home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Белый снег ирисов


Возвратившись, Гортензия утаила от домочадцев, отчего так задержалась в дороге, провожая подруг. Пусть ей опять пришлось столкнуться с некромантом — но нельзя же из-за этого снова срываться с места, покидать только ставший привычным дом. Нельзя же каждый раз убегать! Возможно, эта встреча была случайностью, возможно некромант не выследил ее новое жилье, а просто пересеклись дороги... Возможно. Скорей всего. Поэтому лучше остаться и жить, как будто ничего не случилось. Нужно стереть из памяти и пронзительный взгляд того демона...


Жизнь потекла своим чередом.

Сад совсем опустел и наводил голыми ветками уныние. Окна всё реже распахивались, впуская свежий ветер, всё чаще из труб тянулся смолистый дымок.

Затянувшаяся осень сменялась зимой, ливни перемежались снегопадами. Но стоило проглянуть солнцу — и зима опять отступала, уступая место осенним невеселым краскам, а и порой даже почти летнему теплу.

Но в доме у ведьмы хандрить было некогда. Мериан только слышал указания: дров наруби, поленья наколи, воды наноси, за драконом проследи...

Гортензии без дела сидеть тоже не доводилось. Кроме обычных хлопот по хозяйству — деревенским бабам мужей от пьянства отлучала, детям хвори лечила, девкам отворотное, парням приворотное, а мужикам — просто зелье варила. И за драконом присматривала!

На творожке и сметанке дракончик рос не по дням, а по часам. Кушал с аппетитом, в три рта — поэтому неудивительно, что, вылупившись размером с двухмесячного котенка, уже через две недели стал весить побольше иной деревенской собаки.

Кстати, по округе быстро разнесся слух о диковинной зверушке. Поглядеть на питомца ведьмы приходили семьями, как на праздник. В погожие деньки Гортензия выносила маленького Фредерика на двор, постелив в саду на широкую скамью половичек, чтобы не простыл. Дракончик с удовольствием грелся на осеннем солнышке, растопырив крылышки, жмуря по очереди три пары глазенок. В ярких лучах чешуйки загорались разноцветными огнями, переливались, радуя взор собравшихся соседей.

— Как пылает, будто яхонты! — с восхищением перешептывались бабы.

— Как сапфиры! — вторили мужики.

— Да что тут! У самого короля, поди, в казне таких драгоценностей не сыскать! — важно воздевали вверх пальцы старики.

— Так горит! А не жжется?

И драконёнок блаженно жмурился, охотно разрешая себя гладить по головкам и спинке. Ласкаться он любил, пожалуй, даже больше, чем сладости.

— Вот вырастет — коров драть станет.

— Лишь бы не людей.

— А вы пальцы-то в рот не суйте, кабы не распробовал!

— Так это ж девочка, а не мальчик! — разгадали приметливые старушки. — Как теперь звать-то будешь, матушка ведьма?

— Был Фредериком — станет Фредерикой, — пожала плечами Гортензия.

Окрепнув в лапках, драконочка не оставила воспитателям времени даже на сон. То Гортензия, то Мериан снимали ее с крыши дома, вытаскивали из колодца, разыскивали по саду и лесу. Похоже, в три головы любопытства помещалось в три раза больше, чем в обычных детях...

Да и спать уложить драконочку было совсем не просто! Рики успевала выспаться, пока Эд уговаривали лечь на подушку, а тем временем Фред эту подушку уже могла изжевать...

— Мериан, запри их в чулане! — распоряжалась ведьма, когда принимала посетителей. Иначе меленькая драконесса забиралась на ручки к клиенткам, играла бусами, обмусоливала концы платков, не нарочно обрывала рукава или орошала подолы. Обжигала внезапным чиханием в ухо, играючи кусала за пальцы. Однажды крошка впилась острыми зубками в приглянувшийся кошель, вышитый гарусом — видно, показался родным. Отодрать не сумели вплоть до обеда, пока не проголодалась.


— Мериан, ты уже больше часа ее кормишь. Хватит ужинать — ей давно пора ложиться спать! — сказала Гортензия, которая уже успела убрать со стола и перемыть за Мериана всю посуду.

— А что я могу сделать, если она не хочет есть кашу!

— Конечно, я знаю, она хочет только варенье и сласти, — проворчала ведьма.

Заслышав эти слова, Фредерика закивала всеми головами, радостно разинув рты — и незамедлительно получила в каждый по ложке каши. Обижено насупилась, с отвращением прожевала и проглотила.

— Она хоть и не человеческое дитя, но сомневаюсь, чтобы и драконам было бы полезно есть столько сладкого. А уж зубов у нее гораздо больше! Представь только, если вдруг заболят?

Мериан поморщился — он-то прекрасно знал, сколько зубков у их воспитанницы.

Меж тем Фредерика приветствовала подошедшую ведьму хлопаньем крылышек, заерзала на стульчике.

— Тётя Тень! Няка — бяка! — сообщила Рики мнение о каше.

— Дорогая, я же тебе не какое-то привидение, чтобы меня "тенью" величать, — возразила ведьма. — Ну-ка скажи — Гор-тен-зи-я?

Драконочка старательно выпучила глаза, разинула пасти, высунув язычки:

— Ррр... тень-ззз!.. — и снова получила по ложке.

— Вам еще хорошо, — вздохнул Мериан, собирая размазанную по тарелке кашу. — А меня-то как зовет...

— Мямя! — охотно сообщила, проглотив, драконесска.

— Вот-вот, — вздохнул Мериан. И протянул Фредерике полную ложку. Та рты закрыла, зубы сжала, сморщилась и отвернула головы в разные стороны, насколько далеко позволяли длинные шеи.

— Деточки, если будете привередничать, — строго сказала ведьма, — Мериан не расскажет вам сказку на ночь.

Драконочка головами поникла, оглянулась, одним глазком покосилась на тарелку — там оставалось ложки три-четыре. Прикинув в уме, что это уже не страшно, со смиренным видом раскрыла рты.

— Опять сказку? — взмолился Мериан. — Я вам не менестрель, чтобы каждый вечер новые истории придумывать!

— Возьми какую-нибудь поэму в библиотеке, — пожала плечами Гортензия. — Слава Небесам, умеешь читать, хоть этому учить тебя не пришлось.

Внимательно слушавшая взрослых Фредерика радостно запрыгала на стуле в предвкушении. Но вдруг, икнув, замерла, надув щеки и задумчиво сведя глаза к широким переносицам.

— Сейчас срыгнет, — поняла ведьма и поспешила за полотенцем.

— А которая из трех? — жалобно вопросил Мериан, вжав голову в плечи. — Поди угадай...

Драконесса икнула — и изо рта Эд вырвалось пламя. Мериан вовремя прикрылся тарелкой — длинная струйка огня достигла донца, и от жара тарелка лопнула на острые осколки прямо в руках.

Фредерике произошедшее пришлось по душе, она заколотила лапами, повизгивая от радости, и принялась специально икать, пытаясь повторить фокус еще разок. Однако, как ни старалась, больше не смогла выдавить из себя ни искринки...


Поднявшись из кухни, ведьма заглянула в детскую: Фредерика уже сладко спала, посапывая носами в подушку. А Мериан, увлекшись сам, всё продолжал бубнить о подвигах легендарных рыцарей.

Тихо притворив дверь, Гортензия ушла к себе в спальню, стала готовиться ко сну. Переоделась в широкую ночную сорочку, распустила косу. Не зажигая свечи, при свете камина, присела напротив зеркала, принялась расчесывать волосы.

К слову сказать, зеркало это, как и библиотека, досталось ведьме от прежнего владельца дома. В отличие от мутных зеркал из полированного металла, что обычно красовались в будуарах столицы, это было стеклянным. Невероятно дорогая вещица. Правда, при малейшем движении у отражения ведьмы вмиг вытягивалась голова или приплющивался нос и разбегались в ширину глаза и уши. Зачем такая вещица была нужна астрологу — загадка. Но Гортензии, и в юные-то годы не считавшей себя красавицей, чудное зеркало пришлось по сердцу...

Стояла глухая ночь, дом погрузился в совершенную тишину. Даже за окном не шумел ветер. Гортензии в этом безмолвии сегодня чудилось нечто зловещее. Отложив гребень, вздохнула. Похоже, этой ночью к ней вновь не придет сон, и опять будет лежать в постели, без толку отминая бока, ворочаться в смутном ожидании грядущих бед, грозящих королевству...

Гортензия подняла с полу корзину для рукоделия. Под грудой нуждающихся в штопке чулок, тряпиц и лоскутов, клубочков и моточков была спрятана срезанная черная косица. Взяв в ладонь, поглаживая пальцами эту шелковистую на ощупь, но одновременно колючую змейку, Гортензия задумалась. Если б то был обыкновенный человек, при помощи волос она могла бы навести порчу и множество всевозможных проклятий, даже убить его не составило бы большой сложности. Однако, хоть он очень похож на человека, удивительные глаза безошибочно выдавали в нем демона. А с демонами простым ведьмам тягаться бессмысленно...

Гортензия прикидывала в уме — в тысячный раз за прошедшее с той встречи время, — что же всё-таки она может сделать... Попытаться подчинить демона себе? На это не стоит и надеяться. Можно попробовать узнать его имя, выведать о нем что-нибудь, что поможет оградить ее от следующего нападения... А в том, что нападение произойдет, она не сомневалась.

Гортензия аккуратно вытянула из плетения одну прядь и подошла к камину. Она решила вновь испытать заклинание — то самое, которое не помогло с Мерианом. Пусть ее осыпало отборными оскорблениями, заклятье всё равно оказалось работающим.

Одной рукой перехватив прядь за кончик, другой Гортензия прикрыла нос. Поднеся к огню, дождалась, пока пламя охватит весь локон — и отпустила, гнусаво прочтя заклинание. Пепел плавно опустился на выложенный кирпичом язык каминного пода перед решеткой, составив четкий узор. Гортензия присела на корточки, придержав подол сорочки и не дыша, чтобы случайно не сдуть руны.

— Иризар... — прочла она. — Его имя — Иризар.

Это уже кое-что... На этот раз заклинание помогло узнать бесценные сведенья. Истинное имя демона — вот его самая большая тайна. И самое уязвимое место. Лишь зная истинное имя, чернокнижники могут повелевать своими ужасными созданиями. А простых смертных, кто пусть даже случайно узнает их секрет, демоны не оставят в живых... Холод пробежал по позвоночнику: вот теперь-то ей точно не избежать смерти. Не важно, что заставило его тогда отступить, дать ей отсрочку — рано или поздно они встретятся вновь. Некромант преследовал ее в городе, послал за ней и ее подругами демонов — что в следующий раз может ему помешать? Третью встречу вряд ли ей суждено пережить...

Она обернулась к зеркалу и, произнеся слова обычной формулы, приказала:

— Покажи мне, где сейчас демон по имени Иризар?

Стекло послушно затуманилось дымкой, прояснилось — но изображение нисколько не изменилось, Гортензия с досадой разглядывала свое отражение, комнату позади себя...

— Проклятая стекляшка! — буркнула ведьма.

Хрустнуло, по зеркалу пробежала паутина глубоких трещин. Отпрянув, Гортензия наткнулась на что-то спиной. Вскрикнула, попыталась вырваться, забарахталась, взметнулись оборки сорочки. Но крепкие руки сомкнулись, сжав в объятиях.

— Нечего на зеркало пенять, — щекотно шепнул на ухо, засмеявшись, тихий голос. — Оно же тебе правду показало, а ты не веришь.

Гортензия притихла, и отнюдь не нежные руки ослабили хватку. Ведьма вывернулась, отскочила к двери, обернулась.

Перед ней стоял, ухмыляясь, демон — собственной персоной. Красноватый свет огня играл бликами на пряжках сапог, на переплетенных кольцах металлического пояса, стягивающего бархатную куртку с коротким рукавом, под ней черная рубаха, на запястьях подхваченная широкими браслетами. Никакого оружия, ни доспехов — на вид дворянин или горожанин, почти человек. Если б не плясавшие в глазах огоньки, точь-в-точь обманчивые светлячки на топких болотах.

— Ну у тебя здесь и запах! — скривился он.

— Кто ты? — выкрикнула она.

Он усмехнулся:

— Тебе ли не знать мое имя. Ведь ты меня сама призвала! — И подойдя к камину, носком сапога стер пепельные руны.

— Демон? — пискнула ведьма. Дыхание перехватило от ужаса. — Ты снова явился меня убить?!

Но ответить она не позволила — схватила со столика у кровати чашку и запустила в гостя. Но тот лишь выставил вперед руку — и чашка повисла в воздухе, даже не ударившись о ладонь. Не двинув и пальцем, возвратил ее — швырнул обратно. Ведьма едва успела присесть — черепки разлетелись о стену над головой. Пригнувшись, она заметила под кроватью ночную вазу — и послала туда же, вслед за чашкой. Но демон отступил на шаг, и столь нужный в обиходе предмет угодил в зев камина, разворотив поленья, подняв тучу искр и золы.

Демон, наступив, погасил выпрыгнувший на половичок язычок огня.

Воспользовавшись моментом, ведьма выскочила из спальни, хлопнув дверью.

Демон улыбнулся, последовал за ней. В темноте он видел не хуже, а может и получше любой кошки. В отличие от ведьмы. Он уже уловил стук, звук падения и произнесенное шепотом проклятье. Не удивительно — в доме царил кромешный мрак, да и в окна сегодня луна не заглядывала.

Отдать ей должное, ведьма не пыталась спрятаться, забившись в угол. Она металась по дому, точно заяц, спасающийся от стрел охотника, хоть демон пока даже не думал нападать. Всё бормотала заклятья, стараясь вспомнить что-нибудь подходящее, но память упорно отказывала в спасительных строчках. И как на зло в темноте постоянно ныряли под ноги всевозможные предметы, норовили больно припечатать по лбу двери и косяки.

— Тебе посветить? — участливо предложил демон после очередного столкновения ведьмы с мебелью.

Гортензия в ответ зашипела, потирая ушибленное плечо.

Сочтя это согласием, Иризар поднял руку и легонько дунул на раскрытую ладонь. Под его дыханием с руки сорвалась струйка мерцающего тумана, широкой волной, клубясь, пролилась вниз, растекаясь по полу, заполнила все темные уголки дома мягким сиянием.

В этом обманчиво мерцающем сумраке ведьма вовсе растерялась. Увидела, что демон еще ближе, чем ей казалось! Не спускает с нее глаз — и лишь обеденный стол разделяет их.

— Чего тебе надо? — свистящим шепотом спросила она.

— Убить тебя, — ответил демон с улыбкой.

— Ну так давай, убивай, изверг!

— Я никуда не тороплюсь, — заявил он. — Но почему ты не кричишь, не зовешь на помощь? Боишься потревожить сон мужа?

— Какого к лешему мужа?! — всё так же тихо взвилась она. — Я свободная ведьма!

И толкнув ему под ноги стул, вкупе с безобидным заклинанием, бросилась прочь.

Однако из смежной комнаты вновь послышался шум падения и скрежет древесины.

— Тебе помочь? — поинтересовался демон.

— Обойдусь, благодарю! — тихо огрызнулась ведьма, пытаясь выбраться из-под неудачно попавшейся на пути прялки. Но свившаяся с веретена пряжа крепко оплела руки, а намотавшийся на колесо подол сорочки спеленал по ногам.

Он присел перед барахтающейся жертвой, запустив пальцы в волосы, заставил ведьму поднять голову.

— Как пожелаешь принять смерть, фея моя болотная? — осведомился он медовым голосом. — Могу задушить — руками или веревкой. Утопить — в реке, колодце, отхожей яме. Зарезать кинжалом или ножом, проткнуть мечом, копьем.

— Отчего такие королевские почести? — скривилась ведьма. — За какие заслуги мне эта привилегия?

— Отравить или остановить сердце предлагал? — продолжал демон, внимательно изучая жертву взглядом ярких, как самоцветы, глаз.

— Где я тебя раньше видела? — вдруг нахмурилась ведьма. Глаза-самоцветы... Где она могла подобное встретить?..

— Выбирай. Подумай хорошенько, — поднявшись, сказал демон. — Скоро я вернусь за ответом.

И исчез, отступив в тень.

Ведьма выдохнула, от навалившейся слабости уронила голову, прижалась пылающим лбом к холодному полу. Эти мерцающие глаза она помнила, но откуда?..

Золотистое сияние не спешило погаснуть. Благодаря этому ведьма сумела-таки освободиться из плена собственной прялки, а остававшуюся часть ночи постаралась употребить на восстановления порядка в доме.

Даже обидно! Молодой сон оказался настолько крепок, что ни драконесса, ни Мериан ничего не услышали, не проснулись — спасения и помощи от них не дождешься! О забившейся за дымоход вороне и вспоминать нечего...



предыдущая глава | Тень Радуги | cледующая глава