуточку терпения, дамы. (Идет к выходу.) Ого! Смотрите, кто пришел!


В дверях появляется Крис и встает в позу, словно актриса из театра Фоли-Берже.


Крис. Так, девочки. Мы еще что-то ищем или все в порядке?

Рут. Крис! (Зовет.) Ани! Крис вернулась!


Яркие осветители всем явно мешают, но для Крис они словно лампы для загара.


Крис. Это… просто… чудесно!

Рут. Крис, Ани немножко…

Крис. Все в порядке теперь. Самое главное. (Хлопает в ладоши, напоминая чем-то манеру Мэри.) Вы помните позу? Вы будто слегка прислоняетесь к стене, левая нога впереди, правая рука назад, и ослепительная улыбка…

Ани (появляется в своем платье. И замирает на месте). Крис?

Крис. Привет, Ани, можешь подойти сюда?

Ани (не двигается с места). Крис, почему ты не на свадебной ярмарке?

Крис. Потому что…

Ани. Где Род?

Крис (слегка раздражена). Он — просто… (Обращаясь к остальным.) Девочки, порепетируйте пока… (Отводит Ани в сторону.) Я не там ради Джона, Ани. Честно. Я проснулась сегодня утром и спросила себя: что важнее? Чтобы мы собрали деньги на диван — или чтобы какая-то глупая девчонка из Халла получила букетик ландышей на свою свадьбу? И даже сравнивать не пришлось. Джон был на первом месте.

Ани. Ты уверена, что дело именно в нем?

Крис (останавливается, поворачивается). Что ты хочешь сказать?

Лиам. Так, давайте начнем. Здесь мы идем с вашими подсолнухами!


Он приносит охапку люминесцентных подсолнухов. Они чрезмерно яркие и выглядят неестественно — из светлого блестящего пластика, почти комические по замыслу, собраны все одинаково по три штуки: два повыше, один пониже.


Рут (постукивая по ним). Ну — разве это не остроумно? Они же искусственные.

Кора. Это что в качестве декорации. Чтобы украсить помещение, согласно теме?

Лиам. Да, конечно. А вас что, не устраивает?


Лиам вешает одну на Ани. На самом деле эти три цветка должны прикрывать интимные места обнаженной женщины на снимках — для дешевых открыток.


Все (с разными восклицаниями). О Боже!.. Ты только взгляни на это!.. Ужас!..

Кора. Вы собираетесь повесить это на нас?!

Лиам. Да. По штуке на каждую, кроме Крис. Она будет держать рекламируемый товар.

Ани. Календарь?

Лиам. Нет. Стиральный порошок.


Пауза.


Джесси. Стиральный порошок?

Силия. Что это значит?

Рут. Так эта не реклама календаря?

Крис. Да реклама это! Реклама! В перспективе! Задумайтесь сами, это способствует росту нашей популярности!

Лиам. Обещаю вам, это не займет много времени. (Улыбается.) Как только выровняем весь свет, вы выходите со своими подсолнухами, мы парочку раз щелкнем — и все.

Джесси (к Крис). Что это такое?!


Женщины в ужасе, смотрят друг на друга.


Крис. Извини, Лиам, ты хочешь снимать нас с этими подсолнухами?..

Лиам. Да. А сверху будет заголовок: «Мы предпочитаем ходить голыми, чем пользоваться…» Понятно?

Крис. С этими цветами… и без одежды?

Лиам (оглядывается вокруг, начиная понимать ситуацию). Я думал для вас это не проблема. Нет? Вы же раздевались? Я имею в виду — это то, что вы обычно делаете?


Пауза. Крис вынуждена повернуться к своей группе и сделать хорошую мину пли плохой игре. Никто из них не ожидал такого поворота.


Крис. Безусловно!

Лиам. Прекрасно. Итак, я выхожу. (Он выходит. Пауза.)

Крис. Я действительно не так поняла. (Пауза.) Ладно.

Рут (очень тихо). Что же делать…


Крис отходит и начинает расстегивать одежду.


Ани. Не дотрагивайся ни до одной пуговицы.

Крис. Ани …

Ани. Одевайте свои пальто, девочки. Мы уходим отсюда.


Остальные не знают, что делать.


Я сказала, мы уходим отсюда.

Крис (мимикой к девочкам: давайте, раздевайтесь). Девочки…


Женщины снимают дурацкие цветы и уходят, бормоча «извини».


А в чем проблема?


Ани не отвечает, собирая сумку.


Что случилось?


Ани не отвечает.


Ты можешь мне ответить?

Ани. Пожалуйста, Крис, не спрашивай меня в чем проблема, когда мы собираемся продавать мыло, нарядившись в искусственные подсолнухи.

Крис. Для фотосессии, я могу и раздеться. Ради Джона.


Ани слегка улыбается.


(Заметно волнуясь.) А в чем дело?

Ани. Ради Джона, говоришь?..

Крис. Да. Именно так. И мне кажется, Джон подумал, бы, что ты действуешь…

Ани. Позволь лучше мне сказать тебе, что бы подумал Джон, хорошо? «Ани, однажды ты сняла свою одежду ради меня, а теперь ты делаешь это ради нее».

Крис. Потому, что это я все организовала? Нашла спонсора? Провела вас через все это? И потому, что выпуск календаря стал настоящей сенсацией?

Ани. Нет. Посмотри, что фактически произошло, Крис. Этот календарь принес успех ТЕБЕ.

Крис (задета). И ты здесь, разумеется, ни при чем!.. Множество людей теряет своих любимых из-за этой проклятой болезни. Бьюсь об заклад, они не получают писем от почитателей. Попробуй, скажи, что это не твой успех. Знаменитая вдова, готовая на все, ради мужа!.. (Помедлив.) Строишь из себя святую!

Ани. Я не святая. Я готова отдать всю выручку от календаря, до последнего пенни, за один только час общения с ним. (Помедлив. А все твое — при тебе. (Плачет.)


Крис испытывает неловкость, но не решается подойти к Ани, поскольку неожиданно между ними разверзлась пропасть. Ани выходит.

Возвращается Лиам и находит только одну изо всех предполагаемых манекенщиц.


Лиам (с выражением лица: что происходит?!). Ку-ку!

Крис (комок в горле). Мне кажется… (Помедлив.) У нас затруднения. С некоторыми… (Слова замирают у нее на языке.)

Лиам. Так. Ясно. Ты осталась в одиночестве. (Он убирает остальные пластиковые прикрытия из подсолнухов.) Я, конечно, сообщу в агентство, но думаю, они не будут возражать. В конце концов, им нужно заполучить хоть кого-нибудь в обнаженном виде из Женского института. Им нужна сенсация! Трепет! (К Крис.) Тебе, вероятно, нужно побыть немного одной. (Передает Крис пакет со стиральным порошком.) Ты в порядке? Ничего, что ты одна? (Улыбается.) Не возражаешь побыть звездой?

Крис (спокойно). Я никогда не возражала.



Сцена десятая | Девочки из календаря | Сцена двенадцатая



Loading...