home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ГЛАВА 8

В этот день за работой Сара размышляла о разговоре с Олимпией. Она думала о несчастьях, преследующих семью Фонтэнов в течение многих лет.

Неудивительно, что Дэмьен превратился в затворника. Ей казалось, что она страдает из-за гибели Брайана — и она, разумеется, действительно глубоко страдала. Но потерять всю семью — родителей, сестер, любимого брата, не говоря уже о жене и ребенке! Это выходило за пределы понимания. Значит, она даже еще не начала узнавать всей глубины мучений Дэмьена, но все-таки доставила ему минутную радость, восстановив портрет Винси. Сара почувствовала себя счастливой, из глаз хлынули слезы. Ей хотелось узнать Дэмьена ближе, у них ведь так много общего; они могут исцелить друг друга.

Уж не за этим ли переместили ее сюда? Уж не страдания ли свели их во времени? Эта мысль была подобна откровению; рука ее задрожала, и работу пришлось прервать.

В этот день Сара закончила реставрацию автопортрета. Отступив от мольберта, она критически осмотрела картину и осталась довольна. Ее мазки полностью копировали мазки Винси; его боль, его талант — все было в этих мазках. Теперь сырые места должны просохнуть; тогда через несколько недель, если она еще будет здесь, она заново покроет всю поверхность картины легким слоем лака.

Сара все еще восхищалась своей работой, когда в салон вошел Дэмьен. Каким-то образом она почувствовала его приближение еще до того, как услышала скрип половиц. Она повернулась к нему, улыбаясь и сияя, словно купаясь в волнах удовлетворения собственной работой. Он встал рядом с ней, и сердце ее забилось быстрее — так он был хорош в черном костюме и белой плоеной рубашке, с глазами, заблестевшими при взгляде на нее.

— Добрый день, Сара, — сказал Дэмьен.

— Добрый день, Дэмьен, — прошептала она.

Как странно, что между ними уже появилась близость, что они так быстро покончили с формальностями и стали называть друг друга по имени.

Он подошел ближе, внимательно глядя на портрет. Красивый рот его дрогнул.

— Вы все сделали превосходно, — сказал он прерывающимся голосом.

— Спасибо. Признаюсь, я и сама довольна.

Он оглядел комнату.

— Мне не терпится увидеть, как вы восстановите другие картины.

— Надеюсь, они получатся не хуже.

— Я в этом уверен, — сказал он с доброй улыбкой. — Вы талантливый человек, Сара.

— Еще раз спасибо.

— Ну что же, тогда… — он медленно повернулся, собираясь уходить.

— Дэмьен! — позвала она. Он обернулся.

— Да?

Увидев напряженное ожидание в его глазах, Сара глубоко вздохнула, чтобы успокоиться.

— Сегодня утром я говорила с вашей теткой, и она рассказала мне… рассказала кое-что об истории вашей семьи. Я просто хочу, чтобы вы знали, как я сочувствую вам.

— Благодарю вас, — ответил он чопорно, и по натянутому выражению его лица она поняла, что он подавлен. — У вас есть еще что-нибудь?

Она сделала еще шаг вперед и с трудом сглотнула.

— Прогну вас, не уходите, — тихо сказала она. — Останьтесь и расскажите мне о Винси.

Страшная боль появилась в его глазах, и его черты застыли, превратившись в непроницаемую маску.

— Это невозможно, — хрипло, сказал он и направился к двери.

— Прошу вас, — повторила она, заставив себя подойти к нему и тронув его за рукав. Она ощутила, что мышцы его напряглись от ее прикосновения, а когда он обернулся и посмотрел на нее, в его глазах появилась мука. О, он совершенно реален, подумала она, и так страдает!

Она окинула взглядом комнату. Ей было страшно и больно.

— Я только хочу понять его, — тихо сказала она.

Дэмьен вслед за ней обвел комнату мученическим взглядом, задержавшись на автопортрете. Его улыбка, его голос были исполнены доброты, когда он прошептал:

— Но вы уже поняли его.


В эту ночь у Сары на душе было неспокойно, и она никак не могла уснуть. Наконец она надела халат и опять пошла в салон еще раз посмотреть на живопись Винси при лунном свете.

Весь вечер ее мысли были заняты Дэмьеном и их коротким разговором. Она жаждет приблизиться к нему, а через него — к Винси. Всякий раз, когда она смотрит на работы Винси, она видит страдающую душу — и как же знакомо ей это страдание! Они видит его в себе; видит его в Дэмьене. Всякий раз в обществе Дэмьена она все сильнее убеждается, что ее присутствие здесь предопределено. Если бы только они могли поделиться своими страданиями!

Но Дэмьен, кажется, совершенно замкнулся в своем горе. При мысли о его ужасных одиноких мучениях слезы навернулись ей на глаза.

Вдруг мягкий голос сказал:

— Добрый вечер, Сара.

Она обернулась и увидела Дэмьена. Он стоял в дверях, и лунный свет обрисовывал его высокую прекрасную фигуру. Серебро омывало густые волнистые волосы, ртутный свет вспыхивал на атласной куртке и сверкал в глубоко сидящих глазах. Какое зрелище! Настоящий праздник для всех чувств, подумала она.

Ей не было стыдно стоять рядом с ним в халате и ночной рубашке. Ей казалось, что он ее старый друг, что она знает его всю жизнь.

— Добрый вечер, Дэмьен, — ответила она радостным шепотом.

Он долго смотрел на нее, и лицо его выражало смущение.

— Что вы делаете здесь так поздно? — спросил он.

Она вздохнула и окинула взглядом комнату.

— Изучаю живопись Винси, — ответила она, — странно, но я не могу от нее оторваться. Наверное, вы скажете, что я… — она осмелилась посмотреть на него и закончила тихо: — что я очарована.

И снова Дэмьен пристально посмотрел на нее, и ей показалось, что пространство между ними наэлектризовано.

— Да, я понимаю.

— Правда? — спросила она, улыбнувшись.

К удивлению Сары, Дэмьен подошел к ней и взял ее за руку; его пальцы были горячие, сильные, излучающие напряжение. От этого доверчивого дружеского жеста дрожь пробежала по ее телу, а его свежий мужской запах наполнял ее легкие, волнуя еще больше.

— Пойдемте, посидим у окна.

Она улыбнулась, тронутая и согретая его предложением — ведь это он сделал первый шаг к ней. А кресла у окна такие уютные и манящие, и сиденья омыты мягким лунным светом.

Но все же она опасалась таинственной преграды у наружных стен. Если сесть рядом с Дэмьеном у окна, не случиться ли с ней чего-нибудь?

Все эти беспокойные мысли промелькнули у нее в голове, но Дэмьен сжал ее руку, улыбнулся, и она растерялась. Она почему-то чувствовала, что его прикосновение защитит ее, что можно ему довериться и рискнуть. Она пошла с ним к окну и села, вздохнув с облегчением, — никакие бедствия не обрушились на них. Присутствие Дэмьена как будто отодвинуло наэлектризованное пространство, и теперь зловещая преграда начиналась по ту сторону стекла.

За окном покачивались деревья от ночного ветерка, на Сару и Дэмьена падал неясный серебристый свет, омывая их потоками призрачной красоты. Над мерцающей темной рекой пролетела сова.

Дэмьен долго не отпускал ее руку, и Сара ощущала, как через его прикосновение ей передается сила и исцеление. Каждый из них разделял боль, другого, просто сидя рядом, и Сара поняла, что в этом первом дуновении общности — залог приятия и исцеления.

Красивый лоб Дэмьена прорезала морщина: казалось, он погружен в размышления. Расскажет ли он ей о Винси? Может быть, хотя бы начнет? Она жаждет узнать об обоих братьях как можно больше. И Дэмьену, конечно, нужно поделиться с кем-то своими переживаниями, своей болью, и вместе с тем ясно, что откровенность необыкновенно трудна для этого необычного человека.

Наконец, он заговорил.

— Вы счастливы здесь, Сара?

Она улыбнулась. Вопрос удивил ее.

— Ну конечно.

— Я думал о том, как вам здесь живется, — медленно продолжал он, — должно быть, вам одиноко у нас? Я занят своей работой, в основном, а у тетки весь день расписан по часам.

Сара бросила взгляд на комнату.

— Мне нужно восстановить все картины. Этого достаточно. Видите ли, я художник и поэтому привыкла к уединенной жизни.

Он улыбнулся.

— Ах да, конечно. Значит, вы ничего не имеете против того, чтобы работать в уединении?

Она покачала головой.

— Напротив, — сказала она, — иногда само время может принести исцеление.

Он многозначительно кивнул.

— А что ваша семья? Вы по ней не скучаете?

Она насторожилась. Нужно ответить как можно честнее, но ничего при этом не выдавая.

— Да, скучаю.

— Вы из Атланты, не так ли?

Она кивнула. Приятно, что он запомнил.

— Расскажите о вашей семье.

Сара прикусила губу, обдумывая свои слова, И осторожно начала:

— Моя семья хорошо известна в Атланте и вполне состоятельна. В основном доход нам приносят железные дороги.

— А войну ваша семья пережила благополучно?

Ее подбородок напрягся, и она уставилась на холодное оконное стекло, вспомнив о другой войне, другом страданье.

— Сара? — мягко поторопил он.

Она обернулась, улыбнулась при виде тревоги в его глазах.

— Да, благополучно.

— Я рад.

Надолго воцарилось молчание. Ясно, что Дэмьен говорит обо всем, кроме того, что его на самом деле волнует. Наконец, он встал и сказал:

— Я, видимо, пойду.

— Так быстро? — разочарованно спросила она.

Он долго молчал, глядя на нее сверху вниз. Затем развел руками и сказал иронически:

— Говоря по правде, я не привык откровенничать с кем бы то ни было.

— Но вы, кажется, успешно сделали первый шаг.

— Да? — он опять смотрел на нее напряженно. — Знаете, Сара, у нас, видимо, много общего. Я хочу сказать, что хотел бы быть вашим другом.

Эти слова обрадовали Сару, и ее глаза засияли от счастья.

— Конечно, Дэмьен, я тоже хотела бы быть вашим другом. — И она добавила с тоской: — Вы еще придете навестить меня?

— А вам бы этого хотелось? — улыбнулся он.

— О да!

Дэмьен опять долго смотрел на нее, и его испытующий напряженный взгляд словно проникал ей в душу. Сара просто таяла под этим взглядом. Ей хотелось коснуться его, привлечь его к себе. Одно мгновение — упоительное, живительное мгновение — ей казалось, что он ее поцелует.

Но он просто кивнул.

— Доброй ночи, Сара.

Когда он повернулся, она схватила его за руку и посмотрела на него, вложив в этот взгляд всю свою душу.

— Прошу вас, останьтесь и расскажите мне о Винси.

И опять в нем что-то изменилось. Рука его напряглась, и он вырвал ее из рук Сары; лицо посуровело, глаза потемнели.

— Возможно. Со временем, — сказал он и ушел.


После его ухода Саре стало казаться, что весь этот разговор существует только в ее воображении. Но нет, Дэмьен действительно был здесь! Он держал ее за руку. Он сделал к ней первый шаг. Как ее растрогало, когда этот отшельник сказал, что хочет быть ее другом! Как ее восхитила его улыбка!

После стольких лет затворнической жизни Дэмьен, наконец, протянул руку другому человеку и заново стал учиться доверию. Ему страстно хотелось говорить о брате, но сегодня она получила хороший урок. Больше она не станет заставлять его откровенничать. Она будет говорить на всякие безопасные темы столько, сколько потребуется; она станет ему другом и будет терпеливо ждать, пока ему не захочется поделиться с ней своей болью.


ГЛАВА 7 | Страсть и судьба | * * *



Loading...