home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ГЛАВА 13

Лана потеряла счет времени, час за часом, день за днем проводя в больнице у постели Брика. Когда ей приносили еду, она пыталась есть, когда чьи-то заботливые руки подкладывали ей под голову подушку, пыталась спать… Несколько раз приходил Вейни, умоляя ее вернуться, но она лишь отмахивалась от него, как от назойливого насекомого.

Шли уже третьи сутки после операции (хирург удалил осколок черепа, проникший в мозг), но Брик был все еще в коме. Все, как сказал врач, зависело теперь от того, выдержит ли его сердце.

— Господи, сделай так, чтобы он выжил! — горячо молилась Лана, горько сожалея о том времени, когда они не были вместе, коря себя за то, что уделяла ему мало внимания, не торопилась полюбить его… Порой она даже боялась отца, а он ради нее рискнул своей жизнью, быть может, даже пожертвовал ею…

— Господи! — всхлипывала она, прижимая его руку к своему мокрому от слез лицу. — Не дай ему умереть!

Она молилась за его жизнь, молилась за свой шанс снова стать настоящей дочерью.

На пятый день веки Брика дрогнули, и он открыл глаза. Лана выбежала в коридор и позвала сестру.

— Снимите всю эту ерунду, — довольно внятно сказал Брик, показывая глазами на капельницу и кислородные трубки. — Я хочу поговорить с дочерью.

Сестра попыталась урезонить его, но он был непреклонен, и она позвала врача. Тот внимательно посмотрел на больного и обреченно кивнул.

— У вас всего несколько минут, — сказал он Лане.

— Оставьте нас одних! — повысил голос Брик, и врач поспешно вышел.

Пальцы отца добрались до руки Ланы и слабо, но ласково сжали ее. Девушка проглотила слезы и попыталась улыбнуться.

— Скоро ты поправишься, Брик, — проговорила она, — и я смогу наконец поблагодарить тебя за то, что ты спас мне жизнь.

— Не будем об этом… Я хочу сказать тебе… — Голос его звучал теперь еле слышно, и Лана низко склонилась над ним. — Если хочешь, называй меня отцом… или папой… Когда-то я сам попросил тебя не делать этого, прости… Все дело в Молли. Я не мог позволить ей звать меня так, а ведь она тоже моя дочь… Я боялся, что если другие узнают, девочке не выжить. Но, похоже, они все равно догадывались… Позаботься о ней, Лана! В завещании…

— Не надо говорить о завещании! — взмолилась она, лишь усилием воли сдерживая душившие ее слезы. — Ты скоро поправишься и снова будешь с нами!

Он еле заметно качнул забинтованной головой и закрыл глаза.

— Нет, Лана… Я знаю, что нет… — каждое слово давалось ему с огромным трудом. — Позаботься о Молли и… и о гавайцах. Не дай Морганам их обокрасть… Курт поможет тебе… Я завещал…

Внезапно его тело конвульсивно дернулось, и он замолчал. На крик Ланы в палату вбежали сестра и врач, и по их лицам девушка поняла, что все кончено.


После смерти отца Лана пребывала в полной апатии и почти не участвовала в приготовлениях к похоронам, позволяя остальным делать все за нее. Вейни предпринял несколько неуклюжих попыток помочь, но в итоге всем занялся Курт. Гавайцы глубоко скорбили по Брику, пели свои заунывные погребальные песни и говорили вполголоса о ночных странниках, забравших его душу.

— Старики любили Брика, — сказал Лане Курт, когда они вместе проходили по саду, — но боятся теперь, что после его смерти их выгонят из Кулеаны. Пелеке надеется, что он оставил землю им. Кстати, Брик ничего не говорил о завещании?

Она покачала головой, вспоминая последние слова отца.

— Ничего определенного.

— И ни словом не обмолвился о Филе, Делии и… Молли?

Лана сразу насторожилась. Какое ему-то до этого дело? Почему он вдруг так заинтересовался завещанием? Ведь Курт всего лишь управляющий! Хотя, конечно, все, что касается Делии, касается и его… если он собирается на ней жениться.

— Зачем вам знать об этом? — холодно спросила она. — И по какому праву вы стали всем здесь распоряжаться?

— Но ведь кому-то надо было этим заняться! — сухо ответил он. — Если вы хотите заняться похоронами сами, я не возражаю. Но до сих пор именно мне приходилось договариваться с гробовщиком, командовать слугами и следить за порядком в доме и на плантации. Уверяю вас, я жду не дождусь того момента, когда после похорон зачитают завещание, и я наконец узнаю, что мне делать дальше — продолжать работать, или убираться отсюда.

— Но при чем здесь завещание? — удивилась Лана. — Кто бы ни унаследовал Кулеану, без вас ему не обойтись! Теперь только вы можете по-настоящему вести здесь дела!

— Может, и так, но здесь есть люди, работать на которых я не хочу! — ответил Курт и, повернувшись на каблуках, ушел.

— Он что, имел в виду тебя? — спросил Вейни, и Лана только сейчас заметила его. — Как ты полагаешь, отец оставил все свое имущество тебе?

Девушка снова попыталась вспомнить последние слова отца. Позаботиться о Молли… Не дать обокрасть гавайцев… И дважды он повторил: «в завещании…», но что именно было в завещании, сказать не успел.

— Я не знаю, — устало ответила она, — все выяснится только тогда, когда огласят завещание. Курт сказал, что адвокат отца приедет сразу после похорон.

— О, это уже кое-что! — удовлетворенно кивнул он.

— Послушай, Вейни, тебе пора уезжать, — раздраженно заметила Лана. — Что бы ни случилось, я никогда не вернусь на континент и не выйду за тебя замуж.

— Ну нет, теперь-то я тебя точно не оставлю! — заявил Вейни. — Я хочу досмотреть спектакль до конца. Так что ты станешь делать, если вся плантация достанется тебе? Держу пари, что я быстро научусь управлять ею не хуже Курта Маршалла или этого полукровки Фила Моргана! И даже если ты получишь не всю землю, а часть ее, я…

В этот момент, к несказанному облегчению Ланы, к ней подбежала Молли, держа в руках книгу, которую они с ней каждый день читали. Девушка смертельно устала от Вейни, и у нее не было больше сил спорить с ним.

Девочка забралась к ней на колени, и Лану снова охватило теплое чувство к этому милому и ласковому ребенку. Лане вовсе не хотелось вступать во владение Кулеаной или даже ее частью. Огромная плантация предполагала не меньшую ответственность, и девушка чувствовала, что не готова взвалить ее на свои плечи — она еще слишком мало знала. Но другая часть отцовского наследства — забота об очаровательной маленькой сводной сестре — доставляла ей истинное удовольствие. Она любила Молли и знала, что девочка отвечает ей взаимностью.


Как и предсказывал Курт, оглашение завещания состоялось сразу после похорон.

Когда прибыл мистер Фукуяма, адвокат отца, все собрались в библиотеке. Лане не удалось отделаться от Вейни, и он увязался с ней. Молли, войдя, тут же снова устроилась у девушки на коленях; вслед за ней появились Фил и Делия, которые сели у окна, а потом Мои, Туту и несколько других гавайцев, расположившихся на полу у дверей. Курта не было, но мистер Фукуяма категорически заявил, что его присутствие необходимо, и за ним послали.

— Завещание, — начал адвокат, когда Курт пришел, — было составлено в полном соответствии с законом и заверено в моем офисе через несколько дней после прибытия в Кулеану дочери мистера Чарльза, мисс Ланы Чарльз. Оно отменяет другое, ранее составленное завещание, которое мистер Чарльз уничтожил в моем присутствии.

Он извлек из конверта лист бумаги. Фил и Делия переглянулись, а затем, не сговариваясь, посмотрели на Лану.

— Если Брик Чарльз решил оставить нас ни с чем… — начала было Делия, но адвокат поднял руку, призывая всех хранить молчание, и приступил к чтению документа:

— «Фил и Делия Морган, а также Курт Маршалл получают равные доли всех акций моей компании по переработке сахара. Своим гавайским родственникам по линии жены я не оставляю землю, но хочу, чтобы они продолжали жить в Кулеане и считали ее своим домом, а так же получали на удовлетворение своих потребностей десять процентов от всех прибылей, приносимых плантацией. Сама же Кулеана, а также все жилые и хозяйственные строения, находящиеся на ее территории, равно как и вся техника, используемая для посадки, выращивания, сбора и переработки сахарного тростника, переходят в равных частях моим любимым дочерям, Молли и Лане, причем до совершеннолетия Молли ее доля передается Лане. Также я хочу, чтобы Курт Маршалл остался в Кулеане в качестве советчика и помощника Ланы, а также управляющего делами плантации.»

Наступившую тишину внезапно прорезал взволнованный, срывающийся голос Ланы:

— Нет! Куда мне столько!.. Так неправильно!..

— Замолчи! — зашипел ей на ухо Вейни. — Ты справишься! Подумай только, сколько все это стоит!

Он продолжал что-то говорить, но она не слушала его. Мои и Туту бросились к ее ногам, цепляясь за одежду и умоляя:

— Если ты не хочешь, отдай это нам! Вся земля была нашей, пока не пришли хаоле и не отобрали ее у нас. Верни ее нам! Верни, и благословение Акуа вечно пребудет с тобой! Как только земля перейдет к ее исконным владельцам, проклятие потеряет силу!

Сквозь их мольбы и причитания Лана слышала, как Фил и Делия ожесточенно спорят с адвокатом:

— Это завещание гроша ломанного не стоит! Мы без труда можем опротестовать его! — почти кричала Делия. — Это земля нашего отца, Филипа Моргана, и теперь она должна принадлежать нам — Филу и мне! Наша мать не имела права передавать право собственности Брику, и я уверена, никогда бы это не сделала, если бы знала, что он, по сути, лишит нас наследства! Если вы не можете восстановить справедливость, то мы найдем адвоката, который сможет! Мы…

Мистер Фукуяма холодно поклонился ей и, не став дослушивать ее угрозы, подошел к Лане.

— Не принимайте поспешных решений и не давайте опрометчивых обещаний, — мягко сказал он. — Да, я понимаю, на вас ложится огромная ответственность. И если, по здравому размышлению, вы решите что-то изменить, приходите ко мне в офис, и мы все обсудим. А сейчас я возвращаюсь в Гонолулу.

Когда он вышел, многоголосый хор заговорил с утроенной силой. Все кричали, что-то прося, требуя, угрожая, умоляя… Не выдержав этой какафонии, Лана зажала уши руками и хотела убежать, но кто-то схватил ее за рукав, да и Вейни не давал пройти, отчаянно жестикулируя и бормоча какую-то несуразицу.

На помощь ей пришел Курт. Крепко взяв ее за руку, он вывел девушку из библиотеки, и она сломя голову бросилась вверх по лестнице, желая лишь одного — остаться одной.

Но едва она вбежала в свою комнату, как дверь отворилась и вошел Вейни.

— Дорогая, не делай глупостей! — начал он прямо с порога. — Такой шанс подворачивается лишь раз в жизни! Ну хорошо, допустим, ты не хочешь возиться с этим дурацким тростником, но ведь можно продать Кулеану! Сколько она стоит? Миллион? Больше? О, разумеется больше! Подумай, что мы сможем сделать с такими деньгами! Или нет… Продавать не надо, ведь земля каждый год приносит огромную прибыль! Я останусь и помогу тебе…

— Нет, Вейни, нет! — Она схватила его за плечи, пытаясь вытолкать из комнаты. — Пожалуйста, Вейни, уйди! Оставь меня в покое! Ты не сможешь помочь мне, я же сказала уже, что не выйду за тебя замуж!

— Ты должна передумать! — вскричал он и, прежде чем она успела опомниться, рывком прижал ее к себе. — Когда мы оба работали в банке, я тебе подходил, и ты охотно пользовалась моей помощью во время болезни матери. И ты не можешь просто взять, да и выбросить меня прочь теперь, когда тебе достался жирный кусок! Я все еще нужен тебе, и ты по-прежнему любишь меня, пусть даже и против своей воли!

Издав низкое рычание, он впился в ее губы в таком требовательном и грубом поцелуе, что на какое-то мгновение у Ланы перехватило дыхание.

— Извините, что помешал, — раздался голос из коридора, и Вейни, отпустив Лану, обернулся. Это был Курт. — Еще раз простите… — сухо повторил он. — Лана, я просто хотел сказать, чтобы вы не спешили кому-либо что-либо обещать. Сначала следует все обдумать. Брик завещал вам не только землю, но и заботу о Молли. Намерены ли вы принять это непростое наследство, или предпочтете снять пенки и уехать? Подумайте над этим и, ради Бога, примите верное решение! И последнее — старайтесь думать своей головой… я подчеркиваю, своей собственной!

Не дожидаясь ответа, он повернулся и сбежал вниз по лестнице в холл.

Лана не сразу оправилась от шока. Курт застал ее с Вейни! Теперь он, конечно же, считает, что…

— Думаю, он надеется остаться и продолжать работать, — самодовольно заметил Вейни. — Что ж, если наш управляющий покажет себя с лучшей стороны, мы даже сможем повысить ему зарплату, и он…

— Вейни, прекрати говорить «мы»! — взорвалась Лана. — Я уже сказала, что никогда не выйду за тебя. Я уже сказала, что не люблю тебя. А теперь я скажу кое-что еще: я никогда не любила тебя по-настоящему! Поняла я это действительно недавно, но, во всяком случае, до того как на меня свалилось это проклятое наследство! Если не веришь — возвращайся домой, на материк, и поройся в своем почтовом ящике: ты найдешь там мое письмо, отправленное за день до твоего приезда, в котором я прошу расторгнуть нашу помолвку… А теперь возьми вот это! — Она сняла с пальца кольцо и положила его ему в карман рубашки. — Вот и все, Вейни. Уезжай! Твоя неделя давно уже закончилась. Мне жаль, что все так получилось, но с этим ничего не поделаешь. Уезжай немедленно. Мне бы не хотелось просить Мои и Курта выставить тебя отсюда. Прощай и не держи зла!

Лицо Вейни исказилось злобой.

— Едва приехав сюда, я сразу понял, что ты положила глаз на Фила, так же как Курт — на Делию. Все понятно, обстряпав эти свадьбы, вы оба получили бы землю. Но теперь все иначе, правда? Теперь тебе нет нужды прикидываться влюбленной в полукровку, можно заполучить и нормального белого мужчину. Ты ведь решила отбить у Делии Курта? Что ж, раз Делия осталась без земли, у тебя есть шанс!

— Вейни, ты уйдешь сам, или мне позвать Мои? — тихо спросила она, чувствуя, что готова его убить.

Что-то в ее тоне говорило Вейни о том, что он перегнул палку, но остановиться он уже не мог. Тяжело дыша, он двинулся на девушку.

О том, что случилось потом, она сама долгие годы вспоминала с удивлением. Может, гнев, ярость и горе пережитой трагедии прорвались наружу и придали ей сил, а может, в ней заговорила уязвленная гордость и оскорбление, нанесенное ее только что вспыхнувшей любви… как бы то ни было, Вейни не успел сделать и двух шагов, как оказался сначала за дверью, а затем, пересчитав все ступени, — в холле.

Лана вернулась к себе, заперла дверь на ключ и бросилась на кровать. Какое-то время она чувствовала себя совершенно измотанной и опустошенной. Потом слабость прошла, и вернулись мысли об отце. Он готовил ее к новой, самостоятельной жизни, но никак не ожидал, что она свалится на нее так скоро… Столкнул ли Регги тот проклятый камень, или же сказал правду, и все произошло случайно? А когда она едва не утонула, была ли в том его вина, или ей следует упрекать себя за собственную неопытность? А Курт… Курт нужен ей здесь, без него она не сможет вести дела, но если он женится на Делии, сможет ли она спокойно видеть их вместе?..

Ответов пока не было, но Лана чувствовала себя слишком измученной, чтобы добиваться их немедленно.

Она не успела проголодаться и решила пропустить ужин, но когда стемнело, Делия принесла ей поднос с едой.

— Мы все должны извиниться перед тобой за свое поведение в библиотеке, — с неожиданным смирением сказала она. — Но завещание было для нас с Филом полной неожиданностью. Мы всегда надеялись, что Кулеана вернется к Морганам, с нашей помощью, разумеется… Тогда весь остров принадлежал бы одной семье. Я и сейчас полагаю, что это было бы только справедливо, но не держу на тебя зла. Кстати о Кулеане… ты оставишь Курта управляющим?

— С радостью, если он захочет!

— Захочет, — кивнула Делия. — А когда я стану его женой, то мы с Филом будем помогать тебе, как сможем. Ты, надеюсь, не возражаешь?.. Слава Богу, Брик не оставил все гавайцам, это было бы значительно хуже!

— Но разве это не подразумевало бы и вас с Филом? — наивно спросила Лана. — Вы ведь наполовину гавайцы?

Делия гордо выпрямилась и чуть заметно побледнела.

— Не мешай нас с канаками! Мы — Морганы! — Она решительно направилась к двери, но у самого порога обернулась и улыбнулась Лане. — Постарайся поесть, я потом пришлю кого-нибудь за подносом.

Когда через полчаса пришла Калеа, Лана уже управилась с ужином и собиралась ложиться спать.

— Ты сделаешь так, как просил тебя отец, и позволишь нам остаться? — робко спросила она.

— Разумеется! — с чувством ответила Лана. — Здесь же ваш дом!

Калеа наклонилась и поцеловала ее в щеку, а потом, смутившись своего порыва, взяла поднос и заторопилась к двери.

— Ты позаботишься о нас, а мы позаботимся о тебе, — с улыбкой сказала она ей на прощание и добавила: — Курт — хороший человек, он поможет тебе.


ГЛАВА 12 | Повелительница тьмы | ГЛАВА 14