home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


11

Слова Дмитрия прозвучали как гром, как извержение Везувия, как пушечный выстрел в полу-сажени, после коего надо широко открывать рот и нажимать ладонями на уши, дабы вернуть нормальный слух. Однако ситуация была такова, Что князю Гундорову нужно было, собственно, не нажимать на свои уши, а посыпать голову пеплом и хлопать себя ушами по щекам. Потому что уши у него были, несомненно, ослиные.

Разве не говорила эта актриска, что ждет, когда Дмитрий позовет ее под венец и готова к тому? Что у нее такой вот план мести или, как она выразилась, такова придуманная ею пьеса? Почему же он не придал должного значения ее словам? Ведь она была настроена вполне серьезно. Впрочем, у него не было даже намека на мысль, что такое может случиться…

Но ведь тогда она сказала, что откажется от предложения, если оно последует. Почему же теперь, когда предложение поступило, она не отказалась и обещала подумать? Передумала, или это очередной ход ее бесовского замысла, дабы подольше помучить и Дмитрия, и его?

— Ты понимаешь, о чем говоришь? — с большим трудом сохраняя хладнокровие, сказал Гундоров. — Жениться на бывшей дворовой девке, неизвестно какими путями получившей вольную и опять-таки неведомо как выбившейся в актрисы! Говорят, для того чтобы Плавильщиков вытащил ее из Казани, она предоставила ему не только свой актерский дар, но и свое тело…

— Прошу тебя, — вспыхнул Дмитрий, уже пожалевший, что завел с ним разговор о своей женитьбе, — не говори об Анастасии Павловне в таком тоне.

— Да в каком тоне, в каком тоне! — не выдержав, вскричал князь. — Я уверен, что она уже давно не девица.

— Александр Андреевич, я не желаю продолжать разговор с вами в таком духе, — резко заявил Дмитрий. — Решение я принял бесповоротное, и ваши слова ни в коей мере не смогут поколебать его.

— Да пойми ты, не женятся добрые люди на актрисах! Добейся от нее благосклонности, живи с ней, спи хоть по пять раз на дню, только зачем же обязательно жениться?

— Я люблю ее…

— Тьфу ты, прости господи, — хлопнул себя по острой коленке Гундоров. — Я ему про Фому, а он мне про Ерему. Да кто запрещает тебе ее любить? Люби себе на здоровье! Без женитьбы. Супружеские узы потому и называются узами, что привязывают людей друг к другу. А развязаться иногда ох как хочется. Многим, ежели не всем. Да только поздно уже бывает. И Бог не велит. Тебе-то зачем связывать себя по рукам и ногам по собственной воле, а пуще сказать, простой блажи? А ежели время пройдет, и разлюбишь ее?

— Не разлюблю, — твердо произнес Дмитрий.

— Поначалу, братец мой, все так думают. Дескать, уж у нас, да с нашей такой безмерной и страстной любовью, все будет по-другому. А потом проходит время, и оказывается, что все сложилось, как у всех, не хуже, но и не лучше. И дай волю, половина мужей разбегутся, ежели не более.

— Я не сбегу…

— Ну конечно, ты будешь любить ее до гроба, как и она тебя, и проживете вы в любви и счастии тридцать лет и три года. И умрете в один день. Знаешь, такое только в сказках бывает. К тому же своего согласия, насколько я понял из твоего рассказа, она еще не дала?

— Пока не дала, — заметил Нератов.

— Хорошо, пока, — согласился Гундоров. — А как ты думаешь, если бы она тебя любила, она бы раздумывала или согласилась сразу?

— Мое предложение было для нее неожиданным, и ей, конечно, необходимо какое-то время, чтобы подумать, — не сразу ответил Дмитрий. — Но она согласится, — добавил он без всякого сомнения.

— Да-а, — протянул князь. — Ты, братец мой, еще глуп и самостоятельно мыслить в сих вопросах не можешь. А поскольку это факт, надо слушать человеков опытных и не едину собаку в подобных делах съевших.

— Это вас, стало быть, мне надобно слушать, — с большой долей сарказма произнес Нератов.

— Именно. Я тебе как-никак дед и желаю только добра.

— Так вот, если вы желаете мне добра, вы должны смириться с моим решением. Более того, помогать мне. Ведь с Настей я буду счастлив… Скажи, — Дмитрий в упор посмотрел на князя, — ты желаешь своему внуку счастья?

— Желаю.

— А что же ты противишься моему решению?

— С этой актриской ты счастлив не будешь.

— Да отчего же?

— Оттого, что ты никогда не сможешь простить ей одной вещи, — решился на последний аргумент Александр Андреевич.

— И какой же? — опять не без сарказма спросил Дмитрий.

— Такой, что она была со мной в одной постели, — сказал Гундоров и прямо посмотрел внуку в глаза.

— Я же просил вас не говорить про Анастасию гадости, — нахмурился Нератов. — Не смейте так говорить о ней!

— А это не гадости, это правда, — продолжал смотреть в глаза внуку старик. — Это случилось в Казани, когда ей, может, и шестнадцати не было.

— Ложь! — гневно промолвил Нератов. — Сейчас вы говорите мне совершенную ложь. Я не желаю слушать подобные гадости.

— Я говорю совершенную правду, — спокойно произнес Гундоров. — У помещика Есипова, который содержал в своем имении домашний театр, из актрис было составлено некое подобие борделя для гостей. И твоя Настя была в нем самой молодой и самой порочной.

— Вы все врете, врете! — вскричал Дмитрий, но в его голосе уже не было прежней решительности.

— Она была еще подростком, но выделывала такое, — старик зацокал языком, искоса поглядывая на смятенного внука. — В общем, я получил очень большое удовольствие…

Дмитрий застонал, словно от зубной боли и, закрыв пылающее лицо руками, бросился из комнат. Старик с удовлетворением посмотрел ему вслед и подошел к окну. Зима кончалась, и посерелый снег с каждым днем все более и более уступал места черным пятнам земли и жухлой прошлогодней траве.

Дмитрия было очень жалко. Однако то, что он сейчас проделал с собственным внуком, было сродни действиям хирургического оператора, вырезавшего пораженное болезнью место, чтобы больной мог жить дальше. Так он искренне считал.

Больно? Да. Но если этого не сделать, дальше будет еще хуже, и итог окажется весьма и весьма печальным.

— Это твой последний ход, petit demon, — прошептал Гундоров, глядя в окно невидящим взглядом. — Готовься, следующий — за мной…


предыдущая глава | Выбираю любовь | cледующая глава



Loading...