home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ГЛАВА 20

— Что-нибудь случилось, мисс?

Сара взглянула на Фрэнсис, стоящую в дверях. На лице у той был и интерес, и беспокойство: Сара стоит на коленях перед книжным шкафом и прижимает к себе тонкую черную книжицу, а на лице у нее грязь, и слезы оставляют на ней светлые полоски.

— Нет, ничего не случилось, — быстро ответила Сара, вытерла слезы и с усилием поднялась. — Я не думала, что вскрикну так громко. Просто я нашла то, что искала.

— А-а. Ну и прекрасно. — Фрэнсис деликатно посмотрела на часы. — Приходите, пожалуйста, завтра утром и занимайтесь, сколько хотите.

— Завтра? Нет, кет! — воскликнула Сара. Расстаться с только что обретенным драгоценным томиком! Она еще крепче прижала к себе мемуары. — Прошу вас, позвольте мне взять эту книгу с собой — всего на одну ночь! Я потратила целый день, чтобы отыскать ее, и даже еще не успела раскрыть.

Библиотекарша посмотрела на нее сочувственно, но при этом отрицательно покачала головой.

— К сожалению, мисс Дженнингс, правила библиотеки запрещают выдавать материалы из коллекции. Попробуем, обратиться к миссис Ходжес.

— Если мне разрешат взять книгу с собой, — настойчиво сказала Сара, — обещаю привезти ее прямо к открытию библиотеки. И я оставлю вам любой залог, какой скажете. Например, сто долларов годится?

Фрэнсис кусала губу, и тут к ней подошла пожилая женщина и спросила, поправляя очки:

— Фрэнсис Джин, что здесь происходит? Нужно закрывать.

Фрэнсис перевела неуверенный взгляд с Сары на пожилую женщину.

— Миссис Ходжес, эта леди просит выдать ей на одну ночь книгу из коллекции. Я объяснила ей правила, но…

— Прошу вас, разрешите мне взять эту книгу с собой, — умоляюще повторила Сара, подходя к библиотекарше.

Та нахмурилась, а Фрэнсис объяснила ей:

— Это мисс Дженнингс, та, которая унаследовала Плантацию Дэвисов. Она намеревается подарить нам бумаги мисс Эрики.

— Ах, вот как. — Библиотекарша перестала хмуриться и улыбнулась.

— Да, я решила подарить вам бумаги кузины, — вставила Сара, воспользовавшись моментом, и указав па загроможденную комнату, добавила: — И еще я хочу пожертвовать вашей библиотеке какую-то сумму, чтобы вы могли нанять кого-нибудь и привести в порядок каталог этого собрания. Мисс Гатлин сказала, что вам не хватает рабочих рук. А я уверена, что моя кузина хотела бы, чтобы я сделала для вас хотя бы это.

— Ну, в таком случае… — Пожилая библиотекарша, кажется, заколебалась.

— Что же до книги, — продолжала Сара, — я сказала мисс Гатлин, что с удовольствием оставлю солидную сумму в качестве залога. И обещаю, что завтра утром первое, что я сделаю, — привезу вам книгу и бумаги.

Миссис Ходжес взглянула на Фрэнсис, затем подошла к Саре.

— Покажите, мисс Дженнингс, что это за книга.

Сара неохотно протянула ей томик.

— Это «ВИНСИ», автор — Дэмьен Фонтэн.

Миссис Ходжес раскрыла книгу и опять нахмурилась.

— Это, кажется, какие-то записки. Честно говоря, не помню, видела ли я эту книгу вообще.

— Она завалилась между стенкой и краем полки.

— А позвольте узнать, почему она так интересует вас?

— Пожалуйста. Дело в том, что эта семья изначально владела плантацией моей кузины, и я горю желанием прочесть эти записки. Это — первые конкретные сведения об истории плантации, которые я смогла отыскать.

Пожав плечами, библиотекарша вернула книгу и кивнула, обращаясь к Фрэнсис:

— Ладно, я думаю, мы попробуем расстаться с ней на одну ночь, да, Фрэнсис? Я уверена, что мисс Дженнингс не сбежит с ней. — Она посмотрела на Сару. — Вот что, мисс Дженнингс, пойдемте к столу регистрации и все запишем.

— Спасибо, миссис Ходжес. — Сара просто лучилась от благодарности.

Заполнив карточку и оставив в залог чек, Сара вышла из библиотеки, держа под мышкой небольшой бесценный томик. Было ясно и прохладно. Она быстро выехала из города, поглядывая на книжку, лежащую на соседнем сиденье, словно боялась, что книга исчезнет.

На Речной дороге она чуть не врезалась в пикап. Водитель загудел и погрозил кулаком, и Сара громко извинилась. Напуганная, она съехала на обочину под деревья. Ее била дрожь, голова кружилась, ее мутило. Она сделала несколько глубоких вдохов, положив голову на руль. Потом вспомнила, что ничего не ела с самого утра. Если она действительно беременна, нужно обращаться с собой аккуратней. И если она погибнет по дороге к дому мисс Эрики, ей никогда уже не прочитать воспоминания Дэмьена.

Остальную часть пути она ехала очень осторожно, сжимая руль дрожащими пальцами. Войдя в дом, она учуяла дразнящий запах жареной курицы. Боже, благослови Эбби, подумала она. Пройдя прямо на кухню, она положила книгу на стол, потом вынула из духовки завернутую в фольгу тарелку, оставленную Эбби для нее, — жареная грудка, картофельное пюре с подливкой и зеленая фасоль с огорода Эрики, а также домашний рулет из дрожжевого теста. Налив стакан молока, Сара села за стол и съела свой обильный ужин без остатка. После этого ей полегчало. Прибрав за собой, она пошла в кабинет, прихватив мемуары. Положив их на кофейный столик, она развела огонь в камине, затем уселась на кушетке со своей добычей. Вспыхнули и затрещали кедровые поленья, наполнив комнату острым ароматом и уютным теплом. Сара раскрыла драгоценный томик.

Первая страница была пустой, и Сара бережно перевернула ее, так как бумага была ветхой — пожелтевшей и хрупкой. На следующей странице Сара нашла имя издателя и дату: «Генри Кларк, Новый Орлеан, 1876».

Благоговение ее росло; перевернув и эту страницу, она увидела вступление от издателя:


Дорогой читатель!

Я издаю эту книгу с чувством великой гордости. Ее автор, который вел дневниковые записи на протяжении более двенадцати лет, нарисовал убедительный и трогательный образ минувшего. С удивительной точностью м-р Фонтэн воссоздал картину жизни на луизианской плантации сахарного тростника до войны между Штатами; с той же наблюдательностью и искренностью он дарит нам свои выстраданные рассуждения о том, как война навсегда разрушила этот образ жизни.

На более глубоком уровне книга повествует о любви двух братьев, глубокой и преданной любви, которую война разбила вдребезги. Это чтение не оставит тебя равнодушным, дорогой читатель. У всякого, кто отправится в странствие по этой книге, сердце содрогнется; у любого, кто пройдет по ее страницам, они навсегда оставят в душе глубокий след.

Автор нашел удачное название своему труду, озаглавив его просто и скромно: «ВИНСИ».


Прочитав вступление, Сара вздрогнула. Под ним стояло: Дж. Генри Кларк, Новый Орлеан, декабрь 1876.

Она быстро перевернула страницу. На следующей была цитата из Библии: «Нет большей любви, чем когда человек положит душу свою за брата своего».

— Дэмьен, — прошептала она, начиная что-то понимать.

Она поспешно перевернула и эту страницу и погрузилась в чтение. Около сотни страниц занимала живое, полнокровное описание полной очарования жизни на плантации в середине XIX века. Дэмьен и Винси посещали балы и пикники, проводили вечера на благоухающих верандах, волочась за красавицами. Сара засмеялась, прочитав запись, датированную декабрем 1859 года:


Две недели с лишним мы с Винси разъезжали по гостям. Нас не было так долго, что тетя Олимпия послала старину Джейкоба изловить нас. Мы были на балу в честь сбора урожая на плантации Ля Бранш, где поглощали в большом количестве ромовый пунш. Это была памятная ночь. Мы оба сделались секундантами на неожиданной дуэли между хозяйским сыном Эдвардом Ля Браншем и его бывшим другом Шарлем Рейно. Кажется, молодой Ля Бранш решил, что Шарль оскорбил его дорогую Фифи, опрометчиво пролив ей на платье пунш. Ля Бранш тут же вызвал Рейно к барьеру и повлек с собой меня и Винси. К счастью, по причине нетрезвого состояния дуэлянтов оба они промахнулись и тут же объявили, что дело улажено. После чего отправились домой, хохоча и хлопая друг друга по плечу.

Мы с Винси пили и танцевали до рассвета, когда барышни Ля Бранш стали очень мило просить нас отвезти их посмотреть на рассвет над Миссисипи. Мы решили доставить им это удовольствие. К счастью, я оказался предусмотрительным и прихватил с нами одну из служанок в качестве дуэньи. Сидя в нашем ландо на краю дамбы, мы смеялись и пили шампанское, когда взошло солнце. Ах, какое величественное зрелище!

Но, увы, дома нас ожидал разгневанный отец близнецов. Он заявил, что дочери его непоправимо скомпрометированы и что мы должны сделать их порядочными женщинами. Винси тут же разрядил ситуацию, сообщив о нашей вечной преданности девицам и пообещав, что мы женимся на них немедля. Конечно, близнецы пришли в ужас. Юная Беттина устроила истерику, выкрикивая, что ей и сестре Регине только 16 лет, что их ждет чудовищная участь стать женами противных двадцатилетних старцев, имея в виду нас с Винси. Когда же служанка подтвердила, что ничего непристойного не произошло, папаша смягчился. Но изгнал нас с братом из своих владений на целых две недели.

Знал бы мсье Ля Бранш, как не терпелось нам убраться из этих владений!


Прочитав историю до конца, Сара опять посмеялась. Не удивительно, что Дэмьен оплакивает эту жизнь; она казалась почти идиллией, словно Дэмьен и Винси нашли у себя в Белль Фонтэне остров Утопию.

Сара прочла о путешествии братьев в Восточную Англию. Ближе к 1860 году записи стали сдержанней. Одна из них, от июня 1860 года, скупо сообщала:


Я женюсь на Люси Сен-Пьер, наши родители сговорили нас, когда она родилась. Скоро моей невесте исполнится семнадцать лет.


Позже этим же летом Дэмьен записал:


«Весь Юг охвачен лихорадкой по поводу отделения. Если будет избран Линкольн, войны не миновать. Храни нас, Боже».


Более обстоятельная запись от начала 1861 года гласила:


Луизиана отделилась. Винси и я, конечно, примем вызов. Меня крайне беспокоит, что война с нашими братьями на Севере неминуема. Винси, напротив, смеется над вызовом, твердо решив сражаться с этими «трусами янки» и отстаивать наш образ жизни.

Дорогой мой брат, боюсь, что наш образ жизни уже обречен. Тетя Олимпия говорит, что свадьбу нужно сыграть до Великого поста. Моя девочка-жена тоже этого хочет.


В начале февраля было записано:


Сегодня я женился на Люси Сен-Пьер. Винси был моим шафером. Мы с женой уезжаем в Новый Орлеан, чтобы провести там медовый месяц, как положено. Винси будет формировать полк в нашем приходе. Он ежедневно будет обучать войско на Речной дороге, а я займусь производством потомства.


Сара помедлила, смущенная некоторым цинизмом, который она подметила в записях Дэмьена о жене. Противился ли он браку, заключенному по воле семьи? Каковы были его истинные чувства к Люси? По его скупым словам ничего нельзя понять. И все же она почти чувствует, как ему больно предвидеть разрушения, которые принесет война, в то время как Винси мечтает лишь о славе.

Дальше она нашла такую запись:


Винси и тетя Олимпия приехали к нам в Новый Орлеан на масляный вторник. В этом году он превратился в празднование в честь отделения. Неужели никто не видит, что надвигается катастрофа?


Затем, к своему изумлению, Сара опять увидела запись от марта 1861 года, которую она прочла на письменном столе Дэмьена всего два дня тому назад, в прошлом. Холодок пополз у нее по спине, когда она перечитала эту запись:


Винси, Люси, тетя Олимпия и я провели еще неделю в Новом Орлеане — это был последний праздник перед тем, как мы с братом должны были отправиться исполнять свой долг — сражаться за права южных штатов. Мы были во Французской опере, слушали Аделину Патти в «Диноре». Было много демонстраций против янки — военные парады, зажигательные речи.

Моя девочка-жена ежедневно молится о том, чтобы зачать до нашего с Винси отъезда на войну. Она мечтает о наследнике — боюсь, на тот случай, если я не вернусь.

Винси рвется в Белль Фонтэн к своим обязанностям капитана нашего полка. Все женщины в нашем приходе шьют форму по его просьбе.

Ах, брат мой, знаешь ли ты, что такое война на самом деле?


За этим следовала скупая запись от апреля 1861 года:


Сегодня мы узнали, что конфедераты открыли огонь по форту Самтер. Война началась.


Выли записи об обучении полка, о том, как ждали указаний от командования. Августовская запись сообщала:


Моя жена беременна, а мы с Винси отбываем с нашим полком.


Сара, прочла рассказы о первых перестрелках, в которых участвовали братья. Только в конце весны 1862 года стали проясняться размах и сущность конфликта.


Винси и я дома, все еще под впечатлением ужасов Шилоу. Мы приехали в Новый Орлеан с обозом, везущим погибших конфедератов. Наша миссия так же горестна, как и этот злополучный обоз.

Моя жена и сын умерли. Мы выхлопотали специальный отпуск, чтобы приехать домой и похоронить их. Луис, мой дорогой сынок, родился мертвым, а спустя три дня Люси умерла в родильной горячке. Тетя Олимпия очень тяжело переживает все это. Винси проводит время по большей части на веранде, глядя на пустые поля.

Вскоре после нашего приезда домой Новый Орлеан был занят Фаррегетом. Белль Фонтэн в опасности, но тетя не хочет уезжать. У меня не хватает духа убедить ее. Мы с Винси возвращаемся на эту бессмысленную, бесконечную войну.


Последние записи были отрывочными и короткими. Они описывали бои и лишения, которые выпали на долю солдат-южан: нехватка медикаментов, еды, одежды, дизентерия и эпидемии, долгие переходы под зимними дождями по разбитым дорогам.

В записи от марта 1863 года блеснул луч надежды:


Сегодня мы прикрывали с фланга Хукера у деревни Чэнселлор. Может быть, наше дело еще не проиграно.


После этого описания стали подробней. Братья сражались в тех частях генерала Ли[21], которые вторглись на север. Дэмьен описывал большой переход через горы Синие кряжи к Пенсильвании. Он был уже полковником. Винси — майором. И в качестве таковых они участвовали в военных советах от своих подразделений и даже встречались с Робертом Ли в связи с какими-то делами. Дэмьен писал о своем преклонении перед Ли:


Я замечаю грусть в его глазах. Я понимаю, что он, как и я, ненавидит эту войну. Но, как и я, он верен Югу.


По мере того как Сара следила за продвижением армии конфедератов к Пенсильвании, ее напряжение росло. Она знала, что трагедия у Геттисберга уже близка.

Наконец, вот запись от 2 июля:


Мы находимся под Геттисбергом, в Пенсильвании, где происходит самое большое сражение этой войны, три мощные дивизии выступают против северян. Сегодня мы разбили янки у Пич Орчада и Девилс Дена. Винси торжествует, он уверен, что наша победа неизбежна, но я не разделяю его уверенности. У Мида очень сильная армия, и северяне удерживают кряж Цеметри и вершину Литл Раунд. Если мы и победим здесь, то боюсь, очень дорогой ценой.


Сара читала эти провидческие слова, и у нее леденело сердце. Конец записи отразил боль Дэмьена, его терзания, ощущение неизбежного исхода.


Ах, Винси, зачем мы впутались в эту историю? Как много мы потеряли, брат! Окажемся ли мы после окончания войны вместе у себя дома или навсегда разойдемся? Ты все еще мечтаешь о победе, я мечтаю только о мире.


Затем — трагическая, горестная запись, которую Сара давно ждала. Она датирована 3 июля 1863 года.


Свет моей жизни погас. Винсент Поул Фонтэн убит сегодня при атаке кряжа Цеметри. Он умер как герой среди героев.

Когда генерал-майор Пикет вторично вызвал добровольцев для этой злосчастной атаки, первым откликнулся Винси, который с воинственным кличем южан предложил наш полк. Я умолял его не делать итого, я считал это самоубийством, но он только рассмеялся, заявив, что война превратила меня в старую бабу. Я так и вижу Винси: его глаза смеются и сияют отвагой, его сердце исполнено ожиданием славы. Как будто ты, брат, все понимал и с распростертыми объятиями приветствовал посланца мрака. Спустя мгновение твоя горячка передалась и мне, — я вскочил тоже с воинственным кличем.

Потери были огромные, бой скоро стал рукопашным. О, брат мой, зачем ты заслонил меня и принял на себя острие, которое целилось в мое сердце? Я послал твоего убийцу в преисподнюю, но для тебя уже все было кончено. Ты умер у меня на руках, под сенью высокого дерева в тени горного кряжа. О, брат мой, твой дух был непобедим! Ты верил, что война не сможет погубить тебя, но сегодня она тебя настигла.

Я спросил тебя: «Почему?» И ты ответил мне: «Не оплакивай меня. Если одному из нас суждено уйти, я хочу, чтобы это был я. Теперь я буду рядом с Люси». И ты умер.

Ты любил ее, Винси. Как же я был глуп! Я ничего не замечал. А ты никогда мне ничего не говорил. Теперь, глядя в прошлое, я все вижу — как вы обменивались робкими, страдальческими взглядами, как храбро улыбались, когда мы бывали вместе. И она любила тебя, — конечно, любила.

Ты все поверял мне. Почему же ты ничего не сказал об этом?

Я её никогда не любил. Сожаления мои бесконечны.

Я должен был отдать ее тебе, так горячо любившему. О, брат мой, где ты теперь?


Сара отодвинула книгу, слезы струились по ее лицу. Наконец-то она поняла, в чем суть терзаний Дэмьена. Брат отдал за него жизнь. А в его последние минуты стало ясно, что он и Люси любили друг друга, что скрывали свою любовь, чтобы не причинить страданий Дэмьену.

— Дэмьен, — прошептала Сара, — бедный мой, любимый мой. — Никогда она не любила его так, как в эту минуту.

Наконец, она смогла дочитать дневник. Последняя запись датировалась 5 июля 1863 года.


Сегодня я просил о внеочередном отпуске, чтобы отвезти домой тело Винси. Мою просьбу отклонили. Поэтому я просто украл повожу и уехал. Я хотел следовать за отступающими войсками к Вирджинии. Пока мы на Севере, путешествие опасно. Очевидно, дальше к Югу я найду железную дорогу, не разрушенную северянами, и доберусь до Нового Орлеана.

Я не дезертир. Я вернусь и буду участвовать в этой трагической войне вплоть до ее позорного завершения. Но сначала я вернусь домой и похороню брата рядом с женщиной, которую он любил.


Сара дочитала эту запись с тяжелым сердцем. Но сквозь все эти страницы к ней пробился луч истины, истины, которой сам Дэмьен, конечно, не мог увидеть. Теперь она обязана вернуться в прошлое и донести эту истину до него.

Винси не хотел, чтобы Дэмьен прожил свою жизнь отшельником, оплакивающим смерть брата. Винси умер вместо Дэмьена не для того, чтобы превратить брата в узника, но чтобы освободить его. И ее каким-то образом послали в прошлое для того, чтобы завершить то, что не совершил Винси.

В книге оставалась еще одна страница, на которой Сара увидела постскриптум.


С тех пор как я закончил эти мемуары о своем возлюбленном брате, прошло несколько лет. Теперь я с радостью приветствую их издание, предпринятое м-ром Генри Кларком.

И с радостью и ликованием я оставляю тебя, брат мой, с миром. Да обретешь ты, дорогой Винси, тот покой, который обрел, наконец, и я.

Ибо я встретил ее, и с ее помощью все мои терзания миновали.

Дэмьен Фонтэн, плантация Белль Фонтэн, приход св. Кристофера, октябрь 1876.


Слезы текли ручьями по лицу молодой женщины, пока она перечитывала последнюю строчку: Ибо я встретил ее, и с ее помощью все мои терзания миновали.

Закрыв книгу, Сара прижала ее к сердцу. Впервые после того, как она пустилась в это духовное странствие, она испытала настоящую радость и покой.


ГЛАВА 19 | Страсть и судьба | ГЛАВА 21



Loading...