home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ГЛАВА 9

Весь следующий день пожарные инспекторы осматривали обугленные развалины сгоревшего крыла дома. К ужину Брик сообщил, что причина пожара обнаружена, но обвинять кого-либо еще рано.

— Нам крупно повезло, что ветер не разнес огонь по всему дому, — мрачно заметил он. — С понедельника рабочие начнут ремонт, а завтра, в воскресенье, придется устроить для гавайцев обещанный пир. Мои и его двоюродные братья уже начали копать яму.

— Яму? — не поняла Лана.

— Именно так, дорогая, — ответила за Брика Калеа. — В яме разводится большой костер, потом в него кидают много камней, а когда они раскалятся, сверху кладут свиней.

— Живых? — ужаснулась девушка.

— Нет конечно! — расхохотался Брик.

— А потом, — невозмутимо продолжала Калеа, — свиней обкладывают сладким картофелем, а яму закапывают. Когда проходит нужное время, их откапывают и едят.

Лана почувствовала, что ее сейчас стошнит. Она живо представила себе перепачканную землей свинину, хруст песка на зубах…

— Гавайцы совершенно не умеют пить, — вставил Брик, — поэтому крепче пива я им ничего не дам. После пожара мне не хватало только пьяных драк.

Ближе к вечеру в саду стали собираться канаки, одетые в праздничные одежды. Они приходили поодиночке и группками, принося с собой кокосы, циновки и музыкальные инструменты. Когда их собралось человек пятьдесят, праздник начался.

Несколько часов было отдано песням и танцам, а потом все принялись за еду. Некоторые гавайские блюда были удивительно вкусны — например, кокосовый пудинг, — а некоторые ни видом, ни запахом аппетита не возбуждали. Когда подали традиционный «пуи» — серую массу, цветом и вкусом больше всего напоминавшую клей для обоев — Лана, едва попробовав, отставила его в сторону и отвернулась, чтобы помочь Молли справиться с цветочной гирляндой — девочка собиралась танцевать.

— Так не пойдет! — шутливым тоном заметил сидевший рядом Фил. — Если не хочешь обидеть гавайцев, надо съесть все. Со временем ты привыкнешь к этому блюду, оно не так плохо, как кажется на первый взгляд.

— Я обязательно съем, но позже, — виновато ответила Лана. — Сейчас что-то не хочется.

Фил кивнул и продолжил свой прерванный разговор с Делией, а девушка хотела было снова вернуться к украшениям Молли, но тут почувствовала, как ей в локоть ткнулся чей-то холодный нос. Это был Илио. Песик просительно заглянул ей в глаза, а потом жадно уставился на блюдо с «пуи». Надеясь, что никто этого не заметит, Лана потихоньку отдала пуделю свою порцию и переключила все внимание на девочку, начинавшую в свете костра свой грациозный танец.

После выступления Молли гавайцы затянули протяжную, но мягкую и мелодичную песню, разложенную на разные голоса. Она напоминала морские волны, лениво накатывающие на берег, и Лана зачарованно вслушивалась в незнакомый напевный язык, казавшийся ей теперь неотъемлемой частью первозданной красоты острова.

Внезапно над садом пронесся крик ужаса. Все как по команде повернули головы. Делия стояла, обхватив голову руками, а у ее ног бился в конвульсиях Илио. Наконец она наклонилась, подхватила пуделя на руки и побежала к гаражу, крикнув Курту:

— Заводи машину! Нам надо срочно к ветеринару — Илио отравили!

Курт поспешил за ней, а Лана, с сильно бьющимся сердцем, обернулась к Филу:

— Я отдала ему свой «пуи»!

У Фила отвисла челюсть, в глазах мелькнул страх. Или он притворялся? Ведь только у него была возможность подложить что-то ей в тарелку, и именно он настаивал на том, чтобы она съела все без остатка!

— Не смотри на меня так! — возмутился Фил. — Ты что, думаешь, что это я…? Я же люблю тебя, ты знаешь! Я бы ни за что…

— А ты сама ела это? — резко вмешался Брик.

— Да, но совсем чуть-чуть, — дрожащим голосом ответила девушка. — Быть может, песик ел еще из чьей-то тарелки?

— Чуть-чуть? — повторил Брик, игнорируя ее предположение. — Будем надеяться, что все обойдется… — Он встал и громко объявил: — Праздник окончен! Я хочу, чтобы все те, кто готовил и раскладывал «пуи», остались. Отвези Лану к доктору, — добавил он, обращаясь к Филу. — Думаю, он захочет промыть ей желудок.

— О, нет! — простонала Лана, но послушно поплелась за Филом.

К ее счастью, доктор решил, что, раз нет тревожных симптомов, неприятная процедура необязательна. Затем он позвонил ветеринару, который и сообщил ему, что Илио отравлен ядовитым экстрактом из коры Трубы Архангела.

— Вам повезло, юная леди, что вы не стали есть свой пуи, — мрачно заметил доктор. — Илио умер.

На обратном пути Фил горячо убеждал ее, что не имеет к этому жуткому происшествию никакого отношения. Как ей показалось, даже слишком горячо…

— Это были гавайцы, — настаивал он, — и я уверен, Брик их найдет! Они страшно напуганы, что ты отберешь у них Кулеану, которую они уже привыкли считать своей.

Когда они вернулись домой, Лана вздохнула с облегчением: Фил ей изрядно надоел. Она поспешила к себе в комнату, но на лестнице встретила Курта.

— Мне надо с вами поговорить, — сказал он, кивком указывая на дверь библиотеки.

— Простите, — холодно ответила она, — но я страшно устала.

— Это серьезно, Лана. Я хочу, чтобы вы поняли…

— Ладно! — вздохнула она. — Что вы хотели сказать?

Он закрыл за ними дверь и прислонился к ней спиной, глядя девушке прямо в глаза.

— Лана, почему бы вам не собраться и не уехать домой? Вы же видите, что все выходит не так, как хотел бы Брик, и вы здесь в ужасной опасности!

— Но почему? — воскликнула она. — Кто пытается убить меня? Брику что-нибудь удалось узнать?

— Нет, и вряд ли удастся. Дело здесь может быть не только в гавайцах, а если это так, то, случись что с Бриком, — вы обречены. Для всех окружающих вы чужая, не имеющая права даже ступать по земле, полученной Нани от Морганов. Кроме того, Брик слишком долго запугивал их твоим приездом… Не думаю, чтобы теперь, насмотревшись на все это, вы захотите владеть плантацией. Вам не стоит оставаться. Поезжайте домой, выходите замуж и забудьте о нас. Здесь вас ждет лишь вражда и ненависть, а может быть, и смерть!..

Она молча слушала его. Чего он хочет? Действительно ли Курт беспокоится о ней или преследует какие-то свои цели, стараясь убрать ее с дороги?

Выражение его лица вдруг смягчилось; он сжал ее лицо в ладонях и осторожно, ласково поцеловал в губы. Лана застыла, борясь с внезапным желанием крепко прижаться к нему, ответить на этот поцелуй… Нет! Он такой же как все! Она со стоном оттолкнула его и опрометью бросилась к себе в комнату.

Там, упав на кровать, девушка горько разрыдалась. Что ж, они добились своего — она уедет домой! И последний каплей стал Курт с его оскорбительным поцелуем. Так унизить ее, воспользовавшись минутной слабостью!

Но как бы там ни было, Курт безусловно прав в одном: никому, кроме Брика, она здесь не нужна! А зачем она нужна Брику? Тоже до конца не ясно… Иногда он ведет себя как любящий отец, а иногда — так, что в памяти поневоле всплывали слова Курта о нем: он использовал ее в качестве угрозы, чтобы держать в руках своих приемных детей и гавайцев.

А Молли? Неужели Курт и здесь прав? Брик хочет и ее заставить служить своим целям… так же, как и ту деревню…

Зачем ей вмешиваться во все это, подвергая собственную жизнь опасности? Лана решительно встала и взяла ручку, чтобы написать Вейни. Она попросит встретить ее в Сан-Франциско.

Рука девушки дрожала, и сначала она не могла написать ни строчки. Наконец, собрав всю свою волю, она заставила себя набросать несколько страниц, объясняя жениху причину своего внезапного решения… а потом разорвала их пополам и бросила в корзину для бумаг.

Молли! Она обещала Брику позаботиться о Молли! Лана чувствовала, что очень привязалась к этому ребенку, который, к тому же, вполне мог оказаться ее единственным, не считая Брика, родственником.

«Если мне грозит опасность, — сказала она себе, — то та же опасность грозит и ей. Я останусь, и мы встретим ее вместе!»


ГЛАВА 8 | Повелительница тьмы | ГЛАВА 10