home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ГЛАВА 5

Лана спускалась по широкой лестнице, ведущей в холл, когда навстречу ей, словно маленький лесной эльф, выпорхнула Молли. Ее блестящие черные волосы были аккуратно причесаны и забраны в два хвостика; великолепное платье зеленого шелка удивительно шло ей, подчеркивая фигуру и делая ее несколько старше.

Взбежав вверх по ступеням, девочка схватила Лану за руку и быстро шепнула:

— Не пей сок! Туту что-то бросила в твой стакан.

— Что?

— Не знаю. Просто не пей и все!

Затем Молли улыбнулась с чисто детской непоследовательностью и уже громче сказала:

— Спасибо за цветы. Они ужасно красивые! — Не выпуская руки девушки, она пошла рядом. — Ты поедешь со мной в Гонолулу встречать самолеты?

— Ну… может быть.

— Иногда дядюшка Мои берет меня с собой на катамаран, и мы встречаем большие океанские корабли. Я скажу ему, и он позовет тебя тоже.

— Это вряд ли, — не удержалась от усмешки Лана. Да она и сама ни за что не отважилась бы сесть вместе с ним в утлое суденышко. После того, что было в пещере…

Туту бросила что-то в ее стакан… Неужели яд?

Туту сидела за столом на своем обычном месте между Бриком и Мои — точно напротив стула Ланы. Девушка посмотрела ей прямо в глаза, стараясь отыскать в их темной глубине какой-нибудь признак злого умысла. Тщетно. Что ж, если старуха решила ее отравить, с этим надо разобраться тут же, на месте.

— Туту, — произнесла она, стараясь говорить твердо, но вежливо, — вы не откажетесь поменяться со мной стаканами?

По лицу пожилой женщины скользнуло странное, почти самодовольное выражение, и она быстро взяла свой стакан.

— Ну конечно! Это же все равно!

Они обменялись напитками, и Туту, подняв «отравленный» стакан в приветственном жесте, в два глотка осушила его.

— К чему этот спектакль? — подозрительно осведомился Брик.

Туту пожала плечами и развела руками, и он вопросительно посмотрел на Лану.

Девушка поняла, что попала в совершенно идиотское положение. Выходит, Молли решила сыграть с ней злую шутку? Сама ли она додумалась до этого, или кто-то подсказал? И что теперь ответить Брику? Что она подозревала Туту в попытке отравить ее? Ну нет, сперва надо поговорить с Молли, причем наедине.

— Ты давно не был на родине, отец, — уклончиво ответила она, натянуто улыбнувшись, — и, похоже, стал забывать наши обычаи.

Брик понял, что она не хочет отвечать при всех, и быстро сменил тему:

— Как тебе сегодняшняя экскурсия по плантации?

Лана охотно заговорила об утренней поездке, и постепенно беседа за столом вошла в нормальное русло. Так продолжалось до тех пор, пока Фила не позвали к телефону. Вернувшись, он обратился прямо к Лане:

— Моя девушка, с которой я собирался сегодня вечером на танцы, повредила на пляже ногу и не сможет пойти. Ты не составишь мне компанию?

— Нет! — не дав ответить дочери, резко заявил Брик.

Все вопросительно уставились на него.

— Но почему? — мягко возразила Калеа. — Для нее это отличный повод познакомиться с местным обществом.

— Я не хочу, чтобы она общалась с этим сбродом!

— И все же, по-моему, ей следует пойти, — настаивала Калеа. — Как иначе ты сможешь понять, какая она на самом деле? Ведь ты же совсем ее не знаешь. Вполне вероятно, что она больше похожа на ту твою жену, а не на тебя, и…

— Ту мою жену? Да ты ее даже никогда не видела!

— А зачем? Я знаю тебя и поверила, когда ты сказал, что будешь справедлив и объективен.

Какое-то время они смотрели друг на друга, затем Брик вздохнул и сказал:

— Ладно, Лана, отправляйся с ребятами. Желаю хорошо повеселиться.

— С ребятами? — удивилась она.

Он кивнул в сторону Курта, и тот с улыбкой сказал:

— Брик имеет в виду меня и Делию. Мы тоже едем.

— А… — облегченно вздохнула Лана и тут же поймала напряженный, почти злой взгляд Делии. — И как мне следует одеться?

— Просто, но консервативно. Танцы будут в частном клубе, и там соберутся большие шишки из Гонолулу. — Тон Делии, как и взгляд, свидетельствовали о том, что она вовсе не счастлива видеть Лану в своей компании.

Когда все встали из-за стола, Брик сделал Лане знак следовать за ним в сад. Девушка кивнула и, взяв Молли за руку, вышла. Ей было о чем поговорить с ребенком.

Небо на западе порозовело, предвещая близкий закат. Редкие перистые облачка отражались в чистой воде фонтана; теплый ласковый ветерок доносил горьковато-сладкий аромат цветов.

— А теперь скажи мне, чем тебе не понравился сок, — негромко сказал Брик, пытливо глядя на дочь.

— Спроси Молли. По ее словам, Туту бросила что-то в мой стакан.

Глаза Брика встретились с невинным взглядом девчушки, и лицо его сразу смягчилось.

— Это правда, бросила. Я видела. И дядюшка Мои тоже видел. Это он сказал мне, что надо пойти предупредить Лану.

С губ Брика слетело что-то, больше всего напоминающее глухое рычание.

— Я так и знал! — воскликнул он. Это еще одна попытка запугать тебя, Лана. Не обращай внимания. Я поговорю с Туту и Мои. Я навсегда отобью у них охоту вмешиваться в мои планы!

— А что за планы? — не выдержала Лана. — Похоже, все здесь, кроме меня, знают…

— Завтра узнаешь и ты. А сейчас пойди и переоденься для танцев. Да, Лана… — его лицо снова напряглось, губы сжались, — мне будет интересно узнать твои впечатления о… гостях этого клуба.


Лана стояла перед большим овальным зеркалом, придирчиво осматривая свое бальное платье и прическу. Бледно-желтое шифоновое платье с открытой спиной и плечами было сшито еще ее матерью по образцу роскошного вечернего туалета, выставленного в витрине самого дорогого в городе магазина, и получилось просто великолепно: никому и в голову не приходила, что это работа не профессионального кутюрье.

Оставшись собой довольной, девушка спустилась в холл, где Брик и Калеа сидели с книгами в руках. Отец сразу перестал читать, встал и подошел к ней. На лице его было написано искреннее восхищение.

— Ты просто само очарование, моя дорогая. А я-то, старый дурак, боялся, что твоя мать превратила тебя в синий чулок… Скоро мы узнаем друг друга лучше. Послезавтра мы проведем вместе весь день: я хочу показать тебе Гавайи, настоящие Гавайи.

— О, я так рада! — в порыве энтузиазма воскликнула она, но добавить ничего не успела, так как вошли Фил и Курт.

В белых тропических костюмах они выглядели весьма элегантно. При виде девушки глаза Фила вспыхнули, Курт же, казалось, хранил полное равнодушие. «Вы отлично выглядите» — только и произнес он, когда Фил вел ее к машине. Правда, в его словах ей почудилось какое-то скрытое напряжение.

Делия повела себя очень по-женски: отметив красоту наряда Ланы, она подпустила шпильку по поводу молочно-белых плеч девушки, выдающих в ней «малибини», новичка, но тут же добавила, что это, разумеется все же лучше, чем ходить с кожей цвета вареного рака, как обычно происходит с приезжающими сюда «хаоле».

— Не обращай внимания, — шепнул ей Фил. — Она просто злючка. Ты прелестна, и я счастлив, что ты согласилась быть сегодня моей спутницей.

Курт вел открытую спортивную машину по дороге, огибавшей сперва плантацию, а потом устремлявшейся к аэропорту, мимо холмов и деревень. Наконец, они въехали в роскошный парк, посреди которого стояло внушительное, несколько старомодное здание, все окна которого были ярко освещены.

— А вот и клуб, — сказал Фил. — Он принадлежит Морганам и носил когда-то звучное английское название, но гавайцы с их бедным алфавитом и дурацкой манерой подвывать при произнесении каждого слога так его испохабили, что теперь никто уже и не помнит, как оно звучало изначально.

Он рассмеялся, и Лана почему-то почувствовала себя неловко. Настроение ее упало еще и от того, что светские рауты и балы всегда были чужды ее матери, и теперь она лихорадочно искала в сумочке расческу, чтобы поправить безнадежно испорченную ветром прическу. Руки девушки дрожали, и она начинала всерьез злиться на себя за то, что безропотно согласилась ехать.

У дверей их встретили хозяин и хозяйка бала, и Делия представила Лану как «нашу гостью с материка», не упомянув даже ее имени, а хозяев — как Джефри и Анис Морган, своих кузена и кузину.

— Рады видеть вас у себя. Как вам понравились Гавайи? — с дежурной улыбкой сказала Анис и, не дожидаясь ответа, пошла навстречу другим гостям. Джефри вообще лишь кивнул ей, а через мгновение Делия представляла ее кому-то еще.

Следующий час прошел в бесконечных представлениях и бессмысленных разговорах о погоде и природе. Лана недоумевала, почему ее называют все время «нашей гостьей», а не сводной сестрой или, хотя бы, дочерью Брика. Быть может, в ее же интересах? Клуб принадлежит Морганам, а у них с Бриком вражда… Морганов здесь было много — местных, с соседних островов и даже с Главного острова, как предпочитали называть самый большой остров архипелага. Все собравшиеся, похоже, являли собой элиту здешней аристократии, но если не считать кричащей роскоши убранства и нарядов, а также лицемерного дружелюбия самой обстановки, этот прием мало чем отличался от привычных Лане вечеринок на континенте. Говорила она мало, больше слушала, потому что разговоры вертелись вокруг людей и событий совершенное ей не известных, и когда, наконец, заиграл оркестр, девушка вздохнула с облегчением.

Она очень любила танцевать и сразу же поняла, что Фил превосходный партнер. Он двигался четко, но плавно, полностью отдаваясь музыке, и Лана скользила по зеркальному паркету с чувством, близким к ощущению полета.

Когда музыка смолкла, они вышли на широкую террасу. Вдали сияли огни аэропорта, ветер доносил солоноватый запах воды и глухой рокот прибоя.

— Как здесь красиво! — прошептала Лана. — Гавайи — просто волшебная сказка, и нет ничего удивительного в том, что Брик не смог уехать отсюда.

— О, его держит здесь отнюдь не красота, — сухо усмехнулся Фил. — Сейчас я тебе кое-что покажу… — Он оперся о парапет и вытянул руку вперед. — Видишь там на утесе дом? Там живут мои бабушка и дедушка, Морганы-старшие…

Лана широко открыла глаза: это был вовсе не «дом», а настоящий дворец, залитый золотистым светом и окруженный сбегающими вниз великолепно разбитыми садами.

— Он великолепен, — пробормотала она, с трудом веря, что столь роскошное здание может принадлежать не королевской семье, а всего лишь местным плантаторам.

— Именно так, — кивнул Фил. — Отсюда ты не можешь представить себе его истинных размеров — далеко, да и деревья мешают… Но можешь мне поверить, это нечто необыкновенное. Весь этот остров был когда-то одной цветущей плантацией, и принадлежала она Морганам. Кулеана и сейчас была бы ее частью, если бы твой отец не украл ее.

— Украл? — вздрогнула девушка. — Почему ты так говоришь?

— Ох, Лана… — Голос Фила внезапно изменился, его руки обхватили ее за плечи и привлекли к себе, красивое лицо исказилось гримасой боли. — Ну почему ты такая… такая красивая, наивная и добрая! Я хотел бы ненавидеть тебя, но не могу!

— Но почему ты должен меня ненавидеть? Я приехала сюда вовсе не затем, чтобы отнять у тебя с Делией что-то, принадлежащее вам! Брик теперь — вся моя семья. Он позвал меня, и я приехала, вот и все!

— Да, он позвал тебя, но лишь затем, чтобы позлить нас! Чтобы лишить нас законного наследства! Ты, сама того не ведая, оказалась втянутой в войну между семьями моей матери и моего отца, и эта война, которую Брик всячески поощряет для достижения своих собственных целей, может уничтожить тебя! Пойми, это опасно! Мне запретили что-либо тебе рассказывать, но я так не могу. Для тебя это еще опаснее, чем для Молли…

— Молли в опасности? — воскликнула Лана. — Но почему?

Его пальцы сильно сжали ей плечи.

— А ты знаешь, кто она? — глухо спросил он.

— Думаю, что да, Курт мне рассказывал…

— Курт? Тогда ты ничего не знаешь, и мне лучше прикусить язык, иначе он меня убьет.

— Кто? Курт?..

— Нет, Брик разумеется! Он и не подозревает, что я знаю… Ох, Лана, почему бы тебе не бросить все это, пока не поздно? Пока кто-нибудь не уберет тебя со своего пути… навсегда! Большего я сказать тебе не могу. Если Брик узнает о нашем разговоре… Но мне невыносимо видеть, как ты идешь по краю пропасти! Я полюбил тебя сразу как увидел в аэропорту. Но даже я не смогу тебе помочь, если только…

Тон его голоса снова изменился, стал более требовательным, пытливым.

— Лана, если мы любим друг друга, если соединим наши силы, то сможем стереть их всех в порошок! Одним ударом! О, я просто с ума по тебе схожу!..

Прежде чем она успела хоть что-то возразить, он с силой привлек ее к себе, его губы жадно впились в ее губы. Ужас и смятение лишили девушку дара речи, способности двигаться, соображать… Лишь через секунду, когда гнев вернул силу ее рукам, она постаралась высвободиться. В то же мгновение сзади раздался негромкий возглас, и Фил резко отпустил, почти отшвырнул ее.

С трудом удержавшись на ногах, Лана увидела, что Фил, как зачарованный, смотрит куда-то через ее плечо. Она обернулась. Там стояла Делия.

— Чем ты тут занимаешься? — требовательно спросила она брата, но к удивлению Ланы в ее голосе прозвучало больше страха, чем негодования. — А я и не знала, где ты, пока мне кто-то не шепнул, что ты выскользнул сюда с… этой.

— Замолчи! — прикрикнул на нее Фил, но голос его дрожал. — Держи рот на замке, и будем считать, что ничего не было.

— Посмотрим… Возвращайся назад, и не забудь стереть с лица губную помаду. Тебе тоже лучше вернуться, — добавила она, обращаясь к Лане, — и привести себя в порядок.

Зеркало дамской комнаты сообщило Лане, что она и так в полном порядке. Девушка лишь поправила выбившийся локон и чуть тронула губы помадой и уже закрывала сумочку, когда над ее ухом раздался свистящий шепот Делии:

— Если ты полагаешь, что интрижка с Филом что-нибудь изменит, то…

Лана резко обернулась и гневно прервала ее:

— Все свои соображения можешь высказать Филу. Это была его затея! Но все равно я не понимаю, с чего это ты вдруг так забеспокоилась.

— Не понимаешь? — язвительно повторила Делия. — Надеюсь, это правда. Искренне надеюсь, что ты не прикидываешься… Но я не поверю тебе, даже если ты поклянешься на целой связке Библий! Ведь ты — дочь Брика.

В зале снова заиграла музыка, и Лана вернулась туда. У колонны стоял стройный молодой человек, который улыбнулся при ее появлении и спросил:

— Простите, можно вас пригласить?

Девушка смутно помнила, что их представляли друг другу, но забыла его имя. Тем не менее она благодарно оперлась на протянутую руку: ей вовсе не хотелось бродить в одиночестве среди толпы незнакомых людей.

Некоторое время они танцевали молча, потом юноша, чувствуя, что пора завязать вежливую беседу, спросил:

— Вы остановились у Морганов? Здесь, на утесе?

— Нет, в Кулеане. Я дочь Брика Чарльза.

— В самом деле? — Он взглянул на нее с откровенным любопытством. — Значит Фил и Делия приходятся вам… фу ты, забыл как это называется, но не важно. Я и не знал, что у Брика есть дочь. Где он скрывал вас до сих пор?

— Я прилетела только вчера.

Он улыбнулся, но она почувствовала, что перестала интересовать его. Дочь Брика Чарльза не могла заменить этому снобу общество Морганов, и ее не удивило, когда, извинившись, юноша оставил ее лишь потому, что его окликнул кто-то из друзей.

Лана отошла к стене и задумалась. Фил повел себя грубо, вкус его губ до сих пор преследовал ее, и все же его поцелуй не был ей так уж неприятен… если бы не Делия, смешавшая все с грязью своими гнусными намеками. В самом деле, почему она так забеспокоилась? Ведь Фил ей всего лишь брат, а не муж или возлюбленный. Какое ей дело до того, с кем он целуется? И что она имела в виду, сказав, что «интрижка» с Филом ничего не изменит?

Кто-то тронул ее за локоть, и она обернулась.

— Прости, я просто потерял голову, — сказал Фил, отводя глаза. — Постарайся забыть, если можешь.

— Ладно, считай, что забыто, — почти весело ответила Лана, — только постарайся в дальнейшем держать себя в руках.

— Не могу этого обещать.

По его лицу снова скользнула какая-то неприятная, двусмысленная усмешка, и девушке стало не по себе.

— Извини, Фил, но теперь мой черед пригласить Лану, — раздался рядом голос Курта.

Для девушки это было, пожалуй, самой большой неожиданностью за весь вечер. Она считала, что Курт, столь ясно высказавший ей свое неодобрение, станет избегать ее общества, а он… Его руки обвили ее талию, ее ладони легли ему на плечи, и зал завертелся в ритме музыки. Курт великолепно вел, и все же в его движениях чувствовалась некоторая скованность. Он молчал, но Лану это не смущало. Она не могла понять, что происходит — от близости его крепкого мускулистого тела у нее кружилась голова и перехватывало дыхание. Однако самое странное заключалось в том, что Курт, похоже, испытывал то же самое. Несколько раз Лане казалось, что он хочет что-то сказать, но не решается. В чем бы ни заключалась причина, Курт явно боролся с собой, и это было видно.

Внезапно Лана словно очнулась: музыка давно закончилась, а они все еще стояли, держа друг друга в объятиях. Девушка покраснела и мягко высвободилась.

К счастью, это был последний танец, и их неловкость осталась незамеченной: все разъезжались по домам.

Дома ее ждало неоконченное письмо к Вейни. Она перечитала его и расстроилась. Сухо и глупо, можно подумать, что ей нечего ему сказать! Она решительно взялась за ручку и… не смогла написать ни строчки.

Лана отложила письмо и заходила по комнате. Что с ней происходит? Все дело, конечно, в этом длинном, насыщенном событиями дне… Но почему бы об этом и не написать? Нет, она не могла. Вейни остался там, в прошлой жизни. Она, разумеется, любит его, но… Разумеется? А Курт?

От неожиданности она даже остановилась и присела на край кровати. Что за дикая мысль! При чем здесь Курт? Она совершенно не собиралась в него влюбляться! Безумие какое-то… Все, хватит, пора ложиться спать.

Девушка переоделась, умылась и забралась в постель. Последней ее связной мыслью были слова Фила о Молли. На что он намекал? Неужели она тоже дочь Брика? Еще одна сводная сестра?.. Затем тяжесть прожитого дня навалилась на нее, и она стала плавно падать в черную бездну сна.


ГЛАВА 4 | Повелительница тьмы | ГЛАВА 6