home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 7

В Уорвик они прибыли в полдень следующего дня. Кейт сидела в экипаже рядом с Дэниэлом, Джим и Гарри ехали в другом. Аллея, ведущая к дому, скрывалась за живой изгородью, которая загораживала вид на поместье. При въезде в ворота Кейт оглянулась и посмотрела на простирающиеся за оградой обширные поля и луга, которые уходили вдаль до самого горизонта. Дом выглядел меньше, чем она ожидала. Джим назвал его достаточно большим, и она предполагала увидеть строение необъятных размеров. В реальности ее взору предстала квадратная двухэтажная гранитная усадьба с маленьким внутренним двориком и огромным количеством труб, вздымающихся в чистое голубое небо. Свинцовые фонари отражали яркий солнечный свет. Внезапно одно окно тоже засверкало в солнечных лучах, широко раскрылось, и в нем появилась девушка, которая восторженно махала рукой.

— Это Жасси! — воскликнул Дэниэл теплым глубоким голосом и поднял хлыст в знак приветствия.

Во втором экипаже стоял Гарри и бурно размахивал руками в ответ. Девушка исчезла, и как только экипажи подъехали к главному входу, тяжелая дверь открылась, и Жасси бросилась навстречу братьям.

Дэниэл спрыгнул с подножки и, перешагивая сразу через три ступени, первым заключил ее в объятия. Он крепко прижал к себе радостную сестру, раскачивая ее из стороны в сторону, смеясь и с любовью целуя ее мокрые щеки. Когда он отпустил ее, она бросилась к Гарри, который наклонился и, обхватив ее лицо двумя руками, с улыбкой поцеловал. В конце настала очередь добрым объятиям Джима.

Кейт продолжала сидеть экипаже, не желая мешать встрече братьев с сестрой, и улыбалась их счастью. Гарри не видел Жасси с того момента, как сбежал из дома, а Дэниэл еще дольше, целых шесть лет. Он порывался приехать в Девоншир и повидаться с ней где-нибудь за пределами дома, но Жасси постоянно отказывалась, поскольку очень нервничала и жила и вечном страхе перед дядей. Дэниэл взял Жасси за кончики пальцев, слегка отступил назад и оглядел ее с восхищением с головы до ног.

— А где тот утенок, которого я оставил, когда уезжал? Он превратился в прекрасного лебедя!

Кейт внутренне согласилась с его словами. Перед ними стояла изящная девушка с каштановыми волосами, которые ниспадали ей на лоб и обрамляли красивыми локонами невинное строгое лицо с бархатными темно-фиолетовыми глазами, из которых продолжали течь слезы. Кейт очень озадачивало, что после первого возбуждения от встречи Жасси продолжала плакать, уже больше не улыбаясь. Выражение ее лица становилось все печальнее и печальнее. До троих мужчин тоже постепенно дошло, что случилось что-то неладное. Сделав свои собственные выводы и верно полагая, что Жасси понадобится рано или поздно женское сочувствие и утешение, Кент начала медленно выбираться из экипажа. Но Гарри опередил ее, схватил за руку и подвел к остальным.

— Пойдемте знакомиться с Жасси.

— Это жена Дэна, моя дорогая. Окажи ей радушный прием, — спокойно сообщил Джим.

Прекрасно зная, каким нежным и дружелюбным созданием была Жасси, Джим не понимал, для чего он вообще сказал эту фразу, не осознавая, что таким образом он невольно выражал свое беспокойство о будущем. Залитое слезами лицо девушки при этих словах выразило изумление, и она быстро и неуверенно взглянула на Дэниэла.

— Удивлена, почему я не дал тебе знать? Объясню позже. А сейчас, умоляю, познакомься с Кейт Уорвик, — попросил он.

Жасси, которая стояла на ступеньку выше Гарри и Кейт, присела в реверансе, заливаясь слезами.

— Всем сердцем рада, что вы вступаете в нашу семью, Кейт, только в дом, перед которым мы стоим, вам вход закрыт.

При этих словах Дэниэл мертвенно побледнел, его скулы явственно проступили под кожей. Кейт прижала руку к сердцу, боясь, что оно выскочит из груди. «Боже мой, — подумала она в приступе жалости, — он приехал слишком поздно, чтобы спасти поместье! Он потерял свое наследство!»

— Дядя Уильям умер?! Когда это случилось? — озвучил Гарри мысли Кейт.

— Вчера. Не прошло еще и двадцати четырех часов. Ему резко стало плохо, — говорила она глухим голосом, неуверенно теребя пальцами лацкан сюртука Дэниэла. — А потом все хуже. Гораздо хуже. О, дорогой Дэниэл, я даже не знаю, как тебе сказать.

Дэниэл уже отошел от шока.

— Кому он завещал поместье? — процедил он сквозь зубы.

— Не тебе.

— Ты писала, что он хотел меня видеть, удостовериться, что я больше не юный дикарь, которого он помнил, что он настроен благосклонно.

— Да, так он мне обещал, но втайне от меня замышлял иное. Перед смертью он признался мне, что хотел позлорадствовать, унизить тебя в твоем тщеславии и что он никогда бы не стал марать имя Уорвик связью с дьявольским боксом. Такова его месть за твою независимость и неповиновение.

— Но Дэниэл вернулся вовсе не смиренным и униженным! Совсем нет! Он хотел получить наследство с помощью меня, — запротестовала Кейт.

Ее никто не слушал. Дэниэл схватил Жасси за плечи.

— Кому завещано поместье, если учесть, что Гарри также связан с боксом, как и я?

Когда сестра не ответила, он яростно встряхнул ее.

— Говори! — потребовал он.

— Я боюсь, — беспомощно всхлипнула она.

— Он продал дом? — взревел он, снова встряхнув сестру.

— Хуже! — Она истерично всхлипнула, в испуге отстраняясь от брата.

— Хватит, Дэниэл, перестань. Ты пугаешь ее, — вмешалась возмущенная Кейт.

Жасси осмелела от неожиданной поддержки.

— Оно завещано новорожденному сыну нанятой няньки. Это ребенок дяди! — произнесла она, с трудом выговаривая слова.

От удивления Дэниэл резко отпустил сестру. Она обернулась к Кейт и нашла защиту в ее объятиях. Не произнеся больше ни слова, Дэниэл зашел в дом.

На него пахнуло затхлостью и заброшенностью, пол величественного холла выглядел грязным. Прежде Дэниэл не видел дом в таком состоянии. Он стоял в самом центре, оглядывая старую мебель, покрытую толстым слоем пыли, и испытывал чувство горечи, которое впервые возникло в нем по отношению к прекрасному дому. Во времена его детства тут царили правила сварливого старика, в этом холле жестоко высекли Гарри, за незначительный проступок заперли в шкафу Жасси, заставили десятилетнего Дэниэла стоять с закинутыми за голову руками до тех пор, пока он не упал и Джим не унес его.

— Вы посягаете на чужие владения.

Он поднял голову и наверху лестницы, построенной еще во времена Тюдоров, увидел женщину в широком платье, кормящую полной грудью закутанного в платок младенца. У нее было хитрое жадное лицо с вульгарным широким носом, волосы выбивались из-под грязного сиреневого чепца обилием желтых кудряшек. Дэниэл тотчас понял, кто перед ним.

— Я Дэниэл Уорвик, — высокомерно бросил он с гордостью, унаследованной им от предков. — Да как вы осмелились заявить мне, что я посягаю на чужие владения в этом доме?

Она начала спускаться по ступенькам, волоча за собой грязные пышные юбки заношенного домашнего платья.

— Теперь этот дом принадлежит моему сыну, — удовлетворенно заявила женщина грубым голосом, так соответствовавшим ее внешности. — Он такой же Уорвик, как и вы.

— Он законнорожденный? — коротко поинтересовался Дэниэл.

Ее шея покрылась красными пятнами.

— Не вздумайте оскорблять меня, — пронзительно закричала она. — Я замужем, как и полагается. Если не верите, спросите у священника и мистера Хьюстона, юриста. Ваш дядя тайно женился на мне, когда последствия нашей связи оказались очевидными.

— Почему тайно? Он стыдился вас?

Она сжала губы и, держа голову прямо, старалась подражать его манере.

— Нет, не стыдился. Он планировал преподнести вам в один прекрасный день скверный маленький сюрприз, а я решила подыграть ему. Я ничего не теряла. Сейчас он лежит в фамильном склепе в деревне, готовый к завтрашним похоронам, и, держу пари, довольно ухмыляется.

В этот момент в холл вошли все остальные, и женщина с ребенком, спустившись, резко кивнула Жасси, как хозяйка презренной служанке.

— Перестань хныкать и расскажи своему брату, какую правду открыл тебе перед смертью дядя Уильям.

После того, как дрожащая Жасси, продолжающая цепляться за Кейт, не повиновалась ей, женщина в нетерпении топнула ногой.

— Жасмин!!! Я с тобой говорю!

Гарри выступил вперед.

— Не смей говорить с моей сестрой подобным тоном, ты, неряха! — гневно воскликнул он.

Женщина поперхнулась и, топнув ногой еще раз резко вскинула ребенка, который, потеряв источник еды, испустил истошный протестующий вопль.

— Для вас я миссис Бесси Уорвик! — яростно ответила она. И я говорю с Жасмин так, как считаю нужным, черт побери! Напоминаю вам, что я вдова ее опекуна, который передал девушку под мое покровительство!

Жасси, привыкшая к покорности, признала истинность слов Бесси, вырвалась из рук Кейт и подбежала к Дэниэлу.

— Это правда. Все, что я вам рассказала, правда. Если бы я не ждала вас сегодня, то написала бы письмо, пока у меня не было времени. Поверь, если бы ты застал дядю Уильяма живым, я бы никогда не допустила, чтобы он унизил тебя так, как планировал.

Дэниэл не обратил на сестру ни малейшего внимания.

— Возьми самую лучшую лошадь, какую сможешь найти, и скачи к мистеру Хьюстону, — обратился он к Гарри. — Даю тебе сорок пять минут, чтобы добраться туда и обратно. Я хочу видеть его здесь, и без промедления, — приказал он и ткнул пальцем в то место, где стоял; как только Гарри вышел, Дэниэл шагнул по направлению к Бесси. — А теперь, коварная тварь, покажи свой брачный сертификат.

Глаза Бесси лукаво сверкнули.

— О нет. До приезда юриста я ничего не покажу. Пусть сертификат пока полежит в надежном месте, симпатичный и законный.

Жасси, растерявшись после того, как Дэниэл проигнорировал ее, повернулась к Кейт.

— Я сделаю вам чай, чтобы немного освежиться после длительной поездки. Все слуги разбежались с тех пор, как… она вдруг замолчала и нервно оглянулась через плечо.

Как раз в этот момент к ней подскочила Бесси, схватила ее за волосы и дернула с такой злобой, что девушка вскрикнула.

— Ты не сделаешь никакого чая этим непрошеным гостям. Я говорила тебе, не смей распоряжаться тем, что принадлежит мне, мне, мне!

Каждое последующее слово она сопровождала очередным рывком. Тут Дэниэл схватил ее за запястье и вывернул руку с такой силой, что она застонала.

— Если ты еще раз хоть пальцем тронешь мою сестру, то будешь ползать у меня по всему холлу! А теперь забирай своего выродка и убирайся с моих глаз! — В его словах прозвучала угроза.

Конечно, он напугал ее. Но не для того она столько интриговала и так долго строила козни, чтобы прибрать к рукам состояние старого Уильяма, не для того она терпела его тошнотворную близость две ужасные ночи, чтобы отступить перед яростью его племянника.

— Я никуда не уйду. А то вы еще украдете что-нибудь из этих комнат во время моего отсутствия. Знаю я вашего брата. Ваши предки привезли из Рима и других мест во время великих походов, о которых рассказывал мне Уильям, кучу уродливых вещей, но все они дорого стоят, и я планирую их продать.

Дэниэл бросил на нее убийственный взгляд и распахнул двойные двери, ведущие в библиотеку громадных размеров. Она поспешила за ним, снова прижав ребенка к груди и хлопая тапками.

— Не трогайте эти старинные книги. Я делала запрос и знаю, что каждая из них стоит не одну сотню гиней.

Ее голос эхом раздавался в холле, в то время как она по пятам следовала за Дэниэлом. Джим, чувствуя себя неловко в этом доме, куда заходил редко и только со стороны кухни, постоял некоторое время в нерешительности, взмахнул в отчаянии руками и, тяжко ступая, последовал за Дэниэлом и Бесси. Кейт, утерев чистым носовым платком слезы Жасси, ободряюще улыбнулась ей.

— Не беспокойся о чае. Я действительно ничего не хочу, а Дэниэлу вряд ли полезет в рот кусок, который для него пожалели. Как долго эта женщина так мучает тебя?

— С того момента, как дядя Уильям слег несколько недель назад. Она вела себя ужасно, приказывала мне, запугивала слуг и вела себя так, как будто она хозяйка в доме. Она говорила, что няньки всегда управляют домашним хозяйством, и я поверила ей.

— А кто ее назначил на эту должность?

— Я. Ее прислал доктор. Она очень тщательно ухаживала за дядей, хоть и не выглядела особо изысканной.

— Почему ты не написала Дэниэлу, как ты несчастна?

— А зачем? Это бы только расстроило его. Все равно он не смог бы забрать меня в свой боксерский мир. Я не хотела мешать ему стать чемпионом Англии.

Глаза Кейт улыбнулись.

— У вас, Уорвиков, повышенное чувство долга и ответственности. Будем надеяться, что младенец унаследует те же черты. Как его зовут?

— Уильям, как и его отца. Бесси зовет его Вилли, — лицо Жасси стало серьезным. — Ему очень подходит это имя. Он милый ребенок и очень похож на дядю.

Пробили часы, и Кейт взглянула на них.

— Не будем терять времени до приезда Гарри с юристом. Подозреваю, как только Дэниэл увидит законное доказательство того, что маленький Вилли полноправный владелец поместья, он тут же увезет всех отсюда. Предлагаю собрать твои вещи, я помогу тебе все упаковать.

Жасси недоверчиво посмотрела на нее.

— Вы хотите сказать, что Дэниэл возьмет меня с собой?

— Ну конечно. Не оставит же он тебя с этой ужасной женщиной. Я уверена в этом. В любом случае теперь, когда я с Дэниэлом, Гарри и Джимом, все изменилось. Я буду присматривать за тобой и составлю тебе компанию, когда они уедут на бой.

Несколько мгновений Жасси не могла говорить и трясла головой, не в состоянии поверить в чудо, которое с ней произошло. Затем она схватила руку Кейт и, поцеловав ее, прижала к щеке.

— О, Кейт. Вы — самое замечательное, что когда-либо случалось в жизни семьи Уорвик. Я это знаю. Уверена, Джим разделяет мое мнение.

Через час приехал Гарри вместе с мистером Хьюстоном, который привез все необходимые документы. Бесси оставила ребенка где-то наверху и переоделась и дорогое платье из парчи. Она встала перед Дэниэлом, чтобы первой встретить юриста в холле. Мистер Хьюстон поприветствовал ее и пожал руку Дэниэлу, которого он знал с детства.

— Вы уже на ногах, миссис Уорвик? — спросил он, зная, что его жена никогда не вставала после родов раньше, чем истекали положенные две недели.

Бесси, выходец из низов, привыкших рожать, как свиньи, изобразила на лице слабую улыбку.

— К сожалению, неприятные дела, связанные с завещанием моего покойного мужа, заставили меня спуститься.

Она медленно прошла в гостиную и упала на подушки софы. В любой другой ситуации мистер Хьюстон обменялся бы любезностями с Дэниэлом, за карьерой которого он с интересом наблюдал, сейчас ситуация требовала иного.

Он ни на минуту не мог позволить клиенту усомниться, что он на стороне женщины. Поэтому он молча протянул Дэниэлу брачный сертификат и копию завещания.

— Почему мой дядя до последней минуты не подписывал его? — резко спросил Дэниэл.

— Он не ожидал, что это окажется его последняя минута. Он хотел узнать пол ребенка. Если бы родилась девочка, вступило бы в силу первое завещание, составленное после женитьбы, поместье бы продали, а вырученные деньги отдали вдове. Ну а с мальчиком дело обстояло иначе. Мистер Уорвик все свое состояние завещал ему. Ребенок наследует все, что останется после его матери, когда ему исполнится восемнадцать лет.

— Ну, что я вам говорила? — с триумфом воскликнула Бесси.

Дэниэл проигнорировал ее.

— Все, мистер Хьюстон, за исключением того, что принадлежит мне.

Бесси, забыв о позе леди, вскочила с таким выражением, будто собиралась до последней капли крови защищать свое имущество.

— Вы ничего не унесете отсюда, слышите? — завопила она и обернулась к юристу за поддержкой.

— Я ведь права? Он не может ничего забрать отсюда.

— Он имеет полное право забрать свое личное имущество, миссис Уорвик, так же, как его брат и сестра, — ответил мистер Хьюстон.

Дэниэл уже вышел из комнаты. Он поднялся по лестнице и оказался в портретной галерее, где в последний раз пробежался глазами по лицам своих предков и остановил взгляд на портрете отца. Портрет был написан для его матери, и она привезла его с собой в этот дом. Взявшись за золоченую раму, Дэниэл заглянул в узкие темно-серые глаза, которые так походили на его собственные.

— Ты никогда не принадлежал этому дому, так же как и я, — заговорил он тихим, идущим из глубины сердца голосом. — Тебя считали паршивой овцой в семье, та же тень легла и на мой путь. Но ненадолго. Я собираюсь положить начало своей династии Уорвиков в таком же величественном доме, как и этот. И твой портрет я повешу там, обещаю.

Больше он ничего не взял. Увидев Дэниэла с портретом в руках, Бесси начала кричать и сквернословить. Ее переполняло злобное упрямое желание отобрать все у этого самодовольного человека. Дэниэл остался глух ко всем замечаниям в свой адрес. Он пожал юристу руку, поблагодарил за быстрое решение дела и вышел из дома. Кейт и Жасси последовали за ним с Джимом и Гарри, который нес багаж сестры.

— Едем в мою лондонскую квартиру, — распорядился Дэниэл.

Жасси быстро залезла в экипаж. Джим уложил ее вещи и подготовил место для Кейт. Дэниэл подошел к своему экипажу, осторожно завернул портрет в плащ, чтобы защитить от повреждений во время путешествия, и засунул подальше. Экипаж качнулся под тяжестью тела, когда он уселся на место кучера с хлыстом в руках, ожидая сигнала от Гарри, что они готовы ехать. Он полагал, что с ним поедет Джим, но, услышав шорох гравия, увидел стоящую рядом Кейт.

— Я приехала в поместье Уорвик с вами, точно так же и уеду.

Он посмотрел ей в глаза и увидел там спокойное принятие того, что произошло, но не равнодушие, а полное понимание, что прошлое закончилось и пора думать о будущем. Не говоря ни слова, он протянул ей руку, помог забраться в экипаж и стегнул лошадей. Они уезжали из дома, чтобы никогда его больше не увидеть. За ними следовал экипаж Гарри. И только облако пыли на горизонте еще несколько минут напоминало о них.


Кейт не мешала Дэниэлу предаваться своим мыслям, сидела рядом тихо, сложив руки на коленях и разглядывая проплывающий мимо пейзаж. Солнце садилось, окрашивая небо в оранжевые, розовые и золотые тона

— Вы ведь говорили с Жасси, верно? — произнес Дэниэл спустя какое-то время.

— Да. Она даже не предполагала, что между нянькой и вашим дядей что-то произошло. Она на удивление невинна и думала, что Бесси просто очень быстро поправляется. Для нее оказалось полным удивлением, когда вчера утром на свет появился ребенок.

Дэниэл быстро посмотрел на Кейт.

— Она что, воображала, что дети появляются из воздуха?

— Конечно нет. И все же я думаю, что Жасси очень повезло, что дядя умер, иначе она навеки осталась бы в этом доме из-за своего повышенного чувство долга.

Деревья выступали черным силуэтом на фоне заходящего солнца, и фигура Кейт в этом розово-красном зареве выглядела как аппликация.

— А вам ведь знакомо подобное чувство долга, Кейт? Не это ли чувство заставило вас выйти замуж за фермера Фаррингтона?

— Я сделала то, что должна была сделать. — В ее словах не прозвучало ни горечи, ни обиды, просто констатация факта.

— Какая же причина вынудила вас пойти за него?

Она вздохнула.

— После смерти отца мы с матерью жили в бедности. Она желала иметь множество изящных безделушек, которые мы не могли себе позволить. Мать на все закрывала глаза и не хотела слушать меня. Я зарабатывала по мере сил, чтобы хоть как-то содержать ее, ходила на сенокос, отпугивала птиц, собирала картофель, пока не достигла того возраста, когда смогла заниматься преподаванием. Меня мать учила сама. В деревенской школе для меня должности не нашлось. Я находила учеников в обеспеченных домах, владельцы которых могли позволить своим детям иметь домашнего учителя. И тут мама заболела. Она неудачно упала в саду, полученный ушиб не хотел заживать, и со временем ей понадобился постоянный уход. Пришлось отказаться от учеников из отдаленных домов, потому что я не могла оставлять мать надолго одну. Я снова пошла на ферму, где работала в перерывах между уроками, но по-прежнему не могла купить лекарства, в которых мама так отчаянно нуждалась.

Кейт на время замолчала.

— Ну а потом мистер Фаррингтон, который видел, в каком плачевном положении мы находимся, предложил мне выйти за него замуж, обещая найти для матери лучших докторов в стране. Я увидела единственную возможность облегчить ее страдания и спасти жизнь. И приняла предложение.

— Вы любили кого-то другого, Кейт?

Она покачала головой.

— Я была слишком поглощена болезнью матери и занята целые дни напролет поисками продуктов и дров, чтобы найти время на нежные чувства. Меня мало заботили те, кто добивался моего внимания, независимо от того, работали ли они со мной в поле, или являлись отцами моих учеников, представлявшими меня красивой игрушкой для своих распутных забав. — Ее тубы искривились. — Вы правы, мне действительно не в новинку отвергать нежеланных поклонников. Но мистер Фаррингтон отнесся ко мне честно и сдержал слово. Мою мать осмотрело несколько врачей из Лондона, которые прописали ей хорошее лечение. Она так и не избавилась от болезни, зато меньше страдала от боли, смогла время от времени совершать короткие прогулки и ездить в экипаже. Она презирала Джервиса Фаррингтона, считая его простым мужиком, богатым и честолюбивым, а вот его деньги принимала охотно и снова окружила себя роскошью, к которой привыкла еще до замужества. Щедрость мистера Фаррингтона продлила ей жизнь на целый год, и за это я глубоко ему признательна.

— Я не вижу щедрости, — заметил Дэниэл после некоторого раздумья. — Он просто вынудил вас выйти за него замуж. Если бы он вылечил вашу мать, не связывая вас обязательствами, тогда бы я назвал это истинной щедростью.

— Он хотел владеть мной, — произнесла Кейт с простотой, за которой скрывалось ужасное отчаяние.

Усилием воли Дэниэл заставил себя не думать о нежной юной девушке в руках грубого мужчины.

— Вы упоминали его честолюбие. В чем оно заключалось?

— Он хотел, чтобы знатные люди, живущие в нашей области, принимали его. Его возмущало, что они никогда не приглашали его на охоту или карточную игру. Его никогда не принимали ни в одном богатом доме. Он накопил много денег и поглотил множество маленьких ферм в округе, расширяя свои владения, и никак не мог понять, почему знать обходит его стороной.

— А почему они так вели себя? Фермерам не возбраняется участвовать в охоте.

Кейт помолчала. Потом продолжила:

— Ему не доверяли. Молва о том, как жестоко он обошелся с одним джентльменом, который покончил жизнь самоубийством, распространялась по округе. У благородных долгая память. Ни один из них не принял приглашения на нашу свадьбу. Вокруг длинных столов, накрытых дорогими скатертями и сервированных серебром, стояли пустые стулья, что сильно уязвило его гордость.

— Полагаю, он надеялся, что женитьба на красивой и образованной женщине проложит ему путь в столь желанное общество. Только его мечты не воплотились в жизнь.

— Да, все его надежды пошли прахом. Знаю, я разочаровала его с самого дня свадьбы. Именно меня он обвинил в отсутствии важных для него персон.

— Я встречал людей, подобных Фаррингтону, — глубокомысленно прокомментировал Дэниэл. — Они не выносят своей несостоятельности и постоянно стремятся подражать кому-то, заискивают перед теми, кого считают лучше по рождению, завидуют им в своей глупости. Например, Джим всегда естественен и полон достоинства, без притворства и подобострастия. Полно знатных людей в фэнси, кто смотрит на него с высокомерием, но он мог бы спокойно общаться с самим королем, без каких-либо затруднений с обеих сторон. Фаррингтону не помешало бы поучиться у Джима, а также его следовало бы хорошенько вздуть за глубоко несправедливое к вам отношение.

— Справедливое или нет, не знаю, только он не мог разумно воспринимать пренебрежение и оскорбления, воображаемые или реальные. Вы не поверите, насколько его впечатляли аристократические замашки моей матери. Он пытался сделать меня такой же, запрещая выполнять любую физическую работу и заставляя вести себя как леди. Как героиня из детского стихотворения, я должна была проводить все дни на подушках, вышивая узоры. Я смертельно скучала. Спустя какое-то время я убедила его позволить мне вести корреспонденцию, заполнять счета и распределять зарплату. Поскольку это занятие он считал достойным леди, то разрешил мне работать. Однако его разочарование во мне не ослабевало, потом ненависть достигла таких масштабов, что он перестал меня выносить. Однажды вечером он объявил, что не хочет больше терпеть моего присутствия в своем доме и собирается выставить меня на продажу на базаре в Брайтоне.

Ее рассказ подошел к концу. В небе погасли последние отблески солнца, а вдали замелькали огни гостиницы. Она радовалась темным сумеркам, которые скрыли блеск слез в ее глазах, вызванных жестокими и мрачными воспоминаниями. Многое она утаила. Интимные моменты, которые до сих пор заставляли ее содрогаться от ужаса. Грубые руки, грубый мокрый рот, жестокость, растущая вместе с ненавистью и разочарованием. И хотя теперешним обстоятельствам ее жизни никто бы не позавидовал, она считала себя безумно счастливой: Гарри и добросердечный Джим стали ее замечательными друзьями. В довершение к этому она неожиданно завоевала доверие Жасси, нежной и мягкой девушки, чему была очень рада. Дэниэл дал ей имя Уорвик, хоть и фиктивно. Обо всем остальном в отношении него, что скрывалось в сокровенных глубинах ее сердца, она не хотела даже думать.

В тот вечер Дэниэл предложил Жасси поговорить наедине, но она нервно вцепилась в руку Кейт и не отпускала ее. Поскольку он не собирался говорить сестре ничего секретного, то не возражал против присутствия Кейт.

— Я прошу прощения за то, что накричал на тебя вчера, — нежно проговорил он. — Ты простишь меня?

Жасси смотрела на брата полными страха широко раскрытыми фиолетовыми глазами, с ужасом ожидая, что он сейчас снова превратится в того ужасного человека, из-за которого она вчера чуть не потеряла сознание. Слова застряли в горле.

— Я прощаю, — неуверенно пробормотала она.

Позднее, вернувшись с прогулки, во время которой Дэниэл обдумывал свои планы на будущее, он услышал радостный смех Жасси и застал их вдвоем с Джимом, играющими в карты.

— А где Кейт и Гарри? — резко спросил он, стараясь не замечать, что веселье Жасси мгновенно угасло, и она молча смотрела на него, как на тюремщика, гремящего цепями.

— Не знаю, — как-то неуверенно ответил Джим и пожал плечами.

— Джим! — выражение лица Дэниэла ясно давало понять, что он не намерен терпеть никаких увиливаний.

— Они что-то говорили о прогулке по саду. — Джим резко развернулся в своем кресле. — Дэн! Оставь их в покое, Дэн! Оставь их!

В саду Дэниэл сразу заметил их. Они только поднялись со скамейки, на которой сидели, наслаждаясь мягким ночным воздухом, и стояли, освещенные нежным светом, струящимся из окна, увлеченные тихим разговором.

Кейт смотрела Гарри прямо в лицо, наклонив голову набок. Ее нежная шея проглядывала сквозь легкую вуаль блестящих кудрей, которые выбивались из аккуратно заколотой косы. Между ними установилась какая-то заговорщицкая интимность, и они выглядели как любовники. Убежденный в наличии любовной интриги, по крайней мере со стороны брата, Дэниэл смотрел, как Гарри взял Кейт под руку и повел ее но направлению к гостинице.

Он наблюдал за ними, когда они заметили его в конце аллеи. Кейт быстро взглянула на Гарри. Они обсуждали, как помочь Дэниэлу смириться с потерей имения, и она надеялась, что тот не подслушал их добрых замыслов. Гарри спокойно взглянул на брата, крепко сжав пальцы женщины.

— Замечательный вечер, Дэниэл, — весело заметил он. — Завтра ожидается прекрасный день. Один из конюхов заметил повреждения в упряжи, но уже все исправил. Больше она нас не побеспокоит.

Кейт освободила пальцы из руки Гарри, опередила братьев и вошла в гостиницу, чтобы передать Джиму и Жасси просьбу никогда больше не вспоминать о том, что произошло в поместье.

Утром Кейт попыталась уговорить Жасси поехать вместе с Дэниэлом и попытаться наладить с ним отношения. Однако он пожелал увидеть Кейт в своем экипаже и велел слуге уложить ее чемодан вместе с его вещами.

Только она подала ему руку и приподняла немного подол юбки, чтобы подняться на подножку, как поймала на себе его дикий, не поддающийся описанию взгляд. Он наполнил ее нехорошим предчувствием какой-то опасности. Почти в панике она повернулась, чтобы поменяться с кем-нибудь местами, но Дэниэл вовремя поймал ее руку, и у нее не оставалось иного выбора, как сесть рядом.

— Удобно? — учтиво поинтересовался он, развязывая поводья. — Нам повезло с погодой.

Она кивнула, стараясь успокоить себя его приветливым тоном и вежливой улыбкой, хотя внутри у нее все продолжало сжиматься от неосознанного страха перед чем-то неизбежным. Все утро она пыталась убедить себя, что у нее просто разыгралось воображение. Он молчал. Она уже привыкла, что любой разговор между ними чередовался с длительными паузами, во время которых он глубоко погружался в свои мысли. Только после полудня он замедлил ход своего экипажа, позволив экипажу Гарри поравняться с ними.

— А сейчас мы с Кейт прощаемся с вами, — приветливо сказал он.

Гарри побледнел и беспокойно заерзал на сиденье.

— Что ты имеешь в виду? Куда вы едете?

— Это наше дело, — ответил Дэниэл тем же добродушным тоном. — Дорога в Лондон прямо перед тобой, — он хлыстом указал направление. — При удачном стечении обстоятельств вы, возможно, доберетесь до квартиры к полуночи. Если возникнут какие-то задержки, не задумываясь, останавливайтесь в гостинице. Это будет тяжелый день для Жасси.

— Ты не можешь нас так оставить! — Гарри потянулся к смертельно побледневшей Кейт, но Джим крепко схватил его за руку и вернул на место.

— Гарри! — рявкнул он. — Дэн не обязан подчиняться твоим указам.

— Правильно, Джим. — Лицо Дэниэла стало мрачным, и он натянул поводья, собираясь уезжать. — Я думаю, сейчас самое время нам с Кейт побыть наедине. Хорошего дня, Жас. Скоро встретимся в Лондоне. Удачной поездки!

Он стегнул лошадей, те рванули с места на большой скорости, повернули направо, и экипаж быстро скрылся из виду. Гарри пришел в себя.

— Господи! Как он мог так меня оттолкнуть? Что мне делать теперь? Я поеду за ними!

Он замахнулся хлыстом, но Джим вырвал его из рук Гарри.

— Делай так, как велел Дэниэл! — сказал он.

— Нет! — возразил Гарри, лицо его исказилось, он попытался отобрать хлыст, а Джим толкнул его локтем в грудь и забрал себе поводья.

— Я сам буду управлять экипажем. Ты в таком состоянии, что тебе нельзя доверить лошадей.

Сзади них тихонько плакала Жасси, ее никто не слышал. Гарри вцепился обеими руками в плащ Джима и резко дергал его.

— Неужели ты не понимаешь, для чего он увез ее, болван?

— Понимаю, — флегматично ответил Джим, направляя лошадей на перекрестке прямо. — Она его жена, хоть и незаконная.

— Он ей даже не нравится! — Голос Гарри охрип, горло сжималось. — Я знаю это!

— Я что-то не заметил, чтобы она пыталась выпрыгнуть из экипажа, а ты? — резко заявил Джим, полагая, что надо быть жестоким, чтобы оставаться добрым. Дэниэл решил положить конец тайным ухаживаниям Гарри. Кризис наступил и миновал. Теперь уже не оставалось пути назад. — Будь мужчиной, Гарри. Прими ситуацию. Миссис Уорвик сделала свой выбор.

Жасси сидела, понурив голову, на заднем сиденье и продолжала плакать. С Кейт она чувствовала себя в безопасности, готовая храбро смотреть в лицо будущему, зная, что есть человек, который защитит ее. Теперь Дэниэл увез подругу. От Гарри поддержки ждать не проходилось. Что он мог? Он сидел, обхватив руками голову, и горько рыдал.

В то время как экипаж катился по дороге в Лондон, Дэниэл уезжал в глубь страны. Кейт едва замечала мелькающие вдоль дороги деревушки и фермы. Раньше она наблюдала за каждой мелочью, начиная от птички и заканчивая крошечными цветами на живой изгороди. Теперь же она ни на чем не могла сфокусировать свой взгляд и видела только бегущих впереди лошадей. Даже звон сбруи не достигал ее ушей. Дэниэл почти не говорил, не пытаясь хоть как-то подготовить ее к тому, что ждет впереди. Она чувствовала себя как бы замороженной, зная, что никакие руки не отогреют ее без любви и нежности. Этот плачевный опыт она вынесла из своего брака.

Они совершили короткую остановку, чтобы отдохнуть и перекусить. Когда Кейт увидела перед собой тарелку жирного мясного бульона и хрустящий белый хлеб с желтым фермерским маслом, она едва могла проглотить пару ложек. Дэниэл быстро съел свою и ее порцию. Поменяв лошадей, они снова тронулись в путь.

— Куда мы едем? — спросила Кейт.

— Думаю, к вечеру доберемся до Винчестера, — ответил он.

Значит, это произойдет там. В древнем кафедральном городе. Когда на их пути появились указатели, он стал немного разговорчивее. Он рассказал ей, что Винчестер является центром коммерческой и религиозной значимости, и дилижансы разъезжаются из него во все части Англии. Она выжала из себя несколько комментариев, но ее замкнутость, возникающая всегда в периоды отчаяния или гнева, создала между ними напряженную атмосферу.

Экипаж загромыхал по булыжной мостовой Винчестера. Центральный кафедральный собор гордо возвышался над городом. Дэниэл въехал через арку во внутренний двор крупной оживленной гостиницы, в котором толпились пассажиры, садящиеся в дилижансы и высаживающиеся из них. Многие ожидали транспорта, облокотившись на перила, окружающие галерею, кто-то входил и выходил из нескольких огромных пивных. Кругом царили шум и суета, раздавались крики конюхов и топот нетерпеливых копыт. В воздухе витали ароматы жареного лука и мяса, эля и рыбного супа, доносящиеся из кухонных окон.

Кейт вошла вслед за Дэниэлом в облицованный дубом холл и села в кресло. Уорвик встал в очередь у стойки, ожидая, пока два человека перед ним решат свои дела. Буквально через несколько секунд он привлек к себе внимание служащего. Его вид всегда вызывал у окружающих желание немедленно ему услужить. Расписавшись в журнале, он получил ключ. После этого его отвлек разговор с клерком, вызвавший очередную задержку. Очевидно, решив вернуться обратно к стойке, Дэниэл остановился на полпути, передал ключи носильщику, ожидавшему его с багажом.

— Мне тут надо уладить еще одно дело, а вам нет необходимости ждать меня в этом шумном холле, обратился он к Кейт. — Носильщик покажет вам комнату, я подойду через пару минут.

Она поднялась вслед за носильщиком по темной лестнице и вошла в большую уютную комнату с коврами, резной мебелью и широкой кроватью, над которой свисали темно-бордовые занавески, перевязанные шнуром. Несомненно, он снял лучшую комнату в гостинице. Окна выходили не во внутренний двор, а в красивый фруктовый сад с наружной стороны здания. Разглядывая номер, она развязала ленты чепца и сняла его, аккуратно повесила в шкаф плащ и только успела закрыть дверцы, как вошел Дэниэл. Он положил шляпу на стул и остановился, глядя на нее с серьезным добрым выражением лица. В руках он держал только что купленный билет на дилижанс. И вдруг все ее тело пронзил жуткий страх. Она внезапно поняла все, что он хотел ей сказать, прежде чем он успел открыть рот.

— С этого момента наши пути расходятся, Кейт. Вы наконец обретаете свободу. Ваш брак с Фаррингтоном навсегда остался в прошлом, а наша фиктивная церемония ничем вас не связывает. Я купил билет на дилижанс, который позволит вам поехать в любое место Англии, какое вам понравится, — сообщил он, опустил руку в карман, достал оттуда сложенную бумагу и кожаный кошелек, в котором звенели монеты, и положил на постель. — В кошельке пятьдесят соверенов и чек из моего банка еще на сто. Деньги дадут вам чувство уверенности и возможность не спешить при устройстве на должность гувернантки, компаньонки или какую-нибудь иную по вашему желанию.

— Вы избавляетесь от меня, — только и могла пробормотать она, это единственное, что она поняла из его слов.

Он увидел безумный взгляд и мертвенно-бледное лицо. Наверняка она пришла в ужас от расставания с Гарри. Дэниэл истолковал ее реакцию именно так. Если бы поместье Уорвик досталось ему, у нее хватило бы времени безвозвратно поймать его брата в ловушку своей интригующей красотой, и освободить его было бы невероятно сложно.

— Вы должны понять, что рано или поздно я бы захотел свободы, — объяснил он. — Как я уже сказал, никакие узы нас не связывают. Даже если бы я унаследовал Уорвик, вы не пробыли бы со мной долго, хотя в этом случае я нашел бы вам работу. Я всегда говорил, что везу вас с собой только с одной целью — помочь мне получить наследство. Мне казалось, вы понимали, что наше знакомство не выльется в длительные личные отношения.

Возможно, и понимала, в самом начале. Ошеломленная, сейчас Кейт уже ни о чем не могла думать, она медленно прошла вперед и беспомощно подняла руки.

— Но почему вы привезли меня именно сюда? Почему я не могла расстаться с вами и с остальными в Лондоне? Я ни с кем даже проститься не успела.

— Все очень просто. Я не хотел, чтобы Гарри продолжал добиваться вас. Брат никогда бы не смирился с вашим уходом, нашел бы адрес или другую возможность связаться с вами. Он еще совсем юный, упрямый и романтичный, но скоро возмужает. У него вся жизнь впереди. Серьезная любовь в его возрасте и открытое сожительство с замужней женщиной, хоть и брошенной законным супругом, но не разведенной, разрушит все его шансы на успешную карьеру.

Кейт молча смотрела на Дэниэла. Гарри влюблен в нее? В ее душе зародились сомнения. Неужели она так жестоко ошиблась, принимая любовь за дружбу? К несчастью, она вдруг вспомнила один случай, — нет, два! — когда заметила в глазах юноши серьезное чувство. Оно так быстро исчезало за веселым смехом или шутливым замечанием, что она решила, что ей показалось. Или, если уж быть полностью искренней и правдивой, она хотела так думать?

Дэниэл принял ее молчание за полное согласие с его словами о чувствах Гарри, а, возможно, и ее собственных.

— Могу я просить вас никогда не предпринимать попыток увидеться с ним или написать ему?

Она кивнула, и он потер подбородок, полностью удовлетворенный. Женщина хотела передать самые лучшие пожелания Жасси, доброму Джиму и Гарри, но горло сжалось и пересохло. Ее руки безвольно повисли вдоль тела.

— Прощайте, Кейт.

Дэниэл поклонился и уже собрался уходить, однако ее молчание заставило его поколебаться, и он снова оглянулся в ее сторону. Она стояла не двигаясь, как будто выточенная изо льда, но ее мягкие, влажные, дрожащие и ранимые губы обожгли каждый нерв его тела осознанием ее бесконечной соблазнительности. Он отбросил в сторону шляпу и подошел к ней. Обхватив Кейт руками, он прижался к ее губам глубоким и полным страсти поцелуем, который наполнил ее одновременно счастьем и ужасом. Она закрыла глаза и, прижавшись к нему всем телом, отдалась во власть огненного, неистового чувства.

Когда он отпустил ее, она прижала обе руки к рвущемуся из груди сердцу и увидела, каким проникновенным стал его взгляд. Казалось, этот минутный порыв раскрыл ее для него гораздо больше, чем все предыдущие дни.

— Прощайте, Кейт, — снова повторил он, надел шляпу, вышел из комнаты и закрыл за собой дверь.

Во внутреннем дворике Дэниэлу пришлось пропустить пару отъезжающих дилижансов, прежде чем он заметил конюха, охраняющего его экипаж. Заплатив за услуги, он взял в руки поводья и быстро выехал через арку на улицу. Через несколько ярдов он почувствовал смутное желание оглянуться и в последний раз увидеть очертания женщины в окне, но сдержал свой порыв. Он покончил с Кейт Уорвик. Странно, что он продолжал думать о ней под этим именем, и тут же поймал себя на мысли, что будет всегда вспоминать о ней именно так.

Через окно она наблюдала за его экипажем, мелькнувшим среди деревьев на фоне багрового неба и исчезнувшим за горизонтом. С тихим стоном Кейт отошла от окна и, подняв руки, прижалась кулаками и лбом к дубовой стене. Она стояла так, пока лоб и костяшки пальцев не онемели. Храбрость покинула ее. Она мечтала умереть и удивлялась, что все еще жива, несмотря на жестокую боль внутри. Всем сердцем она поняла, что любит человека, который только что покинул ее навсегда.

Она так и стояла, прислонившись к стене, пока не наступили сумерки и не зажглись фонари. Только тогда она очнулась и слабыми пальцами зажгла свечи. Кошелек, чек и билет на дилижанс лежали на кровати в том месте, куда он их положил. Она аккуратно поднесла чек к огню и сожгла его. Она не знала адреса его квартиры в Лондоне или какого-нибудь другого места, куда могла бы вернуть пятьдесят соверенов. Когда однажды она услышит о нем из сообщений об очередном поединке, тогда вернет ему все деньги, которые он ей оставил. Кейт приняла только билет на дилижанс, который умчит ее далеко от тех людей, которых она стала считать своей маленькой семьей.

На следующее утро дилижанс уносил ее прочь из Винчестера, глаза ее были усталыми после бессонной ночи. А в другом конце Англии выспавшийся Дэниэл уже вдыхал свежий морской воздух. Он подъезжал к Истхэмптону. Море заискрилось перед его глазами, а в памяти вдруг мелькнул образ Кейт, стоящей на берегу, мелькнул, но тут же исчез и забылся.


Глава 6 | Жена Уорвика | Глава 8



Loading...